Грязнокровка

      На следующий день продолжить свой рассказ Гермиона смогла лишь ближе к вечеру – с утра Гарри свалил по своим делам, и она неприкаянным духом бродила по дому, задерживаясь в некоторых комнатах ненадолго, незаметно для себя улыбаясь лёгкой улыбкой, словно навеянные окружающей обстановкой воспоминания доставляли ей радость.       Впрочем, почти всё время девушка оставалась бесстрастной, нахмурившись, лишь когда не смогла попасть на лестницу, ведущую в подвал, где как она помнила, находились тренировочный и ритуальный залы. Попыток пробраться туда она больше не делала.       Зайдя на кухню, Гермиона попыталась взять в руки чайник, видимо, желая начать готовить себе завтрак, но, как только взялась за его ручку и чуть-чуть приподняла над плитой, как резко охнула от боли, и машинально схватилась левой рукой за правое запястье.       — Вот же ж параноик, – прошипела она вслух, явно при этом сдерживаясь от прочих эпитетов, метко характеризующих парня посредством игры слов из нескольких распространённых идиоматических выражений. – И какого хрена ты так не вовремя поумнел, Гарри?       Грустно полюбовавшись на несостоящееся поле боя с пока ещё лёгким голодом, она вернулась к себе в комнату. В ту, что когда-то делила с Джинни.       Забравшись с ногами на кровать, и обхватив колени руками, девушка явно сильно задумалась, о чём было понятно по её взгляду в никуда. Просидела она так относительно недолго, но, видимо, ей хватило прошедшего времени, чтобы прийти к каким-то своим выводам, после которых она развила понятную только ей деятельность.       Перво-наперво она достала свою палочку и внимательно осмотрела со всех сторон, уделив несколько больше своего внимания её рукояти. Довольно улыбнувшись, лихо покрутила её между пальцев и положила на столик рядом.       — Хоть я и рассчитывала, что ты её у меня отберёшь, но так даже ещё и лучше. Для меня.       Очень своеобразно порадовавшись сохранению у неё палочки, Гермиона, сев на краешек кровати, немного задрала футболку, так, чтобы увидеть татушку, наколотую у неё на левом боку чуть ниже последнего ребра. Татуировка была выполнена в каких-то багряно-красных оттенках, из-за чего издалека её можно было спутать со свежими, едва зажившими порезами. Рисунок татуировки представлял собой нечто абстрактное, в переплетении линий которого, если приглядеться, можно было рассмотреть кельтские мотивы.       Довольно полюбовавшись на эту красную кляксу на своём теле, Гермиона, зажав ткань подмышкой, чтобы не закрывала доступ к рисунку, приложила пальцы правой руки так, чтобы они закрывали внешние петельки, выходящие за границы основного переплетения линий. Застыв в такой позе и прикрыв глаза, девушка начала совершать глубокие вдохи и выдохи, стараясь дышать размеренно, словно готовясь к медитации в такой странной позе.       Так прошло несколько минут, пока неожиданно комнату не озарила тусклая красная вспышка, а между пальчиков девушки не оказался фиал, заполненный неизвестным зельем. Почувствовав холод стекла, Гермиона открыла глаза и довольно улыбнулась.       — Умный-то умный, но, как и раньше, доходит до него не сразу, – немного самодовольно высказалась она. – Твоё здоровье, Гарри.       После этого тоста Гермиона распечатала фиал, и одним глотком выпила его содержимое. Слегка поморщившись от вкуса проглоченного зелья, она посидела так несколько минут, явно прислушиваясь к происходящим в организме процессам.       Но, видимо, всё прошло, как и задумывалась, поскольку, она встала с кровати и, с так и не померкнувшей улыбкой, потянулась всем телом.       — Так, а теперь стоит волосы обмыть, а то ещё передоз будет, а я всё же хотела, чтобы к финалу он более-менее соображал. Да и лохматость эта прямо о прошлом напоминает, б-р-р!       