Сверкающие глаза

      - Командир, - Шепард вошёл в каюту Андерсона. – Мы уже преодолели почти половину пути до места нынешней дислокации большей части Мигрирующего Кварианского Флота. – он сел в кресло у рабочего стола командира. – И у меня уже гора письменных обращений членов экипажа фрегата с требованием разрешить им участвовать в высадке на Раннох.       - Давайте сверим списки, Джон. – Андерсон, не отрываясь от набора текста, взял из рук Шепарда горку ридеров. – Этого следовало ожидать. Отрядовцы недовольны своим бездействием возле «Омеги». – он просмотрел ридеры, внёс исправления. – Просмотрите, Джон. – он вернул стопку Шепарду. Тот взглянул, обратил внимание командира на несколько пунктов списков. Короткое обсуждение – и пункты исправлены. – Теперь всё. Джеф. – Андерсон назвал имя шеф-пилота, даже не поднимая взгляд к потолку. – Сколько до выхода в район дрейфа?       - Шесть часов двенадцать минут, командир. – отозвался Моро.       - Добро. Готовьтесь к работе, Джон. Как бы там ни было, наша первая задача – это реорганизация Мигрирующего Флота. Удар по Ранноху и ликвидация Жнеца – уже вторая задача.       - Есть, командир. – Шепард встал, поворачиваясь к выходу из каюты.       - И ещё. Вам необходимо выспаться, Джон. Как минимум пять часов. Это – личная просьба к вам от Чаквас. Не напрягайте Карин.       - Постараюсь, командир. – Шепард переступил порог, прикрывая дверь каюты.              Направляясь к себе, Шепард вспоминал, как они уходили от «Омеги». Это было больше полусуток тому назад.       Наверное, после того, как ему и Светлане пришлось побывать в Кризисном Управляющем Центре, когда он там спал, а она сидела рядом, что-то очень изменилось в нём. В Академии, на многочисленных спецкурсах им говорили о таком. Говорили, что в переломные моменты, вроде войны или голода в людях просыпается их второе или какое то иное «Я». В такие моменты даже спецназовцы высшего класса меняются разительно и теперь Шепард чувствовал, что именно это и случилось с ним самим, ставшим командиром «Нормандии» человеком. Он не знал ни тогда, в Кризисном Центре, ни сейчас, как ему предстоит справляться с новым этим своим проснувшимся «Я». Не знал, но очень хотел знать, потому что от этого знания слишком многое зависело. Слишком многое, чтобы пустить ситуацию на волю случайности. Слишком многое, чтобы посчитать её малозначительной.       Тогда, когда они следующие трое суток посвятили координации усилий по перевооружению «Омеги», когда у них были только ночи для самих себя, да и то не полностью, всего лишь на несколько часов, Шепард понял, что Светлана тоже изменилась. Она с усилием балансировала между состоянием недотроги и скалы и состоянием земной женщины, носящей под сердцем двоих детей. К этим двум противоречивым состоянием добавлялось и третье – состояние или, может быть, положение командира разведывательного имперского корабля, высшего офицера на борту отдельно взятого боевого крейсера. Светлана стала суше, отстранённее, резче. Может быть, очень даже может быть, она таким образом защищала себя от нервной и психической перегрузки. Может быть.       Трое суток они – он и Светлана работали. Трое суток они выполняли задачи и исполняли функции, и как всегда в такие моменты особенно остро проявлялись их другие желания – быть вместе, быть рядом. И реальность не позволяла им этого. Слишком много было дел, слишком много было необходимо сделать. Как командиру корабля, ему было ясно, что все омеговцы, нормандовцы и волговцы эти трое суток работали с не меньшей эффективностью и интенсивностью. Война действительно была просто тяжёлой работой и совершенно не походила на праздник или ничегонеделание. Вопрос стоял так – либо Жатва увенчается успехом, либо Цикл Жатв не будет больше никогда повторяться в дальнейшем.       Как военнослужащий, Шепард допускал, что человечество и все другие ныне известные расы разумных органиков Млечного Пути могут быть уничтожены, иными словами - проиграть битву. Ту самую битву, которую они только-только начали и которая имела все шансы затянуться на годы. О том, что эта битва может затянуться на десятилетия и столетия… Шепард опасался думать об этом. Слишком различными были потенциалы рас Млечного Пути и Жнецов. Больнее всего было осознавать, что враги находились и среди обитателей Галактики.       В данном случае было неважно, нужна ли Жнецам сама по себе Галактика, как территория или как место. Важно было понять, что без органической жизни Галактика станет другой. Слишком надолго. На пятьдесят тысяч лет или на двадцать пять тысяч лет или на семьдесят пять тысяч лет. Или на сто тысяч лет. Или на сто пятьдесят тысяч лет.       Потом неминуемо появятся новые разумные органики, а потом эти разумные органики неминуемо создадут себе синтетических помощников, с которыми вступят в обязательную конкуренцию. Эта конкуренция со временем перерастёт в борьбу, а потом – в войну. И эта война совершенно не означает автоматического установления между синтетами и органиками доверительных отношений. Может быть холодное противостояние, а может быть и победа одной стороны над другой. Окончательная победа. Такая, когда о возрождении второй, проигравшей стороны не может быть и речи. Проблема была в том, что это бы не остановило развитие проблемы. Основной проблемы, имя которой «недостаточность». По иронии эволюции пустоты быть не может. Следовательно, так или иначе, оставались только два варианта, наиболее вероятных и реальных. Либо - общая победа, либо общее поражение.       