Совершенство

Ноэль – Да прекратите уже кричать! – взорвалась я, врываясь на кухню.       Ну почему, почему у них вечно что-то случается?! Сколько можно так жить?       Отец стоял лицом к окну и закуривал, как я подозреваю, уже не первую сигарету. Дым рассеивался медленно, утекая сквозь приоткрытое окно и оставляя после себя приятно щекочущий ноздри аромат. Мама же сидела за столом, уставившись в невидимую точку где-то возле раковины. Глаза ее покраснели, а лицо успело привычно осунуться, выделяя острые скулы. Светлые волосы безжизненно повисли, а некоторые прядки прилипли к мокрым щекам. – Если бы не ты… – мама покачала головой и крепко стиснула зубы. – Что тогда? Давай, поведай нам, Джина!       Отец резко обернулся. Они сверлили друг друга гневными взглядами несколько минут, а затем мама спокойно сказала: – Я бы не сбрендила и не уехала с тобой черт знает куда! Я бы осталась дома и жила спокойно. Я бы закончила образование и работала врачом, а не флористом в цветочном за углом. Я бы сберегла свои нервы, если бы никогда тебя не встретила, Бастиан. – Ну извини, что испортили тебе жизнь, любимая, – горько усмехнулся отец. – Ты была бы так счастлива без нас. Мама резко обернулась ко мне и губы ее задрожали. – Мы с Ноэль могли бы остаться дома, а не бежать за тобой в Париж. Я воспитала бы ее сама. – Как хорошо ты придумала! Наверно, послушала бы свою мать и бросила меня, а потом вышла замуж за того парня, да? – Да! Я бы так и сделала!       Сардоническая улыбка, больше похожая на судорогу, рассекла лицо отца. – Но любила-то ты меня. – А что ты хочешь? Молодая была, идиотка. Сейчас-то я одумалась и поняла, какое ты дерьмо! – огрызнулась мама и снова спрятала лицо в ладони. – Лучше скажи спасибо, что я содержал тебя столько лет. Расскажи-ка, что ты еще умеешь делать, кроме как составлять букеты? – зло ухмыльнулся папа, с интересом рассматривая что-то за окном. – Возможно, я бы умела что-нибудь делать, если бы кто-то не наградил меня ребенком. – Что-то я не слышал из твоего рта ни слова протеста, когда я "награждал тебя ребенком". – Хватит! – взорвалась я, слушать это больше не было сил. – Что случилось? Мам? – Мне звонила сестра из Ла-Рошели. У нашей матери обширный инсульт, ее парализовало почти полностью. Еще сердце последнее время… Врачи дают ей от силы пару недель, – дрожащим голос выговорила мама. – У тебя есть сестра? И… мама? – Моему изумлению не было предела. Почему они никогда не рассказывали мне? Ответ возник в голове почти сразу: я никогда и не интересовалась. Даже в детстве такое не могло прийти в голову. С этими двумя проблем хватает, а чтобы познакомиться еще с кем-то из этого семейства… Помоги мне, Боже!       Но в тот же момент в голове глумилась еще одна настырная и гнетущая мысль. Может, они и не поженились бы, если бы не я?       В один из редких благоприятных дней, когда родители не ссорились, я бы пинком вышвырнула нелепое умозаключение из своей головы, но сейчас совсем другое. В памяти всплыли воспоминания о бесконечных ссорах и едких замечаниях родителей в сторону друг друга. Иногда я насиловала себя, просматривая эти своего рода семейные видео. – Есть. Только я их не видела почти девятнадцать лет, – безжизненно пробормотала она. – Из-за папы?       Потихоньку я начала понимать, что за фигня происходит. – Из-за кого же еще. В этой жизни все катастрофы из-за твоего отца! – Посмотрите на нее! Тоже мне, жертва! Тебя никто не заставлял бросать мать, Джина! – Никто, кроме тебя! – Я сказал, что вернусь из Парижа, как только заработаю денег! Я не просил бросать родных и ехать со мной! – уточнил папа, бросая на маму взгляд, полный жгучей, пробирающей до мурашек, ненависти. – Правда?! И когда бы ты вернулся, интересно знать? Через девятнадцать лет? Здравствуй, дочка, я приехал?       