Грязнокровка

             Двумя днями ранее…       Когда-то давно кто-то из известных людей произнёс: «По-настоящему свободен тот, кто не имеет привязанностей». Истинность этой фразы бывший Поттер уже давно ощутил в полной мере на себе. Впрочем, как и вторую – «Если у тебя не осталось, чего желать, взгляни на себя, ибо, возможно, ты уже умер».       О, да. Свою свободу он выцарапал. В точности, как и было сказано, но только вот, что с ней делать дальше, Гарри не знал, так как привязанностей, тех, ради кого или чего живут обычные люди, у него не осталось. А, точнее, ему не оставили. Впрочем, не осталось и того, ради чего живут обычные люди. Но когда у него было всё, как у всех остальных?       У нынешнего Героя оставались ещё две вещи, ради которых он до сих пор оставался в этом мире – его ненависть и его желание. Ненависть к той, кто растоптала все его надежды и мечты о счастливой жизни с… Хотя, этого уже не произойдёт, а потому и озвучивать не стоит. И его желание, пусть по-детски наивное, но исступлённо-искреннее – вернуть из-за Вуали Арки Смерти его крёстного.       Способ осуществить второе он уже нашёл и даже подготовил всё к его осуществлению. А сейчас, очень вероятно, если один из его осведомителей не ошибся, то близко и первое.       Таковы были мысли Гарри Поттера, стоявшего неподалёку от кафе Флориана Фортескью и наблюдавшего сквозь большое окно кафе, как хорошо знакомая ему девушка сидит за столиком и ест из розеточки мороженое. Хотя, «ест» немного не то слово, ей больше бы подошло «насилует ложечку».       От того, чтобы рвануть к ней и упаковать по всем аврорским нормам, его останавливала только паранойя и благоприобретённая с возрастом осторожность – слишком многие хотели прибить его голову себе на стену. А потому, набросив чары невнимания, он начал изменять свою внешность с помощью заклинания Иллюзии.       Закончив приводить свой внешний вид в порядок, к девушке направился уже Гарольд Эвансдейл. Немного поговорив с ней, Гарри окончательно убедился, что это она, и что, как это ни удивительно, она одна. Гермиона Грейнджер. Та сука, которую он ненавидел до потери сознания, до желания собственноручно вырвать ей сердце.       Однако она в который раз смогла его удивить. Как приятно, так и не очень. Мелкая неприятность с её шестёрками, перечисленными в отданных бумагах, в которых, кстати, она явно написала не всех, ничто по сравнению с её согласием. Гарри не смог скрыть от неё своё ликование, суть которого, впрочем, девушка явно поняла неправильно, ибо тогда бы точно не торопилась предлагать себя в качестве жертвы.       Отконвоировав её в дом на Гриммо и получив с неё клятву, пусть даже для этого ему пришлось пообещать не причинять вреда до поры до времени, Гарри вздохнул про себя с облегчением. Если всё получится с её добровольной жертвой, то одна из его проблем поможет решить другую. Ту, ради которой он влез в самые дебри библиотеки Блэков, и не просто влез, а даже изрядно пополнил, собирая информацию по Арке Смерти, демонологии, призывах и некромантии. Ту, ради которой он раскопал этот ритуал с нестандартной симметричной двухфокусной призывной септаграммой. Ритуал, требующий добровольную жертву мага, причём не формальную, которую легко купить за деньги или услугу родственникам, ибо этот маг часть ритуала должен вести сам, а в конце своими руками ударить себя в сердце.       Осталось малое – перетерпеть её присутствие рядом и не спугнуть. Ради достижения своей цели он готов притвориться, что её ужимки вкупе со слезливым рассказом задели пару струн в его душе. Но при этом не стоит забывать проверять себя на сюрпризы – всё же она не зря заработала свою репутацию.              