Bittersweet

Я проснулась очень рано. До школы было ещё два часа. За окном лил дождь. Настроение ниже плинтуса, не хотелось никуда идти. Было желание просто закутаться в одеяло и доспать всю оставшуюся жизнь. Казалось, это утро уже ничто не может сделать хуже. Казалось... Я нехотя поднялась с кровати, по-быстрому оделась и накрасилась и вышла на кухню. Мама, как всегда, уже проснулась и готовила завтрак. — А где папа? Я села за стол и по привычке поставила на него локти. Мама развернулась ко мне и облокотилась о плиту. — Диана, я должна тебе кое в чём признаться... — Та-а-ак, мне это уже не нравится. — Доченька, прости, что скрывала от тебя это всю твою жизнь, так было нужно. Но сейчас уже нет смысла что-либо недоговаривать. В общем, твой папа тебе не родной. Я поперхнулась горячим чаем и ошарашенно уставилась на маму. — Если это очередной твой прикол, то мне ни капли не смешно... — Нет, я не шучу. — Мама серьёзно смотрела на меня, на глазах у неё вот-вот готовы были появиться слёзы. — Отлично. А ты мне тоже не родная? — Ну что ты такое говоришь, доченька! Я тебя выносила, родила... — Всё, хватит. Спасибо за завтрак. — Я резко встала и выбежала из кухни. — Диана, мы ещё поговорим об этом вечером! — крикнула мама, но я уже закрывала дверь квартиры и мчалась по лестнице. В школу я не пошла. Удобно устроившись на качелях в одном из дворов, я принялась слушать музыку. Это единственное, что помогает мне выжить, когда жить не хочется совсем. Телефон начал разрываться от звонка. Я посмотрела на дисплей: Катёна. — Шкипер у аппарата. — Диана, где ты шляешься? У нас сейчас замена! Вместо физики будет география! И догадайся, кто к нам придёт? Твоя Ксения! — Она не моя. — Ну хватит, Нуся, я же знаю, что она тебе не безразлична. Давай тащи свой зад сюда! — Я не приду в школу, мне плевать. — На этих словах я отключилась и продолжила слушать музыку, стараясь не думать о том, что сейчас где-то в 13 школе географию будет вести самая лучшая женщина на свете... Твою мать. Это вообще я сказала??? — Привет, Бушмина! Чё, тоже прогуливаешь? Я обернулась и увидела своего хорошего знакомого из другой школы. В детстве мы с ним частенько лазили по крышам гаражей и делали много всяких разнообразных гадостей. — Ага. Настроения учиться нет. Парень усмехнулся. — У кого ж оно есть? Только у ботанов. Будешь? Лёха достал из сумки две бутылки коньяка. Я присвистнула. — Откуда у тебя это добро? — настроение сразу взлетело вверх. — Из магазина, откуда ещё. Я взяла одну бутылку и штопор, который протянул мой товарищ по детству. — Тебе продали? А паспорт требовали? — Да ну их в жопу. Пришёл, увидел, победил. — Ладно, Цезарь, не кидай тут передо мной понты. Я же свой в доску, забыл? — Нет, не забыл, просто ты в последнее время стала превращаться из пацанки в элегантную девушку, и я забываю, что ты — это ты. — Ну не всю жизнь же я буду сигареты из магаза тырить, — мы громко засмеялись и сделали по глотку коньяка. — Слушай, Бушмина, тебя папан не убьёт? Ты же сейчас в стельку будешь. — Не убьёт. Он не мой папан. У Лёхи округлились глаза. — Да, да, Смирнов, мой любимый папуля мне не родной, — с ноткой равнодушия сказала я. — Мама сегодня утром сообщила, прикинь? Я даже охуеть не успела. — Да у тебя пиздец, однако... — Пиздец... — эхом отозвалась я. Прикончив две бутылки с коньяком, мы с Лёхой собрались по домам. Я посмотрела на время: сейчас должен идти седьмой урок. А какой у меня седьмой? Английский. Ну и хер с ним. Лёха, как истинный пьяный джентльмен, решил проводить меня до дома. Мы шли, пошатываясь и громко смеясь на всю улицу, как вдруг на меня сзади кто-то навалился. Кто-то очень тяжёлый. — Нуся, ты совсем охренела? Где ты шлялась? — подруга внимательно посмотрела на меня, а потом на Лёху. — Ты что, пьяная? — Ой, Борсукова, — я редко называла Катю по фамилии, — можно подумать, что ты ни разу не была в хлам. — Бля, да что у тебя