Отец промолчал, но я заметила, как у него заиграли желваки на скулах. – Нечего сказать, милый? Конечно, нечего. Ты же знаешь, что я права, и мать моя была права! Ты неудачник!       Папа резко развернулся к маме и замахнул увесистую ладонь. – Я ухожу! – вскрикнула я, с силой впиваясь ногтями в свои ладони, чтобы удержать грозившую вырваться наружу бурю эмоций.       Отец громко выдохнул, опустил руку и снова отвернулся к окну.       Уже в комнате я наспех оделась, схватила пару смятых купюр из пластиковой шкатулки с надписью «на черный день», швырнула еще несколько жизненно необходимых вещей в маленький горчично-желтый рюкзак и выскочила в коридор. – Переночую у Рины, – бросила я на прощание и громко хлопнула дверью, уже совершенно точно зная, куда направлюсь в первую очередь. ***       Магазинчик был совсем крошечный с задорной подсветкой, обрамляющей прозрачную витрину, и брезентовым тентом в красно-белую полоску. Все как полагается. За вычищенным до блеска стеклом сладости и выпечка: макаруны, леденцы, пончики, круассаны, и шоколад всех возможных вкусов. Здесь-то и стоит приобрести вкусную молочную плитку. С орешками, пожалуй.       Накладно выйдет, конечно. Но не каждый же день родители говорят тебе, что если бы ты не родился, все было бы прекрасно. Ладно, они этого не говорили, но я сама все поняла.       Состояние было… странное. Маргинальное, что ли. Будто бы нахожусь в каком-то другом мире. Сознание сопротивляется усваивать ту абсурдную информацию, которую я узнала в этот вечер. Все мои действия происходят на автомате: машинально села на метро, рефлекторно вышла на нужной станции и непроизвольно поплелась в знакомом направлении.       Войдя в магазин, я снова отметила как меня раздражает дурацкий колокольчик над дверью.       На посетителей особо не смотрела, но судя по их лепету, это были то ли китайцы, то ли японцы. За все годы, прожитые мной в одном из самых посещаемых городов мира, навык различать друг от друга азиатов так и не был приобретен.       Мой взгляд уже буравил вожделенную плитку шоколада, лежащую на одном из прилавков с веселой желтой подсветкой, и как будто овеянную магическим ореолом.       Я встала в очередь и недовольно перетаптывалась с ноги на ногу, пока месье Пикар, седовласый продавец, с широкой улыбкой на морщинистом лице задавал стандартные вопросы типа: "Откуда вы?" или "Нравится ли вам Париж?". С моим скверным знанием английского, все же было не трудно их понять, ибо вопросы и ответы на них уже давно выучены наизусть.       Над моим ухом послышалась то ли усмешка, то ли сопение астматика.       Был вариант медленно обернуться, как в дурацких и совершенно нелогичных ужастиках, но настроение для таких шуток было слишком скверным. Быстро вскинув голову, я так и застыла, смятенно смотря на довольный оскал Луиса. Какого он тут делает?       Думаю, мне стоило задать этот вопрос напрямую, но рот почему-то просто открывался и закрывался, как у рыбешки, выброшенной на берег. Сердце отчего-то суматошно забилось, вообще не соблюдая ритма.       Было странно видеть его в обычной белой футболке и потертых джинсах, когда на уроках он обычно одет крайне официально. Тем более здесь, в моем любимом киоске со сладостями. – Опять магазин, да? – хмыкнул он, полностью оборачиваясь ко мне. Оказывается, он все это время стоял в очереди прямо передо мной. – Шпионишь за мной? – осведомился он с деланно испуганным лицом. – Вот еще, – выдавила, наконец, я и приподняла брови, – на кой черт ты мне сдался?       Луис рассмеялся и подмигнул мне. – Что ты здесь делаешь? – Гуляю. Идите уже, ваша очередь, – я кивнула на освободившуюся кассу.       Месье Луис недовольно поджал губы и отвернулся от меня, с широкой улыбкой диктуя четко, словно по выученному наизусть тексту, свой заказ. И этот заказ был немаленький. Средняя коробка макарунов с разными начинками, пакет мармелада, несколько плиток белого шоколада с миндалем, какие-то карамельки и жвачки, и маленький шоколадный тортик с взбитыми сливками. – Собираешься съесть все это? – тихонько присвистнула я. – А что тебе не нравится? – ухмыльнулся Луис и полез в карман задний джинсов за бумажником. Только такой идиот, как Луис, мог там его носить.       