Bittersweet

Настало утро, возможно, самого лучшего дня в моей жизни. Я носилась по квартире, на ходу отхлёбывая чай и одеваясь одновременно. Мама с удивлением смотрела на меня. Действительно, чего это её дочь так радуется обычной поездке на дачу с подругой? "С подругой", ага. - Мам, я ушла! - Позвони, когда доедешь! - Ок! Через 10 минут я уже подошла к подъезду Решетниковых. Игорь складывал в багажник чёрного BMW множество сумок. - О, привет, дочь! - непринуждённо поздоровался мужчина. - Давай своё добро! Он выхватил из моих рук сумку и отправил её к остальным вещам. - Здравствуйте... - Так, не понял. Что за "здравствуйте", ребёнок? Мне было жутко неудобно. А Игорь, казалось, не смущался нисколько. - Извините, пока не могу свыкнуться с мыслью, что вы мой отец. Он понимающе кивнул. - А где... "Ксения Николаевна", - хотела добавить я, но из подъезда уже выходила моя прекрасная леди. - А вот! - рассмеялся Игорь, поняв, кого я искала. Она была потрясающей в обтягивающих джинсах и полупрозрачной голубой кофточке, поверх которой была накинута кожаная куртка. - Привет, Диана! - так непривычно... "Привет"... - Здравствуйте, - так же смущённо, как и Игорю, ответила я. - Так, девчонки, садитесь в машину, я уже всё сложил. Ксения Николаевна села на переднее сидение, а я на заднее. Так хотелось бы, чтобы она села рядом со мной, но, увы... Игорь вмиг очутился за рулём и завёл машину. Мы поехали по ещё сонным улицам нашего города, и я впервые обратила внимание на осеннюю красоту природы. Листья ещё не опали, и множество красно-жёлтых деревьев украшало пространство. Осень, на мой взгляд, самое прекрасное время года. Может быть, поэтому она ассоциируется с моей любимой женщиной? Игорь вёл машину, насвистывая какую-то знакомую песенку. Я посмотрела на Ксению Николаевну: она заснула. У них была бессонная ночь? Так, Диана, прекрати об этом думать. Какая же Ксения милая, когда спит. Да и когда не спит, тоже милая. Как я её люблю! А впереди у меня три самых лучших дня в моей жизни. И тут я снова вспомнила, что Игорь - мой отец. Как это... странно. Но теперь я не чувствовала к нему неприязнь, несмотря на то, что этот человек - муж моей любимой женщины. Мне захотелось у него кое-что спросить и вообще как-то начать разговор, но я не знала, как к нему обращаться. Немного подумав, я тихо произнесла, чтобы не разбудить Ксению Николаевну: - Скажите, пожалуйста, а вы хотели бы увидеться с моей мамой? - С Аней? Не знаю, дочь. Так много времени прошло, ни к чему это. Ну увижусь я с ней - и что скажу? Здравствуй, я твой бывший муж. Нет, не хочу. - У вас не осталось к ней никаких чувств? - На этот вопрос сложно ответить, понимаешь. Если покопаться в себе, то, может, я и обнаружу остатки каких-то чувств, - да он философ, блин, - но сейчас я точно отвечу, что не люблю Аню. Единственный человек, с которым я хочу прожить свою жизнь, - это Ксюша. А теперь ещё и ты, доченька. Раньше я был...так сказать, немного грубым с ней... Я сам не знаю, что на меня находило. Но я исправился. Ксюша для меня - жизнь. Если она уйдёт, я не переживу, понимаешь? И если какой-то козёл встанет у меня на пути, я его убью. - Последнее предложение Игорь произнёс с такой ненавистью, что меня передёрнуло. Вот забавно: этот козёл - его собственная дочь! Проколесив целых полтора часа, Игорь остановил машину у какого-то милого домика. - Выходи, а я сейчас Ксюшу разбужу, - скомандовал он. Я вылезла из машины и оглянулась кругом: полулес-полуполяна