Fatal Flaw/Роковая Ошибка

Я чувствую руку Джастина на своей талии, которая крепко прижимает моё тело к его груди. На лице появляется улыбка, как только в голове возникают события вчерашнего дня, и я блаженно открываю глаза. Вижу лицо своего спящего принца, который в данный момент выглядит ужасно мило. Так, что мне хочется взяться за его щёки и оттянуть их или забавно дотронуться до кончика носа пальцем. Его растрёпанные блондинистые волосы придают лицу лишь большую миловидность, и он похож на маленького безобидного котёнка: длинные чёрные ресницы, трепещущие каждый раз, когда он делает вдох или выдох, небольшой нос с еле заметной горбинкой, который он то и дело хмурит, и даже сейчас, во сне, эта привычка не исчезает, выразительные персиковые губы и бледная кожа с несколькими родинками, которая как будто бы создана для поцелуев. В голове появляется навязчивая мысль коснуться своими губами его, которая настырно не желает выходить из головы. А после я, не понимая, как так произошло, уже нежно целую его, и, как это обычно бывает в фильмах, Джастин отвечает мне на поцелуй. Чёрт, наша жизнь становится похожа на какую-то ужасно сопливую мелодраму, но я не могу сказать, что мне это не нравится. Напротив, я испытываю удовольствие от того, что наконец-таки всё стало хорошо, и надеюсь, в ближайшее время эта до жути приятная реальность не планирует исчезать. На моём лице красовалась широкая улыбка, когда я отпрянула от него. Легла на свою подушку и прикрыла глаза, думая о том, что это самое лучшее утро в моей жизни, когда почувствовала, как Джастин одарил меня лёгким чмоком в щеку. Из моего рта вырвалось что-то, похожее на смешок, и я разлепила глаза, с удивлением смотря на него, как только начала ощущать касание губ на своих ключицах, которое плавно переходило вниз, к животу. - Что ты делаешь? – мои брови удивлённо сдвинулись в сторону переносицы, когда он усмехнулся и вновь вернулся к моему лицу, одаривая поцелуем в губы. - Я сделал тебе завтрак, - он улыбается и протягивает мне поднос. Растягиваю на своём лице улыбку, которой, кажется, нет предела, когда на глаза попадается завтрак, состоящий из блинчиков, политых клиновым сиропом и стакана апельсинового сока. Чёрт, не смотря на то, что блинчики подгорели, я не могу не радоваться как ребёнок, ведь всё это до жути мило. И теперь я официально могу назвать это утро самым лучшим в моей жизни. – Правда, я не могу сказать, что он удался, но я старался, - Джастин пожимает плечами и протягивает мне вилку. – И ещё, они наверняка остыли, ведь кто бы мог подумать, что ты такая соня? Хотя, в этом есть и моя вина, сейчас сбегаю и разогрею их, - он привстал с кровати, и только сейчас я осознала ход его мыслей, поэтому моментально преградила путь рукой. Он волнуется, это можно заметить невооружённым взглядом, и вновь это кажется мне милым. Я стала слишком сентиментальной или же, действительно, сегодня всё по-настоящему такое ванильное, сопливое, и в любой другой день у меня образовался бы рвотный рефлекс? - Брось, всё хорошо, - я отмахиваюсь и тяну его за плечо, заставляя вновь принять лежачее положение рядом со мной. – Спасибо, - забираю вилку из его рук, но он моментально перехватывает её у меня. - Нет, я буду тебя кормить, - Джастин показывает язык, и отламывает первый кусочек, пододвигает его к моему рту и выжидающе смотрит на меня. – Открывай ротик, - усмехаюсь от его обращения к себе, но всё-таки поспешно исполняю просьбу, и уже через несколько секунд ароматный кусочек блинчика оказывается у меня во рту. - Это замечательно, - изображаю на своём лице удивление, ведь это действительно так. Он приготовил потрясающий завтрак! И, чёрт, когда Джастин, который не может сделать не подгоревшую яичницу, научился готовить? Хотя, он видимо сам не понял того момента, когда это произошло, ведь сейчас его лицо не менее удивлённое, чем моё.