Я пожала плечами, совершенно забыв, что он на меня не смотрит. – Прошу, мадемуазель, – Красавчик жестом пригласил меня к кассе. – До свидания, месье Луис, – мельком кивнув ему, обернулась к продавцу, который смотрел на меня с добродушной и несколько сочувственной улыбкой. – Здравствуй, Ноэль. – Здрасте, месье Пикар. – Опять? – Ага. – Настроение, которое уже начало было улучшаться, снова стало прескверным. – Все так плохо? – Старик стал мрачнее тучи. – Хуже, чем обычно, – выдохнула я, силясь ободряюще улыбнуться не то ему, не то себе. – Все будет хорошо, девочка. Вот увидишь, – его улыбка такая добрая и ласковая вызывала в горле едва удерживаемые спазмы. – Тебе как всегда? Молочный, без начинки? – Морщинистая ладонь потянулась к моему фавориту. – Нет, сегодня с орешками, – усмехнулась я, но тут же вновь стала серьезной, когда увидела, как насупился месье Пикар.       Выцветшие карие глаза внимательно рассматривали меня, а на переносице проявилась глубокая морщинка, выдававшая его озабоченность.       Плитка шоколада как по волшебству появилась на прилавке и я, неловко полезла в рюкзак – мой вечный спутник, и собиралась уже выудить оттуда приготовленную купюру, но рука продавца накрыла мои холодные ручонки, призывая остановиться. – Ты плохо выглядишь, девочка. Это подарок, – он вложил теплую шоколадку в мою ладонь, – поешь, я знаю, тебе помогает.       В его глазах светилась такая доброта и неподдельная участливость, что горло опять неприятно сдавило. Почему-то крики и оскорбления мне переносить гораздо легче, чем эту его искреннюю заботу.       Он говорит, что все будет хорошо, но могу ли я верить ему? Месье Пикар говорил это уже столько раз, что, признаться, моя вера в его слова несколько ослабла. Даже когда все было очень и очень скверно, старик говорил, что все хорошо и, кто знает, что бы я делала без его улыбки, ободрения и шоколадки?       Слов, чтобы ему ответить у меня не нашлось, к тому же плакать на его цветастой жилетке я не планировала. Поэтому я просто угрюмо кивнула и развернулась к выходу, собираясь покинуть магазинчик, который за шесть лет стал мне вторым домом.       Но день был определенно не мой, в принципе, как и любой другой, – у входа стоял Луис, который все это время гнусно подслушивал мои скудные изливания души. Еще одно разочарование из тысячи таких же обидных разочарований. – Вас не учили, что подслушивать – невежливо? – Я прошла мимо него и распахнула дверь.       Наверное, действительно стоит поехать к Катерине ночевать. Какого черта еще делать? – Ноэль! Подожди!       Я успела отбежать метров на пятнадцать, когда его приказ, а иначе это нельзя было назвать, настиг меня. – Чего еще?       Луис застыл посреди тротуара, скрестив руки на груди, и жестом дал понять, что желает, чтобы я вернулась. – Уже поздно. Я довезу тебя до дома. – Нет, спасибо, ты и так проявил свою исключительную доброту. – Подвезет меня? Вот еще!       Он усмехнулся и слегка наклонил голову набок. – Садись в машину, и мы все обсудим.       Если бы настроение не было таким скверным, я бы непременно рассмеялась ему в лицо. – Черта с два! С недавнего времени я опасаюсь оставаться с тобой наедине.       Однако я была уже не столь тверда в своих намерениях, ибо заметно похолодало и противный мелкий дождь орошал мои обнаженные плечи. Выбежать из дома в тонкой футболке, пусть и в мае, было наиглупейшей идеей.       Я поежилась и обняла себя руками, стараясь сохранить драгоценное тепло. – Последний шанс, мадемуазель Роше, – Красавчик выжидающе приподнял брови. – Ладно. – Словно аристократка, снизошедшая до простого рабочего, я вразвалочку направилась к единственной припаркованной у тротуара машине, стараясь чтобы лицо было как можно более безразличное.       