окружали домик, вдали виднелись такие же небольшие хижины, где-то даже мычали коровы. Прям как в деревне! Я посмотрела в машину: Игорь, нежно касаясь щёчки Ксении Николаевны, моей Ксении Николаевны, что-то шептал ей на ухо. Она открыла глаза. Через минуту они вышли из машины. - Ксюша, иди покажи Диане тут всё, а я пока вещи достану. - Пойдём, - ласково улыбнулась Ксения Николаевна. В тот момент я хотела разорвать на куски каждое живое существо. Она любит Игоря. А что я здесь вообще делаю? Я лишняя в их идиллии. Мы зашли в домик. Он оказался не таким уж и маленьким: на первом этаже был просторный зал с камином, частью которого являлась небольшая кухня, на втором - ванная и две маленьких спальни. - Ого, тут так здорово! - ради вежливости сказала я. Было бы здорово, если бы здесь были только мы с Ксенией Николаевной! - Ну, ребёнок, - какой я к чёрту ребёнок?! Мне через месяц исполнится 18! - выбирай, в какой комнате будут твои покои, - женщина засмеялась. - Да мне всё ра... - учительница строго посмотрела на меня. Пришлось сделать выбор: - Ну пусть будет эта. Я указала на комнату, находящуюся вдали коридора. (Между двух спален находилась ванная комната). - Отлично. Игорь, неси сюда вещи! - закричала Ксения. - Ща! - послышалось на первом этаже. Через несколько секунд Игорь с сумками уже стоял возле нас. - Ну, куда Дианкины? - Туда. - Мы с Ксенией Николаевной одновременно показали пальцем на комнату, которую я выбрала. - О`кей. - Мужчина потащил сумку в спальню. Через полчаса мы втроём уже сидели за столом обширного зала и пили чай с печеньем. Такой себе предварительный перекус перед шашлыками и салатами, которые мы собирались делать. Вокруг нас стояла тишина, было слышно только тиканье часов и то, как Игорь с причмокиванием пьёт чай. - Игорь, ну ты при Диане хоть не веди себя как свинья за столом, - Ксения Николаевна строго посмотрела на мужа. - Да ладно, все свои, - мужчина улыбнулся и подмигнул мне. - Дианыч, ты чего такая грустная? Я пожала плечами. Не комфортно мне как-то было сидеть с этими двумя: с недавно объявившимся настоящим отцом и его женой, которую я люблю больше жизни. Зазвонил телефон. Я посмотрела на дисплей: папа. Точно, совсем забыла ведь удалить его номер. Нехотя я взяла трубку. - Слушаю. - Доченька, привет... - Какая я тебе доченька, козёл? - я закричала так, что Ксения Николаевна вздрогнула, а Игорь поперхнулся чаем. - Диана, послушай, нам нужно обо всём поговорить. Давай встретимся, прошу тебя, мы же не чужие люди... - Вот именно, что мы чужие люди. Абсолютно чужие. Жаль, что я узнала это только спустя 17 лет после рождения. Мой "папа" тоже перешёл на крик, его голос, казалось, было слышно на всю комнату. - Значит так! Нравится тебе это или нет, но я твой отец. Пусть не биологический, но отец. Я обувал, одевал, кормил, в конце концов, тебя все 17 лет, любил как родную дочь, а ты тварь неблагодарная!!! Вот как мы заговорили. На глаза навернулись слёзы, я не знала, что ответить на такое. Игорь выхватил у меня из рук телефон и вышел из комнаты. Но, даже сидя в зале, мы с Ксенией Николаевной слышали его голос, доносившийся с улицы. Столько матов я ещё нигде не слышала. Учительница опустила голову и покраснела. До нашего слуха донеслось последнее предложение: "Оставь в покое мою дочь, ублюдок, иначе я тебя из-под земли достану и вырву твои напрасно болтающиеся яйца!". Игорь, совершенно спокойный, зашёл обратно в комнату, протянул мне телефон, сел на свой стул и принялся - абсолютно спокойно - допивать чай. Мы с Ксенией Николаевной ошарашенно смотрели на него. - Спасибо, пап... Мужчина поднял на меня глаза. - Что? Что ты сказала? - Я сказала: "Спасибо, пап"... Неожиданно для самой себя я подошла к Игорю и обняла его. Он прижал меня к себе и прошептал: - Доченька, любимая... Я больше никогда не хочу тебя терять, слышишь? Послышался неприятный звук. Мы посмотрели в сторону шума: Ксения Николаевна высмаркивалась и плакала. Игорь громко рассмеялся и приобнял жену. Эх, всё бы хорошо, если бы Ксения Николаевна не была женой моего папы... *** Игорь развёл костёр для шашлыков, а нам с Ксенией Николаевной приказал резать салаты или уматывать в лес за дровами, лишь бы не мешать ему. - Так, ты, значит, режешь грибы пока, а я открываю закрывашки. - "Открываю закрывашки" - какая же она смешная... Я кивнула и взяла маленький ножик. Тоненько нарезая мои любимые маринованные грибочки, я мельком поглядывала на свою любимую, которая уже приступила к нарезке солёных огурцов. - Ксения Николаевна... - Да, малыш? Господи, как она произнесла слово "Малыш"! У меня прям мурашки по телу расползлись. Что ж Вы делаете со мной, Ксения Николаевна? - А какая у Вас любимая музыка? Я решила узнать о ней всё, пока у меня есть такая возможность. - Ну... я музыку вообще редко слушаю: времени нет. А когда слушаю, то это в основном классика. Хотя, знаешь, пару лет назад я увидела по телевизору клип группы "Апокалиптика". Интересное название, да? Песня у них там такая красивая, я прям в неё влюбилась. "Bittersweet" называется. Я обычно такую музыку не слушаю, но эта песня зацепила очень. С тех пор она - моя любимая. Я охренела, простите. "Bittersweet"? - Ксения Николаевна, не поверите. Это и моя любимая песня. - Да? - женщина повернулась ко мне. - Ничего себе у нас с тобой вкусы совпадают! - Да... - а ещё эта песня у меня ассоциируется с Вами, любимая. Но я промолчу. - А вы понимаете английский? - Хочешь спросить, понимаю ли я, о чём поётся в этой песне? - женщина хитро усмехнулась. - Ну да... - Диана, у меня второе образование - учитель иностранного языка, то есть английского. Сколько я не знала о моей Ксении! - Ничего себе... - Да, и поэтому, когда у кое-кого на звонке стоит матерная английская песня, я прекрасно всё понимаю, - женщина сощурилась. Я покраснела и опустила взгляд. Не так давно у меня на уроке географии зазвонил телефон и оттуда доносилось "I wanna fuck you, stupid slut" - одноклассники легли, а географичка странно на меня посмотрела, но ничего не сказала. Я понадеялась, что она ничего не поняла... Что ж, надежда умирает последней. - Я всё. Грибы аккуратными кубиками лежали в тарелке, а я ждала новых указаний от учительницы. - Так, зайка, теперь яйца туда же порежь. Ксения хотела взять нож, который лежал недалеко от меня. Для этого ей пришлось наклониться. Обойти же никак, блин. Губы Ксении Николаевны случайно скользнули по моей щеке, внутри меня вспыхнул огонь. Женщина быстро схватила нож и отошла от меня, залившись краской. А через секунду на моей руке выступила кровь. - Дианочка, ну как же ты так! Ксения куда-то побежала и вернулась с бинтом. Я в это время опустила руку под струю холодной воды. - Дай сюда, растяпа. Женщина нежно взяла мою руку и принялась заматывать бинтом. Моя кожа покрылась мурашками. Учительница дрожала...