Сверкающие глаза

      - Командир. – на связь с Шепардом, привычно занимавшимся чисткой оружия в своей каюте, вышла Оливия. – Передаю материалы по реконструкции происшедшего на борту крейсера.       - Если можно, Оливи, словами, только резюме.       - Можно, командир. Дерек занимался исследованием этого самого осколка и пытался узнать, излучает ли что-нибудь этот артефакт. В процессе изучения он потерял сознание – имеется медицинская запись инструментрона, подтверждающая этот факт и не подверженная внешним изменениям. Скорее всего в этот момент Дерек Хэдли был одурманен артефактом, попал под его влияние. Спустя несколько минут – ровно столько, сколько потребовалось бы, чтобы спокойным шагом дойти до оружейной комнаты крейсера, Хэдли открыл огонь по всем, кто хотя бы отдалённо напоминал людей. Практически с этого момента он мог не помнить, не осознавать и не воспринимать что-либо, кроме узкой задачи, поставленной перед ним перепуганным Левиафаном – «уничтожить всех свидетелей». Записи систем объективного контроля, сохранившиеся записи доказывают – доктор Брайсон был застрелен Дереком Хэдли предпоследним. Последними Хэдли застрелил людей, находившихся в Центральном Посту Крейсера. А затем сам Хэдли покончил с собой, скорее всего – тоже по приказу артефакта, под руководством Левиафана, не имея возможности избежать самоубийства. Последними его словами были «Тьма неприступна». Зафиксированы микрофонами Центрального поста, командир. Если позволите, выскажу предположение. Только одно.       - Давай, Оливи. – Шепард окончил чистку винтовки, сложил её в футляр, прибрал на столе, сел в кресло, взял в руки настольный инструментрон, раскрыл его и вывел на экран последние файлы по Дереку. – Я уже взял файлы, читаю.       - Я предполагаю, командир, что если бы Дерека удалось вывести из под контроля Левиафана, он бы словно проснулся и утверждал, что он не мог бы устроить такую бойню, не мог бы убить доктора Брайсона, что он – не убийца. Он мог бы вспомнить, что всё, что ему приписывали бы, он делал, не имея контроля над своим телом, над своими действиями, может быть – даже над своими мыслями.       - То, что он сказал насчёт тьмы…       - Подтверждает, командир, что Левиафаны скрываются в толще океана Деспойны. Больше им прятаться практически негде – океанические планеты такого уровня в нашей исследованной части галактики – наперечёт. Я проверила все своды, справочники, лоции и базы данны. Деспойна – почти единственная планета, где Левиафаны могут ещё как-то чувствовать себя в относительной безопасности.       - Прежде чем мы пойдём к Деспойне, нам нужно посетить эту шахтёрскую колонию. – сказал Шепард. – Джеф, курс – на Магавид. Время подлёта?       - Шесть часов тридцать минут, командир. – доложил пилот. – Режим?       - Обычный. Пока. Там посмотрим. Надо разобраться в некоторых обстоятельствах. – уточнил Шепард.       - Принято, командир. – пилот переключил каналы. – «Волга» предупреждена, следует за нами.       - Принято. – Шепард отключил связь.       - Командир. – в аудиоканале снова проявилась Оливия. – Я просмотрела взятые с борта крейсера накопители. Есть подтверждение, что Дерек Хэдли действительно был одурманен артефактом Левиафанов, именно Левиафан руководил всеми действиями Дерека. Дополнительно к бойне, учинённой Дереком Хэдли на борту крейсера, дополнительно к убийству доктора Брайсона и персонала Центрального Поста теперь я могу утверждать – Левиафан заставил Дерека стереть данные о Левиафанах с накопителей крейсера. И он же отдал Дереку прямой приказ об убийстве Брайсона. Я начала процесс восстановления информации, хорошо, что здесь не применялись военные технологи стирания данных. Эта работа займёт пять с половиной часов. По окончании я доложу вам результаты.       - Хорошо, Оливи. – Шепард продолжил работу. Он старался сконцентрироваться на работе, хотя сейчас ему это плохо удавалось. Многое не нравилось в складывающейся ситуации, слишком многое.       