Луис закатил глаза и проследовал за мной к темно-синему "Рено" с заляпанным лобовым стеклом. *** – Слушай, а о чем говорил этот, как его? Месье Пигаль? – как бы между прочим поинтересовался Красавчик, усаживаясь на водительское сидение. – Месье Пикар, – поправила я. – Хм… ладно. Так о чем вы говорили?       Так взяла и все выложила, ага. – Не твое собачье дело! – огрызнулась я и отвернулась к окну, заинтересованно рассматривая большую зеленую урну, стоящую через дорогу.       Я почувствовала, как он напряженно замер, но промолчал и принялся настраивать древнее радио. – Куда ехать? – В каком смысле? – Где ты живешь? – из его рта вырвался то ли усталый вздох, то ли ехидная усмешка. – А есть еще варианты, кроме дома? – Приют для бездомных? – Очень смешно, месье Луис, – я скривила губы и внимательно посмотрела на него. – А вы куда едете? Не в одиночестве же вы будете поедать все, что накупили? – Почему нет? А что, ты хочешь составить мне компанию? – его голос был добродушным таким. Что-то мне это не нравится. – По какому поводу такая любезность? Кто-то умер?       Он откинулся на спинку водительского сидения и едва заметно улыбнулся одним уголком губ, как любил обычно делать. – Я действительно стараюсь быть любезным. Это труднее, чем я думал, но все же возможно, – Луис передернул плечами и завел машину. ***       Мы ехали по освещенным улицам ночного города уже минут пять, при этом не сказав друг другу не слова. Однако я замечала, как Луис, время от времени бросал на меня странные взгляды. Я тоже иногда поглядывала на него, примечая некоторые черты, которые не замечала ранее.       Например, он почти каждую минуту ерошил свои волосы. Или говорил себе что-то. Что именно, я не слышала, просто замечала, как его губы чуть шевелились. Затем он снова ерошил волосы, ну или качал головой.       Я же говорила, что с головой у него не все в порядке! – Может, ты все-таки расскажешь, что у тебя случилось? – мягко поинтересовался он, изучая меня своими непроницаемыми глазами, которые в тусклом свете приборной доски казались такими же черными, как и волосы. – Нет, – я продолжила бездумно разглядывать пятнышко на лобовом стекле, смутно напоминающее мне человеческий силуэт. – Почему? – снова вкрадчиво спросил он, по привычке запуская пятерню в волосы. – Не хочу. – Почему? – тон стал более настойчивым, но все так же безукоризненно вежливым. – Это личное.       Я отвечала отрывисто и совершенно бесстрастно. – Я понимаю, но, возможно, тебе стоит поделиться с кем-то, – это он, видимо, намекал на свою скромную персону, чем немало меня развеселил. – Я лучше с комнатным растением поделюсь, чем с вами, месье Луис, – усмехнулась я.       Он напрягся, но все же не наорал и не забрызгал меня слюной, как случалось раньше. – Ты расстроена, Ноэль. И, я на это очень надеюсь, не отвечаешь за свои слова. – Я пристально посмотрела на его серьезное лицо и в особенности на черные сверкающие глаза, неотрывно смотрящие на дорогу. Чего ему нужно? Зачем он предложил подвезти меня? И куда мы едем, черт возьми?! – Тебе нужно с кем-то поделиться, – настоял он, – поговорить, поплакаться. Тебе станет легче. Наверное…       Последнее слово было произнесено так тихо и неуверенно, что я едва расслышала. – Хотите таким образом выиграть у меня пари? Попытка засчитана, – хмыкнула я, все еще не спуская с него глаза. – Скажи, ты когда-нибудь бываешь серьезной? Какое к черту пари?! Я здесь любезничаю с ней, пытаюсь оказать первую психологическую помощь, а ей смешно! – Ой, а вот это уже мой старый знакомый.       Я закатила глаза и, скрестив руки на груди, отвернулась к окну. – Тоже мне сестра милосердия, – буркнула, все еще усмехаясь.       