Совершенство

Ноэль.       Долго. Слишком долго тянулось время. Я ехала в метро всего пять минут, но силы уже были на исходе. Дыхание прерывалось, удушливый запах пота, доносившийся от дородного мужичка слева, сводил с ума, вызывая острое желание покончить с собой. Прямо здесь. Удушиться собственными волосами. Но вот он встал, сорочка, которая и так была в обтяг, натянулась еще больше. Нет, только не поднимай руку! Как всегда, все пошло не по плану, мужик схватился за поручень одной рукой, и меня задело ударной волной. Я с трудом поборола желание зажать нос рукой. Обернулась в другую сторону, стало чуть легче.       А, нет, показалось. Прямо напротив стоял парень лет пятнадцати и откровенно пялился на меня. Наши взгляды встретились, и моя бровь медленно поползла вверх. Вопреки ожиданиям, парень не отвел глаз. Так мы и играли в гляделки, пока я, чертыхнувшись, не отвернулась обратно к моему "любимому" потному незнакомцу.       И снова едкий запах ударил в нос. Стараясь вдыхать как можно реже, я начала разглядывать других пассажиров.Чернокожий парень слегка покачивал головой в такт мелодии, звучавшей в его наушниках. Молодая женщина с жаром дискутировала с мужчиной, сидящим рядом. Девочка, с медными кудрями, слезно выклянчивала у отца лишнюю порцию мороженного.       Моя остановка! Слава Богу!       Расталкивая стоявших, как истуканы, пассажиров, я рвалась на свежий воздух. Как же я ненавижу общественный транспорт в час-пик!       Последние солнечные лучи проникали в темное метро, словно Божий лик в преисподнюю. Душа рвалась навстречу свету, темп шагов увеличился, сердце забилось... И вот она - долгожданная свобода. Как чудесно дышать свежим воздухом, ощущать, как ветер щекочет лицо, чувствовать запахи улицы. Но не успеешь ты оклематься, как толпа прохожих, похожая на порыв ветра, подхватит тебя и унесет вслед за собой. Я включилась в бесконечный поток спешащих людей и двинулась к пункту назначения. По мне, так Париж слишком мал для такого количества живущих в нем людей. Но я всем сердцем любила этот город с его постоянной суетой, обрамленной в величественные декорации старины.       Проходя мимо набережной и смотря на проезжающих в трамвайчике по Сене туристов, в душе начинаешь злорадствовать — они вот-вот покинут Париж, а ты хоть каждый день можешь наслаждаться его видами. В уголках губ затеплилась счастливая улыбка.       — Эй, шевели поршнями, мы опаздываем!       Ну вот, а ведь такое настроение было! Поэтическое! Вечно ворвутся со своей суровой реальностью в мои сладостные грезы и нагадят там! Черт!       Я крутанулась на невысоких каблуках, отчего волосы, подбадриваемые ветром, захлестали по лицу. Можно было и не оборачиваться. И так было ясно, кто это. Звонкий, аж слух режет, голос Рины я могла бы узнать из тысячи. Она стояла, слегка расставив ноги, обутые в высокие сапоги, и скрестив руки на груди. Темные волосы разлетались во все стороны так, что ей постоянно приходилось убирать их с глаз, чтобы, не дай Бог, не отвести от меня повелительный взгляд.       Закатив глаза, я нехотя поплелась на противоположную от набережной улицу, где меня и ждала Рина. — Знаешь что, Ноэль, перед Красавчиком будешь сама оправдываться! О чем ты думала?!       Отлично, я еще не успела подойти, а она на меня уже набросилась. — Извини, я стояла в пробке! — Ты ехала на метро! Какая пробка?! — Это не аргумент, — я закатила глаза. И почему Рина вечно такая зануда? — Какая разница, вообще? Что он нам сделает?       Наши шаги отдавались гулким эхом от торжественно-мрачных стен старинных домов. Казалось, что этот район не затронуло общее возбуждение города — здесь было совсем тихо, да и людей на улице почти не было. — Что сделает? — негодовала подруга. — Убьет! Жестоко! От этого говнюка всего можно ожидать! — Да уж, — хмыкнула я.       Мы подошли к одному из однообразных двухэтажных домов из белого камня с фигуристой лепниной. Тяжелая деревянная дверь как всегда не заперта.       Торопливые шаги глухо отбивали ритм по деревянным ступенькам. Хватаясь влажными ладонями за резные перила, я подтягивала свое тело, заставляя его двигаться чуть быстрее. Несмотря на свою показную храбрость, я все-таки нервничала, как нервничаешь перед важным экзаменом. Устным.       Запыхавшись, мы остановились у огромной двери из красного дерева и нерешительно переглянулись. Выдохнув, я протянула похолодевшую руку к двери и, сжав ее в кулак, постучала. Звук получился настолько громкий, что мне даже показалось, как вздрогнуло здание. Черт! Не нужно было опаздывать! Сейчас начнется буря. — Войдите! — прозвучал властный голос.       Набрав полные легкие кислорода, я вошла в кабинет, а за мной и Рина.       Воздух в кабинете такой густой! Или мне кажется? Дышать совсем не получается!       Меня словно громом поразило, когда мой взгляд пересекся со взглядом Красавчика. Я уже в который раз убедилась в совершенной бездонности его синих глаз. Таких... Ах, прям в жар бросает! А волосы... Эти волосы сведут меня с ума — такие черные, как смоль, и густые, как... Ну, в общем, густые. И губы, и нос, и тело... Черт! Если бы только не его дерьмовый характер! Сюда как нельзя кстати подходит фраза: "Не суди книгу по обложке". Вот прям не в бровь, а в глаз. — Вы только посмотрите, кто почтил нас своим присутствием! Сама мадемуазель Роше и ее верная подруга мадемуазель Тенардье! Кто бы ожидал!       