Сборник.

Тренси закладывала антеннки по-звероконски; носящиеся вокруг журналисты старались не лезть ей под стопы – она, конечно, была без оружия и боевой брони, лишь утяжеляющий комплект. Боевые наспинные орудия были в блокираторах, да только очень хрупко те смотрелись на иногда взвизгивающих вхолостую пушках. Мелькнула спина Тарна – фем клацнула дентами под маской: она снова была в ней и с визором. Она опасалась палача как противника, подпрограммно, но не как свидетеля: Тарн был одним из самых честных десептиконов, фанатично предан делу; такие врут только сами себе, веруя в дело. У неё не осталось прежней веры в десептиконов, да и была ли – тогда хотелось жить, в ней была злость и через край лилась сила и мощь, Искра пылала. Она взрослела, становилась невосприимчивой, жестокой, вечно голодной – путь зашёл в тупик. Кто-то ещё бился, а она выгорала и почти догорела, когда не стало только что обретенного партнёра. Только узнала ласку, ощутила отклик в Искре – и ее настигла боль, страшнее которой не было. Собирать себя пришлось снова, уже другую, но опыт не прошёл даром. Она не смогла дать Роаду много от себя – только научить быть стойким; она и не жалела – другим бы он не выжил. Теперь у него... у них есть все – Тренси нашла взглядом Армора и Релайнса. В конце концов, она создана для того, чтобы бороться, ей есть за кого. Она не одна, и больше не стало страшной тяги туда – вниз, во тьму. – У тебя поля странные, – рядом вырос Мейкшифт, он передал партнеру охрану молодняка. – Это от блокираторов, мне их на все встроенное оружие навешали, – фем поскребла светящийся фиолетовым блокиратор, который ответил разрядом. – Ага, – Мейк ни на клик не поверил, знал он, когда поля такие – прогнутые, стянутые. Нет, это не страх, это готовность к атаке. Разозленный боевикон с огненным валом полей – это страшно, но его можно успокоить, сбить запал. А вот когда поля к Искре, к ним не дотянуться, не остановить. Власть программ будет разрушительна – раньше таких просто выпускали на группу противника, и в живых мало кто оставался. – Ты громко думаешь, идём, там уже все кишит этими, – фем сложила плоскости за спиной, защелкнула все пазы, переходя на замкнутый цикл. Армор отдал Релайнса Миражу и пошёл следом за подругой: он договорился с Айронхайдом, вторым в «конвой» поставили его; он хотел быть рядом, хоть его и упорно гоняли эти дни. Боевые протоколы в очередной раз дали запрос на активацию; часть удалось деактивировать, часть игнорировать, но заглушить реакцию на полный зал, яркий свет, холокамеры она не смогла. Почти пятнадцать ворн как официально закончилась война, вроде бы они не должны повторять ошибки прошлого – но, похоже, им нужно ещё что-то, кроме мира, чтобы перестать снова расслаиваться, перестать разделять друг друга из-за прошивок и старых знаков. – Дезертир! – этот крик поддержали многие журналисты, но ни один из присутствующих в зале десептиконов. Саундвейв лишь посмотрел, но пока Палач ждал ее реакции. – Разделяйте понятия «десептикон» и «воин десептиконской армии». Я не приносила присяги, как остальные, моя камера Искры не имеет ни одного повреждения, достаточного для того, чтобы создать истинную инсигнию. Я работала как наемник на Саундвейва, исполняя лишь его приказы. Если и заводить разговор о моих прошивках, то у меня их две, но в силу обстоятельств вторая, автоботская, не развита, – Тренси пересилила себя и убрала визор и маску. Журналисты притихли, напиравшие с передних рядов отшатнулись – отвыкли они от солдат, многие вообще никогда их не видели. Не все автоботы смогли социализироваться, даже меньше, чем десептиконы – шаг против прошивки, смена приоритетов, вернуться в стабильное состояние оказалось сложно. Автобот – не разрушитель, так считала большая часть общества; увы, больше такого не было: двойное кодирование, смешение прошивок давало о себе знать все чаще, но не принималось. – Подтверждаю, – Тарн поднялся, поняв, что провокация провалилась, – Тренси нет в списках десептиконов. Дальше посыпались вопросы и снова провокации, почему в мирное время не перевелись наёмники, в чем их цель. И как аристократ смог так низко опуститься, связаться с грубыми и неадекватными вояками. Она отвечала, стараясь не рычать на «агрессивные боевиконы», поднявшийся Фаервинд объяснял разницу культур и воспитания и что со временем это сгладится. Но журналисты снова накинулись на трехрежимника: ей пришлось отвечать за воспитание спарка, за своё долгое одиночество. Один из журналистов набрался наглости и, оказавшись перед ней, выпалив едкую обвиняющую тираду – обвинил в том, что она несёт со своими спарками разрушение. Их не должно существовать, как она посмела протянуть лапы к автоботу, прикоснуться к нему Искрой, заискрить новое чудовище? Их давно пора вычистить как ржавчину! Блокираторы заискрили, боевые протоколы сорвало; журналист был слишком близко – довольно крупный с автомобильной трансформой мех не успел бы увернуться, но... Армор принял удар когтей на щит манипулятора, отшвыривая журналиста. Грузовику удалось поймать ее манипуляторы – он не бил в ответ, а лишь прижался, шлем к шлему, заглядывая в оптику, разбивая тугой комок ее полей своими. Тренси это сбило, желание защититься и защитить сменилось трусливым для неё желанием быть защищённой. Напряжение мелкими разрядами проявилось на стыках, крыльях, корпус пытался скомпенсировать резкое торможение. Фем уткнулась в шею Арморспарка, наконец разжимая когти и вытаскивая из разорванного манипулятора. Зал осмелился зашевелиться, большинство просто вставало – остановить лаг боевых кодов мог не всякий партнёр и даже телепат. Провинившегося журналиста уволок Айронхайд. Армор повернулся к залу – в оптике плескалась ярость; ему сейчас было налить на боль – его фем трясло в истерике, сейчас за это он был готов убить. Не только ее, но и его сейчас осудили за их связь. Грузовик плюнул паром и увел подругу: сейчас очень был нужен медик, с него порядком налило энергона, да и куб седативного для Тренси, пока не начался откат. – Опи! – Лоу пряталась за Фаервинда, стараясь подобрать крылья и не получить по ним от сурового создателя. – Вот, значит, в каком госпитале ты «практику» проходишь, – Рэтчет, конечно, был рад увидеть любимое и единственное создание, но, шлак, не в окружении толпы наёмников! Его малышка слишком нежна для их общества. – Я взрослая! – раздалось из-за широкой спины. – Я твой опи, – безоговорочно заявил Рэтчет и выловил фем, обнимая, – и я скучаю. Фаер фыркнул и посторонился, пропуская Армора. – Рэтчет?! Я рад тебя видеть, завари дырку, а? – грузовик все так же обнимал вцепившуюся в него подругу. – И седативного бы. ВайтЛоу отлипла от создателя и, прекратив мурлыкать, тут же занялась утечкой: она знала, как рвут металл когти командира. Рэтчет же занялся сканированием трехрежимника и, хмыкнув, сбросил Арморспарку процедуру лечения: седативное там было ни при чем. Доктор дождался, пока Лоу заварит броню, и увел ее, подмигнув грузовику, выходя и блокируя дверь. Тренси сначала фыркала на поглаживания, а потом и сама подставлялась, стараясь теснее прижаться: родные поля и знакомые до трещинок пальцы убирали напряжение, давая ощущения покоя...

