The Enigma's Anomaly

Не всегда все идет по плану.

Конечно же, официальное разрешение на убийство людей имеет негативный оттенок. Но что я могу сказать об этом — я хорош в том, что я делаю. Есть не так много путей развития карьеры для людей, которые предпочитают находиться в тени, но, к счастью, у меня есть большой прицел 9-миллиметрового пистолета, который помогает мне выходить сухим из воды. The Beatles были правы, когда говорили, что «счастье — это теплое ружье». Видите ли, я довольно известный в своей области из-за своего опыта. Я могу убить и свалить оттуда до того, как кто-то сможет заметить убийство. Я исчезаю прежде, чем последний вздох сорвется с губ жертвы. Я — призрак. Вот почему они называют меня Энигма (перевод слова 'Enigma' — загадка, но, блять, давайте будем говорить 'Энигма', потому что, сами понимаете, киллер с прозвищем Загадка — это просто смешно — прим. перевод.) Я получаю задание, справляюсь с целью, затем ухожу. Вот так все просто. Меня никогда не ловила полиция, но я уверен, что они знают обо мне. Новости расходятся быстро, когда вы такой же талантливый убийца, как и я. Мне нравится быть в центре всеобщего внимания, но больше мне нравится, когда «Энигма» слетает с языка человека, дрожащего от страха. Каждый хочет крутое имя, как у супергероя. Это просто позор — меня описывают не как героя, а как злодея. Я только что получил новое задание, и, судя по всему, это просто лакомый кусочек пирога. Просто детская игра. Этот парень даже не держит при себе охрану. Да, конечно, я знаю, кто этот парень, все в городе знают, кто он, но это не мешает мне взяться за задание. Деньги есть деньги, да? Он какой-то в меру известный художник комиксов, который совсем недавно засветился в местной газете со своим новым мультсериалом. Я не видел ни одной его работы, но я знаю этого парня. Я не понимаю, почему художник комиксов имеет прицел на своей спине, но это не мое дело, чтобы задавать вопросы. Я уверен, что существует некий скандал, который нужно прикрыть. Моя специальность — убийства средь бела дня. Люди приходят ко мне, когда хотят грязную сцену в общественном месте. Люди общаются со мной строго по необходимости, чтобы обсудить основы, и вам, дорогим читателям, не нужно знать об этом, это вовсе не ваше дело. Моя контактная информация известна только некоторым, скажем, избранным, и я работаю на компанию. Я хочу, чтобы вы узнали одну вещь. Я — Фрэнк Айеро, человек, которому не нравятся убийства. То, что я действительно люблю — это иметь достаточно денег, чтобы оплатить квартиру. Это лишь способ заработать деньги. Мне больше по душе иметь в кармане деньги и вовремя оплачивать счета, и если мой прожиточный минимум — чья-то жизнь, то это нормально для меня. Я делаю свое дело незаметно. Никто не видит моего лица, никто не слышит мой голос и никто не знает, когда и где я выполняю задание. Было бы трудно идти в ногу со своей репутацией, если бы люди знали, кто я на самом деле. Я бы никогда не нанял человека, который, по сути, ростом сто шестьдесят четыре сантиметра и который по вечерам подрабатывает уличным карманником. Не делайте ошибок; но если кто-то нанимает меня, чтобы убить вас, то вы умрете. Я никогда не позволю цели уйти и никогда не буду пойман с поличным. Мне дают фотографию моей будущей цели и выплачивают аванс. Остальное я получу тогда, когда сделаю свое дело. Вот так я работаю. Я смотрю на фотографию: некачественно выполненная работа папарацци, но я сразу же узнал изображенного на ней человека. Это он — мистер Джерард Уэй. Я убивал людей высокого статуса и раньше, но никогда не трогал известных. Есть разница между убийством деловых людей и знаменитостей, хотя он всего лишь дотягивает до «Б-класса» или даже чуть ниже среднего. Мой клиент