Настоящее время…              Оставив Грейнджер одну, Гарри направился к лестнице в подвал дома, впрочем, ненадолго задержавшись около двери вниз. То, чего он ожидал, себя ждать не заставило – его недавняя собеседница, сопровождаемая громким топотом, бодро рванула к белому другу.       Улыбнувшись удавшейся мелкой шалости, он направился в ритуальный зал дома.       За прошедшее время там ничего не изменилось – идеальная чистота, ровный свет, размеренное биение Силы родового источника, овеществлённого в камне алтаря. Последний так и притягивал взгляд к себе – казалось, что чёрный гранит поглощает весь свет, не испуская из себя ни малейшего блика. Но какой бы важной частью жизни дома он ни был, сейчас достойную ему конкуренцию составлял другой элемент зала.       Это было явно творение какого-то фанатика-ритуалиста. Огромная септаграмма, насыщенная внутренними линиями, маленькими и большими кругами внутри неё, а также окружённая тремя идеальными окружностями, каждая из которых заключала в себя предыдущую. На некоторых точках пересечения внутренних линий были расставлены кристаллы разных цветов, испускающие слабое свечение. Но вся эта идеально выверенная геометрия меркла по сравнению с тем, что все линии рисунка септаграммы не являлись линиями как таковыми, а представляли собой цепочки мелких рун, казалось, вырезанных в камне пола.       Количество вложенного в неё труда просто поражало, даже если не знать о том, что нанесение рисунка должно производиться либо вручную, без магии, но тогда ритуал мог провести любой, либо единомоментно магией одного из участников. Гарри использовал последний.       Обойдя её по кругу, он в очередной раз с гордостью убедился в идеальности исполнения и верности порядка расстановки кристаллов. Оставалось дело за малым – провести ритуал, для которого она была предназначена. И на этот раз он точно будет доведён до конца.       Кивнув самому себе, Гарри вышел из зала и поднялся наверх – стоит подготовить для одной двуличной бессердечной стервы катрены её части ритуала.       К его удивлению, за то время, пока он пребывал в подвале дома, Грейнджер успела переварить его специи и устроиться на диване в гостиной. Видимо, стоило ожидать того, что простая отрава долго на эту заразу действовать не будет.       — Уже освободился и можем продолжить? – подняла она глаза на него.       — Валяй, ври дальше, – махнул на неё рукой Гарри, устраиваясь в кресле. В оказавшемся очень мягком и удобном кресле.       — Как я уже говорила, пока я «лежала» окаменевшей статуей в больничном крыле, меня усиленными темпами приводили в приемлемую физическую форму и обучали разным полезным фокусам. Кстати, жаль, что тебе довелось знать профессора Снейпа только со стороны, когда он тебя не хочет учить. Это его непередаваемое отношение к тебе, сопровождаемое язвительными комментариями… Лучше только, когда он не хочет учить, но его заставляют.       Девушка мечтательно подняла глаза к потолку, явно с удовольствием вспоминая множество оригинальных выражений лица упомянутого профессора.       — Вот уж без воспоминаний о ком я страдать не буду точно. Переходи к третьему году, а лучше сразу к финальной битве.       — А что там переходить? – пожала плечами Гермиона. – Я по-прежнему проживала жизнь дважды, прыгая с помощью маховика времени. Ты с Роном вяло разрывались между учёбой под моими пинками и новостью про Турнир трёх волшебников. Опустим всю эту рутину и перейдём к моменту, когда тебя выбрали в Чемпионы.       Девушка пересела поближе к думосбросу и стала наполнять его чашу нитями своих воспоминаний. Процесс оказался неожиданно долгим, нитей было много, да и девушка, закончив их вытягивать из головы, продолжила задумчиво сидеть в той же позе, как-то потерянно смотря на светящуюся жидкость.       Как ни странно, Гарри её почему-то не торопил.       — Ладно, раз уж начала, то смотри и на это. – С этими словами, девушка решительно вытянула ещё одну длинную нить и почти брезгливо бросила её к остальным. – Пошли смотреть, Гарри?       Гарри вставать уже не хотелось, но желание поскорее приблизить концовку оказалось гораздо сильнее.       — Ты первая…       Окунувшись в воспоминания девушки, Гарри осознал, что находится в кабинете директора Хогвартса. Из присутствующих были всё те же известные ему личности – Грейнджер, Грюм, Снейп и, конечно же, Дамблдор. При этом обстановка была далека от спокойного обсуждения.       — Альбус, ты вконец уже умом тронулся со своими хитромудрыми интригами! Какое, нахер, возрождение Волан-де-Морта?! – орал во всю свою лужёную глотку Грюм прямо в лицо директору, стоя перед ним и уперевшись руками в столешницу. – Тебе напомнить, что творил этот отморозок, которого ты лично выпестовал, стремясь во власть?!       Альбус же на эти крики демонстративно не обращал никакого внимания, продолжая аккуратно отпивать маленькими глоточками чай из фарфоровой чашечки, да закусывая между глотками своим любимым десертом.       — Молчишь? Так я тебе напомню, хрен ты бородатый! Из моего отряда я похоронил всех своих учеников, кроме двоих. А оставшиеся двое живы только потому, что Мунго жаба давит терять такую наглядную экспозицию для практикантов по воздействию разнообразных проклятий на мага. Я уж молчу про потери среди обывателей, а про магглов и подавно не вспоминаю…       Грюм вошёл в раж, и продолжал орать на Дамблдора, вращая своим волшебным глазом во все стороны, уперевшись расставленными руками в столешницу. Первые пару минут Гарри было интересно послушать перлы этого параноика, но так как Дамблдор никак на них не реагировал, стал больше внимания обращать на окружающие предметы мебели. В частности, на Снейпа.       Тот сидел в сторонке, прикидываясь ветошью. И хотя на его лице не отражалось ни одной эмоции, было видно, что от идеи Дамблдора он не в восторге, ибо очень ясно представлял себе, что первым делом сделает Том со своими последователями, когда вернётся к жизни и возьмёт в руки палочку. Так что явно, если бы не клятвы, о которых Гарри узнал гораздо позже относительно времени просматриваемых воспоминаний, Снейп уже бы точно стоял на пару с Грюмом и так же орал на бородатого махинатора. Но сейчас лишь непроизвольно сжатая в кулак левая рука, которую не было видно со стороны директорского стола, говорила о буре, кипевшей внутри бывшего Упивающегося.       Грейнджер же, мелкая её версия, сидела в противоположном от Снейпа углу, белее мела, и с ужасом в глазах смотрела на Грюма. Отчего она так дрожала, словно лист на ветру, Гарри понять сходу не смог.       — Довольно.       Дамблдор произнёс лишь одно слово, причём спокойным тоном, не повышая голоса. Однако приказ сопровождался настолько сильным ударом волны магии от директора, что хватило не только Грейнджер, которая, похоже, просто-напросто упала в обморок, но даже ветерану Аврората – он всё-таки сбился с мысли, прервав своё велеречивое образное сравнение Дамблдора с различными представителями не магической фауны.       — Сядь, Аластор, – доброжелательно попросил Альбус, а когда тот замешкался, повторил. – Сядь, я сказал!       Грюм предпочёл выполнить эту просьбу. Директор же аккуратно поставил чашечку на блюдце, отодвинул конфетницу, после чего внимательным взглядом осмотрел присутствующих.       — Северус, помогите мисс Грейнджер занять вертикальное положение. Да споите ей что-нибудь для ясности мышления.       Проследив, как зельевар оказывает помощь дезориентированной девушке, которая хоть и не потеряла сознания, но явно была далека от нормального состояния, директор укоризненно посмотрел на аврора.       — Аластор, я думал, что вы с ней усиленно занимаетесь, а вы что? Как она будет выглядеть с такой-то подготовкой, когда с Гарри встретится с Волан-де-Мортом?       — А ты не посылай детей куда зря, и проблем не будет, – ехидно ввернул с места Грюм. – Будто сам не знаешь, что и в почти пятнадцать лет подростки ещё очень чувствительны к внешним воздействиям. Особенно твоего уровня. Вот годика через три она тебе уже даст прикурить.       Грюм предвкушающе оскалился, смотря каждым глазом одновременно на девочку и директора.       — Ну, полминуты точно, – заставила его выдать более реалистичный прогноз слегка вздёрнутая бровь Дамблдора.       — Северус, мальчик мой, – обратился директор к декану Слизерина. – Может, ты поможешь с тренировками девушки? Нет-нет, не стоит возражать, я знаю, что ты не боевик. Я имею в виду твои любимые зелья. Ведь можно же ускорить её развитие так, чтобы пик силы мисс Грейнджер пришёлся… Скажем, лет через пять, примерно?       Снейп развернулся всем корпусом – так, чтобы его лицо не было видно двум оставшимся собеседникам – и ненадолго задумался.       — Я могу подобрать курс стимуляторов, – словно раздумывая вслух, озвучил он некоторый промежуточный итог своих мыслей. – Правда, это сильно сократит отмеренный ей срок жизни, да и через пару десятков лет она уже сможет похвастаться своим уровнем магии разве что со сквибом. Вы считаете, что оно того стоит? Риск перегореть в процессе тренировок увеличится в несколько десятков раз.       Как бы Гарри не ненавидел Снейпа, но в этот момент он мог поклясться жизнью крёстного, что взгляд мужчины выражал искреннее сочувствие девочке. Гермиона же, как оказалось, находилась в не настолько невменяемом состоянии, ибо пусть и несколько заторможенно, но смысл своего ближайшего будущего смогла осознать.       — Пожалуйста, не надо, – умоляюще попросила она, подняв взгляд на директора. – Я буду стараться, я всему научусь. Не надо зелий. Я смогу…       Отчаяние девочки быстро перерастало в истерику, апогеем которой стала мольба не лишать её магии, ползая на коленях перед бородачом. Альбус, Аластор и Гарри с отвращением смотрели на уничижение девочки. Лицо взрослой же Гермионы ничего не выражало. Она, как и профессор Снейп, старалась смотреть куда угодно, но не на неё.       — Обливиэйт! – Директор поставил точку в концерте одной актрисы. Окружающая обстановка на мгновение дёрнулась, теряя глубину, но почти сразу вернулась обратно. Дамблдор же за этот момент успел взмахом руки вернуть дезориентированную ученицу обратно на стул.       — Знаешь, это было отвратительно зрелище, – оценил увиденное Гарри. – Ты никогда не имела в себе гордости.       Женщина просто грустно улыбнулась ему в ответ.       — Мисс Грейнджер! – тем временем позвал Альбус, выводя своим громким окриком девочку из прострации. – Девочка моя!       — А? Что? Да, я слушаю.       — Замечательно, я рад, что ты согласилась, и по-прежнему остаёшься верна своему желанию защищать Гарри, – ласково улыбнулся ей директор школы волшебства. – Всё же профессор разработал свой комплекс специально для тебя, и было бы невежливо не уважить его труд.       — Конечно, директор, я буду выполнять все рекомендации профессора Снейпа.       Гарри повернулся к взрослой девушке.       — Значит, почти сквиб?       — Примерно через год. И не сквиб, а маггла. Я это точно выяснила.       — Так вот почему ты пришла сама... Не захотела дальше жить без магии?       Девушка промолчала. Картина же вокруг них сменилась на какой-то полигон, где пыльная и слегка подкопченная, но по-прежнему сильно лохматая, «заучка» отрабатывала атакующую цепочку заклинаний. А после поражения мишени…       — Экспекто Патронум!       Серебряная выдра, в которую сложилась вызванная девушкой светящаяся дымка, резко метнулась в сторону одного из деревьев, стоящих по периметру полигона.       — Молодец, Гермиона, – похвалил её Грюм, сбросив деиллюминационное заклинание.       — Патронус?! – не смог скрыть своего удивления Гарри. – Перед третьим курсом?!       — Как видишь. Не один ты можешь быть избранным.       — И что же за счастливый момент ты использовала?       — Иногда, Гарри, счастьем является просто отсутствие необходимости что-либо делать и куда-либо идти. Ладно, ты хотел перейти к Турниру?       Обстановка сменилась. И опять это был кабинет директора Хогвартса. Но в этот раз в нём были только директор и молодая версия Гермионы.       — Директор! Грюм не настоящий!       — Да, спасибо, мне уже сообщили.       Младшая Гермиона от подобного ответа едва удержалась на ногах.       — И вы ничего не сделаете? Почему? Это же точно кто-то из Пожирателей! Гарри теперь в опасности! – со всем пылом юности продолжала бороться за правое дело девушка. – А вам кто сообщил?       — Так надо, девочка моя, – с располагающей к доверию улыбкой на лице привёл весомый довод директор. – Защитные чары школы.       — Но… Ведь же… – Гермиона не сразу смогла подобрать доводы в защиту своего мнения. – Его же убьют! Похитят! Или ещё что похуже устроят!       — Мисс Грейнджер! Будьте добры, успокойтесь. Я вот как-то не додумался, что кому-то может понадобиться похищать труп с развратными целями. У вас слишком буйная фантазия.       Она немного смутилась, осознав, как можно было понять её слова, сказанные в запале.       — Я сознательно позволил проникнуть стороннику Волан-де-Морта в школу, где контролирую практически каждый шаг обитателей замка. А это означает, если вы ещё не догадались, что мне становится известно о почти любом происшествии в замке и его окрестностях. Пожиратель же мне нужен для того, чтобы поймать всех отпущенных нашим Министерством сторонников Волан-де-Морта. А на случай, если нужно быстро отреагировать, у меня есть вы. Или вы хотите сказать, что не готовы?       — Нет, нет! Я полностью готова! – яростно бросилась на защиту своей подготовки девушка.       — Вот и замечательно! И ни в коем случае не мешайте действиям самозванца – подобное испытание пойдёт Гарри только на пользу, закаляя характер.       — То есть всё твоё сочувствие было ложью, – констатировал Гарри. – Ты изначально знала, что я не кидал в Кубок своего имени.       — Считай, как тебе удобнее. Я просто показываю тебе то, что было. Ты сам видел, что мне скоро будет всё равно на твоё ко мне отношение.       Гермиона смотрела куда угодно, только не на него, словно стараясь не встречаться с ним взглядом.       — Всё с тобой ясно. А что бы вы делали, если бы я не смог сбежать с кладбища? Если бы палочки не повели себя так? Или если бы Риддлу не захотелось бы поболтать? Ответь мне, Грейнджер!       Блэк практически сорвался на крик, неосознанно сжимая кулаки. Впрочем, она внешне осталась равнодушной, спокойно повернувшись к нему.       — Гарри, скажи, кого ты сейчас видишь? – спросила его она, кивая головой в направлении себя из воспоминаний. — Мне, конечно, лестно, что ты считаешь воплощением лжи и коварства четырнадцатилетнюю девушку, но… Разве это я допустила Крауча в школу? Разве это я поощряла слухи о твоём подлоге или подогревала распространение тех идиотских значков? Сколько ещё «разве» мне нужно вспомнить, чтобы ты перестал ставить меня наравне с Дамблдором?       — То есть, ты теперь белая и пушистая, а шрам напротив сердца у меня появился не из-за твоей руки? – Ненависть в его голосе вспыхнула с новой силой.       — Нет. Из-за моей. И я убила тогда тебя по своей воле! Потому что альтернативой был план Дамблдора, по которому тебя должен был прибить Авадой Волан-де-Морт!!! – заорала ему в ответ Гермиона. – И лучше получить в сердце артефакт, временно изымающий только одну душу из тела и не позволяющий ей уйти за Грань, чем надеяться на ничем не подтверждённые измышления, что Авада создателя крестража уничтожит именно крестраж, а не его носителя, дундук ты твердолобый!       