Став командиром фрегат-крейсера, Шепард не приобрёл ничего нового, кроме проблем и вопросов. Возможности его были сужены. Да, стоило ожидать этого, поскольку Андерсон, будучи на борту фрегата, многие вопросы решал не слишком полно и профессионально. И при этом оставался Спектром. Обязанным быть полевым агентом, действовать на высадках. В некоторых местах сообщений, в некоторых фрагментах обмена данными с Корпусом Спектров ясно читалась неудовлетворённость руководства и рядовых членов Корпуса таким отношением Андерсона к своим обязанностям. И сейчас далеко не всегда Корпус одобрял решение отрядовцев предоставить Андерсону статус Советника, дать ему возможность подготовиться к военному руководству Отрядом в условиях реальной войны с Жнецами.       Возможности Шепарда теперь были сокращены и в силу того, что надо было устранять ранее допущенные ошибки и просчёты, накопление и сохранение которых только усложняло бы ситуацию в дальнейшем. Неминуемо усложняло.       Отряд раньше уже был в Разломе Калестон , заходил и в систему Айзур, проходил над Магавидом. Ничего настораживающего или особенного выявлено не было. Теперь, побывав на дрейфующем крейсере, где один индоктринированный член экипажа под влиянием Левиафана застрелил весь экипаж и всю научную команду… Шепард не был уверен в том, что на Магавиде так уж и всё в порядке. Совсем не был уверен в этом. И понимал, что также не уверены в этом большинство отрядовцев. Во всяком случае – большинство нормандовцев – точно.       Шестичасовой перегон. Когда-то раньше Шепард довольно спокойно относился к таким промежуткам времени. Ну шесть часов и шесть часов – часом больше, часом меньше. Теперь каждый час приближал начало совершенно реальной войны с Жнецами. Приближал так, как не приближал раньше. И Шепард чувствовал, как растёт вероятность совершения новых и больших и малых ошибок.       - Джон. – в каюту старпома вошла Чаквас. Шепард механически встал, приветствуя главного врача фрегата. – Вы опять игнорируете необходимость пройти медконтроль?       - Простите, Карин. Заработался. – капитан подождал, пока Карин присядет на диван, опустился в кресло,. – На душе неспокойно. Мы возвращаемся в звёздную систему, которую уже отработали. Отработали полностью. Мы, конечно, не следили за медицинскими показателями обитателей космостанций, а теперь я понимаю, что плохо делали, если не следили. Неполно отработали, неполно.       - На полную отработку каждой системы у нас бы уходили недели и месяцы, Джон. – мягко заметила Карин. – А у нас, как вы сами хорошо понимаете, нет ни этих недель, ни этих месяцев. Что и говорить, я и Мишель получили немало информации по проблеме индоктринации, изучая остатки тел с крейсера и трупы отца Энн и этого учёного, которого взял под контроль Левиафан. Явик тоже очень помог. И, боюсь, вы правы, что на Магавиде нас ждёт нечто такое, с чем мы раньше не сталкивались. Со своей стороны я уже кое-что предприняла. Ознакомьтесь. – врач корабля подала Шепарду ридер. – Там немного текста, самое основное.       - Предполагаете давление на психику. – сказал капитан, закончив чтение файлов. – Только каково оно будет…       - Доктор Брайсон, как доказывают вскрытые личные файлы его дневников, сам неоднократно ощущал давление тьмы и давление бесконечного пространства. Слишком похоже на сон разума, Джон. Темнота и холод. Вряд ли что иное сможет предложить раса, которая правила галактикой миллиард лет. У меня у самой эта цифра с трудом укладывается в голове при всём моём профессиональном цинизме. А если он отмечал именно это, то на таком фоне индоктринация, которой, как мне представляется, Левиафаны закономерно владеют лучше чем Жнецы, может носить слишком комплексный характер. В частности, порождать таких чудовищ, которые существуют только в восприятии ограниченной группы людей. Эти чудовища будут удерживать в повиновении эти группы людей надёжнее, чем что либо другое. Ибо для этих людей они будут абсолютно реальны. А тьма и бесконечность… На мой взгляд, здесь уже возможны манипуляции с восприятием хода времени. Даже биологические часы могут либо дать сбой, либо не давать его. Знать бы, в какой пропорции это будет, Джон.       - Защита…       - Что-то, конечно, можно сделать и на нашем уровне, но сложностей хватит. – ответила Чаквас. – И, на мой взгляд, надо будет ограничить полноту участия Отряда в работе на Магавиде. «Волга» должна стоять как можно дальше от астероида. Я сомневаюсь, что Левиафаны будут рисковать, распространяя пределы поля индоктринации на сотни тысяч километров, но в том, что они будут использовать индоктринацию – уверена почти на сто процентов.       - «Волга» должна избежать попадания в это поле, Карин. – сказал Шепард.       - Я об этом говорила с Аллой. Она согласна. Отряд должен сохранить боеспособность. Поэтому рисковать будет только экипаж фрегат-крейсера. О проблемах, возможных проблемах на Магавиде, поставлены в известность Силы Быстрого реагирования Спецназа Империи. Их подразделения уже на подходе к звёздной системе. Научные корабли Спецфлота Расследований также направлены в соседние звёздные системы. Хоть как-то, но мы отреагируем на это. Надо бы, конечно, раньше отреагировать, но кто же знал, что Левиафаны столь резко вмешаются в происходящее. Резко и непрофессионально. Впрочем, как всегда. Алла уговорила Титова и Светлану, убедила их в том, что крейсеру и его экипажу необходимо будет избежать попадания под влияние индоктринации, генерируемой Левиафанами. Не скрою, Алле удалось убедить Светлану в этом после длительных переговоров. А Титов… Титов оказался в сложной ситуации. С одной стороны – он всего лишь старпом, а с другой – сейчас он практически командир крейсера разведки. И вроде бы не имеет права слишком уж уклоняться от опасных ситуаций.       - Наверное, и я тоже не могу, Карин. – сказал капитан.       - Об этом и речь, Джон. Вы же помните, что потом нам придётся идти к Намакли, где в основном работала Энн Брайсон. А там, я предполагаю, будет также влияние Жнецов и их попытки повлиять на наше восприятие окружающей действительности. Серьёзно повлиять.       - Там придётся также держать «Волгу» на удалении. И пользоваться правом призыва флотов. В основном, конечно, спецфлотов.       - Согласна. И Алла уже говорила и с Титовым и со Светланой на эту тему. Она умеет убеждать и умеет доказывать, но здесь… сложно. Ладно там на Магавиде, где мы, пожалуй, впервые столкнёмся с такой формой индоктринации в полной мере, а вот на Намакли для нас эта форма, думаю, уже новостью не будет. Исчезнет острота и определённость опасности, многие могут посчитать, что теперь Отряд должен рисковать в едином строю. И в конце концов нас ждёт Деспойна, Джон. Насколько я поняла, придётся лезть под воду. В таких масштабах – это будет первая наша подводная операция.       - Вы правы, Карин. Я понял. – Капитан вернул врачу ридер.       - После Магавида, Джон, я обязательно вас обследую. Очень внимательно. – врач встала. – И отвертеться на этот раз от пребывания в моих владениях вам, командир, не удастся.       - Подчиняюсь, Карин. – Шепард проводил Чаквас до дверей, вернулся к столу. – Джеф, сколько?       - Меньше часа, командир. Мы уже на подходе. Станция маленькая, «Волга» уже блокирует район и не приближается к астероиду.       - Командир, группа высадки готова. – доложил Аленко, обойдясь аудиоканалом.       - Я с вами. – сказал Шепард, поняв, что именно ответа на этот вопрос ожидает лейтенант. – Кто из синтетов идёт с нами?       - Легион, командир. Остальные решили остаться на фрегате.       - Хорошо. – Шепард взглянул на настенные экраны, вчитался в тексты. – Возьмите побольше резервов для автодокторов. Придётся идти под препаратами, обеспечивающими психозащиту.       - Мало когда мне приходилось их реально использовать, командир. Как и большинству.       - Это – на крайний случай.       - Ясно, командир. Будет сделано. Ждём вас. – лейтенант переключил каналы.