Bittersweet

Я понимаю, ничто не вечно. Но почему Ваша любовь ко мне была настолько короткой? Почему небеса забрали Вас у меня? Мы же так идеально подходили друг другу, мы были одним целым.... С этими словами я подошла к урне и выбросила сломавшиеся наушники. Итак, три недели я беззаботно пролежала дома с ангиной. Об уроках напрочь забыла. Теперь, в последний день, мне пришлось делать всё сразу. Ночь уже окутала квартиру и пространство за окном, а я сидела и пыталась выучить четыре параграфа по географии. В час ночи мой мозг уже полностью отключился, требуя сна, а мне ещё предстояли задачи по физике и геометрии. Отложив учебник, я откинулась на спинку стула и на минуту закрыла глаза. Послышался грохот будильника, и я упала... Стоп. Я спала на стуле? Ах, ну да, я же ночью так и не открыла глаза через минуту. На столе лежала куча открытых тетрадей, в которых я пыталась быстро нацарапать заданную домашку. Учебник по географии каким-то чудом оказался на полу. Быстро читая параграф за параграфом, я вроде бы что-то запомнила, так что можно не беспокоиться. "4" точно должна быть. А первым уроком у меня как раз-таки география, нужно торопиться. Появившись в школе вместе с шумом от звонка, я сломя голову понеслась по коридорам, два раза завернув не в ту сторону. Три недели ж не было, чё. Я за три недели, находясь в полужизненном состоянии, могла забыть, как меня зовут. Что уж говорить о географичке и её кабинете? Мысль о ней не появлялась и на долю секунды в моей голове. Ну и хорошо. Я зашла в класс и заняла своё любимое и законное место за последней партой у стены. Ксения Николаевна где-то ходила, поэтому класс стоял на ушах. Интересно, заметит ли она, что я пришла? Никита, увидев меня, подбежал и сел рядом. — Привет, Дианыч, как чувствуешь себя? — Нормально. А где Катя? — Она заболела. Прикинь, ты пришла, а она заболела, — парень засмеялся. — Очень смешно. — Да ладно тебе, чего ты такая надутая. Кстати, пока тебя не было, тут кое-кто скучал... — Никита опустил глаза в пол. — Это кто это? — я подозрительно покосилась на друга. Не хватало мне ещё, чтоб он в меня встрескался! У меня не будет лучшей подруги, а у Никиты — девушки. — Чё ты так на меня смотришь? Это географичка! Ну вообще заебись. — Никит, ты в своём уме? — В своём, не переживай. Короче, когда мы пришли на второе дополнительное занятие, она спросила, где Бушмина, мы ответили, что ты заболела. Она сразу так расстроилась... Ну, сначала она улыбалась, когда пришла, а когда узнала, что тебя нет, какая-то грустная сделалась. И так все три недели. Даже на уроках, представь? И почти каждый урок спрашивала про тебя. — Охренеть, — всё, что я могла из себя выдавить. Вдруг в класс зашла сама виновница моего шока. Никита быстро переметнулся с последней парты на вторую в среднем ряду. Ксения Николаевна мельком окинула взглядом класс и, как-то странно кивнув головой, села за свой рабочий стол. На меня она не посмотрела. Значит...не заметила? Или не хотела замечать? — Так, снова все есть, кроме Бушминой? — без особых эмоций произнесла она, уже приготовившись ставить "н" возле моей фамилии. Одноклассники хотели сообщить о моём присутствии, но я их опередила: — Ну вообще-то я как бы здесь. Класс заржал. Ксения Николаевна поверх очков взглянула на меня. Лёгкая улыбка появилась на её лице и мгновенно исчезла. Или мне показалось? Так, Бушмина, перестань, придумываешь тут уже всякую ерунду. Ей плевать на тебя. — Здравствуй, Диана. С выздоровлением. — Равнодушно поприветствовала Решетникова. — Ага, благодарю. — Также равнодушно ответила я. На этом наш диалог закончился. На уроке географичка больше ни разу на меня не посмотрела. Она что-то еле слышно бубнила про политическую обстановку в мире. Настолько еле слышно, что меня это достало и я заткнула уши музыкой. Кажись, белый флаг со стороны Решетниковой как поднялся, так и опустился. С моей стороны, думаю, тоже. А я тут возомнила, что мы стали нормально общаться. Но глубоко в душе я чувствовала к географичке какую-то... Нет, ничего я к ней не чувствовала. Ну её на фиг. После урока я кинула тетрадь и ручку в сумку и пулей вылетела из класса. Одноклассники удивлённо посмотрели мне вслед и продолжили спокойно собираться. Учительница никак не отреагировала. Ну да, конечно, будет она обращать своё драгоценное внимание на всяких там сумасшедших. А чего это я, собственно, так переживаю по этому поводу? Пф, да мне вообще всё равно. — Диана, подожди! Я остановилась. Меня догнал Никита. — Ну ты, блин, бегаешь. Тебе б на Малые Олимпийские, — парень снова засмеялся, затем, посмотрев на мои ноги, добавил: — Охренеть! Ещё и на каблуках! — Слушай, чё те надо? — Я забыл тебе сказать. ДОУ же по географии отменили. — Как отменили? А как же ЕГЭ? Парень пожал плечами и растворился в толпе учеников. Вот это новость. Ну ладно, переживу. Буду заниматься сама. Или найду репетитора. Следующие четыре урока я благополучно проспала на последней парте. И как я умудряюсь при этом быть хорошисткой? На физре в меня попали мячом, и я отправилась в медпункт. Ну как в медпункт... Пошляться по школе под предлогом боли в голове. Не очень хотелось играть в этот дурацкий волейбол. Я поднялась на третий этаж, заметила идущую навстречу классную и побежала за угол, чтобы она меня не заметила. И