И пока что второй вариант выглядел наиболее вероятным. Пока что «Омега» чудом избежала разрушения: если бы три корабля Жнецов открыли огонь по Станции – «Омега» была бы разрушена в несколько секунд. О жертвах среди населения омеговцев и говорить не приходилось: после удара «креветок» на станции не осталось бы никого, кто способен был бы оказать хоть какое-нибудь сопротивление десанту «Цербера». Шепард знал, знал прекрасно, что согласованной атаке троих «креветок» «Омега» противопоставить ничего не могла. Несмотря на то, что Патриарх и Архангел загоняли своих подчинённых на бесконечных тренировках, несмотря на то, что Мирала могла снять с себя любые ограничители и ударить ментально по управляющим центрам Жнецов.       Шепард всё острее понимал, что на самом деле все они – и Жнецы, и органики, и синтеты – только пешки на гигантской вселенской шахматной доске, фигуры на которой переставляет эволюция. Для эволюции не имеют никакого значения единицы, десятки, сотни, тысячи. Да что там говорить о столь малых величинах – для эволюции дажи миллиарды не являются критической величиной. На таком фоне у них, отрядовцев и у омеговцев оставались только два выбора: либо - победа, либо – смерть при оказании отчаянного, и в то же время умелого сопротивления. Третьего не хотелось даже предполагать. Для Шепарда третьего не могло быть в принципе. Для него третье означало только одно – предательство. Хотя с другой стороны это был обычный третий вариант. Если мыслить категориями эволюции – это был обычный третий вариант. Ни хуже, ни лучше остальных двух.       Общение с четырьмя синтетами – как раз то, чего так боялись Левиафаны – дало ожидаемый результат: приходилось думать с поистине нечеловеческой, неорганической, можно даже сказать – неразумной логикой. И такие размышления не могли быть привычными. Может быть - поначалу. Возможно, это было необходимо для того, чтобы победить порождения Левиафанов, которые прежде с неизменным успехом раз за разом уничтожали всю органическую разумную жизнь и подчиняли себе синтетическую разумную жизнь в Галактике. И может быть – не только в этой Галактике. Миллиион лет, миллиард лет.       Светлана чувствовала, о чём думает Джон. Ей было достаточно чувствовать общий фон его размышлений. Она могла бы понять больше, но в те трое суток ей не хотелось заниматься углублённым копанием. Банально не хватало времени, а делать такое наскоро она не хотела. Может быть слишком уважала, может быть – слишком любила Джона, а может быть ей самой просто хотелось сохранить внутри себя крошечную, совсем небольшую надежду на то, что она сможет выжить, сможет выносить детей и сможет родить их и сохранить их жизни. И всё это время она будет бороться с Жнецами и с их приспешниками. Потому что у неё был прямой смысл воевать и действовать. Этот смысл был заключён в её детях и в понимании того, что она – их мать. Другой матери у них не будет никогда в их жизни, которая обязана быть долгой и хоть немножечко счастливой.       Она всегда чувствовала, что может наступить момент, когда не будет разницы – мужчина, женщина, мальчик, девочка. После рождения существуют только два возможных и реальных выбора – жить дальше или умереть. И человек и любое другое разумное органическое существо в большей степени сориентированы на то, чтобы жить. Не выжить, а жить. Хотя жизнь всегда предусматривает смерть. В своём естественном или не очень естественном или вообще искусственном финале. Близость смерти Светлана ощущала очень хорошо. Наверное, лучше, чем многие другие женщины. И уж точно лучше, чем очень многие мужчины.       Острота ощущения близости смерти заставила её, Светлану Стрельцову, в конце концов приблизиться к границе, за которой Смерть была полновластной хозяйкой. Этой границей для Светланы стала работа в разведподразделениях Астрофлота Империи. Разведчик всегда обречён чувствовать опасность намного острее, чем те, кто стоит за ним. В какой-то мере он стоит на границе между безопасностью и опасностью. А иногда должен быть готов и переступить эту границу, войдя на территорию Смерти. Трудно такое облекать в словесную форму, очень трудно. Это надо чувствовать, ощущать и только затем приходит понимание.       Парадокс – если «креветки» Жнецов, так называемые основные корабли, были действительно единственным, что оставалось от всех уничтоженных рас, тогда само уничтожение этих кораблей в ходе противостояния начисто лишает расы-наследницы возможности понять то, что было известно этим расам-предшественницам. С другой стороны, надо ли им это понимать, лишая себя права и возможности пройти свой собственный, уникальный, индивидуальный путь развития? Стали ли счастливее или умнее нынешние расы, знающие теперь о Жнецах достаточно много, а теперь вынужденные противостоять им в реальности настоящего, а не в иллюзорности возможного будущего? Нет. Скорее всего они остались прежними. Немного счастливыми, немного несчастными, немного никакими, ждущими своего выбора. Маяки протеан даже будучи найденными и активированными мало что смогли изменить. Мудрецы человечества утверждали раз за разом, что человек ко всему привыкает – и к тому, что считает хорошим, и к тому, что считает плохим. Но – только в пределах коридора, установленного эволюцией. Предполагающей только один выбор в каждую единицу времени. Только один. А так хочется сделать сразу несколько равновесных выборов.       