***

Я устало вздыхаю, смахивая со своего лица прядь волос. Облокачиваю тело на один из шкафчиков в женской раздевалке и делаю несколько больших глотков воды из бутылки в руках, наслаждаясь прохладной жидкостью, утоляющей жажду. Мои мышцы безумно ноют, и я ужасно устала, ведь этот урок физкультуры выдался весьма напряжённым. Сначала «лёгкая разминка» (лёгкой её называет тренер, хотя сама я так не считаю), бег, а после игра в волейбол. Не могу сказать, что я являюсь ярой любительницей спорта, но в число тех, кому он просто нравится, меня вполне можно занести, но сегодняшний урок напрочь испортил это мнение. Я устало стягиваю со своих ног лосины, делая это настолько медленно, что при таком темпе я окончательно справлюсь лишь через полчаса в лучшем случае. Хотя, этот урок был последним, и особо мне торопится некуда. Натягиваю на своё тело юбку и проделываю это же с гольфами, а после кое-как расчёсываю волосы пальцами рук, делая из них гульку. Поправляю чёрную спортивную майку, которую не собираюсь менять, и накидываю длинный кардиган, а после хватаю в руки портфель и двигаюсь в сторону выхода, периодически бросая взгляд на оставшихся одноклассниц. Они активно разговаривают, и я даже не пытаюсь прислушаться и узнать о чём, ведь мне абсолютно всё равно. Девушки замолкают, как только я оказываюсь наравне с ними, одаривают меня секундным взглядом, а затем вновь продолжают свой бессмысленный разговор. Преодолеваю коридор за коридором, оказываясь на улице. Холодный ветер тут же одолевает тело, и я покрепче укутываюсь в кофту, стараясь избавиться от холода, который заставляет кожу покрываться мурашками. Пробегаюсь взглядом по школьной парковке, ища знакомую машину, и когда глаза, наконец, останавливаются на красном автомобиле, моментально двигаюсь к нему. Мысленно представляю картину, когда наконец-таки окажусь дома, с головой укроюсь тёплым одеялом и начну смотреть какой-нибудь фильм, ведь сегодня пятница. Долгожданный день недели, наступления которого я не могла дождаться, ведь эти несколько дней длились как никогда долго. Как будто все преподаватели разом сговорились и решили дать нам по паре тройке тестов прямо в начале третьей четверти. Что ж, стоит прояснить ситуацию и сказать, что с момента моей выписки прошло чуть больше месяца. Гипс на ноге был благополучно снят, а все ссадины и ушибы исчезли, и теперь тот ужасный день остался лишь воспоминанием в моей голове, которое то и дело о себе напоминает. Изредка мне снятся сны, в которых я повторно проживаю тот момент своей жизни, а после в ужасном страхе вскакиваю с постели, с облегчением осознавая, что это лишь сон, глупый плод моей фантазии, и ничего больше. Порой, мы затрагиваем эту тему с Диланом, и, хотя ему неприятно говорить об этом так же, как и мне, мы всё равно продолжаем ворошить прошлое. Первые пару дней после больницы я провела дома. Один был похож на другой, я просыпалась, принимала водные процедуры, завтракала, а после практически весь день проводила в компании телевизора и ноутбука, лишь изредка прогуливаясь на улице. Единственным моим спасением от этой повседневности стали Джастин и Дилан. Эти парни действительно помогли мне, и если бы не они, то я бы за эти дни уже и позабыла такие понятия, как «веселье», «смех» и «улыбка». Втроём мы часто собирались у нас дома, вновь смотрели те же фильмы, но даже это занятие в их компании не казалось таким нудным и надоевшим. И разве могло быть по-другому? Один раз я с этими идиотами пыталась сделать пиццу. Всё шло хорошо, и нам было безумно весело до тех пор, пока домой не вернулись мама с отцом и не сказали нам про ужасный запах, который после оказался признаком сгоревшего блюда. Сомнений не было: от нашего обеда остались лишь угольки. И, так и оказалось. А, впрочем, никто из нас не был расстроен, ведь после мы заказали пиццу в местной пиццерии. И, вдоволь объевшись ей, после ещё несколько часов вспоминали этот неудавшийся опыт готовки. Что касается поездки на зимних каникулах, которой я не могла дождаться, мучительно отсчитывая день за днём, пока не наступило двадцать третье января. Мы прибыли в загородный домик моей бабушки с самого утра, когда она встретила нас с распростёртыми объятиями и самой широкой улыбкой на земле. Стоило нам лишь выйти из машины отца, как она накинулась на нас с поцелуями и начала забавно трепать за щёки, говоря, как мы выросли за время разлуки с ней, и это учитывая то, что последний раз мы виделись не больше месяца назад. Несколько минут всеобщих объятий и разговоров, а после наши родители скрылись в машине, отец завёл