Вот мудак! Вечно откроет свой рот и хоть вешайся! — Извините за опоздание, Кра... Месье Луис. Долго не могла выбрать, что надеть. Уж очень не хотелось показаться не при параде перед моим самым любимым учителем, — приторно произнесла я с приклеенной на губах улыбкой.       Он приподнял одну из своих восхитительных черных бровей и иронично улыбнулся. — Очень рад, но все же вы зря потратили время, — сказал он, оглядывая меня с ног до головы. Убила бы! — Мы можем сесть, месье? — равнодушно спросила я, смотря ему прямо в глаза. Он кивнул. — Разумеется. Надеюсь, этот инцидент больше не повторится? — Надейся, мудак, — пробурчала я себе под нос, проходя вместе с Риной к нашим места в аудитории. — Итак, продолжим. Включайтесь в работу, дамы, — не без толики сарказма предложил он. Ироничный козел! "Дамы". Надо же!       Урок проходил в своем обычном порядке. Козел что-то рассказывал, объяснял, показывал разные презентации, приводил примеры из некоторых реальных дел, которые вел сам. Я же изо всех сил старалась на него не пялиться.       Теодор Луис... Гребанный ублюдок! Но жутко красивый, с этим не поспоришь. Всего двадцать шесть, а он уже довольно успешный адвокат. Настоящую известность ему принесло одно дело, на которое все остальные адвокаты махнули рукой, единогласно заявив, что оно безнадежно. Как они ошибались! Этот дьявол выиграл дело! Да еще и так эпично! Я бы сама зааплодировала стоя, если бы не моя к нему всепоглощающая ненависть. Никто не знает, как ему удалось выиграть дело. Лично я думаю, он продал душу самому Люциферу.       Теперь ему, как молодому специалисту, поручили готовить новое поколение юристов для поступления.       Мой разум был затуманен невидимой паутинкой мысли, когда сквозь нее донеслись отголоски гневной тирады Луиса. — Вы, мадемуазель Конте, никогда не станете достойным юристом. Никогда! Будете сидеть во вшивой конторке на засаленном кресле и снимать трусы перед начальником каждый раз, когда он этого захочет. — Месье Луис, прошу вас...       Голос Бэль Конте дрожал, кажется, она вот-вот заплачет. Луис буквально нависал над ней — такой здоровый, что под его тенью поместилось бы, по меньшей мере, десять таких хрупких и нежных созданий, как Изабэль. — Нет, послушайте меня внимательно, мадемуазель Конте. Сколько бы вы ни трудились, вам не достичь успеха, пока вы будете говорить себе под нос! Судья вас попросту не услышит. Подумайте хорошенько. Я же знаю, у вас это иногда получается! Может, вам стоит выбрать другую профессию? Мойщик полов, например. Там уж точно не придется проявлять свои "ораторские способности". Будете возить по полу тряпкой и бубнить себе под нос. Всё как вы любите! - Его голос был полон яда, а слова, как острые стрелы, врезались в сердце девушки, так, что ее почти согнуло пополам. Плечи судорожно подергивались от беззвучных рыданий, руки тряслись, слезы потекли на покрасневшие щеки. — Ну все, хватит! — я решительно поднялась со своего места. — Какого черта вы на нее накинулись? Она только учится, мы все только учимся! Я думаю, что можно было просто объяснить Бэль ее ошибки и, со временем, она бы их исправила! Так что херовый вы учитель, месье Луис! Я бы даже сказала, наихеровейший!       Я действительно только что наорала на Луиса?! Господи Боже!       Все внутри меня клокотало от гнева и негодования. Наверное, я красная, как помидор.       Аудитория погрузилась в зловещую тишину, а Луис в полном смятении смотрел на меня. Если бы не была так зла, непременно бы расхохоталась над его комичной гримасой.       Я и сама не заметила, как оказалась рядом с учителем и рыдающей Бэль.       Кажется у него дыхание сперло. Черт. Это просто замечательно!       Наконец он выдохнул и совершенно спокойно произнес: — Считайте, что я простил вам оскорбление, мадемуазель Роше.       "Какая неслыханная щедрость!" — Я и вправду переборщил, прошу прощения, мадемуазель Конте.       Девушка, я думаю, его не слушала, погруженная в собственное горе. Я же слушала его очень внимательно. "Прошу прощения" и все! Да он ее буквально носом в дерьмо ткнул! Ну нет! — И это все ваше извинение?! — Садитесь на свое место, мы продолжаем урок, — сказал он уже жестче. — Я не знаю, кем вы себя возомнили, но вы точно несколько преувеличиваете. Доводить тех, кто слабее тебя, до слез - это вы мастер, а как извиняться - вы вообще просто мимо проходили, так, что ли? Знаете, вы просто козел! Слова вырывались из меня гневным потоком. Как бы я ни хотела, не могла остановиться. — Смотрите, мадемуазель Роше, как бы вам самим не расплакаться, как сопливая четырехлетняя девочка! — процедил он сквозь зубы. — А ты попробуй, доведи меня до слез!       В этот самый момент, в момент нашего резкого перехода на "ты", я должна была извиниться, а потом навеки заткнуться. Но нет! Меня было не остановить! — Возможно я так и сделаю. Может, тоже попробуешь заставить меня сотрясаться в рыданиях?       Я лишь пожала плечами, резко развернулась и, быстро прихватив вещи, с гордо поднятой головой подошла к двери. Бросив взгляд на аудиторию, я поймала на себе полтора десятка изумленных взглядов, но самый офигевший был у Рины. Попрощавшись с ней кивком головы, я вышла в коридор, изо всех сил хлопнув дверью.