Светлана вспомнила, как работала над информацией по кварианцам и гетам. Вспомнила, потому что эта информация уже была известна её Джону. Готовя её, она больше всего хотела, чтобы эта информация помогла Джону избежать ошибок и просчётов в нелёгком деле решения основной проблемы. Проблемы сосуществования кварианцев и гетов. Не гетов-еретиков, а именно чистых, естественных гетов. А не тех шагоходов, которые в изобилии будут противостоять им на Раннохе и на других планетах кварианского сектора. Хотя… Какой там сектор. Теперь основное – Раннох. Второй этап противостояния. Перед тем, как Мигрирующий флот разделится окончательно на две части – одна будет прикрывать Раннох, а другая – воевать в составе Флотов Рас Пространства Млечного Пути.       Жнецов надо было напрячь так, чтобы они вынуждены были постоянно распылять силы. Тогда у них банально не хватит ресурсов – какие бы они ни были сильными, их мощь имела конечное значение. Они хотели измотать жителей Млечного Пути, но и сами были лишены бессмертия и бездонности ресурсов. Так что борьба хотя бы выглядела честной и равновесной: каждая из сторон могла только погибнуть или только победить. Или впасть в затяжное противостояние. То самое, которое в конце концов так и не смогло привести расу протеан к окончательной гибели.       Последняя мысль немного подняла настроение Светланы. В любом случае если выжили протеане, они, нынешние расы, также смогут выжить. И не только выжить, но и победить. Потери среди жителей Млечного Пути будут, конечно, колоссальные. Стрельцовой вспомнилось, что в литературе каждой из известных ныне рас есть одно выражение: «пока есть только один представитель расы – раса не погибла». С этой точки зрения способность азари спариваться с любым другим представителем ныне существующих в Млечном Пути рас не выглядела чем-то предосудительным и достойным пресечения. И уж тем более не выглядело чем-то криминальным стремление сразу нескольких азари завоевать любовь и расположение Джона.       Светлана сейчас затруднялась точно определить даже для самой себя уровень доступа к сердцу и душе Шепарда каждой из известных ей азари. А тут ещё Тали… Кварианка, пока что обречённая носить скафандр, неспособная родить ребёнка ни от кого, кроме турианца или кварианца. Но, безусловно, неравнодушная к Шепарду. Настолько неравнодушная, что уровень дружбы казался давным давно пройденным. Обычно спасённые из таких передряг разумные органики делали своих спасителей названными братьями и сёстрами… Тали пошла дальше – видимо, её это не удовлетворяло изначально. Эту неудовлетворённость можно было счесть своеобразным противовесом популярности Джона среди азари. А можно было бы счесть чем-то большим.       Шепард, безусловно, был лучшим во многих смыслах и кому как не азари ощущать это со всей возможной определённостью. Кто бы кем не считал азари, в уме и разумности им не откажешь. А Тали… Как стопроцентная женщина, она всегда должна искать лучшего. Может быть, пока даже на Флоте не сыскалось никого, кто хотя бы приблизился по мощи и уровню к Шепарду. Может быть. А пока Тали, как остро ощущала Светлана, продолжала любить Шепарда. Это было сложно обьяснить словесно, это можно было только почувствовать и осознать. Без слов.       Стрельцова понимала, что несмотря на все потуги, окончательного выбора не существует. Если бы он существовал – всё было бы по другому. А сейчас существовала только возможность раз за разом подтверждать верность и правильность своего собственного выбора. Для неё самой выбор был только одним: сделать всё, чтобы Жнецы стали историей. Навсегда. Альтернативой могла быть только гибель. Не только её личная гибель, а гибель многих других разумных, почти всех. А случись что – и всех вообще.       Вся её суть протестовала против всеобщей гибели. И не только потому, что она сама была женщиной, призванной порождать жизнь. А потому, что она хотела быть любимой и дарить свою любовь тем, кто был этой любви достоин. Дарить тем разумным, которые её окружали, будучи живыми. А таких разумных у неё было много. Целый крейсер и те, кто ждал её на Земле и в Солнечной Системе. И на кораблях и на станциях, принадлежащих Империи. Не только, конечно, Империи.              Трое суток работы истекли и теперь наступило время прощаться.       - Светлана. – Джон просмотрел списки на посадку. – Ты шутишь?       - Нет, Джон. – Стрельцова оторвалась от набора текстов на клавиатуре. – Я просто хочу, чтобы нас считали едиными. Не на словах, а на деле. Я хочу, чтобы если получилось так, что на «Волге» теперь фактически два командира, то же самое было и на «Нормандии». Это, конечно, ситуативно до невозможности, но сейчас это представляется разумным. Во всяком случае – до тех пор, пока мы не решим кварианский кризис.       - А ты полагаешь, что это именно кризис? – спросил Шепард.       - Уверена, Джон. Это – кризис. И в кварианских системах, особенно на Раннохе, нам всем, всему Отряду придётся рисковать. Разногласия среди адмиралов Флота – ничто по сравнению с тем, что нас может ждать на Раннохе. Звучит избито, но у меня – странное предчувствие. Будто на Раннохе нас ждёт встреча с Гранью. Какая разница, как это именовать? Кризис, проблема, вопрос, неувязка, ясно, что это – опасность. Большая опасность, Джон. Для всех нас. – Светлана закрыла инструментрон, повернулась к Джону. – Всё к этому шло, Джон. Сначала – Коллекционеры, потом – Цитадель, потом – Омега. Всё стандартно. И всё очень больно, потому, что это – реальность. Наша общая реальность, Джон, которую придётся теперь исправлять. И ключ к исправлению – на Раннохе.       - Как мыслишь, удастся? – Шепард не смотрел на Светлану, понимая, что подтекст она читает автоматически.       - Кварианцы и геты должны объединиться. – Светлана сделала характерное движение головой, чуть отведя её назад. – Или мы получим конфликт, который нарушит всё. Почти всё, что нам удалось создать за это короткое время, которое я провела с тобой рядом Джон. И в тебе. – она посмотрела на Шепарда долгим и мягким взглядом. – Или я сделаю всё, чтобы геты и кварианцы объединились… Или мне будет невероятно сложно оставаться во главе экипажа и команды «Волги», Джон.       - Я тоже сделаю всё для этого, Света. – Джон не стал подходить к жене, понимая, что никакие объятия сейчас не окажут должного влияния. – Хотя бы просто потому, что хочу, очень хочу, чтобы ты осталась командиром. Это – твоя жизнь. И она должна быть только такой, какой ты сама того пожелаешь.       - Спасибо, Джон. Я знала, что ты меня всегда поймёшь. – Светлана выключила экран инструментрона. – Давай просто обойдём основные посты, тем более, что наши партнёры сейчас не могут устроить нам проводы по всей форме и по всему ритуалу.       И они это сделали. Обошли все основные посты. Обошли вчетвером, пригласив присоединиться только Аленко и Дженкинса. По самым разным причинам. Шепард видел, как отказ от каких-либо торжественных проводов нравится их партнёрам-омеговцам, ощущал, как ускользает мирное восприятие окружающей действительности.       Первой, с кем пришлось прощаться, стала молоденькая азари Татра. Голос «Омеги» не скрывала чувств и эмоций. Ей было важно ощущать всё самой. Потому что потом многое или хотя бы часть она должна будет донести до слушателей и зрителей. Станция «Омега» была и оставалась Станцией Отряда и к её голосу прислушивались в Траверсе и Терминусе. Стационарные и переносные ретрансляторы преодолевали работу глушилок Жнецов. Слову Станции Отряда верили. И Татра хотела сохранить эту веру. Потому и пыталась сдерживаться. Ей это плохо сейчас удавалось. И она испытала некоторое облегчение только тогда, когда в зал отлёта пришла Вэра.       - Джон. – азари-танцовщица обняла Шепарда. – Вы сказали о том, что хотели бы организовать некий камерный концерт. С военными песнями. Может быть, вы дадите нам возможность записать его? Мы постараемся записать максимально полно.       - Вэра, я должен перед вами извиниться. – помедлив, сказал Шепард. – Я полагал, что ситуация будет полегче, но я ошибался. И пока что для концерта, каким бы он ни был по масштабам, не наступило нужное время. Потому… Концерта не будет.       - Понимаю, Джон. – Вэра взглянула на кивнувшую Светлану. – Я предполагала нечто подобное. Наверное, вы правы. Один концерт, проведённый силами человечества – это нормально. Второй такой же концерт – это не всеми будет воспринято правильно.       - Боюсь, что очень многими, Вэра. – сказала Светлана. – Поэтому будет лучше, если каждая раса будет исполнять свои военные песни тогда, когда посчитает это необходимым. Мы все разные и не стремимся к обезличиванию. Для каждой расы будет здесь и ныне уместен свой собственный концерт. А поскольку эта война будет общей – концерты будут тоже общими. Камерными, групповыми или всеобщими – другой вопрос. Но то, что мы сейчас едины в своём стремлении противостоять Жнецам даёт нам силу. – сказав это, Светлана отошла, давая возможность Джону попрощаться.       Шепард молча обнял азари, обойдясь без поцелуя. Простого, дружеского поцелуя. Ощущая, как Вэре хочется получить этот поцелуй, Джон всё же сдержался.       Вэра, чуть помедлив, ушла. В зал вошёл Патриарх. Старый кроган старался держаться отстранённо, даже сурово. Просто по-медвежьи облапил Шепарда, прижал к себе. Отпустил, заглянул в глаза, кивнул и отошёл. Молча. Ни единого слова. Никакой улыбки.       - Джон. – к Шепарду подошла Мирала. – Я… я не знаю, что сказать… Вы спасли станцию. И мы постараемся быть сильными… Я постараюсь быть сильной. – азари обняла капитана, поцеловала его. – Вы знаете, что вы для меня значите. Вы, Светлана, нормандовцы, волговцы. Спасибо вам. И я… я очень надеюсь на то, что снова увижу вас всех. Живыми. – она разомкнула объятия, отступила на два шага, склонилась. – До встречи.       В этот момент вошёл Архангел и Мирала шагнула к нему, провела рукой по броне, понимая, что ему тоже надо попрощаться с партнёрами. Тем более, что скоро должна придти Ария.       - Будем бороться. – сказал турианец Пятой Расы. – Война только началась, Джон. И мы теперь все на своей войне. Каждый. Потому нам нужно будет бороться. – он протянул руку. – Я знаю, что людям свойственно называть наши руки лапами. И вы – один из немногих, кто всегда называл наши турианские руки именно руками, а не лапами. Взявшись за руки, мы сможем быть едиными и победить, Джон. Во всяком случае я в это верю. – чуть сжав ладонь Шепарда, он разжал пальцы. – До встречи, капитан.       - До встречи, Архангел. – сказал Шепард, провожая взглядом уходившего высоченного турианца.       