Аж передёрнувшись от подобного напоминания о давно минувших неприятных днях, Гермиона пошла в ванную, не забыв палочкой уничтожить компрометирующую её улику.       Проведя весь день в ничего неделанье, страдающая от всё усиливающегося чувства голода, девушка сидела в гостиной, и гипнотизировала голодным взглядом камин, из которого уже чёрт знает сколько времени не вылезал этот чёртов Поттер.       В общем, когда Гарри вернулся домой, его с нетерпением ожидала очень злая девушка, которую от выражения своего фи из последних сил останавливало опасение, что, подняв тему гостеприимства, она останется голодной ещё на день.       Гарри, оглядев её и уделив внимание её эмоциональному состоянию, которое та до конца так и не смогла скрыть, с довольной усмешкой показал ей бумажный пакет.       — Хот-дог будешь? А то я его доесть не смог.       Но к его удивлению, девушка ни мгновенья не сомневаясь, кивнула на его предложение и протянула руку.       — Бросай.       Получив предложенный пакет, и проворно достав на свет его содержимое, Гермиона так же оперативно вонзила зубы в это заметно мятое произведение лондонских улиц. Гарри же в этот момент рассматривал творящееся перед ним представление, тщетно пытаясь держать бесстрастное выражение на лице. Однако немного озадаченности всё же пробивалось.       — Ты где столько шлялся?.. – Только съев всё предложенное, девушка смогла начать обращать внимание на окружающую её обстановку.       — И она ещё спрашивает! – возмутился Блэк. – А кто мне недавно свои списочки подкладывал?       Гермиона подняла брови в удивлении.       — Ты что, уже?! Все двадцать восемь человек?       — Сколько?! – неожиданно заорал на неё Гарри. – А шестьдесят три не хочешь?! Ты чем, шалава, думала, когда привлекала шестёрок типа Флетчера собирать слухи о моих партнёрах, не взяв с них клятв и потом отпустив с цельной памятью?!       — Ну-у-у… - мило потупилась девушка. – Что у тебя могут быть из-за этого проблемы… И что это займёт тебя надолго. А я всё равно была под оборотным и представлялась как Триша Хак.       В этот момент от убийства взглядом этой… этой… Гарри удержала только лишь клятва. Ощутив усиливающееся жжение на руке, он смог, хоть и не быстро, взять под контроль свои эмоции.       — А в результате я задолбался обливиэйтить эту толпу, предварительно покопавшись у каждого в мозгах на предмет что, куда и как этот очередной выкормыш трущоб сливал ради лишней пары сиклей. – Он без сил рухнул в кресло, стоящее рядом с уже занятым диваном.       — Да ладно тебе. Ну, узнали бы в министерстве, что кто-то по-крупному занимается скупкой старых талмудов и манускриптов по ритуалистике и прочей «страшной и кровавой тёмной магии». – последние слова она выделила интонацией, показывая своё несерьёзное отношение к мнению министерства. – Или что другой некто ведёт какие-то дела с представителями древних и не очень родов аристократов, явно замышляя опять же нечто тёмное… Или что очередной некто замечен в контрабанде и похищениях людей… Кстати, этот некто не хочет рассказать, что он там на самом деле затеял? Могу помочь, по старой памяти.       Однако Гарри сделал вид, что пропустил её слова мимо ушей.       — Кстати, как тебе моя благодарность за всю эту суету? – неожиданно миролюбиво обратился он к Гермионе, кивая на смятый бумажный пакетик, чем ненадолго озадачил девушку.       Та на некоторое время также переместила свой взгляд на упаковку своего очень позднего скудного завтрака.       — И что ты туда подмешал? – устало, будто разговаривая с маленьким мальчиком, спросила у него она.       — Тебе понравится, – ответил он ей, подкрепив свои слова змеиной многообещающей улыбкой.       — Боже, какой ты до сих пор мальчишка, – уже открыто простонала девушка.       — Ладно, пошутили и хватит, – резко стал серьёзным Гарри, левитируя на столик уже знакомый ей думосброс. – Допускать тебя к кухне я не собираюсь, потому буду приносить еду тебе с собой – уж от язвы желудка ты за это время точно не умрёшь. И сам тоже буду есть не здесь. Давай, ври дальше.       Гермиона также, как и Гарри ранее, собралась, став серьёзнее. Сложив перед собой ладони, она посидела несколько мгновений неподвижно, собираясь с мыслями, а потом продолжила свой рассказ.       — Возвращалась в Хогвартс я вся пылая негодованием – настолько сильно мне хотелось высказать директору всё, что я думаю о подобных обманщиках. – Девушка печально улыбнулась. – Да, тогда я ещё была настолько наивной, что считала, что стоит мне высказать своё «пфе», заявить, что больше не буду участвовать в шпионстве против своих друзей, как всё резко станет замечательным. Дурочка наивная, что и показала скорая встреча с Дамблдором.       Гермиона ненадолго прервалась, вытягивая очередные воспоминания в чашу думосброса. Закончив, она намекающе кивнула Гарри, взглядом приглашая окунуться в светящуюся жидкость. Гарри же пренебрежительным взмахом кисти показал, что уступает первую очередь присутствующей девушке. На что та, демонстративно хмыкнув, склонилась над мерцающим омутом.        Взгляду Гарри в очередной раз предстал набивший оскомину кабинет бородатого манипулятора. Присутствующие в помещении лица не изменились, кроме отсутствующей Минервы МакГонагалл. Директор привычно восседал за своим столом, с искренним интересом внимая горячему монологу девочки-гриффиндорки, девочка же всё сильнее горячилась, ощущая такое демонстративное игнорирование, а феникс, сидевший на жёрдочке, следуя примеру хозяина кабинета, попеременно каждым глазом недовольно рассматривал нечто мелкое и лохматое, мешающее ему спать.       — Довольно! – произнёс Альбус. – Замолчите, мисс Грейнджер, пока я не разрешил обратного. Это приказ.       Девочка поражённо раскрывала рот, онемев от подобных слов директора. Впрочем, изумление у неё очень быстро переросло в возмущение, а затем и в откровенную панику, когда она попыталась продолжить свой наезд на лидера светлых сил. За этой её попыткой, в этот раз с явно различимым любопытством, наблюдали оба присутствующих в кабинете разумных, да и портреты предыдущих директоров Хогвартса не остались в стороне.       — Можете говорить, – сказал Дамблдор, дождавшись появления на лице девочки признаков паники.       — А-а-а-а!!! – вернулся голос к девочке.       — Молчать! – оперативно отыграл своё решение директор.       Девочка снова вернулась к начатой пантомиме, паникуя всё сильнее.       — Ступефай, – демонстративно закатив глаза к потолку, маг пресёк излишнюю суету растущего организма. После чего, взяв с полки одного из шкафов фиал с зельем, влил его в рот девочки. – Фините. Можете говорить.       Девочка судорожно закашлялась, пытаясь отойти от вкуса насильно проглоченной жидкости.       — Что это за гадость?       — Умиротворяющий бальзам. Улучшенный, – довольно произнёс директор.       — Я даже боюсь себе представить, какой вкус у обычного, – буркнула себе под нос гриффиндорка.       — Вы ещё сможете обсудить зелья с профессором Снейпом, а пока, девочка моя, сядьте и послушайте меня очень внимательно. И не пытайтесь перебивать – вам же хуже будет.       Впечатлённая произошедшим, а заодно и успокоенная воздействием зелья, Гермиона присела на стул для посетителей.       — Вы совершенно правильно поняли, мисс Грейнджер, что ни я, ни ваш декан не связывались с вашими родителями. В этом не было ни смысла, ни необходимости, ведь с того момента, как шляпа вынесла свой вердикт, вашим опекуном в магическом мире являюсь я, как директор школы. Такова магия контракта, заложенная ещё Основателями. Это понятно? Хорошо. По вашим глазам вижу, что вы хотите спросить у меня, зачем я вас обманул? Затем, чтобы вы дали клятву. Результат своего согласия вы только что почувствовали. Ну-ну, девочка моя, не стоит так бледнеть. Ничего страшного не случилось. Пока не случилось. Вижу у вас вопрос «зачем» ещё актуален? Думаете, зачем мне понадобилась ваша клятва? Не стоит так бледнеть – я директор школы, а не рабовладелец. Этого я делать с вами не буду. И этого тоже. Мерлин, откуда такие у вас фантазии?!       — Вы что, читаете мои мысли??? – еле слышным шёпотом произнесла Гермиона.       — Это называется легилименцией, девочка моя. Довольно сложный раздел ментальной магии, которую ты начнёшь изучать с этого года наравне с оклюменцией. Второй раздел предназначен для защиты своих мыслей. Помимо этого, у тебя будут дополнительные занятия по физической подготовке, этикету, истории и традициям магического мира, владению холодным оружием и прочим по мелочи.       От этого предложения Гермиона надолго впала в недоумение.       — Зачем?       — Ах, девочка моя, опять этот вопрос. – Дамблдор покачал головой, с осуждением смотря на такую непонятливую собеседницу. – Естественно, чтобы защищать Гарри Поттера.       Ошеломлённая взрослая версия упомянутого Поттера повторила недавнее поведение молодой Грейнджер, беззвучно раскрывая рот в немом удивлении.       — И чему ты так удивляешься? – спросила его взрослая девушка. Гарри захлопнул рот, и сконцентрировался на ней. – Ты и сам знаешь, что Дамби любил копаться в головах его мальчиков и девочек. Вот тебе наглядная демонстрация – повязал клятвой, показал, что ты у него на крючке, а потом обернул всё так, что ты и сама рада прыгать по его указке.       — То-то ты и прыгала.       — И прыгала, и бегала, и ножи с заклятиями бросала по разным мишеням до потемнения в глазах.       — Да уж, это я по себе помню, – буркнул Блэк, непроизвольным движением потирая левую часть груди.       — Мне извиниться? – с невинной улыбкой задала вопрос Гермиона.       — Засунь себе свои извинения…       — Ой, можешь не продолжать – ничего нового ты мне явно не скажешь.       Только то, что девушка в этот момент исчезла из воспоминания, помогло Гарри не нарушить клятвы, и не убить одну змею подколодную, чересчур острую на свой раздвоенный язычок.       Вернувшись обратно в кабинет, он зло уставился на свою бывшую подругу.       — Мне это начинает надоедать. Ты всерьёз собираешься мне показывать каждый свой чих? Можешь опустить свои посиделки в библиотеке, как и то, чему там тебя Грюм со Снейпом учили – мне это давно уже не интересно. Да и общее представление о твоей подготовке я уже давно сумел составить.       Девушка на прозвучавшую отповедь лишь слегка приподняла уголки губ.       — Раз не хочешь, смотреть, перескажу так, – смотря куда-то в пол перед собой, произнесла она.       Недолго помолчав, и сменив позу в кресле так, что теперь она сидела подтянув колени к груди, и обняв их руками, Гермиона начала рассказывать о событиях их второго года обучения в Хогвартсе со своей точки зрения.       — Несмотря на то, что я тебе показала, сразу серьёзно готовить меня Дамблдор не стал. Возможно давал время привыкнуть к новым обстоятельствам и проникнуться миссией по защите Мальчика-Который-Выжил, или может просто посчитал, что мои телодвижения василиску будут глубоко параллельны… Сам знаешь, старикашка был себе на уме.       — Ещё короче, – почти прорычал парень.       — Мне приказали не подпускать к тебе близко Джинни, следить за ней, чтобы она не выкинула чёрный дневник. При этом мне попытались запретить сильно выделяться своими знаниями, но я не смогла сыграть подобное, хотя и пыталась. Помнишь мои сердечки в расписании и прочие ужимки в отношении Локхарта?       — Убого. Этим ты тогда меня раздражала неимоверно.       — Спасибо, – склонила голову девушка. – Позже, когда начались нападения, я должна была до поры до времени не давать тебе где зря шляться по ночам в своей мантии, да и по вечерам тоже.       — А как ты сама попалась василиску на глаза?       — Попалась? Не смеши мои кудряшки, они уже давно распрямились. – Гермиона нахально похлопала глазками в сторону собеседника. – В больничном крыле лежала моя статуя, лично трансфигурированная Дамблдором из всякого мусора.       Гарри и в этот раз не смог скрыть своего удивления, с открытым ртом пытаясь осознать новые грани некоторых эпизодов своего прошлого.       Молчание затянулось. Девушка просто смотрела куда-то перед собой расфокусированным взглядом, глубоко погрузившись в свои явно не радостные мысли. Гарри, по-видимому, молчал по аналогичной причине, возможно раздумывая о том, сколько ещё моментов в его прошлом могут иметь двойное дно или обернутся не тем, чем ему казалось. И, судя по мимолётно промелькнувшему в глубине его зелёных глаз отражению этих размышлений, бывший герой света уже начинал жалеть, что позволил своей заклятой подруге вытащить на этот самый свет эти тёмные тайны.       — И зачем мне и Рону подложили твою куклу? – всё же нарушил недолгую тишину комнаты Гарри.       — Гарри-Гарри, – покачала головой Гермиона. – К твоему сведению, не всё вертится вокруг тебя. Нет, безусловно, то что твоя единственная подруга окаменела и нуждается в помощи и отмщении, простимулировало тебя соответствующим образом. Особенно, если учесть жирную подсказку, зажатую в каменных пальчиках. Да и то, вы, идиоты, не сразу сообразили.       — Ну, уж прости, я тогда больше за тебя переживал! – обиженно воскликнул Поттер.       При этих его словах Гермиона вскинула глаза на парня, разглядывая знакомое обиженное выражение на его лице.       — Извини, – стушевалась она.       Неловко смущённо помолчав, Гермиона продолжила.       — Меня перенесли на одну из баз Ордена, где и начали учить по усиленной программе с использованием Империо и маховика времени.       Поттер подавился заготовленной фразой, в итоге даже закашлявшись от ещё большего удивления. Виновница случившегося прикрыла ладошкой довольную улыбку на лице.       — Я знала, что ты по достоинству оценишь эту новость.       — А ты в курсе, что использование маховика времени магами, до окончательного становления их магического ядра, строго не рекомендуется? – Факт применения второго непростительного Гарри явно посчитал несущественным.       — Теперь уже в курсе, – грустно подтвердила она. – Мне и так не светило стать сильной ведьмой, а после всех этих лет… И ритуалы, что я проводила, смогли откатить только лишь часть нанесённого ущерба.       — И сколько тебе сейчас?       — Я стала старше на шесть лет.       — Ты что, Хогвартс дважды окончила?! – откровенно удивился Гарри.       — Знаешь, да лучше бы и дважды, чем через ту подготовку этих маньяков-параноиков, – зло выплюнула ведьма. – Если бы они и так сами не сдохли – убила бы!       Сидя в кресле, она от злости так вцепилась в подлокотники, что те аж жалобно затрещали.       — Мисс Грейнджер, двести приседаний! Не можете? Империо! Триста приседаний! Как сделаешь, отжаться сорок раз, – передразнила кого-то Гермиона. – Не можете повторить движение палочкой с первого раза, мисс Грейнджер? Империо! Вот такое движение, повторить сто раз, на мишенях отработать до истощения.       — Триста? Двести? В твои тринадцать? – резонно проявил скепсис Гарри.       — В этом всё и дело. Естественно, сразу я не могла. Даже под Империо. Но им это и было нужно, – Гермиона криво усмехнулась. – Мои инструктора были исключительно рациональными людьми. И тому, что их объект не может воспротивиться приказам, они только обрадовались – отсутствие споров и необходимости уговоров давало дополнительное время на тренировки.       