отказался давать мне имя, но это, в принципе, вполне в стиле моей работы. Я не спрашивал — они не говорили. Хотя можно предположить, что это мужчина, если взять за основу его почерк. Время миновало отметку четырех часов, когда я поднимаюсь на крышу здания. Люди уже возвращаются домой с работы или собираются забрать своих детей со школы. Я наблюдал за Джерардом Уэем два дня, этого достаточно, чтобы «прочувствовать» его график; он должен будет идти домой в ближайшие десять минут. Это вечер пятницы, и каждый рад вернуться домой. Я вижу его, как только он сворачивает за угол, идя вниз по улице. Он идет пешком, как и все остальные. Его легко заметить из-за его же волос, что имеют ярко-красный окрас, словно природный пожар. Это не в моих профессиональных интересах, но я бы затащил этого парня в свою постель. Я не принимаю это в расчет, хотя бы потому, что я был нанят, чтобы его похоронили в грязи на городском кладбище. Все это будет выглядеть так, словно никто не сможет увидеть следующий выпуск его комикса. Это даже как-то слишком легко. Я вижу, как он идет по дороге, выходя из продуктового магазина, хотя бы взять в расчет то, что у него в руках полиэтиленовые пакеты. Полиэтиленовые пакеты вместо бумажных? Да я сделаю одолжение Матушке-природе, если прикончу его. Я нахожусь в исходном положении на крыше, смотря в прицел и направляя свою UTG MK96 (снайперская винтовка — прим. перевод.) точно в его голову. Его красные волосы такие яркие, что невозможно будет отличить кровь от цвета волос. Я позволяю винтовке следовать за его профилем и решаю снять его, когда он находится между двумя камерами. Общественное убийство? Все будет заснято на камеру, и за это мне заплатят чуть больше. Мой палец аккуратно нажимает на курок, и тихий взрыв заполняет мои уши. Эта винтовка одна из моих любимых, хотя бы потому, что она очень тихая. Я продолжаю следить за ним через прицел, после того как делаю выстрел, и наблюдаю, как пуля бежит точно на него. Пуля быстро находит свой путь через всю улицу, и я резко вздыхаю. Я вижу, как стекло магазина опадает за ним, но сам он стоит на месте. Джерард Уэй подпрыгивает и смотрит на разбитое стекло позади себя, и я могу сказать, что он встревожен, но есть одна зацепка. Его рука обхватывает ухо, и я наблюдаю за тем, как он просто стоит на месте в течение нескольких секунд до тех пор, пока не понимает, что произошло. Я промазал. Как я мог промазать, когда все казалось таким простым? Красноволосый мужчина смотрит на стекло и внутрь магазина, как будто пытался что-то там найти, и я думал слишком долго, учитывая мой следующий шаг. Глупые пешеходы начали кричать, и я слышу это даже отсюда. Это типичная реакция на такого рода вещи, потому что это довольно очевидно — то, что сейчас произошло. Кто-то только что пытался стрелять, и теперь все — абсолютно все — ведут себя совершенно бесконтрольно, не отдавая себе в этом отчет. Стекло не могло быть дорогим, если оно вот так вот треснуло, но моя пуля была довольно-таки сильной. У меня нет другого выбора, кроме как упаковать свою винтовку и убраться отсюда к чертям собачьим. Я не могу сделать еще один выстрел, так как все взволнованы и паникуют. Мне бы, возможно, удалось выстрелить еще раз, даже не целясь в него, пока он стоит перед разрушенным окном. Там, по крайней мере, несколько десятков людей, которые в курсе всего, и парень на крыше уж точно вызовет подозрение. Я разбираю винтовку и бросаю все это в рюкзак. Я достаточно молод, чтобы сойти за студента, да и маленький рюкзак за спиной — неплохое прикрытие. Я бегу с крыши вниз по лестнице. Я разведал это здание, потому что оно находится на блок ниже, где живет Джерард Уэй, и тут нет никаких камер. И все, что мне нужно было сделать, — это украсть