Bittersweet

Следующий день тянулся ужасно долго. Сначала пара обществознания, которое я ненавижу, потом физика. Четвёртым уроком была физкультура, на которой физрук послал меня в медпункт и вручил стопку справок, которые я должна была отнести. Я вышла из спортзала и медленно поплелась в пункт назначения, пытаясь по дороге разобрать, что же написано в этих справках. Задумавшись над каким-то непонятным словом, я не заметила, как врезалась в стену. Послышался чей-то короткий смешок. Я обернулась: возле меня стояла Ксения Николаевна. — Слушай, ребёнок, так и убиться можно, — улыбнулась она. Потирая лоб, я недовольно пробурчала: — Я не ребёнок. — Ну ладно, не ребёнок, всё в порядке хоть? — Да, — я попыталась уйти, но географичка загородила мне путь. — Да стой ты, неугомонная! — Ксения смерила меня взглядом и облизала губы. Конечно, в джинсовых шортах мой зад выглядел аппетитно, полагаю. — На физкультуру, что ли, так рвёшься? — В медпункт. — Учительница обеспокоенно на меня посмотрела. — Справки надо отнести, — пояснила я. — Понятно. В общем, я тебя как раз и искала. Всех из вашего класса нашла, одна ты осталась. Ты поговорила с родителями насчёт занятий? Я кивнула. — И что? Будешь ходить? Как раз ты десятая. Я снова кивнула. — Отлично, — без особых эмоций сказала географичка и протянула мне какую-то бумажку, — вот это отдашь родителям. Пусть заполнят. Потом принесёшь мне. Только со справками не перепутай, — усмехнулась учительница. Я в третий раз кивнула, глядя вглубь коридора. — Знаешь, Бушмина, ты очень общительный человек, — с иронией произнесла учительница и, прежде чем я успела опомниться, скрылась из виду. — Блин, Нусь, чего ты так долго, — возмущалась подруга. — Ты пропустила событие года: в Лёху мячом попали, и он так ржачно кувыркнулся! — Меня Ксения задержала. Катя с Никитой удивлённо переглянулись. — Решетникова? Я опять кивнула. Чёрт, пора прекращать с этим, а то я так скоро Герасимом стану и мычать начну. Дверь спортзала открылась и в ней показалась Ксения Николаевна. Она жестом подозвала физрука. Заглушая грохот обоих 11 классов, находившихся в спортзале, учитель заорал: — Бушмина, иди сюда! Катя в тот момент пила воду из стакана. Вздрогнув от неожиданности, она выплюнула всю воду Никите в лицо и стала кашлять. — Мать его за ногу, чё так орать!!! Я подошла к географичке и вопросительно взглянула на неё. — Я совсем забыла. Скажи там всем, что занятия в субботу в 10.00, ладно? И снова учительница исчезла, оставив меня охреневать. — В субботу? В мой священный день? Учиться? *** Вот и настала не долгожданная суббота. Я встала в 9.00. Благо, от школы я жила недалеко, поэтому спешить было некуда. Пол-утра прошлявшись сонной по дому, я наконец стала одеваться и краситься. За лето я кардинально изменила как причёску, так и стиль, поэтому практически все мои шмотки — платья, юбки и блузки под них. Но я решила не наряжаться (не на свидание же иду, чё) и надела обыкновенные джинсы и светлую футболку с надписью Genuflect (название моей любимой группы). Обув кеды, я хватанула сумку и вышла из дому. На часах было 9.55. "Чёрт, если я опоздаю, она же меня убьёт..." Весь путь до школы мне пришлось пробежать, и, когда я поднялась на нужный этаж, моё сердце выплясывало польку. Я остановилась перевести дыхание. — Извините за опоздание, можно войти? — эту фразу я говорила почти каждое утро на протяжении 11 лет. — Проходи. Так и знала почему-то, что ты опоздаешь, — усмехнулась учительница и проводила меня взглядом до парты. 9 человек уже сидели на местах. Я решила сесть на последнюю парту у стены, где и сидела, но Ксения Николаевна скомандовала: — Нет, девочка моя, так не пойдёт. Я не хочу ещё и в выходной день связки напрягать. Садись сюда, — она указала на парту НАПРОТИВ ЕЁ СТОЛА! В этот момент мне хотелось выбежать из кабинета и больше никогда туда не возвращаться. Как говорится, любишь кататься — люби и саночки возить. Не знаю, подходит ли эта пословица к моему случаю, но именно её я вспомнила, садясь за первую парту напротив стола географички. Полчаса учительница "нависала" над вторым рядом, и я могла спокойно дышать. Но после она раздала всем, в том числе и мне, какие-то учебники и сказала перечерчивать таблицу. Я уже могла предположить, что будет дальше... Ну конечно! Она села за свой стол и уставилась на меня! У меня задрожали руки, я попыталась открыть учебник на нужной странице, но уронила его на пол. — Диана, ты вот вроде сегодня дольше всех спала, а не выспалась, — прокомментировала географичка. Я ничего не ответила, даже не посмотрела на неё, чтоб снова не уронить книжку и окончательно не расхреначить её. Открыв нужную страницу, я сосредоточилась на буквах, которые расплывались у меня перед