Совершенство

Ноэль.       «Скверно. Очень скверно. Наверное, я больше не пойду туда. Никогда»       И вот, в который раз я благодарю Бога за то, что живу не так далеко от места наших занятий – всего несколько станций метро. В этот раз я даже не заметила царившую там толкучку, погруженная в не самые приятные думы.       «Все было бы гораздо проще, если бы Луис сам меня поцеловал, но этого не случилось. Этот козел решил выставить себя святым»       Просто все эти его издевки как всегда вывели меня из себя; настолько, что я едва удержалась от того, чтобы не нарушить седьмую заповедь.       Или стоп! «Не убий» - шестая заповедь. Как там звучит седьмая? «Не прелюбодействуй»? Ну и это в принципе тоже…       В общем, я была зла, но когда он сказал, что ему не нравятся блондинки, и это через пару секунд после того, как он пытался меня поцеловать, я просто съехала с катушек.       Всю поездку мне навязчиво казалось, что абсолютно все пассажиры смотрят на меня так, как будто что-то знают.       «А шизофрения ближе, чем я думала».       Именно поэтому на своей остановке я быстрее всех удалилась из вагона и побежала к выходу из метро, мечтая только об одном – поскорее оказаться дома.       На улице было не лучше. Прохожие, как мне казалось, посмеиваясь только над моей скромной персоной, но никак не над какой-нибудь шуткой, брошенной их спутниками.       «Так, а ну-ка хватит! Как будто бы я убила кого».       Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я все еще размышляла над этим весьма смущающим происшествием. Как бы было хорошо, если бы мне не понравился этот поцелуй. Появилось бы еще триллион возможностей для колкостей. Если бы…       «Но, Боже, до такой наглой лжи самой себе я еще не доходила!»       Этот поцелуй, черт его побери, был таким… таким… Ну, в общем, неважно.       Остановившись перед дверью родительской квартиры, я непроизвольно облизнула пересохшие губы и потянулась к звонку.       Да уж, со мной всякое бывало, но чтобы нарваться на такие неприятности... Но неужели мне было так трудно просто оттолкнуть его, а не позволять ему целовать и лапать себя. Очень трудно. А я еще и стонала там, как…       «Черт подери!»       Какое счастье, что следующее занятие только в пятницу. У меня есть пять дней, если не считать сегодняшнего, на самобичевание.       Дверь открыла мама и что-то в выражении ее лица мне не понравилось.       «Просто показалось, все нормально»       Но, войдя в квартиру, на кухне я заметила еще и отца. Что-то подозрительно быстро они помирились, обычно на это уходит от трех дней, до недели, в зависимости от степени тяжести ссоры. - Привет, - робко поздоровалась я. - Привет, - спокойно ответила мама.       Папа только угрюмо кивнул.       «Ну ладно, видимо я прервала момент перемирия»       Скользнув на кухню, я схватилась за стеклянный стакан и, наполнив его холодной водой из-под крана, в несколько больших глотков опустошила. Однако сухость во рту никак не хотела проходить, и я снова протянула пустой стакан к крану. - Как дела? – поинтересовалась мама, остановившись в проеме и скрестив руки на груди. - Нормально.       «Да, конечно, все чудесно, ма» - Как у вас?       Я переводила взгляд с матери на отца, но они молчали, тоже переглядываясь. - У тебя всегда все нормально, - пробурчал папа, и начал пальцами отбивать ритм на столешнице. За восемнадцать лет работы патологоанатомом он все больше и больше начал походить на своих безмолвных клиентов: кожа совсем побледнела, а серебристые глаза стали безразличными, не живыми как будто. - Разве это плохо, когда все стабильно, - урезонила я, уже собираясь спрятаться в своей комнате от пронизывающих взглядов, которыми меня награждал отец. - Стабильно, говоришь? - Нам кое-кто звонил сейчас, - невозмутимо начала мама. - Кто звонил? – голос мой звучал уже не так спокойно и уверенно. - Твой преподаватель, месье Луис.       «Кто? Что? Твою ж мать!»       Кровь отлила от лица, глаза повылезали из орбит от удивления, и я крепко схватилась за кухонную тумбу, чтобы не свалиться.       Какого хрена он звонил моим родителям? А главное – что он им сказал? - Значит, говоришь, сегодня ничего необычного не случилось? – сейчас мой папа больше всего напоминал дона Корлеоне. - Ну, - протянула я, чувствуя, что теперь кровь, словно волна цунами, приливает к щекам, - это зависит от того, что он вам наговорил. - Джина, как этот профессор там сказал, - обратился отец к маме, выплюнув «этот профессор», как потерявшую вкус жвачку, что меня изрядно повеселило. - Он сказал, что-то про твое отвратительное поведение, ругань и сон на последней парте каждый урок. Еще он упомянул о сегодняшнем…       Что? Он что, головой в детстве ударялся! Как он вообще умудрился про такое рассказать! - И что он сказал? – судорожно сглотнув, спросила я. - Про твою, ужасно написанную, контрольную, про что же еще?! – вспылила мама.       От облегчения я едва не рассмеялась. Но потом вспомнила, что именно написала в треклятой контрольной работе, и преждевременную радость как рукой сняло.       Я нерешительно подняла глаза на родителей, те же выжидающе смотрели на меня. - Месье Луис сказал, что с такими успехами тебе просто не выдадут диплом, - мамин голос задрожал.       Это что еще за новость, блин! Это дурацкий диплом позарез нужен, если я хочу поступить в университет. И вы только поглядите, что заявляет этот козел! - Да куда он денется, мы же оплачиваем эти курсы, то есть он с этого деньги тоже имеет, - бесстрастно заявила я, сама удивившись своему тону, если учесть те эмоции, которые меня обуревали. - Да что ты говоришь! – поднялся со своего места отец, нависая надо мной. - Может, ты лучше расскажешь, где твои мозги, которые явно не отвечают за твое поведение. Ругаться с преподавателем, от которого зависит поступление! Это же надо додуматься, Ноэль, - мама медленно, но верно переходила на крик.       Ну, вы и козел, месье Луис! - Чего ты молчишь, а? Получается, что мы с отцом зря работаем, ты сама не хочешь получать образование. - Мам, я…       Фантастика. Просто фантастика. Какая жалкая месть! Ну ничего… - Значит так, мы все обсудили с твоим учителем и решили, что тебе нужно подтянуться.       С моим мучителем, ты имела в виду. - И что это значит? – я слегка сощурила глаза. - Месье Луис любезно согласился приглядеть за тобой, - утирая слегка покрасневший нос тыльной стороной руки, ответила мама.       Любезно согласился! Ага, как же! Да он, наверное, скалится как ненормальный от своей низкой мести. - И как же будет проходить сей акт милосердия? - Наморщившись, поинтересовалась я. - Да черт знает! Я вообще не в восторге от этого парня, - проворчал папа, доставая из холодильника контейнер с едой. - И чем же он тебе не угодил, интересно? – осведомилась мама, переключаясь на отца.       Самое время испариться.       Чудом проскользнув мимо матери, дискутирующей с отцом, я, наконец, оказалась в коридоре. Еще пара метров - и безопасность. - Куда собралась? – послышалось с кухни.       Проснулись, но поздно!       Замок на моей двери щелкнул и вот она, долгожданная свобода!       Плюхнувшись на кровать, я по привычке принялась рассматривать крохотные трещинки в побеленном потолке. Однако радость от долгожданной тишины оказалась недолгой, мысли снова вернулись к Луису и сегодняшнему инциденту.       Пускай, этот бой проигран, но война еще не окончена, Красавчик.

