Затянувшийся поцелуй

- Располагайся, - милостиво пригласил Сережа, распахивая тяжелую дверь. – Чувствуй себя как дома. - Не знаю, как тебя благодарить…- сдавленно пробормотала я. – Ты мне так помог… - Пустяки, - отмахнулся Сережа, втаскивая оба моих чемодана в маленькую прихожую и зажигая выключатель. – Считай, что мы в расчете. Я осмотрелась. Симпатичная ухоженная квартирка-студия, где кухня начиналась прямо в комнате. Чуть подальше была дверь, видимо, вела в спальню. Огромный книжный шкаф, покрытый книгами и трехслойной пылью, гордо подпирал собой аж две стены. А посередине стоял диван, напротив которого жила тумбочка с телевизором. Более чем неплохо. - В общем, наслаждайся. Только одно условие – коммуналку оплачивай сама. Неохота мне возиться с Маринкиными счетами. - Спасибо, Сереж… - снова поблагодарила я. Сергей развернулся на выход. На прощание он бросил: - Только не пить, не драться, стекла не бить, холодильник не переворачивать. Я захлопала глазами: - А холодильник-то при чем?! - Еда – это святое, - поучительно возвел Глухарев палец вверх и, улыбнувшись, закрыл за собой дверь. *** - Ирина Сергеевна! Из допросной уже полчаса стоит страшный шум, мат и звуки ударов, - взволнованно верещал Олег, высунувшись из дежурки. – Посетители пугаются. - Кто там сейчас? – деловито осведомилась Зяма голосом, от которого лучше сразу валить. - Ткачев и Савицкий увели туда какого-то задержанного студента и закрылись. Как бы они там не убили парня. - Ну а что ты тогда уже столько времени лясы точишь? – рявкнула Зимина, протянув начальственную руку в окошко дежурного. – Запасной ключ, живо! Олег подскочил на месте, и через считанные доли секунды вручил ключ начальнице. Я, стоявшая с папками за спиной Ирки, не на шутку перепугалась. Ромка был весь день на взводе, метался по отделению, от всех отмахивался и был крайне немногословен. Конечно во всем виновата была я, так не вовремя решившая поставить точку в наших с ним отношениях. Я буквально кожей чувствовала, будто весь отдел жалеет Ромку и обсуждает, какой шалавой оказалась его жена. Правда, Ирка пыталась заверить, что мне все кажется, и никто меня не обсуждает, потому что Савицкий никому ничего не сказал. Скорее всего, она права. Услышав про гам и удары из допросной, я поняла, что Савицкий может сейчас выместить всю накопленную за ночь и день злобу на несчастном парне, у которого вряд ли было что-то посерьезней кражи мобильного телефона своей подружки. И я поспешила за Зиминой. Когда дверь отворилась, из черной комнате буквально выпали сцепившиеся в смертном бое Пашка и Рома. На лицах обоих было кровавое месиво из разбитых губ, треснутых скул и подбитых глаз, но они все продолжали метелиться как бойцовые псы, позабыв о боли и страхе. В углу комнаты на лавке с ногами сидел невредимый студент и таращил глаза, с ужасом наблюдая поединок оперативников. Сказать, что я оцепенела – ничего не сказать. Я не знала, что мне следует сделать и кому кидаться на выручку. Зато Зимина даже не удивилась. - Ткачев! Савицкий! – властным голосом прикрикнула она на них. – Это что еще за побоище? Жертву поделить не можете?! Увидев начальницу, оба опера тут же расцепились и вытянулись по стойке «смирно». Они действительно выглядели потрясающе – окровавленные, порванные, взъерошенные и злые – хоть на обложку ужастиков клей. - Лену… - пробубнил Рома, исподлобья взглянув на меня. И тут все взглянули на меня – Пашка, Ира, другие собравшиеся сотрудники, даже Олег высунул свою любопытную голову. Я похолодела. Мне хотелось провалиться сквозь землю туда, где меня никто не достанет и не будет разглядывать, будто животное в зоопарке. Я не знала, что сказать. Зато прекрасно поняла, что Ткачев, наконец, открыл свой большой рот, выдав себя с головой плачущему в жилетку друга Роме. Вот и береги этого идиота…. - Ко мне в кабинет, - приказала Зимина. – Оба! Остальным работать! Устроили тут Санта-Барбару… Когда Паша и Рома ушли за Ирой, а собравшиеся начали разочарованно расходиться, я заглянула в допросную. Паренек все еще был там, до сих пор охреневая от происходящего. - Что случилось тут? – подсела я к парню. – Из-за чего весь сыр-бор? Парень замямлил: - Ну… понимаете… я сейчас мало что могу вам сказать… Тот, который пониже, в пиджаке, сказал что-то вроде «Я всегда думал, что ты мне друг, а ты, сука, вон как поступил…»… Вот оно что. Как я и боялась. - Дальше… - Ну вот… А тот, который в куртке, ему и отвечает: «Что поделать, это судьба…» - ну что-то в этом роде. И тот, первый, накинулся на него, и начался махач. А про меня забыли, и слава богу… Судьба, значит… О чем это Ткачев заливает? И какая у меня сейчас, к черту, судьба? - Что со мной теперь будет? – испуганно поинтересовался парень. - А за что тебя? - Да я просто хотел пару бутылок пива мимо кассы пронести – мне все продавать отказывались, типа восемнадцати нет. - Ладно, иди, - благословила я. – Только не воруй и не пей. - Спасибо! – обрадовался парень, мигом вскочив с жесткой лавки. – Обещаю, что не буду больше ни пить, ни тем более воровать! И он поспешил прочь из столь мрачного места. Понятное дело, что после увиденного и осознав, как на самом деле можно получить по лицу в этом хмуром заведении, любой начинающий малолетний преступник мигом исправится. Вздохнув, я встала и направилась было на выход, как вдруг мой взгляд упал на стену, измазанную кровью. Внезапно меня так замутило, что я, не сумев удержаться на вмиг ослабевших ногах, рухнула как подкошенная. Взгляд начал туманиться, звуки пропадать… Я потеряла сознание.