глазами, и принялась переписывать. Ксения Николаевна тем временем начала копаться в каких-то бумагах, лежащих у неё на столе. Прошло 10 минут. Я решила оторвать голову от тетради, чтобы немного размять уставшую шею. Решетникова, прикусив ручку и немного приоткрыв губы, смотрела в окно. В этот момент она была очень милой. Стоп, о чём это я? Я обернулась: все уже сидели с закрытыми тетрадями и втыкали в телефоны. — Ксения Николаевна... Она вздрогнула и посмотрела на меня. — Мы всё. — Всё? Хорошо, молодцы. На сегодня достаточно. Идите досыпать свой выходной, — она улыбнулась и снова уткнулась в окно. Я вышла на улицу. Сентябрьский лёгкий ветерок путался в ещё не опавших листьях, лучи солнца отражались в свежих дождевых лужах, на небе не было ни единого облачка. Ненавижу такую погоду, короче. Аж тошно на душе. Другое дело, когда всё небо затянуто тучами, льёт дождь или идёт снег. Я отгородилась от всего мира, надев наушники, и медленно побрела домой. Вспомнив, что дома мне делать нечего, я решила немного прогуляться возле школы. Через минут семь я увидела спускающуюся со школьного крыльца Ксению Николаевну. Она шла в мою сторону. Я не знала, бежать мне или притвориться столбом. А она выглядела просто великолепно: нежно-салатовое платье выгодно подчёркивало её тёмно-зелёные глаза, а волосы, чуть доходящие до плеч, красиво развевались на ветру. Учительница подошла ко мне. — Ты ещё здесь? Чего домой не идёшь? Я пожала плечами и улыбнулась, глядя на её улыбку. — Дома делать нечего. Интернет уже надоел. — Понятно. Тебе в какую сторону? Я показала прямо. — Мне тоже туда. Ну что, пойдём? На самом деле я жила совсем в другом месте. Мы отправились в сторону, противоположную улице моего дома. А знаете почему? И я не знаю. Просто в тот момент я вспомнила, что видела по утрам географичку, идущую именно оттуда. Вот и соврала. Зачем — для меня самой загадка. — Вот ты говоришь, что тебе дома скучно, — начала беседу учительница, — значит, у тебя нет никакого хобби? — Почему нет? Есть, и очень даже много. — А какие например? — Ну... например, я люблю играть на гитаре, петь, поделки всякие там делать... Да много чего... Сейчас вот хожу к репетитору французским заниматься. Ксения Николаевна удивлённо подняла брови. — Ну да, — я усмехнулась, заметив реакцию учительницы, — а вы думали, что я совсем уже тупая какая-нибудь. — Нет, нет, Диана, что ты! Я никогда такого о тебе не думала! Просто... — она замялась, — просто ты мне всегда казалась... особенной... — Особенной? — а вот теперь настала моя очередь удивляться. — Это как? — Ну... ты очень выделяешься среди остальных учеников. Я ещё с самого первого урока в шестом классе обратила на тебя внимание, — задумчиво ответила учительница. — Вы помните наш первый урок в шестом классе? — я присвистнула. — Да, представь себе! Как такое забыть: на перемене Андрей закинул носок на люстру. Я вхожу, а весь класс стоит полукругом и наблюдает, как Андрей стоит на парте и шваброй пытается этот носок сбить. Потолки-то высокие у нас в школе! А помнишь, с каким грохотом эта люстра потом на пол упала? Ох, как я тогда на него кричала, — Ксения Николаевна засмеялась, и я вместе с ней. — Да, были времена, — протянула я. Следующие пять минут мы шли молча. Учительница достала из сумки (на ходу, ага) зеркало и стала поправлять причёску. Внезапно она выронила зеркало из рук. Мы одновременно опустились за ним. Нет, не было никаких соприкосновений рук, разряда тока по телу и прочей банальщины. Я просто заметила на запястье учительницы глубокие порезы. Причём это явно была попытка порезать вены. Не спрашивайте, откуда я об этом знаю. Это моё криминальное прошлое. Я быстро отвела взгляд и сделала вид, что ничего не видела. Но мой отведённый взгляд упал на разбитое зеркало. Нет, я, конечно, не верю в приметы, однако всё равно как-то не по себе... — Зеркальце жалко... — тихо сказала я. — Да ладно, обычное зеркало, — непринуждённо ответила Ксения Николаевна, затем весело взглянула на меня и добавила: — Ты тоже посмотрела? — Да, — я улыбнулась. После её насмехающегося над приметами взгляда я уже не боялась, что на меня с небес упадёт кирпич. Мы попрощались, и учительница отправилась дальше, а я немного прошла ко входу в какой-то двор. Не идти же мне назад: она бы поняла, что я соврала насчёт того, что живу в этой стороне. Палево, товарищи. Всю дорогу домой я прошла словно в каком-то трансе. Перед глазами снова и снова появлялась рука Ксении Николаевны, на которой были глубокие порезы от ножа. Порезы были сделаны недавно (пристальный взгляд эксперта). Что с ней такого могло случиться, что она хотела покончить с собой? Я решила непременно это выяснить. А на следующие три недели я "удачно" заболела...