***

Журналисты, было сунувшиеся к ХардРоаду, Виррайту и их спаркам, были неприятно удивлены, насколько едок был на глоссу молодой капитан гонщиков. Он хлестал словами не хуже, чем бичом, выдворяя непрошеных гостей из отсека. Он был не просто хищником: десептиконская прошивка делала его обучаемым, хитрым и изворотливым в речи; он умел брать не только силой, иначе бы не завоевал партнёра. Последнего шустрого мотоциклета он за шкирку выкинул из отсека, не допуская до партнёра и спящих малышей. – Деспот, – отозвался хитро смотрящий Райт, – а вдруг я хотел с ними лично пообщаться? Гонщик его обнял и сплелся полями. – Следующие – твои, моя Искра, малыши только уснули, ещё разбудят. Больше нас не тронут, в Сети уже кадры с интервью – Армор им всем показал, что такое автобот, – Роад чмокнул антеннку партнёра и забрал одного из спарков, давая покормить второго. Вопль Миража заставил их вздрогнуть. – Я лично прирежу обоих! – это сопровождалось визгом шин болида. Молодые дани переглянулись. Мейк заглянул к ним. – Собираемся в особняк. Райт, у твоего брата будет спарк, – старший шифтер почесал шлем, – если Мираж действительно не прибьет его избранника... Райт шлепнул ладонью по фейсу. – Рэйте-е-ен…