Impossible

Я стою на пороге твоего номера. Наконец-то мне дозволено сказать правду, объявить её всем, кто так долго ждал моего решения – в первую очередь, тебе. Стучусь. Пилоту не пристало прыгать от радости, даже в случае победы в чемпионате мы должны быть сдержаны, но как же меня распирает! Хочется крепко сжать тебя в объятиях и не отпускать, одним движением разрушить ту стену, которая возникла между нами за несколько дней молчания. Не дожидаясь ответа, распахиваю дверь... Ты сидишь на кровати. Я вижу твой затылок, спину – ни один мускул не шелохнулся, ты даже не дернулся, когда я вошел. - Кими, - зову я. Никакой реакции. Неужели ты обиделся, Айсмен? Почему ты игнорируешь меня? Ты бывал груб, жесток, перегибал палку – я терпел, понимая, что именно сделал не так, но теперь... - Кими, я буду выступать за Ferrari! Мы будем выступать за одну команду, понимаешь? Черт, я так долго этого ждал! – меня трясет от возбуждения. - Я рад, - и всё? Почему же ты сказал это так равнодушно? Уж не ты ли мечтал, что мы сможем проводить больше времени вместе и уже не так усиленно скрываться от камер, находясь в одних боксах? Что никто не будет удивляться нашим долгим разговорам и совместным походам в кафе, что все спишут это на беседы о машинах, тактике и команде? Мой восторг постепенно сходит на нет, сменяясь недоумением. Я подхожу ближе, дотрагиваюсь до твоего плеча... Ты резко дергаешься, словно моё прикосновение обожгло тебя. - Кими? – я уже испуганно обхожу кровать и наклоняюсь. Я ожидал увидеть в твоих глазах обиду, боль, тоску, но никак не гнев. - Уходи, - говоришь ты. Это – словно пощечина, настолько неожиданная, что я задаю тот вопрос, который при других обстоятельствах я бы никогда не задал. Тот вопрос, который окончательно выведет тебя из себя и заставит взорваться: - А что не так? - Что не так?! – ты рывком поднимаешься, заставляя меня попятиться, - Ты хоть понимаешь, о чем ты говоришь, Феттель?! Ты уходишь из команды, где выступал все это время, из команды, которая привела тебя в Формулу 1, и никто не знает, куда! В боксах ходят самые разные слухи, пресса выдвигает абсурдные теории, ты перестаешь со мной разговаривать! Признайся, все это время ты знал, что Алонсо уйдет, твой контракт с Ferrari был уже подписан, но ты молчал... Ты не сказал ни слова, не намекнул; руководство не уведомило меня! Я волновался за тебя, Себастьян, понимаешь ты это?! Ты перестал со мной разговаривать, не заходил ко мне... Ты... Ты... Уходи. - Кими, я... Ты знаешь, я не мог сказать, ведь по условиям контракта... - А мне плевать, что там у тебя прописано в контракте! Никакие контракты не стоят наших отношений! Господи, я был готов уйти из гонок на несколько лет раньше, чтобы подарить тебе место в чемпионате! Ты просто игнорировал меня, чертов Феттель. Ты не посчитал нужным сказать, - мне невыносимо больно. Я плюхаюсь на кресло, так кстати оказавшееся сзади меня, хватаюсь за голову, запускаю пальцы в волосы: - Кими, я дурак. Прости, прости меня, я не думал, что все так повернется, я был самовлюбленным эгоистом, я лишь считал дни до того, как смогу раскрыть эту тайну всем... Я полагал, что это стоящий сюрприз, и... Прости, - я боюсь тебя потерять. Я причинил тебе эту боль, мне хочется забрать её, пусть она станет физической, мне все равно. Ударь меня, толкни, унизь, но не прогоняй... Ты тяжело дышишь, мотаешь головой: - Уходи, Себастьян. Уходи. - Пожалуйста! – одинокая слеза катится по моей щеке, - Кими! - Уходи. – я, словно бы на автопилоте, встаю и выхожу из твоего номера. Моя дверь рядом – не нужно идти куда-то далеко. Я падаю на кровать и больше не сдерживаю себя: рыдаю, рыдаю, рыдаю. Бью кулаками подушки, матрас, всхлипываю, скулю, выплескиваю все, что накопилось. Кими, Кими, я прекрасно тебя понимаю, я и сам поступил бы также. Мой плач заглушает все: я не слышу, как в соседнем номере стакан разбивается об стену, как Райкконен шипит сквозь зубы, закрывая лицо руками и стараясь справиться с бесконечным одиночеством, вдруг на него обрушившимся.