***

Теодор       Уже в которой раз перечитал работу мадемуазель Роше, а дурацкая ухмылка упорно не слезает с лица. «Дорогой месье Луис! Если вы всерьез полагаете, что я буду писать вашу контрольную, то закатайте губу обратно. Возможно, если бы вы не были таким самодовольным придурком и дали бы мне нормальную работу, с нормальной темой, а не тот бред, который дали мне в действительности, то я бы притворилась хорошей девочкой и все сделала. Но на нет и суда нет, как говорится. P.S.: я бы все равно ничего не написала, поэтому пошли вы н…»       Я покачал головой и даже немного пожалел, что отобрал у нее работу, она, может, мне целый трактат бы написала, куда именно я должен пойти и в какой позе.       Эх, Пучеглазая, доведешь ты меня в один прекрасный день.       Снова взглянув на корявые мелкие буквы, из которых состояла ее работа, я вдруг вспомнил одну весьма забавную встречу.

***

      «И где это чертово здание?»       Какой же я все-таки молодец, что не поехал на машине. Кружил бы я сейчас здесь с картой, которую явно составлял человек, страдающий топографическим кретинизмом.       «Так, сейчас прямо, а после этого уродливого домины - налево»       Но здесь тупик…       «Покажите мне этого картографа!»       Чертыхнувшись, я развернулся, возвращаясь к исходной точке – птичьему рынку на набережной. Мои глаза, не заботясь о дороге, рассматривали извилистые линии улочек, жизнерадостно раскрашенные в разные цветы. Наверное, составители думали, что я буду покорен разнообразием красок и совершенно забуду про несуразность самой карты.       Спрашивать прохожих бесполезно, даже они не знают, где это чертово здание. А до занятий осталось всего полчаса. Что ж, будем надеяться, что абитуриенты тоже заблудятся и опоздают. Ну а если нет, то подождут, чай, не сахарные, не растают.       Магазин. Отлично, это то, что мне нужно, сигареты кончились почти.       Колокольчик над входом приветливо зазвенел, и продавец машинально посмотрел в сторону двери. - Добрый вечер, - поприветствовал я продавца и всех стоящих в очереди. - Добрый вечер, месье, - ответили они, некоторые просто кивали.       Я встал за пожилым мужчиной и начал с интересом рассматривать свои ботинки. - Прошу прощения, - послышалось за спиной.       Резко вскидываю голову, оборачиваюсь, снова склоняю голову, ибо невежливо смотреть поверх головы своего собеседника. На меня в упор смотрит девочка лет пятнадцати-шестнадцати, выпучив и до того пугающе большие серые глаза. - Я стояла позади этого мужчины, - нагло заявляет она. - Да ну? Что-то я вас не заметил, когда вошел, - снова оборачиваюсь к впереди стоящему, точнее к его спине. - Тогда проверьте зрение, - ворчит Пучеглазая. - Эй!       Устало вздохнув, снова оборачиваюсь к блондиночке, но маленькая идиотка подошла ко мне вплотную, поэтому мой маневр спровоцировал ее фееричное падение. - Ай!       Черт, ну что за день!       Люди в очереди засуетились, бросая на меня недовольные взгляды. Пришлось и мне помочь этому пучеглазому недоразумению. - Молодой человек, ну как не стыдно. Сбить девушку с ног! – сетовала какая-то женщина в отвратном болотно-зеленом берете.       Я собирался было закатить глаза, но тут встретился глазами со злобным прищуром Пучеглазой и едва не рассмеялся вслух. - Я требую извинений, месье, - заметив мои дрожащие губы, заявила «жертва». - За что? – невинно переспрашиваю блондиночку. - Ну что за молодёжь пошла, - сокрушалась все та же женщина. - И не говорите, мадам, - подхватил тот мужичок, с которого, собственно, все и началось. - Месье, я отказываюсь обслуживать вас, пока вы не извинитесь перед девушкой и перед всеми присутствующими за свою невоспитанность, - поправляя съехавшие очки, заявил продавец.       Дерьмо!       Пучеглазая искренне наслаждалась моим растерянным видом и обеспокоенными взглядами присутствующих. Я послал ей самый злобный взгляд, на который был способен. - Всего хорошего, господа, - попрощавшись, я откланялся, продолжая поиски нужного мне здания. Однако теперь настроение было испорчено окончательно.       Уже через двадцать минут я сидел в этой «аудитории», которую мне выделил университет для занятий и тихонько возмущался. Ну, во-первых, это здание, которое уже давно нужно отнести в список исторических монументов, находилось черт знает где. Во-вторых, внутренняя отделка была уж точно не в моем вкусе: не нравится мне толстенный слой пыли на всем интерьере и кровожадные пауки в углах. Ну, хоть не заставили заниматься на дому с этими бездарями. Хотя, если там будут симпатичные студенточки… - Здравствуйте, - поприветствовал новоприбывший ученик и пошел выбирать себе место в аудитории, брезгливо рассматривая запылившийся стулья.       Вроде все. - Здравствуйте, мои дорогие абитуриенты, - не без сарказма проговорил я. - Ага, здрасте, - хохотнул какой-то придурковатый паренек. Мне он сразу не понравился. - Я думаю, мы можем начинать, - я уже было собирался огласить список присутствующих, как в дверях показалась еще одна парочка.       Две девчонки – блондинка и брюнетка. Губы темноволосой расплылись в извиняющуюся улыбку. - Простите нас, мы долго не могли найти место занятий, - голосок робкий-робкий такой. - Я же как-то нашел, да и ваши однокурсники, - ответил я, выгибая бровь. - Просто вас не сбивали с ног по дороге сюда, - вдруг услышал я смутно знакомый голос.       Оторвав взгляд от брюнетки, я перевел его на блондиночку. Смотрите-ка, Пучеглазая! Губы сами собой изогнулись в кривую усмешку. - Извини, девочка, но у нас курсы от восемнадцати лет.       Она злобно наморщилась и гневно сверкнула своими огромными серыми глазами. Другие ученики весело посмеивались над опоздавшими, с интересом рассматривая их. - Мы сядем, с вашего позволения? – процедила сквозь зубы блондиночка. - Конечно, конечно.       Проводив взглядом глазастую девчонку, пока она не плюхнулась за последнюю парту, я продолжил: - Ну что ж, ребятки, думаю, мы начнем с переклички.       По одному называя имена, я поднимал взгляд на учеников, с нетерпением ожидая, когда попадется, наконец, ее имя. - Андре Лерой!       Кудрявый паренек поднялся с места, с отсутствием каких-либо эмоций на лице и через несколько секунд снова уселся на свое место, продолжая переговариваться с тем полудурком. Ну, который мне не приглянулся. - Ноэль Роше!       Я поднял голову от листка с именами и усмехнулся. Моя новая знакомая поднялась с места и смотрела на меня в упор.       Мадемуазель Роше, значит - Садитесь, прошу, не утруждайте себя, - улыбнулся я.       Пучеглазая весьма не почтительно передразнила меня, а потом уселась обратно, скрестив руки на груди. - И Катерина Тенардье!       Подруга Пучеглазой поднялась с места, но я тут же ее посадил, меня больше заинтересовала противная блондиночка.       От этих воспоминаний губы растянулись в улыбку. Признаюсь, сначала она мне даже понравилась, пока не начала вытворять всякую хрень и посылать меня при любой возможности.       С нетерпением жду встречи, Ноэль.