кто ж, блин, знал, что за этим углом стояла Ксения Николаевна! Да, я врезалась прямо в неё, и папки, которые были у неё в руках, распластались на полу. — Ты куда летишь, стрела? — географичка снова улыбалась. Вот это да! Я думала, она наорёт на меня и ещё заставит перешивать ей все папки. Мы опустились на колени и стали собирать злосчастные бумаги. — Извините, пожалуйста, я нечаянно. — От кого ты так бежала? — улыбка не сходила с лица географички. — Или ты кросс в школьных стенах решила пробежать? — заметив, что я в спортивной форме, спросила Ксения Николаевна. — Ага, типо того... Собирая папки, я снова заметила порезы на запястье учительницы. Мне почему-то стало стыдно за своё поведение на её уроке, хотя я ничего такого не делала. Да и вряд ли она меня вообще замечала... Географичка уже собралась уходить, но я решила узнать: — Ксения Николаевна, а почему ДОУ по географии отменили? — А? А вот это ты у нашей администрации уважаемой спрашивай, я тут ни при чём, — учительница развела руками и снова уронила одну папку. Я мигом подняла. — Спасибо, Диана. Ну давай, беги дальше, только снова не врежься в кого-нибудь, — засмеялась Решетникова и продолжила свой путь...куда-то. Я шла по школьному коридору и думала: "Вот она всё время так мило улыбается, шутит на уроках. А взгляд у неё такой грустный... И эти странные порезы на руках... Почему я ненавидела её раньше? Она вполне нормальный учитель и человек. Да, есть недостатки, но все мы не идеальны. И почему она так часто спрашивала обо мне, когда я болела? Может, Никите показалось, что она расстроилась после того, как узнала, что меня нет?" С этими же мыслями я преодолела дорогу домой. *** Наступил новый день октября, а вместе с ним — новые приключения на мою больную голову. Погода была такой, о какой я мечтала весь сентябрь: небо затянуто тучами, льёт дождь. Правда, под дождём не очень приятно добираться до школы, но это того стоит. Похожая на мокрого кошака, я вошла в школьный холл и стала ждать Никиту, чтобы вместе с ним пойти на урок. В школе, кроме меня и охранника, похоже, ещё никого не было. Я посмотрела в окно главного входа и увидела географичку. Она была не одна. Её сопровождал какой-то стрёмный мужик. Неужели муж? Мужик как-то грубо обращался с Ксенией Николаевной: он резко брал женщину за руку, она вырывалась, он что-то кричал, но я не могла разобрать слов. Они вошли в школу. Учительница посмотрела на меня. В её глазах были боль и отчаяние. В тот момент мне хотелось врезать грубому мужику, но я лишь тихо промямлила: — Здравствуйте, Ксения Николаевна... Она кивнула мне, покраснев. Конечно, не всем приятно, когда на глазах учеников их чуть ли не бьют. Женщина, надеясь, наверное, что я не услышу, прошептала: — Игорь, отпусти, мне больно! На что мужчина лишь усмехнулся и ещё сильнее сжал запястье учительницы. Я стояла опешив. За что он с ней так? Разве можно так обращаться с любимым человеком? А самое главное: связаны ли порезы на руках с её мужем? В расписании географии у меня не было, но я весь день думала только о Ксении Николаевне, о её заплаканных глазах и словах "Отпусти, мне больно"... В конце дня, несмотря на просьбу классной остаться и помочь ей выписывать оценки, я решила зайти к географичке. Я вообще не думала над тем, что буду ей говорить и моё ли это дело, но уже стучала в её кабинет. Ответа не последовало. Я тихонько приоткрыла дверь и увидела такую картину: Ксения Николаевна сидела за своим столом, закрыв голову руками. Я подошла и положила ей руку на плечо. Женщина вздрогнула и посмотрела на меня. Увидев её красные глаза, я сама чуть не заревела. Учительница выпрямилась, попыталась сделать из себя прежнюю строгую Ксению Николаевну, что у неё плохо получилось, и грубо спросила: — Бушмина, что ты хотела? У меня появилось желание слинять, пока не поздно. Но я пересилила себя. Сев за парту перед её столом, я произнесла: — Ксения Николаевна, я понимаю, конечно, что это не моё дело, но утром... — Да, — перебила меня географичка, — это не твоё дело. — Я просто хотела... — Так, Бушмина, если ты не по делу, тогда прошу меня не отвлекать. Всего доброго. — Но я просто... Из глаз учительницы брызнули слёзы. Она резко встала, подошла к двери, открыла её и указала мне пальцем на выход. — Уйди, пожалуйста, Диана! Не надо сейчас надо мной издеваться! Чтооо? Издеваться? — Что, любопытно стало? Пришла понаблюдать за мной, увидев, какой у меня муж изверг, да? Уходи немедленно! Оставьте вы все меня в покое!!! Не знаю, где был мой разум, но я подбежала к женщине, крепко обняла её, гладя по спине, и заплакала вместе с ней. Ксения Николаевна стала вырываться. — Что ты делаешь, отпусти меня! Диана, отпусти! Сквозь её крики раздался мой тихий шёпот: — Не отпущу... Пока я рядом, всё будет хорошо... Учительница застыла в моих объятиях, продолжая всхлипывать. Я молча гладила её по спине. По моему телу проплывали волны мурашек, я чувствовала быстрое биение сердца Ксении Николаевны, её дрожь. В тот момент мне хотелось забрать всю её боль, чтобы она больше никогда не плакала, чтобы я снова увидела её очаровательную улыбку... Мы простояли так несколько минут, дождь барабанил в стёкла, за окном сгущались сумерки, и сквозь стучащие капли были слышны тихое дыхание учительницы и судорожные всхлипы...