Сборник.

Страйкер, рыча, металась по отсеку Фаервинда; тот молча редактировал и монтировал репортаж. Сначала фем так и эдак крутила перед ним бедрами, но тот только отмахивался от сикера – репортаж был важен для общественности: снова грозило расслоение общества, и поэтому некогда успешный журналист спустился на самое дно, чтобы показать оставшимся наверху, что происходит тут, в самых недрах Кибертрона, где и в войну не замирала жизнь. Его правый манипулятор однажды оторвали, и он долго носил вместо него пушку – тогда и произошел перелом, он осознал очень многое и прибился к наемникам, чтобы выжить. Тут нашел и своего лучшего оператора – странное существо, носившее имя Страйкер Крох. Они вместе работали, она научила его сражаться, а он ее – снимать. Ей показалось это забавным, и вот уже больше двух ворн они были боевой двойкой и партнерами по платформе. – Фаер! – фем замахнулась когтями по его фейсу, но мех легко уклонился и наконец встал, отправив все в эфир. Он был ниже почти на полметра, но шире в плечах; многие сравнивали его с фем из-за мягкости черт, полных губ и очень гладкого корпуса. Впрочем, не всех он разубеждал, пользуясь такой маскировкой под нежное создание. – Все, я свободен, – когтистая кисть была остановлена, – бешеная ты, опять насосалась дряни, – Винд принюхался и учуял ионы забористой высокооктанки, кислый запашок синтетика и еще какую-то неузнаваемую гадость. – Надо тебя от нее избавить, – мех усмехнулся, обнажив крупные клыки; активировался он десептиконом, как и фемка, и, в отличие от обломаннокрылой, был в полной броне и с дополнительной гидравликой для трансформации. Драка завязалась мгновенно – уж Страйкер-то знала, что значит «избавить»: о промывке магистралей и речи не шло. Фаер сдернул со стеллажа длинные зонды-иглы и, уловив момент, пришпилил им фем к платформе, предварительно сделав подсечку и завалив ее туда. Игла прошла под воздухозаборником и мимо главных трубопроводов, порвав всего несколько мелких трубок и проводов – Фаер прекрасно знал строение напарницы. Бешеный сикерский визг огласил отсек. – В ближнем бою я все равно сильнее, – Фаер навалился на нее, поймал оба запястья в ременную петлю и завел за шлем, закрепляя на изголовье. Страйкер верещала и дергалась, да так, что смогла выдрать зонд из платформы, но лежащий сверху Винд затянул ремень у изголовья и пустил статику по зонду; вой перешел в хрип – ток пошел по игле, пробивая по магистралям и регулятору вента. – Ублюдок, – фем изловчилась его пнуть – серво в ногах у нее были шлаково сильные, но мех знал это и поэтому просто накинул на стопу еще одну петлю, ударив по брюшным пластинам кулаком, чтобы та перестала дергаться хоть на клик. Ремень закрепился на скобе в стене, по идее – это для невесомости, но и для их целей подходит отлично. – Ненавижу! – Страйкер извивалась как безумная, но это сложно делать, когда одна нога задрана и привязана, а на другом бедре восседает, усмехаясь, журналистская сволочь. – Сейчас тебе будет хорошо, – Винд медленно потянул зонд из ее корпуса, подавая на него напряжение. Страйкер застонала: боль она сейчас осознавала плохо, а вот сыплющиеся на платы искры приносили удовольствие особого рода; фем лязгала клыками, пытаясь не застонать, и взвыла, когда инструмент резко выдернули. Фаер гладким движением глоссы слизал с него энергон. – Плохая фемочка, сколько отравы, – мех зафиксировал вторую ногу летуньи о крепеж платформы и прошел к ящику с медоборудованием, вынимая скальпель, несколько зажимов на всякий случай и все те же иглы, но короче. Он устроился между раздвинутых ног Страйкер – та шипела и ругалась, а он запустил пальцы в ее воздухозаборники, вызвав стон. Глосса прошлась по выступам шлема, фемка попыталась его укусить, но он сделал это первым – на мягком подвижном металле появились две капли энергона. – Трахай давай, – лицо сикера перекосила гримаса; она ненавидела все эти автоботские нежности и прелюдии, слишком долго напарник прожил среди них. Фаер лишь фыркнул и стал оглаживать корпус сикера, приподнимая пластины, поглаживая проводку и сыпля статику на платы. Фемка снова взбунтовалась – Фаер на нее рыкнул и вогнал под броню первую иглу, протыкая магистраль, но иглу не вынул, заклинив броней. Страйкер довольно подвывала, из-под паховой на платформу потекла смазка: вот такую «ласку» она любила. Энергон по капле стекал на платы, а щедрый на статику Фаер замыкал все это в хитрую сеть. Одна из небольших магистралей, достаточно изношенная от их игр, лопнула; Винд поставил зажим и, собрав натекший энергон в ладони, щедро облил весь корпус, а после выпустил морфокабели. Он издевался, сыпал искрами, не подсоединяясь, хотя вся ее броня уже давно раскрылась до предела, а порты сочились гелем. Боль в проколотых магистралях была лишь минимальной платой за кайф, энергон в ее системах, казалось, почти весь ионизировался – это сносило процессор сильнее синтетиков. – Еще! – под этот ее крик он состыковался и дал заряд, способный ее пожечь, но фем это было все равно: она любила пожарче, побольше и до полного отключения процессора, не помнить, где и кто ты. И тут заработал скальпель; сначала он сорвал с нее большую часть брони, а потом стал подсекать магистрали. Энергон окроплял платформу под вскрики и стоны страсти. Фаер отвязал ремень с ее рук; острые когти впились в белую броню – Фаер в ответ целовал ее, сминая клыками губы и получая в ответ такие же поцелуи-укусы. В корпусе Страйкер осталась лишь треть топлива, а она умудрялась тереться об него; иглы из магистралей выпадали, некоторые оставляли разрывы. Фаер шпарил электричеством, но не давал энергон. Страйкер разодрала ремни с ног и перевернулась на живот, поднимая бедра и направляя все силы, чтобы удержаться на мокрой платформе. Топливный шлюз фем открыла от первого прикосновения и запрокинула шлем, притушив оптику, когда в нее вошли шланги, а следом порт заполнил коннектор. Коннект снова стал бешеным, топливо лилось отовсюду. Страйкер, которой не нравилась игра на сенсорах, пыталась поджать порт и ободрать Фаеру коннектор; собственный она не стала открывать, протоколы сработали лишь на прием от потери энергона. Фаер наслаждался бьющимся в его манипуляторах гладким, скользким от жидкостей корпусом – о, как она кричала, опустошая его, с этим мог сравниться лишь бой на грани дезактива! Он вцепился дентами в ее шею и дал последний заряд, еще и сильно разогнав поля; перезагрузка свалила их. Фаер поднялся и выдрал оборудование из портов и шлюза: напарница умудрилась оборвать ему часть проводки, но ничего, восстановит. Страйкер ушла в регенерацию, топливо из ее корпуса почти не текло, магистрали закрылись тонкой пленкой нанитов, и двигать ее точно не стоило. Очнется она чуть более трезвая, чем обычно, чуть более адекватная и очень грустная. После таких игр у нее не остается злости и той самоненависти, что как кислота съедает ей Искру. – Рос хорошим спарком – вот что ты со мной сделала? – Фаер так и развалился в луже топлива и смазки; ему тоже было хорошо – он так давал свободу своим десептиконским протоколам, той извращенной части себя, что появилась в нем, когда он узнал, что такое настоящая боль. Боль бывает приятной.