Сборник.

Танец, он захватывает и очищает; это почти как полет, но только почти. Ей, лишенной крыльев, приходится довольствоваться только этим суррогатом, но, изрядно залившись сверхзарядкой, можно забыться в этих безумных движениях. Она без сожаления облегчила себя, убрав бесполезные дожигатели и турбины и срезав со спины часть кабины, и только два непропорциональных обломка говорили о том, что когда-то фем была крылатой. Танцы привлекают внимание: многие хотели добраться до фигуристого корпуса; даже залитая до предела зарядкой, она контролировала свой корпус, но не желание и рефлексы. Один, другой - она не помнила, сколько их было - просто еще одно средство забыть боль, себя, Небо. В ней пылал ненасытный огонь злости с примесью садизма. Она привыкла к болям в спине, привыкла к надрывно болящим серво, а еще познала удовольствие в разрушении себя и всего вокруг. Очередной партнер на цикл попытался зайти за грань, очень тонкую грань между позволенной болью и критическими повреждениями. Как все обитатели этого мира, она умела драться, а он не ожидал столько прыти в ее истерзанном корпусе. Она долго лежала на остывающем корпусе с простреленным шлемом, по одному вскрывая энергонопроводы и вымазываясь в чужом энергоне. Небольшой бластер, спрятанный на бедре и давно забытый, сослужил ей хорошую службу и подарил познание, власть, а, главное, - утолил тот сжирающий огонь. Она осознала все, что было, но не ужаснулась, а лишь захохотала - ей понравилось. Она разогнала поклонников, сменила броню на тонкие, но сверхпрочные пластины, хрупкие пальцы скрывали когти с замененной режущей кромкой, лишь клыки остались родные - без того острые и длинные. Но она не собиралась сражаться с противником напрямую - ей понравилось стрелять, ловить в прицел и исчезать незамеченной. С кредитками проблем не было, партнеры и хозяева баров не обижали с оплатой, и она, отринув снова все, погрузилась в новый мир. Было тяжело, но весело, она прорывалась к славе наемника в прямом смысле иногда по дезактивам. Свидетелей не оставалось в живых, как и конкурентов; патологическая живучесть и, как ни странно, отсутствие логики помогали ей. Из горнила этой плавильни вышла Страйкер Крох, обычный наемник со странностями и пробивающимся сбоем лингвопрограмм, с одним «но» - ни разу не попавшийся наемник. О ней знали все, но взять с поличным никто не мог; максимум, за что она попадала в полицию - пьяный дебош или коннект в общественном месте. Психоз стал жизненно важным состоянием; казалось, она не трезвела никогда, хотя мало кто видел ее, нетвердо стоящую, после нескольких галлонов запрещенных коктейлей. Гироскопы и система наведения таинственным образом работали отдельно от разума. И никто не видел Страйкер воющей, сжавшейся в комок от отчаянья или стоящей с каменной лицевой на краю башни, когда разум очищался и оставалась лишь боль и чувство утраты себя. "Страйкер, есть задание" "Сейчас буду" Глоток будоражащего наркотика - и мир становится прежним. Пока она выдерживает его. Пока он не сломал ее окончательно.