Затянувшийся поцелуй

Надо мной склонилось утонченно кукольное лицо Вики Минаевой, которая встревоженным взглядом пыталась обнаружить во мне признаки сознания. Начальник отдела дознания Константин Щукин возвышался рядом с ней, держа в одной руке стакан с водой. - Елена Николаевна! - теребила меня Вика за плечо. – Елена Николаевна, очнитесь. - Да очнулась я уже, очнулась, - выдохнула я, медленно открыв глаза. – Спасибо… - Я вас еле отбил, - улыбнулся Костя и протянул мне стакан с водой. – Эти идиоты по объявлению решили – раз женщина валяется на окровавленном полу –значит она мертва. Начали панику сеять, а я просто вас подхватил и принес сюда. Ничего себе…. подумалось мне. Эк меня угораздило. Да и с чего бы это - крови я что ли ни разу не видела? Ну подумаешь, стены и пол чуть размазаны были. Я села на диванчике, обхватила стакан двумя руками и жадно глотнула. Такое впечатление, что я только что из пустыни вылезла – так вкусна была вода. Вика заботливо поинтересовалась: - Что случилось, Елена Николаевна? Почему вы потеряли сознание? - Мне бы знать. – Я хлебнула еще воды. – Самой интересно. - А может вы это… - снизила Вика голос до шепота, - …беременны? Ну все! С меня хватит! Я с такой силой поставила стакан на стол, что недопитая вода тут же выплеснулась, обдав каплями китель Минаевой, и резко встала с дивана. - Еще раз услышу такую чушь, - рявкнула я ей гневно, - уволю! *** Но сегодня, похоже, все были против меня. Когда я зашла к Зяме, чтобы подписать какой-то отчет, та после обеспокоенных реверансов по поводу моего обморока в допросной, выдала: - Лен, ты точно не беременна? Мне стоило больших усилий, чтобы не запустить в Иру папкой. - Да вы сговорились что ли? Сначала Минаева, теперь ты… Что я, просто не могу в обморок свалиться?! От переутомления, например? - Не психуй, - попыталась меня успокоить Зимина. – Я хотела сказать, что тебе лучше показаться врачу. Много работаешь, майор Измайлова. - А вот и покажусь! И к гинекологу зайду, чтоб вы от меня отстали со своей беременностью! – зло сообщила я. – Вот прямо сегодня! - Я даже отпущу тебя пораньше, - милостиво развела руками Зяма. – А то мало ли что… - Да ну вас… *** На следующее утро я была бодра и весела, что даже не хотелось вспоминать о вчерашнем дне, когда я позорно легла на пол без сознания. Странный пошел народ… Стоило мне сделаться дурно – и все, беременна. Будто не может мутить по другому поводу… Да и не могла я забеременеть, и об этом все знали. Чтобы ко мне больше не приставали с такими душераздирающими предположениями, я добросовестно посетила врача-гинеколога и успела сдать все требуемые анализы. Он, видимо, впечатлился моей рабочей формой, раз клятвенно заверил, что я получу результаты как можно скорее, а он мне даже позвонит лично, чтобы их огласить. Пока я размышляла на ходу по коридору, я врезалась в Ткачева, который несся на меня как резвый мерин. Причем несся с такой скоростью, что я не смогла удержать весь его вес, и мы вместе повалились на пол коридора. Я успела лишь ойкнуть, и только потом понять, что это на меня легло сверху. - Простите… - услышала я такой завораживающий приглушенный голос, который вдруг удивился: - Лена? - А ты кого ожидал? – пробухтела я скорее для проформы, силясь скрыть свою вырывавшуюся радость от его вида. – Снегурочку? Улыбнувшись, Пашка быстро встал и подал мне руку. - Дед Мороз тебе пойдет больше. – Он нарочно дернул меня с такой силой, чтобы я невольно упала в его объятия. – Я соскучился, - прошептал он еле слышно. И тут я поняла, что тоже соскучилась по этому дураку. По его сильным рукам, бездонным глазищам и нахально-слащавой усмешкой. По его сиреневой скуле и порванной на вчерашнем махаче губе. И даже по его привычке разговаривать спиной и рассматривать потолки и стены. Черт… А как же Савицкий?! Разлюбила что ли? Любила ли вообще – вот в чем вопрос… - Не здесь же, - мягко оттолкнула я его. – Увидят. - Ну и что? Все же и так уже в курсе. Я грустно улыбнулась. - Боюсь, я и так выставила себя в самом низком свете. Да и потом… Я не знаю, что делать дальше. - Что делать? Расслабиться и получать удовольствие. – И Пашка понесся дальше, на прощание улыбнувшись. Как у него все просто. Бери от жизни все и не парься. Хотя Пашка, конечно, больше балаболит, чем на самом деле так считает. Вдруг я обнаружила, что за мной наблюдает Рома. Вот он стоит в курилке на пролете лестницы и сверху смотрит, как мы с Ткачевым улеглись посереди коридора. Его лицо было пепельного цвета, глаза казались стеклянными, а подбитое лицо не изображало ни малейшей эмоции. Он будто превратился в памятник. Я не знала, нужно ли мне было подходить к нему, но все-таки рискнула. Он даже бровью не повел. - Ром… - негромко позвала я. – Прости, Ром. Не меня, Пашку. Он ведь по сути не виноват. - Лена. – Ромка выкинул сигарету и развернулся ко мне. – Я уже не маленький мальчик и делить тебя, как школьный обед не собирался. Но зачем, скажи мне, зачем надо было мне так бездарно врать? Держать меня за кретина? - Стыдно было, - грустно потупила я глаза. – Сказать тебе боялась. Ведь я же типа образцово-показательная жена, и тут такое… - Да брось ты, - с горечью вздохнул Савицкий. – Все мы люди. И больше ничего не сказал. Лишь облокотился о перила и отвернулся от меня. Ему тяжело было сохранять спокойствие, унять свою обиду, но он смог. А мне стало чуточку легче, хотя я понимала, что не один раз еще буду извиняться перед ним. *** К вечеру мне позвонил вчерашний гинеколог, о котором я уже успела благополучно забыть. - Елена Николаевна? Ваши анализы готовы. Спешу вас порадовать, что вы беременны! - Издеваетесь?! – взвилась я вместо приветствия. – Я не могу забеременеть, НЕ МОГУ! Врачи же мне сказали! - Врачи иногда ошибаются, - спокойно заметил тот. – Вы действительно беременны. Жду вас на прием послезавтра.