или моему воспалённому мозгу это всего лишь казалось? Я подняла взгляд на Ксению Николаевну. Мне так хотелось прикоснуться к её губам, прижать её к себе... Стоп, Диана, остановись. Я резко дёрнулась и отлетела к подоконнику, треснувшись об него. Учительница стояла с ножницами и куском бинта в руке и ошарашенно смотрела на меня. - Солнышко, ты чего? Я сделала тебе больно? Какой у неё голос...это невыносимо... - Нет, извините, всё в порядке. Я сама лучше замотаю... - да, всё в порядке, Ксения Николаевна. Просто я чуть вас не изнасиловала. *** - Алло? - Ну я тебе сейчас навешаю! Ты где шлялась?! В какой заднице у тебя лежал телефон?! Я тебе весь день звоню, чёрт подери, где тебя носило?! - Мам... - Кате звонила три раза, так она сначала ответила, что ты в туалете, потом вообще трубку не брала!!! А знаешь, что самое интересное?! Я позвонила Катиной маме, и она сказала, что ни на какую дачу вы не поехали!!! Диана, немедленно домой, где бы ты сейчас ни была!!! Мне пришлось немного отодвинуть телефон от уха, потому что мамин голос пробил бы мои барабанные перепонки. И опять меня спас мой папа. - Алло, Аня, здравствуй. Это Дианин папа. Нет, не Игорь. Вернее Игорь, но не тот Игорь. Не кричи, я потом тебе...мы потом тебе всё объясним. Диана, как и обещала приедет через два дня, а сейчас дай ей немного отдохнуть. Всё, пока. Игорь по мере разговора тоже отодвигал телефон от ушей, пытаясь что-то вставить между репликами моей мамы. Очень громкими репликами моей мамы. Мы просто сидели за столом и поедали все вкусности, которые приготовили, - и тут такой сюрприз: мамин звонок. Если бы я ответила раньше, ничего бы этого не было, она бы не стала звонить Катькиной маме... Вот чёрт. Папа (да, я решила называть его так) положил мне руку на плечо и сказал: - Не бойся, мы вместе пойдём к ней. Она тебя не тронет. Уже заметно потемнело, а мы всё сидели на улице за небольшим столиком. Папа рассказывал смешные случаи из своего детства и армейской службы, держа за руку Ксению Николаевну. Я старалась не смотреть на их сплетённые руки. - Ну что, давайте убирать тарелки, а то уже поздно, - сказал папа. Мы быстро отнесли посуду в дом. Как хорошо, что у них на даче есть посудомойка! Ксения Николаевна отправилась в душ, папа в свою спальню, а я вышла на улицу подышать свежим ночным воздухом и переварить в голове всё случившееся за этот сумасшедший день. Я стояла в одной футболке и быстро замёрзла, но возвращаться в дом даже не думала. Хотелось простоять так вечно, зная, что рядом находиться моя любовь. Набрав полные лёгкие прохладного воздуха, я зашла в дом. Ванная освободилась. Я приняла душ и, надев пижаму, зашла в свою комнату. Она оказалась очень красивой и уютной, а днём я как-то не успела её толком рассмотреть: бежевые обои, светлая мебель, маленький телевизор в углу...а это что такое? Я подошла к тумбочке возле кровати и взяла в руки фотографию в рамочке, на которой были изображены Ксения Николаевна и папа. Такие счастливые, весёлые, молодые... И вновь я почувствовала себя лишней в их семейной идиллии. Я легла на кровать, тихо включила музыку и задремала, не услышав, как кто-то постучался в дверь. Ксения Николаевна присела рядом со мной и начала гладить мои волосы. В телефоне звучала моя любимая песня. Женщина поцеловала меня в лоб, пожелала спокойной ночи и ушла. Комната наполнилась её приятными духами. Я открыла глаза. Это был сон, или она действительно заходила? Bittersweet I won't give up I'm possessed by her I'm wearing a cross she's turning to my good Горько-сладкая, Я не сдамся. Я одержима ею, она мой крест, Но благодаря ей я становлюсь лучше...