Затянувшийся поцелуй

Всю неделю я ходила за Зямой как Пятачок за Винни-Пухом и требовала, чтобы Ирка дала Глухареву еще один шанс, просто поговорив с ним наедине. Сначала Зяма отнекивалась и отмахивалась, но в конце концов, под моим настойчивым напором она сдалась. - Если я скажу «да», ты от меня отвянешь, наконец? – раздраженно спросила Зяма, быстрым шагом топая по коридору. Я торжественно пообещала, что отстану. - Не понимаю, что ты так вцепилась в этого Глухарева? Я же тебе говорила, что это не я его бросила, а он меня. - Я считаю, что людям нужно давать второй шанс, - продолжала я гнуть свое, чтобы Ирка не передумала. Но Зяма лишь горько вздохнула. - Я ему столько шансов уже давала… Ладно, черт с тобой. Сегодня же и позвоню ему. Но! – Она грозно взглянула на меня. – Чтоб я от тебя больше не слышала твоих гениальных идей по поводу Глухарева! И горделиво скрылась в своем кабинете. Я с улыбкой посмотрела на закрывшуюся перед моим носом дверь и, вкусив радость одержанной победы, неспешно направилась по коридору в свою обитель. Когда я заносила себя в кабинет, меня вдруг кто-то схватил за плечо: - Елена Николаевна, разрешите! Развернувшись, я столкнулась в дверном проеме лицом к лицу с Ткачевым, который молниеносно чмокнул меня в щеку. - Дурак! – отпрянула я от него как ужаленная. – А вдруг кто-нибудь заметит?! - Знаешь, Лен… - Пашка задумчиво почесал нос, будто собираясь с духом. – Еще чуть-чуть – и мне будет уже все равно, кто там и что заметит. Он шагнул следом, не забыв прикрыть за собой дверь. Как только до меня дошел смысл брошенных им слов, моя кожа покрылась льдом. Сердце принялось прыгать от волнения, будто оттапливая мой застывший организм, а я даже не нашлась сразу, что ему ответить. Но рабочая обстановка, а также фактор «не место и не время» требовал демонстрировать моментальную собранность. - С ума что ли сошел, Ткачев? – Я осуждающе постучала себя пальцем по лбу. – Тук-тук, кто дома? Но Ткачев явно был не намерен шутить. - Может, и сошел. - Паша, - с нажимом сказала я. – Нам не нужны проблемы. Я развернулась и хотела было дернуть от его пронзительного взгляда и от его безумной мысли обоюдного рассекречивания, но он схватил меня за руку и ловко притянул к себе. - Паша! – испуганно воскликнула я, пытаясь высвободиться. – Отпусти! Угораздило же меня спутаться именно с Ткачевым… Я знала в нем всплески безумия, приступы звериной ярости и полное отключение здравого смысла. Он мог быть треплом, мог ошарашить воистину нечеловеческим героизмом, мог изобразить импозантного джентльмена, а мог совершить свинский поступок, о котором будет потом жалеть. Он был таким разным, что я никогда не знала, какой он настоящий. Хотя догадывалась, что все эти ипостаси – это и есть один настоящий Ткачев. Поэтому я и затряслась от осознания, что день моего развода с Ромкой бежит ко мне семимильными шагами. Надо было срочно закругляться со своим романом. В конце концов, я уже не в том возрасте. К его чести, он немедленно отпустил меня, лишь тронув кончиками пальцев мою шею. Черт… Снова в дрожь бросило… Нет, точно нужно закруглять свою Санту-Барбару! - Паш… Нам надо серьезно поговорить - прошептала я, приблизившись к его уху. – Сегодня же. - Слушаю, - так же шепотом ответил он. - Только не здесь и не сейчас. Вечером. - Приезжай ко мне, - великодушно предложил Пашка. – Даю слово – приставать не буду. Я же понял, что ты мне хочешь сказать. Я округлила глаза. - Понял? Ткачев сладко улыбнулся, обнажая ровные белые зубы. - Лен, я хоть и дурак, но не дебил. И портить жизнь тебе и Ромычу не хочу. Слушай, да ты можешь вообще не приезжать. Считай, что мы обо всем уже поговорили и расстались. И он развернул корпус к выходу. Я стояла с чувством, будто меня одурачили. Я такую тираду хотела подготовить, с придыханием, трагизмом, а Пашка вот так просто взял и бросил меня… Бросил, да? Ну уж нет! Это я должна была его бросить, а не он меня!