Сборник мультифандомной ангстоты

▼ Ветер играет с тёмными кудрями, Шерлок лежит на спине и через закрытые веки почти видит невозможно-синее небо. Тело ощущается таким легким и невесомым, что на секунду ему кажется, что он может оторваться от земли, словно не существует никакого закона всемирного тяготения, и упасть в эту прозрачную синеву. Эта мысль настолько его веселит, что он с тихим смехом высказывает ее вслух. Упасть в небо. Нет. Конечно нет. Ему не дадут упасть.

▼ ▼ ▼

Джон лежал в своей постели и не мог уснуть. Он снова и снова касался пальцем губ, пытаясь понять, что он чувствует. «Любовь — это опасный недостаток, её химия невероятно проста и весьма разрушительна», — заявил как-то ещё в прошлом семестре на уроке литературы Шерлок. Тот самый Шерлок, который его сегодня впервые поцеловал. При всех. Джон почувствовал, что его щеки и уши снова пылают. Они были на дне рождения Сары Сойер, веселились и играли в «бутылочку». По правилам, если горлышко указывало на того же человека, с которым до этого целовался крутящий, то поцелуй должен быть уже настоящим. По-французски, с языком. Джон уже успел два раза так поцеловаться: с именинницей и ее лучшей подругой Мэри — первой красавицей их класса. Если фортуна указывала на кого-то того же пола, они смеясь жали руки, или, кокетничая и невинно моргая, подставляли для поцелуя щеки, после чего смеялись еще громче. Последний раз прокрутившись, бутылочка указала на Шерлока. Недолго думая, Джон резко притянул к себе друга и, накрыв его губы рукой, смачно поцеловал тыльную сторону своей ладони. Взрыв одобрительного хохота среди парней и восхищенно-удивленные ахи девушек показали, что шутка прошла на ура. Джон даже как-то забыл посмотреть, как, собственно, отнесся к этому всему сам Шерлок. В отличие от Джона, Шерлока нельзя было назвать хоть сколько-нибудь общительным человеком. Две противоположности — нескладный темноволосый Шерлок, бледный, весь состоящий из контрастов и выпирающих костей, молчаливый, всегда погруженный в себя и Джон — невысокий блондин с сияющей улыбкой, заводила и душа компании. Дружили они с самого детского сада, куда Шерлоку не посчастливилось угодить на год раньше, и где посчастливилось встретить единственного человека, который принимал его таким, какой он есть. Слишком умным, слишком резким, когда он все же открывал рот, слишком непохожим на остальных. Он бы и на этот дурацкий день рождения не пошел бы, если бы Джон не уговорил. Джон уткнулся лицом в подушку и сдавленно застонал. Дальнейшее развитие событий он предпочел бы забыть. Раскрученная уже Шерлоком бутылочка указала на него, Джона. Восторженная публика радостно заулюлюкала, требуя продолжения шоу, а Шерлок как-то растерянно улыбнулся и неожиданно поцеловал Джона. По-настоящему. По-французски. С языком. Он снова провел пальцами по губам, так же, как коснулся их Шерлок. Этот поцелуй настолько оглушил Джона, что он даже не понял, когда все вокруг замолчали — когда Шерлок его поцеловал, или когда он оттолкнул Шерлока так, что тот едва не рухнул на сидящего позади Грэга. Шерлок пробормотал что-то похожее на извинения и быстро ушел, даже не озаботившись тем, чтобы найти свою куртку. - Псих... — проводила его взглядом Салли. Остаток вечера прошел как-то скомкано, Джон был рассеян и мог думать только о том, чтобы это поскорее все закончилось. А дома в темноте он лежал и прокручивал в памяти этот момент. Горячие губы Шерлока, влажный язык Шерлока, робко скользящий ему в рот, рука Шерлока на его шее. Неуверенная попытка притянуть его ближе. Беззащитный взгляд, когда он понял, что Джон его оттолкнул. Джон снова зарылся лицом в подушку. Он умудрился за один вечер дважды обидеть лучшего друга. Проворочавшись еще полчаса, он не выдержал и отправил Шерлоку смс:       Я забрал твою куртку.       Принесу завтра в школу. Ответ пришел незамедлительно:       Хорошо. Спасибо.

▼ ▼ ▼

Вопреки ожиданиям, на следующий день школа о них не гудела. Никто не тыкал в Шерлока пальцем, никто даже не косился. Отчасти причиной послужило то, что Шерлок и до того считался странным, и, если бы не похождения Джона на любовном фронте, их давно бы записали в парочки. Отчасти — потому что все внимание было приковано к новичку. В факте смены школы посреди учебного года не было ничего особо странного, но вот сам парень... Было что обсудить. Лощеный, в дорогом костюме, кажущийся куда старше своих лет, он передвигался по школе так, словно она принадлежала ему. Преподаватели не просили его встать у доски и рассказать немного о себе, он ни у кого ничего не спрашивал, безошибочно сам находя нужный кабинет или аудиторию. Он вообще ни с кем сам не заговаривал, только снисходительно улыбался и отвечал односложно, если обращались к нему. Парня окружал ореол тишины. Куда бы он ни пришел, все разговоры стихали — лишь для того, чтобы разразиться с новыми силами после его ухода. Если бы не странные заинтересованные взгляды, которые бросал на новичка Шерлок во время их непривычно тихого совместного обеда, Джон и вовсе не обратил бы на Джеймса внимания. Но Шерлок сидел в кафетерии, и впервые, наверно, за всё время их знакомства Джон не видел и следа той скуки, которая обычно не сходила с лица Шерлока в школе. Что-то другое, что-то, чему он так и не смог подобрать название, больше всего напоминало нетерпение ребенка, ожидающего рождественского утра, чтобы вскрыть все-все подарки и забрать себе лучшие до того, как проснётся семья.

▼ ▼ ▼

Шерлок берет в руки телефон и, не глядя удаляет все пропущенные вызовы. Он и так знает, чьи имена там высветятся. Как и то, что напротив имени Джона стоит самая большая цифра — больше, чем напротив мамы и Майкрофта вместе взятых. Это не имеет значения. Шерлок набирает номер по памяти.

▼ ▼ ▼

- Принёс? - Держи. - Чистый? - Ты знаешь Джима. - Вот. - Здесь не всё. - Я отдам. - Ты знаешь правила, Шерлок. - Я сказал, отдам!

▼ ▼ ▼

Холодный ветер из окна раздувает его кудри, в свете одинокого уличного фонаря на подоконнике можно разглядеть небольшой сугроб, дом заброшен, Шерлок лежит на полу, но это не имеет значения, Шерлок видит небо. Шерлок боится в него упасть. По телу разлилась свинцовая легкость, скольжение ногтей по коже кажется очень приятным, и не важно, что под ними уже даже в полумраке отчетливо видны тёмно-бордовые полукружия. Это приятно. Главное — не упасть в небо. Остальное не имеет значения.