карточку одного из жителей дома, что я и, собственно, сделал. Я быстро спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу, где царил истеричный беспорядок, пока я был на крыше. Я держу свой Glock (пистолет фирмы 'Glock' — прим. перевод.) в кармане куртки, поэтому, как только я сливаюсь с толпой, я цепляюсь взглядом за цель, но нет никаких шансов выстрелить. Я не собираюсь его убивать в этой каше, я просто не в состоянии. Я никогда не убивал невинного человека без контракта и не собираюсь этого делать. Похоже, он будет жить в течение следующего дня. Я присоединяюсь к рою людей, глядя на разбитое стекло, чтобы показаться обычной зевакой, и я могу с уверенностью сказать, что они знают, что случилось. По-видимому, кто-то нашел пулю. Я бы сказал им, что они лезут на место преступления, но я не против. Больше грязи — тем лучше для меня. Я смотрю на цель еще раз, прежде чем отвернуться и пойти вниз по улице. Он обыскивает окаменевшими глазами крыши зданий. Он понятия не имеет, что он ищет, но я думаю, что я вселил в него страх. Он ищет меня, он просто не знает этого. Я ухмыляюсь и продолжаю идти по улице, прилегающей к той, где все произошло. Я не понимаю, как я мог промазать, хотя… Я могу предположить, что он просто дернул головой или что-то еще, но я не могу быть в этом уверен. Я был так близок, и я задел его, я уверен в этом. Я видел, как он сжимал свое ухо, и я уверен, что пуля коснулась хряща в уголке уха. Он может получить инфекцию, которая будет, скорее всего, болезненной, и он в скором времени умрет, что не так уж и плохо. Я не дам этому затянуться. Это просто было ошибкой, и она больше не повторится. Это не ударит по моей репутации, потому что завтра он умрет, и сумерки даже не успеют опуститься на город. Я знаю, что я просто буду не в состоянии попробовать снова, по крайней мере, сегодня, потому что он обязательно очень скоро пойдет в полицейский участок, и он сможет получить своего рода безопасность, но даже тогда я смогу до него добраться. Есть много моментов, когда человек может быть уязвим. Я могу его снять, когда он выходит на улице покурить. Когда он идет в парк или в круглосуточный магазин, даже когда он стоит слишком близко к окну. Есть несколько мест в мире, где человек может быть в абсолютной безопасности, и я уверяю вас, что в Нью-Йорке нет такого места. Джерарду Уэю скоро сообщат, что он был под прицелом снайперской винтовки, и это сделает его гребаным параноиком. Параноики — это просто лакомый кусочек, это позволяет вам держать вашу добычу в постоянном беспокойстве и испуге. Я не тот человек, который любит играться с едой, но я могу взять дополнительную плату за то, что жертва находилась в страхе последние дни своей жизни. Я прикончу его завтра. В любой момент, когда мне попадется эта возможность. Я бы хотел воспользоваться пистолетом, хотя у меня с этим нет проблем. Это более личное, и вы можете видеть, как свет гаснет в глазах, да и это более точно, чем стрелять издалека. Да и, знаете, наблюдать за тем, как жизнь убегает из тела человека издалека, — не так интересно, да и я ненавижу это, но человек должен делать то, что должен. У него есть еще один долгий день на этой земле. Можно назвать это рождественским подарком. А завтра он будет уже чужой проблемой. Сегодня он может мечтать и сжиматься от страха, а завтра он будет холодным, как лед, и бледнее, чем сейчас. Джерард Уэй — гребаная аномалия в моем деле. Я никогда — абсолютно никогда — не упускал цель. У меня довольно хорошая репутация за убийство только от одного выстрела, но иногда это занимает два, чтобы закончить дело. Я никогда не упускал человека полностью, и это даже в некоторой степени странно. Это просто незначительное отклонение, которое все еще можно исправить.