Девушка откинулась на спинку кресла, закрыв глаза.       — Под Империо у тебя нет никаких иных чувств, кроме радости, почти наслаждения, от исполнения воли хозяина, и чуть ли не физической боли, когда ты не можешь выполнить приказ, – тихо произнесла она, явно вспоминая пережитое. – Ты помнишь, что ты чувствовал, когда Крауч, под личиной Грюма, наложил на тебя Империо в классе ЗОТИ?       — Да. Но я же его переборол.       — Ты – это ты, – тоном, будто ставя диагноз, произнесла Грейнджер. – А вот одной молодой девочке понадобилось почти три месяца подготовки и глотания разных гадостей, чтобы больше не мучиться часами от ненависти к самой себе из-за неспособности выполнить желание наложившего на неё Империо. А когда его снимали, я мучилась от другого чувства – бессилия из-за своей слабости и неготовности помогать своему другу Гарри.       На этих её словах затрещали подлокотники уже у кресла героя Света.       — Успокойся, – бросила в его сторону Гермиона, продолжая сидеть с закрытыми глазами. – Эти закладки снялись со смертью Дамблдора. Больше нет того слепого поклонения перед твоей великой миссией ради мира во всём мире, желания помогать тебе в ущерб своим интересам и жертвовать всем мне дорогим, таким, как мои родители, если оно мешает делу «всеобщего блага».       Сарказм в последних двух словах девушки буквально сочился ядом.       — Ты же стёрла им память и отправила в Австралию. Или нет? – спросил Гарри. Затронутая тема была той самой, которую он по-прежнему принимал близко к сердцу. Даже если это касалось Гермионы Грейнджер.       — Стёрла. Отправила. И они до сих пор там. – Гермиона отвечала сухо и резко. – В психушке.       Парень так и не смог подобрать слов, чтобы что-то сказать в ответ на это.       — Я столько раз стирала им память за все года учёбы в Хогвартсе, потому что они мешали, задавали вопросы, а я не знала, что им отвечать… – еле слышно продолжила она. – Эта грёбаная Австралия стала последней соломинкой, которую их разум не выдержал. Они продали за бесценок свой бизнес, купили билеты, прилетели, выполнив приказанное и закончив вложенную программу. Только вот разума, который бы смог додумать непротиворечивую картину мира, как это обычно происходит, у них уже не было – слишком много дыр в опорных точках ядра личности.       — Но ведь Обливиэйт обратим, – удивился Гарри. – Ты же сама сколько раз мне так гадила, возвращая воспоминания про меня у свидетелей. Я думал, ты специально нашла способ откатывать воздействие…       — Гарри, при всех наших отношениях… лечись от мании величия, – прямо посмотрела на него Гермиона, правда, смазала всё впечатление от своего тяжёлого взгляда, шмыгнув носом. – Нахрен ты мне не сдался, чтобы я из-за тебя тратила почти пять лет жизни и несколько тысяч галеонов на исследования. Вот подгадить по случаю – это святое.       Гарри поражённо раскрыл глаза и рот, когда до него дошла основная мысль из фразы девушки.       — Так ты… для них…       — Угу, – практически неслышно подтвердила она. – Гарри, давай продолжим завтра?       — С чего вдруг? Ещё можно… - начал он, но вдруг осёкся, присмотревшись к её лицу. – Хорошо. Завтра меня также не будет до вечера. И… разрешаю делать себе чай и бутерброды. Приготовление чего-либо другого под запретом.       Озвучив ограничения, Гарри быстро ушёл, стараясь не зацикливаться на замеченных им мокрых дорожках на лице девушки.       Торжествующую улыбку и так и не покрасневшие глаза своей собеседницы он заметить уже не мог. Впрочем, как и того, что она вдруг резко переменилась в лице, схватилась за живот, и рванула в сторону уборной.