Она, высказав всё это ему в глаза, резко отвернулась, уткнувшись лицом в ладони. А весь её вид в этот момент говорил, что она едва сдерживается от слёз. При этом она упустила возможность запечатлеть в памяти вид ошарашенного Героя магического мира, застывшего с открытым ртом.       — Всё не то, чем кажется, Гарри, да? – Гермиона грустно улыбнулась, продолжая невидящим взором смотреть на только ей одной видимое воспоминание.       — Не верю, – тряхнув головой, словно пытаясь избавиться таким образом от еретических мыслей, спокойно произнёс Гарри. – Тебе никогда в моих глазах не стать невинной жертвой чужих интриг. Только не после всех этих подстав и убийств. Можешь показывать и говорить мне что угодно, но от этого у тебя крылья не вырастут и нимб не появится.       В ответ на подобную сентенцию, Гермиона искренне расхохоталась, даже слегка согнувшись, чтобы упереться руками в коленки, ибо стоять ровно сил у неё уже не было.       — Ангел? Я? – бросив ещё один взгляд на Блэка, она снова подавилась приступом хохота. – Знаешь, Гарри, ты, когда молчишь, кажешься всем гораздо умнее. Я скажу это всего один раз, поэтому постарайся запомнить мои слова раз и навсегда. Готов?       Распаляясь с каждым словом всё сильнее, она всё ближе подходила к нему, пока не остановилась практически лицом к лицу, смотря глаза в глаза. Гарри, ошарашенный внезапным напором и быстрой сменой настроения девушки, настороженно следил за всеми её движениями. Спустя пару секунд он согласно кивнул в ответ её вопрос.       — Мы не друзья, Гарри. Ты мне не друг, понял? – прошипела она ему в лицо. – То, что зарождалось между нами, умерло в корчах ещё в первые года, когда я ради тебя подыхала на тренировках. Когда я блевала от отвращения, копаясь в трупах. Когда меня учили убивать и смотреть на дело рук своих, заставляя рассказывать о том, в чём я ошиблась и как можно было убить более правильно в зависимости от обстановки. И то, что я тебе сейчас показываю, это не желание оправдаться или обелить себя. Нет. Мне срать на твоё отношение ко мне. Ты хочешь меня убить? Убьёшь, не волнуйся. Я не сбегу из этого дома, можешь даже не запирать. После всего, через что я прошла, я хочу сама выбрать себе, как именно мне сдохнуть!       Она прервалась, чтобы вдохнуть ещё раз, и продолжила.       — Можешь не говорить банальность про то, что мол, могла бы и сама по себе сдохнуть. Не дождётесь! – Неожиданно она ласково улыбнулась ему, легонько ткнув указательным пальчиком с идеальным маникюром в грудь. – Я не доставлю тебе подобного удовольствия. И знаешь почему?       — Почему? – вынужден был спросить он, не выдержав повисшей между ними паузы.       — Потому что перед смертью я хочу сделать тебе последнюю гадость. И знаешь, что, Потти?       — Что? – опять спросил у неё он, незаметно для себя занимая роль ведомого в разговоре.       — Я её уже сделала!       Весь вид Грейнджер в этот момент вызывал только одну ассоциацию – кошка, полностью довольная жизнью, которая только что вылакала мисочку молочка и теперь в своё удовольствие играющаяся с беспомощной мышкой. Растерянный вид Гарри только усиливал данное впечатление.       Гермиона, бросившая взгляд в сторону зеркала, с чувством полного удовлетворения сохранила в своей памяти данную сцену. При этом в своих глазах она не увидела ни грамма удовольствия или иных эмоций – лишь холодное равнодушие профессионала. Красноты от слез также там не было.        — Директор! Грюм не настоящий! – Зацикленное воспоминание продолжало идти своим ходом, но никому из них до него больше не было дела.