её, и они с мамой уехали. Так было практически каждый год, перед наступлением нового года мы проводим время у бабушки, а после возвращаемся домой, как раз перед школой. Впрочем, никто не был против такого расклада событий. Им, как говорится, нужно отдохнуть от нас, бабуля и дедуля ждут не дождутся нашего приезда, как, собственно говоря, и мы. Рождественские каникулы у бабушки – это время полной свободы, если так можно сказать, ведь мы обладаем неограниченными возможностями и способны делать то, что только нам заблагорассудится, ведь никто и слова не скажет против. Хотя, мы ждём это время не столь из-за этого, как из-за возможности побыть в компании одних из самых дорогих тебе людей, которые безумно любят тебя и дорожат каждой секундой, проведённой вместе. Домой после этой поездки мы вернулись как раз перед наступлением школы. В потрясающем настроении мы проводили оставшиеся дни свободы, а после произошло неминуемое наступление учебной рутины. Моментально, с самого первого дня, учителя начали нагружать нас, практически не давая сделать вдоха без мысли о новом параграфе и теме, которую тебе стоит выучить, если ты не хочешь схлопотать плохую оценку. И в этом нет ничего удивительно, ведь первое полугодие прошло, а это значит, что в скором времени нас ожидают экзамены, которые крупно повлияют на нашу жизнь за стенами этого заведения. Именно поэтому я с ног до головы загрузила себя учёбой, ведь, в конце концов, от моего старания сейчас зависит моя дальнейшая судьба, и я, в отличие от большей части учащихся, понимаю это отлично. Я сменяю шаг на лёгкий бег и уже спустя некоторое время оказываюсь рядом с нашим автомобилем. Открываю ручку и оказываюсь в салоне, кидая школьную сумку на заднее сидение. Вытягиваю свои ноги вперёд и смотрю на Джастина, который с нескрываемым интересом наблюдал за мной всё это время. - Что? – хмурю брови и облокачиваю голову на руку, когда он пододвигает своё лицо к моему и дарит кроткий поцелуй в губы. За этот незначительный промежуток времени наши отношения действительно кардинально изменились, буквально до неузнаваемости. Всё стало похоже на сказку, которая обязательно закончится счастливым концом. Столько нежности и теплоты я, казалось, не чувствовала никогда в своей жизни, и это странно, ведь раньше я испытывала рвотный рефлекс к таким парочкам, каковой сейчас являюсь я и Джастин. Хотя, можно ли назвать нас парочкой? Мы лишь брат и сестра с привилегиями. Звучит странно, но именно это словосочетание я и считаю самым подходящим. - Ничего, - он усмехается и пожимает плечами. Несколько минут езды в абсолютном молчании, и наша машина останавливается напротив двухэтажного особняка. Я выхожу из машины, предварительно хватая портфель и дожидаясь Джастина, мы вместе идём в дом. Нас встречает абсолютная тишина, когда мы оказываемся внутри, и я знаю почему, ведь мама с папой поехали в больницу, ведь сегодня настал тот долгожданный день, когда мы сможем узнать пол ребёнка. И это чудесно! Мне до сих пор не верится, что в скором времени в нашем доме появится маленький человечек, которого я по праву буду называть своим братом или сестрой. Я кидаю на пол школьную сумку и прохожу на кухню, где за несколько секунд нахожу стакан и наполняю его водой. Делаю из него несколько крупных глотков, слыша громкие шаги, и уже в скором времени вижу их обладателя. Джастин садится за барную стойку и вновь внимательно следит за каждым моим движением, а я вновь недоумённо хмурю брови, ведь меня жутко напрягает его поведение. - Что-то случилось? – я быстро споласкиваю стакан и сажусь рядом с ним. - Нет, - он хмурит брови, и я отчётливо замечаю его нарастающее волнение. Он не договаривает мне что-то, я уверенна в этом. – Нет, с чего ты это решила? – я пожимаю плечами, и несколько секунд мы сидим в тишине, а после её разрушает непродолжительный звук, оповещающий о прибывшем сообщении. С уверенностью могу сказать, что это не мой телефон. Поэтому, вывод напрашивается сам за себя. Я резво протягиваю руку к мобильному телефону Джастина, который находился на столе, и быстро встаю, слыша его рассерженный вздох и просьбу, слетевшую с уст. Хотя, вернее было назвать, приказ: - Хейли, отдай мне его, - я показываю ему язык и отбегаю от него на несколько метров, снимаю блокировку с экрана и читаю сообщение от неизвестного номера: Безумно соскучилась по тебе, считаю секунды до нашей встречи и уже представляю твои крепкие руки, заключающие меня в объятия. Через полчаса буду в городе, встретишь меня? Я что-то говорила про счастливый конец? Так вот, забираю свои слова обратно.