случилось? — Ладно, девочки, я не буду вам мешать. — Лёха посмотрел на Катю: — Как только закончишь промывать ей мозг, проводи её домой, а то она рухнет посреди дороги. С этими словами Смирнов покинул нашу весёлую компашку. Катя продолжала стоять и вопросительно смотреть на меня. — Слушай, давай я расскажу тебе всё завтра. А сейчас отвали, умоляю! Я развернулась и, спотыкаясь, побрела домой. Прохожие удивлённо смотрели мне вслед. Ненавижу людей. От них одни проблемы. Всматриваясь в два силуэта, идущие мне навстречу, я зацепилась за какую-то хрень и упала. Через минуту рядом послышался до боли знакомый голос вперемежку с голосом какого-то мужика. — Игорь, прошу, давай отнесём её к нам! Ты же видишь, что она пьяная! Дома ей попадёт! — Отойди, Ксюша. Я почувствовала, как крепкие мужские руки схватили меня и понесли в неведомые мне дальние страны, а нежная женская рука гладила меня по голове. "Эти двое собираются меня изнасиловать?" — пронеслось в мыслях, прежде чем я окончательно вырубилась. — Не беспокойтесь, с Дианой всё в порядке. Это говорит мама её подруги. Да, я передам, до свидания. Я проснулась от этого голоса и посмотрела на его обладательницу... КСЕНИЯ НИКОЛАЕВНА?! — З-здравствуйте... а что я здесь... — Проснулась? Отлично, я чай как раз сделал, пойдёмте на кухню, — в комнату зашёл накачанный мужчина. Чёрт, да это же муж Решетниковой! В голове у меня выстраивалась совершенно не логическая цепочка: качели — Лёха — бухло — Катя — свет в конце тоннеля — неизвестная комната — Ксения Николаевна и её муж-изверг, который сейчас мне показался очень милым и добрым. Или он просто не хотел издеваться над своей женой при мне? Я встала и под сопровождением Ксении Николаевны пришла на кухню, где Игорь Какеготамович расставлял кружки с чаем. — Ну, рассказывай. Мы сели за стол. Я с небольшой опаской посмотрела на Игоря. — Что рассказывать? Ксения Николаевна молча пила чай и смотрела в окно. — Как ты докатилась до того, что шла по улице в таком состоянии? Часто ли ты так "накидываешься"? Сколько тебе лет и как, в конце концов, тебя зовут, прэкрасная дэвущка? — последнее предложение Игорь произнёс с армянским акцентом. Я невольно улыбнулась. — Зовут Диана. Нет, я не часто так "накидываюсь", просто сейчас навалились кое-какие проблемы. А про возраст я не обязана отвечать. — Вот как. Что ж, этого тоже хватит. Ксюша сказала, что ты её ученица? Я кивнула. Неужели передо мной сейчас сидит тот человек, которого я готова была убить из-за Ксении Николаевны? А сама Ксения также сидит рядом? Я, может, сплю? — Как успехи в географии? — снова прервал тишину муж Решетниковой. — Способная девочка, ещё немного позаниматься — и сдаст ЕГЭ на 100%, — ответила вместо меня географичка с какой-то иронией в голосе. Игорь нежно взял жену за руку. — Это всё потому, что Ксюша — лучший учитель на свете. — С любовью глядя ей в глаза, сказал он. Что, блядь, происходит? Я вопросительно покосилась на географичку. На женщину, которую я успокаивала, когда она рыдала из-за своего бешеного мужа. Она не взглянула на меня ни разу, пока мы пили чай. Сейчас Ксения также нежно смотрела на мужа. Я точно сплю. — Диана, а ты, может, расскажешь нам о своих проблемах? Я, между прочим, неплохой психолог, — Игорь подмигнул Ксении Николаевне. — Нет, извините, это слишком личное. Спасибо за всё, я, пожалуй, пойду. Я не успела осознать, что произошло дальше. Я поднялась, у меня резко закружилась голова, и я ухватилась за стул, задев рукой украшение на шее. Цепочка с серебряным сердцем, на котором было выгравированы инициалы "I.&D.", упала на пол. Игорь поднял её и округлёнными глазами посмотрел на меня. — Откуда у тебя эта цепочка? — его голос дрожал. — Мама сказала, что папа подарил мне её, когда я родилась. — Я запнулась, вспомнив, что мой папа мне не родной. — Но сегодня я узнала, что мой отец на самом деле для меня чужой. Игорь встал со стула и обнял меня. — Доченька...