Затянувшийся поцелуй

- Лен, да что с тобой творится? – уже в который раз воскликнул Савицкий. – Я тебя совсем не узнаю. Я виновато прикусила губу и отвернулась, чтобы Ромка не мог видеть моего лица. Знал бы он, что у меня сейчас творится на душе… Все смешалось в кучу – люди, кони, Савицкий, Ткачев, Зимина со своим Сережей, который еще неясно, что собирается мне предъявить за молчание… - Может, тебя к врачу отправить? Отпуск у Зиминой для тебя выбить? - Нет, не надо, - вздохнула я, мысленно пытаясь посчитать несметное количество розочек на абажуре ночника. – Со мной все в порядке, правда. Давай спать, я очень устала сегодня… Ромка вдруг нежно обхватил меня сзади и, прислонившись к моему уху, вдруг шепнул: - Лен, может, ты все-таки беременна? От неожиданности, я застыла. Вопрос Савицкого так больно рубанул по сердцу, вновь уперевшись в столь грустный факт, с которым я все пыталась смириться, что я машинально повернулась и, присев на подушки, пробуравила тяжелым взглядом Ромкины честные глаза: - Ты специально, да? Чтобы мне совсем хорошо стало? - Не, ну а что? – тут же заморгал Савицкий. – Врачи, между прочим, тоже ошибаются. - Не в моем случае, - буркнула я и снова легла, протянув руку к выключателю. Ночник погас, спальню окутала темнота. – К тому же, они не могут ошибаться столько лет… Все, я не хочу больше разговаривать. *** В отличие от Ромки я еще долго лежала, теперь уже в темноте пялясь на этот ночник. Похоже, я начинаю обретать привычки Ткачева – это он любитель порассматривать предметы обихода, пол и потолок, в зависимости от степени важности проблемы. Слабенькая надежда Савицкого на мою беременность вылилась в воспоминания, когда я радовалась появлению у нас ребеночка, и как я потом сильно обломалась… Тогда я даже не задумывалась, насколько сильно хотела детей… Сон так и не шел в руку. Я встала и прошла на кухню. Налила стопочку коньяка, чтобы по-алкашески запить возникшую дыру боли. До жути захотелось сбежать. Только куда? Да и выпила я, куда мне за руль… Так что, ввиду отсутствия плана побега и вообще нецелесообразности его сейчас выполнять, я не придумала ничего лучшего, как снова лечь спать, предварительно хлопнув еще рюмашку. Зато помогло заснуть. *** Сергей позвонил мне, когда я пыталась пообедать практически на ходу. Не скажу, что все утро думала о звонке, но некоторая озабоченность несильно постукивала мне в темечко. И вот, свершилось. - Не отвлекаю? - деловито поинтересовался он. – А то мало ли, ты на выезде, и тут я. - Ближе к делу, - отрезала я, активно жуя бутерброд и несясь с папками по коридору. - Короче, предлагаю сделку. Помоги мне, пожалуйста, наладить контакт с Зиминой. Я чувствую, я ей сейчас нужен, но она стала слишком недоверчива. Я так и застыла с бутербродом во рту. Слава богу, у меня хватило мозгов отойти от коллег в какой-то закуток, где меня сложно было обнаружить. Надо же… Не ожидала такого предложения. - А почему я? Я не подрабатываю свахой. - Хотя бы потому, что вы подруги. Причем, близкие. Поэтому я и попросил помочь именно тебя. - Слушайте, разбирайтесь со своими личными проблемами сами, а меня не втягивайте. Как видишь, у меня самой веселья хватает. Сергей промолчал. Я все ждала, когда он начнет старую песню о главном «ну тогда мне придется все рассказать…» Тем не менее, втягиваться еще и в личные дела Зямы, мне совершенно было не по приколу. - Ладно, тогда пока, - внезапно попрощался Сережа. – Буду сам пробовать. Надо сказать, я впала в замешательство. - И все? - А что тебе еще надо? – удивился Глухарев. – Обещания слать открытки и письма? - А как же шантаж? – совсем тупо спросила я. – Где угрозы? Сергей лишь рассмеялся. - Ну если тебе нужен шантаж, я, конечно, могу пальчиком погрозить. Но я не пал еще настолько низко, чтобы столь по-бабски манипулировать чувствами. Даже если ты сама не можешь в своих мужиках разобраться. Так что живи спокойно. От меня никто ничего не узнает, а остальное – от тебя зависит. Вот и не верь людям после этого… За такое благородство я просто обязана была ему помочь.