Луис ничего не ответил, хотя, я уверена, прекрасно слышал мое последнее замечание. На следующие минут десять в машине повисла гробовая тишина, и лишь полумертвый радиоприемник из последних сил пытался нарушить ее.       Первое время я ориентировалась в бесконечных поворотах, но сейчас… понятия не имею, что это за район.       Я покосилась на Луиса. Его лицо было совершенно без эмоциональным, он даже с собой не болтал больше. И вот тут-то противные сомнения и страхи закрались в душу, и я запаниковала. Может, он решил увезти меня подальше от людских глаз и прикончить, как давно обещал? Ночью, в его машине, в незнакомом районе, это как-то не кажется больше забавной шуткой. – Месье Луис?       Молчание. – Эй!       Он не отрывал взгляд от дороги и никак не реагировал на мое присутствие. Притворяется глухим? Его красноречиво поджатые губы ну просто орали мне, что любезничать он больше не намерен. – Ну и иди к черту! – выплюнула я.       Снова молчание. – Это что, ваш новый фетиш? Довести меня до психоза?       Молчит. Козел. – Можно попросить вас остановить машину? – субтильно поинтересовалась я.       И, черт меня побери, он ее остановил. Плавно притормозил у тротуара в каком-то жилом районе.       Вот же придурок!       Я с опаской посмотрела в окно и совершенно точно определилась, что не знаю, где мы находимся. Даже примерно. А еще компания чернокожих ребят в конце улицы вообще не внушала доверия. – И где мы? – Обернулась к нему, а он улыбался. – Знаешь что! – Мне снова пойти к черту? – усмехнулся Луис и выкрутил руль, снова выезжая на дорогу.       Пришлось стиснуть зубы и сжать руками сидение, чтобы не кинуться на него с кулаками. Ярость красноватой поволокой застилала мои глаза, а сердцебиение стало неровным.       У меня же есть шоколадка!       Порывшись в сумке и облазив все карманы, потому что как всегда забыла, в какой именно положила плитку, я, наконец, обнаружила ее на дне внутреннего кармана и выудила оттуда. Фольга немедленно была сорвана наполовину и спрятана обратно в сумку. Я ощутила легкий знакомый запах, отломила кусочек и сунула в рот, пока шоколад не успел подтаять в руках и запачкать их.       Вкус был как всегда просто божественный. Именно поэтому я покупаю шоколад у месье Пикара и нигде больше. Это удовольствие не из дешевых, учитывая, что я наслаждаюсь им пару раз за месяц, но это того стоит. В остальное же время могу перебиться сникерсом или милки вэем.       Я поймала на себе насмешливый взгляд Луиса и поинтересовалась: – Думаете, я буду с вами делиться? – Даже не надеялся на это, – хмыкнул он.       Снова тишина. Пришлось чавкать максимально тихо. – Куда мы едем?       Вдруг вспомнилось, что я действительно так и не разведала конечный пункт нашей поездки.       Красавчик поиграл бровями и загадочно заулыбался. – И что это значит?       Он не ответил. Лучше бы он на занятиях так помалкивал.       Тем временем машина съехала с широкой дороги и завернула на какую-то не слишком жизнерадостную улицу с разномастными одноэтажными домами, которые, на американский манер, шли в обратном направлении от глухой каменной стены. Уличные фонари бросали мутный мигающий свет на вымощенную булыжником дорогу, а свет, исходивший из окон домов, наоборот был ярким и режущим глаза, после такой непроглядной тьмы.       Но самым странным было то, что я не увидела ни одной живой души, и это несмотря на совсем еще детское время – в районе девяти вечера. Только зловещая тишина. Еще бы перекати-поле сюда. Было бы, пожалуй, очень эпично.       Луис припарковал автомобиль у тротуара напротив небольшого дома с фасадом из светлого сайдинга, цвет которого был никак не различим в темноте. Даже несмотря на фонарь, стоящий всего в паре метрах. Из окон лился мягкий, слегка приглушенный свет, и раздавались едва слышимые звуки музыки. – Чего глаза вылупила? Вылезай! – ленивая усмешка тронула его губы, и он поспешил вылезти из машины.