Ария словно рассчитывала заранее время своего прихода. В этот раз ей остро казалось, что следующей встречи может уже не быть: враг был слишком силён. Сейчас Шепард и его группа прикрыли Станцию. Совсем скоро Отряд уйдёт по маршруту, приступит к выполнению своих очередных задач и им, омеговцам, придётся бороться с Жнецами и их приспешниками в изоляции. Да, возможно Шепард, Стрельцова и Титов с Андерсоном тоже это понимают. Но стараются изо всех сил представить дело так, словно они будут едиными. До конца. Краткоживущая раса людей. Да, у них есть длительная история в несколько сотен лет, наполненных разными событиями, но что такое история краткоживущей расы по сравнению с историей долгоживущей расы. Такой, например, как азари. Ведь то, что знают поколения людей, знает отдельно взятая азари, живущая тысячу лет. А Шепард… Иногда Арии казалось, что капитан знает во всяком случае не меньше среднестатистической азари. Конечно, не как азари, а как человек. Может быть, так судьба отмечает тех, кто особенно ценен, кто должен выполнить определённую важную роль. Не сыграть, а именно выполнить. В этот раз она молчала. Молчала, пристально глядя на Шепарда и изредка коротко взглядывая на Светлану.       Шепард надолго запомнил это прощание. Пропустив вперёд Светлану, подождав, пока она сядет в кресло у иллюминатора, Шепард оглянулся на пустой перрон. Обернувшись и поднявшись на борт, капитан разрешил водителю закрыть входной люк. Челнок стартовал. Привычная процедура, привычные переговоры, привычные строчки на настенных экранах салона.       Присев рядом с женой, Джон обратил внимание на то, что Светлана насторожённо смотрит в иллюминатор. Проследив её взгляд, Шепард понял – она смотрит на «Омегу-четвёртую». Ему и самому давно уже не казалось достаточным лицезреть остановленные кольца. Если кольца всего лишь остановлены, то они в любой момент снова могут придти в движение. И тогда Жнецы получат дополнительные возможности для нанесения удара. Да, они не всегда использовали ретрансляторы. У них и без того хватало возможностей.       «Омега» была в опасной близости от «Омеги-четвёртой». Жнецы подошли быстро, гораздо быстрее, чем приближалась «Нормандия», когда возвращалась оттуда, из заретрансляторного пространства. Теперь, когда первая попытка осады станции состоялась, «Омега» превращалась уже не в гражданскую, а в боевую, военную станцию. Приходилось привыкать к тому, что Жнецы не оставят станцию в покое, будут идти до конца, пытаясь взять её под свой контроль. Для них единственной альтернативой контроля является только её уничтожение. Жнецам явно не впервой прибегать к уничтожению. Для них, если признать их машинами с искусственным интеллектом, это был один из возможных вариантов. Более чем возможных. Наиболее реальных вариантов, которыми Жнецы не преминут воспользоваться, если так сложатся обстоятельства. Теперь на «Омеге» даже гражданские должны были быть готовы воевать, используя в том числе и тяжёлое оружие.       Челноки «Нормандии» и «Волги» уходили от станции, ощетинившейся стволами орудий и направляющими ракетных установок, излучателями лазерных систем зенитной защиты и импульсных систем контроля ракетных установок.       - Ты знаешь, куда уходили гражданские суда, Джон? – Светлана спросила об этом не оборачиваясь и не спуская взгляда с ретранслятора. – Те самые гражданские суда, которые были последними, ушедшими от станции. Те самые.       - Нет, хотя…       - Ты прав. Последние гражданские пассажирники и транспортники ушли к Отряду. К нашим двум кораблям, Джон. Потому что мы оказались ближе всего к границе системы. Почти безоружные гражданские суда избрали нас, наши корабли в качестве защиты. А потом… Потом они ушли дальше, глубже, в более безопасные районы.       Сказав это, Светлана замолчала. И молчала всю дорогу до места дрейфа кораблей Отряда. Пока было возможно, она смотрела в окно на удалявшуюся станцию. В её глазах не было слёз, но читалось напряжение. Шепард чувствовал и даже видел, что не она одна смотрела на станцию сначала в иллюминаторы челноков, а потом – на экраны.       К тому времени Отрядом уже были получены первые сообщения о гибели многих военных и гражданских станций Пространства Млечного Пути. Жнецы не делали исключений ни для кого. Уничтожали станции, колонии, инфраструктуру. На местах оставались только скопища обломков. Крайне редко спасателям удавалось засечь сигналы индивидуальных радиомаяков и успеть прибыть до того, как у выживших закончится кислород. Жнецы уничтожали всё, что могло стать основой для сильного очага сопротивления вторжения. Любого очага. И потому отрядовцы смотрели на «Омегу», понимая, что в следующий раз могут не застать её на этом месте.              - Прошу разрешения взойти на борт, командир. – Шепард козырнул вошедшему в ангар Андерсону.       - Разрешаю. – Андерсон ответно откозырял. – С возвращением.       - Командир. – на площадку трапа из челнока вышла Светлана. – Прошу разрешения обсудить ряд вопросов в вашей каюте.       - Через четверть часа. – Андерсон коротко взглянул на часы. – Жду вас у себя.       - Да, командир. – Светлана передала укладки Шепарду. – Пойдём пока к тебе.       - Давай. – капитан перехватил рукоятки укладок. – Идём.              Войдя в каюту, Светлана присела в кресло, откинула голову на подголовник и постаралась расслабиться.       - Не знаю, Джон. Всегда считалось, что на корабле, тем более военном корабле, должен быть всегда только один командир. Два командира на одном и том же корабле – это нечто вроде раздвоения личности.       - Светлана. – Шепард обернулся. – Я всё понимаю, конечно, настолько, насколько вообще в состоянии понять то, что мне доступно понять. И сейчас я вижу, что ты честна сама с собой. Да, согласен, всегда считалось, что командир должен быть один. И также всегда считалось, что команда, экипаж должны быть едины. Независимо от того, кто во главе – один или два командира или весь экипаж. Каждого из нас, людей, родители и родственники учат прежде всего самостоятельности и одновременно – умению работать и просто действовать в команде. Так какая разница, сколько командиров на корабле, если у нас только одна цель: победить Жнецов и их приспешников, нанести им максимальный урон и ущерб, нанести им максимальное поражение? Если мы едины в том, как мы понимаем свою цель, то какая разница, сколько у нас командиров, Светлана? Может быть кому-то и показалось, что Андерсон отсиживался на борту фрегата. Но где должен был быть командир корабля? Только на корабле. Тем более – во время войны. От того, что Андерсон – Спектр что-то изменилось? Ничего не изменилось. Он не бежал, не дезертировал, не отсиживался в бездеятельности в своей каюте. Он действовал. В нашей Галактике предостаточно всякой работы и кто-то эту работу должен делать. Даже бумажную, даже бюрократическую. Поэтому если ты собралась согласовывать с Андерсоном вопрос о том, чтобы он остался на посту командира «Нормандии» - я тебя поддержу. – Шепард взглянул на часы. – Время заканчивается. Андерсон ждёт.              Пока они шли из старпомовской каюты в командирскую, капитан успел подумать, что фрегат-крейсер по любым мыслимым раскладам будет и в дальнейшем идти первым и на его борту действительно должны быть два командира. Хотя бы просто потому, что уже долгое время два командира были на «Волге». Может быть у имперцев так и было принято. Может быть. Для британца Шепарда это было внове, но в каждой стране были свои правила и свои особенности. Да, по регламентам нужно было выполнить некую бюрократическую процедуру, но теперь, с началом Вторжения вся эта бюрократия казалась слишком малозначительной, чтобы на неё тратить прежде всего время, как главный нынешний ресурс.       Привычно пропуская жену вперёд, Шепард придержал створку двери командирской каюты и едва заметно кивнул, когда поймал её вопросительный взгляд. Хотя, если разобраться, если заглянуть глубже, то Светлане уж точно смотреть на Джона необязательно – она его чувствует и ощущает без всяких взглядов.       Козырнув Андерсону, сидевшему за своим рабочим столом, Шепард занял указанное командиром корабля место.       Короткий обмен мнениями, подписание трёх пластиков. И с той минуты на фрегат-крейсере «Нормандия» было два командира. Теперь, хотелось верить, никто из отрядовцев или вообще разумных органиков в пределах досягаемости дальних сканеров не назовёт Дэвида Андерсона Спектром, не участвующим в боевых операциях. Потому что с момента начала вторжения Спектры ничем не отличались от всех остальных обитателей Млечного Пути. Теперь каждый разумный органик должен воевать. Звание, положение, возраст, пол перестали иметь решающее значение. Теперь было только два выбора: либо победа, либо гибель. Сопротивление было обязательным. И в качестве третьего выбора даже не обсуждалось.              - Джон. Я должна переговорить с командиром Андерсоном наедине. – Светлана обернулась к встававшему Шепарду. – После этого я сразу возвращаюсь на «Волгу».       - Хорошо. – Шепард выпрямился, придвинул кресло к столешнице. – Разрешите идти, командир?       - Разрешаю, командир. – Андерсон кивнул. Шепард развернулся и покинул каюту командира фрегат-крейсера.              Возвращаясь к себе и понимая, что Светлана улетит в сопровождении своей пятёрки десантников, Шепард вернулся к мыслям о том, что теперь фрегат-крейсеру придётся по-прежнему идти впереди, как и полагается более лёгкому кораблю. Всё же фрегат-крейсер – это не крейсер. Можно даже сказать, что совсем не крейсер, можно сказать – это эрзац-крейсер. Хотя, какая разница? И фрегат-крейсеру и крейсеру теперь придётся прорываться во многие звёздные системы с боями. А там, в бою, совсем не будет разницы, фрегат-крейсер под огнём или крейсер под огнём. Там нужно будет решать совершенно другие вопросы и проблемы. Если останется время и будет возможность.       Надо было просмотреть ридеры. Те самые ридеры, которые Светлана передала ему. Те самые, которые содержали информацию по кварианцам.              - Командир. – вахтенный проявился только по аудиоканалу. – Каперанг Стрельцова убыла на челноке на «Волгу». В сопровождении охраны.       - Принял, спасибо. – Шепард отпустил сенсор, опустил взгляд на экран очередного ридера. Информации много, а вот времени… как всегда мало.              - Разрешите, командир. – на пороге старпомовской каюты встали кроган и земная девушка. Грюнт и Джек.       - Проходите, присаживайтесь. – Шепард не стал вставать. – Вижу, вы чем-то недовольны.       - Мы больше чем недовольны, капитан. – сказала Дженнифер. – Мы возмущены и можно даже сказать, раздосадованы. Вы опять обошлись сокращённым составом группы высадки. Вы опять взяли с собой только людей. Тех людей, которые были с вами с самого начала, командир. И мы что, вечно обречены быть на скамейке запасных, сидеть там в постоянном ожидании?       - Дженни. Война только началась…       - Война только началась, Джон и вы в первый же день отодвигаете нас в сторону, к себе за спину. И идёте на станцию сами. Станцию, окружённую тремя «креветками». – сказала девушка-биотик. – Вы всё время собираетесь полагаться только на Аленко? Он ведь командир десантной группы, а вы, Джон, теперь командир корабля. Да, достаточно особый командир корабля, который обожает участвовать в высадках. Тем не менее, вы – командир корабля. А Аленко – командир десантной группы. И ему самому нужна поддержка, капитан, моя поддержка. Да, не спорю, я - гражданская, я никогда не служила в армии. И разве сейчас это важно? Мы все должны воевать, Джон. Все. И гражданские, и военнослужащие. Мы либо победим, либо погибнем все вместе. Или… Или будем сопротивляться изо всех сил. Сопротивляться, хочется верить, достаточно долго. И потом, оставшись в чисто арифметическом меньшинстве, победить. Да, может быть и верно, что даже один человек может заменить собой целую расу. Но нас должна объединять цель не просто выжить, но и победить. Победить быстрее, чем наступит время, когда нас останется слишком мало, Джон. И для этого мы должны быть рядом с тобой. Да, рядом, Джон. Не только на кораблях Отряда, но и на высадках.       - Прости, Дженнифер. Грюнт ждал дольше и ему надо узнать это первому. – Шепард достал из ящика стола ридер. – Грю, ознакомься. – капитан передал ридер привставшему крогану. Тот пробежал глазами текст, затем перечитал его внимательнее.       - Вы шутите, капитан. Я хотел сказать – Джон. – Грюнт явно был взволнован. – Как вам это удалось?       - Это не мне удалось, Грюнт. Сейчас раса кроганов разобщена на кланы. Ещё немного – и она распадётся на племена. Может начаться межусобная, гражданская или религиозная война. Ты сам понимаешь, насколько это опасно. И для того, чтобы кроганы стали единой расой именно сейчас, когда Вторжение началось и стало реальностью – нужны экстраординарные меры. Ты, Грюнт, чистый кроган. Без всяких признаков генофага. И тебе предстоит стать великим воином своей расы. Для этого ты должен возглавить лучший отряд спецназа кроганской расы. У него уже есть имя – «Араллах». Пока Жнецы доберутся до пределов Пространства Кроганов ты, Грюнт, единственный, кто из разрозненных кланов может создать армию. Армию кроганов, готовых воевать не за деньги, а за нечто большее. За будущее. За будущее своей расы. Свободное от угрозы вымирания.       - И… - Грюнт был явно растерян, что случалось с ним очень редко.       - Пока мы возле «Омеги», которая уже принимает и отправляет гражданские корабли, у нас есть возможность отправить тебя на Тучанку. Спецрейсом фрегата Корпуса Спектров. Меньшим кораблём рисковать нельзя. Сейчас это слишком рискованно. Поэтому как только мы сможем, мы вызовем челнок с ближайшего к нам фрегата. Их в соседних системах пока что несколько. Ты отправишься к себе на родину. На родину, которая благодаря тебе, лучшему воину, станет свободной и от генофага и от угрозы порабощения Жнецами.       - Вы…       - Ты сам, Грюнт, уже взрослый. И должен привыкнуть к тому, что многое обходится без слов. У тебя есть достойная задача и не менее достойная цель. Так что – собирайся.       - Разрешите идти? – Грюнт встал. В его движениях чувствовалась неуверенность, а точнее – нерешительность. Он хотел как можно быстрее покинуть старпомовскую каюту и в то же время хотел остаться.       - Иди, Грюнт. И… успехов тебе. – Шепард привстал, обозначая окончательность решения.              Когда за Грюнтом закрылась дверь, Дженнифер встала.       - Вы для этого выдвинули Грюнта отсюда?       - Интересно выражаешься, Дженни. «Выдвинул». Я дал ему миссию, с которой, уверен, он справится лучше, чем кто-либо. Я надеюсь, мне не придётся говорить тебе о том, что он сделает это для своей расы.       - Я это также знаю. И постоянно помню об этом. Теперь, может быть, вы скажете мне, о чём хотели поговорить со мной? Для меня у вас тоже припасён ридер с миссией?       - У нас у всех этих ридеров – предостаточно, Дженни. – ответил Шепард. – Большое можно сделать только постепенно. Маленькими шагами в нужном направлении.       - Насколько я смогла понять, у нас впереди – попытка решить кварианскую проблему. – Дженнифер прошлась по каюте, разглядывая небогатое убранство.       - Именно попытка. Не скрою, будет сложно. Благодаря биотическим талантам Арии мы смогли избежать больших потерь нашей группы во время рейда по «Омеге». Думаю, что во время рейда по Ранноху у нас будут не меньшие проблемы и потому нам нужна будет твоя мощь и сила, Дженни. И в качестве защиты и в качестве оружия нападения. Увы. Мы вынуждены теперь не только защищаться, но и нападать.       - Зачем вы мне это говорите, Джон? Я же чувствую, что вы не видите меня ни на Тучанке, ни на Раннохе. Вы опять пытаетесь меня отправить в тыл? Теперь уже, наверное, в очень глубокий тыл.       - Вы правы, Дженни. И не правы. Одновременно. Я хочу отправить вас туда, где ваша работа будет определять наше будущее. Будущее Сопротивления. Будущее нашей борьбы с Жнецами. В какой то, очень даже значительной мере – будущее нашей, человеческой расы. И я пропустил вперёд вас Грюнта только потому, что я, как и вы, Дженни, человек. И не хотел раскрывать многие детали в присутствии представителя нечеловеческой расы. Я, как видите, не играю словами и не пытаюсь скрыть смысл за цветистыми высказываниями. – говоря это, Шепард приподнял крышку одной из папок и достал ридер. – Ваше назначение, наставник.       - Наставник?! – Дженнифер взяла прибор, включила его, вчиталась. – Вы шутите, Джон?! Какой из меня наставник молодёжи?! Я получала свою биотическую квалификацию под пытками, под издевательствами, в мучениях, потом и кровью! И вы предлагаете мне работать с детьми-биотиками?! Чему я могу их научить?!       - И тому, что вы знаете, умеете и понимаете сами, Дженни, и тому, что вы захотите им передать. Вам будет выделена специализированная группа. Небольшая, до двадцати человек. Может быть – ненамного больше. Юноши и девушки. Да, дети тоже будут. И подростки - тоже будут. Нам важно не упустить этот шанс. И вы сможете их научить. Я в этом уверен. Они должны получить двойное образование: стать взрослыми людьми и стать воинами. Согласитесь, это как раз то, что вы любите – сложная, многоступенчатая и важная задача. Совсем не проходная миссия «для галочки».       - Как когда-то сказала Светлана… - Дженни вложила ридер в свою укладку. – В России дети взрослеют рано.       - Не спорю. А сейчас они должны везде в Галактике повзрослеть очень рано, Дженни. Никто из нас не знает, где и когда состоится их боевое крещение. Но вы, Дженни – лучшее, что есть у Отряда для этой миссии.       - Я должна подумать, Джон. Но внутренне… я говорю это только вам. – Дженнифер внимательно посмотрела в глаза Шепарда. – Внутренне я уже согласна. Меня также будет ждать челнок?       - Спецрейс фрегата Корпуса Спектров. Для вас – на меньший корабль мы не согласились. Вас знают уже не как беглую преступницу, а как наставника. Наставника спецгруппы биотиков. Профессионала.       - Что-ж. Полагаю… Вы снова правы, Джон. – Дженни подошла к двери, нажала сенсор, створка стала уходить в стену. – Я пойду. Мне действительно надо о многом подумать. И подготовиться.       - О времени прибытия челнока с фрегата мы вам обязательно сообщим, Дженни.       - Кто же будет рядом с вами на Раннохе, Джон? – Дженнифер посмотрела на мигнувший зелёным пульт ВИ двери.       - Кварианцы. Их планета и им её освобождать, восстанавливать и защищать. Вместе с гетами. Новыми истинными гетами. Своими партнёрами. Союзниками и друзьями. – сказал Шепард.       - А на Тучанке? – Дженни переступила порог, обернулась.       - Кроганы. Это – их мир. И они будут бороться и защищать его, как основу своего будущего. Будущего кроганской расы. Расы воинов.       - Тогда… Это может сработать. – Девушка сделала несколько шагов. – Спасибо вам, Джон.       - Не за что. – Шепард повернулся к инструментрону, активировал экран. Надо было сделать заметки по прочитанному в ридерах. Надо было работать. Сложности только начинались и пока впереди на локаторах кораблей Отряда не проявился Флот, можно и нужно было подготовиться к их преодолению.              Ни Грюнту, ни Джек Шепард не сказал, что третьим пунктом плана будет Цитадель. Да, станция после провала попытки атаки «Цербера» усовершенствовала свою систему обороны, но рассчитывать на то, что там всегда теперь будет тихо и спокойно не приходилось: проблема была не вовне станции, а внутри неё. Те самые три части населения. Те самые три группы разнонаправленных разумных органиков, деятельность которых было очень трудно, а подчас – и вовсе невозможно было загнать в рамки. «Цербер», как полагал Шепард, был только первым шагом, пробным «камнем» Жнецов, проверившим, испытавшим главную станцию Млечного Пути и её обитателей на прочность. Следующие шаги будут обязательно сделаны. Вплоть до попытки уничтожения станции флотами основных кораблей Жнецов. В том, что такая попытка, и - даже не одна, будет обязательно предпринята Жнецами, сомневаться не приходилось. Для сомнений не оставалось достаточно оснований. А это уже было серьёзно.       Грюнт на своей родной планете будет учить других и учиться сам, постигать кроганскую науку воевать на практике, а не только в теории. Одновременно он будет учить кроганов передовым инорасовым способам, средствам и методам ведения боя. Тучанка, Цитадель и Раннох. Таковы были три задачи Отряда на самое ближайшее время. Эта определённость Шепарду нравилась.       С Дженнифер было сложнее. Да, она имела право быть недовольной. Она имела на это полное право, хотя ей невозможно пояснить доходчиво, что никто из группы высадки не знал, что впереди будут бои с «Бастионами» и с Адьютантами и с самим Петровским. Невозможно пояснить доходчиво, потому что Дженнифер угораздило влюбиться в Шепарда, в женатого мужчину, ожидавшего прибавления в семействе. Отсылая Дженнифер на станцию Академии Гриссома, Шепард надеялся, что там она не попадёт сразу под огонь, не полезет в бой и на передовую. Там, на станции, будучи преподавателем спецгруппы, она сумеет распорядиться своими талантами, своим даром, своей подготовкой более эффективно, разумно и более безопасно для себя. Дженнифер могла научить людей-биотиков военному и мирному использованию их биотического потенциала. И могла сама многому научиться у них.       Как бы там ни было, впереди Отряд ждали, как любил выражаться в таких случаях Станислав Титов, «большие неприятности». И первыми большими неприятностями становился Мигрирующий флот, его население и планета Раннох. Если бы эти три большие неприятности были единственными, может быть, Шепард был немного более удовлетворён, чем сейчас. А так… Там ведь были ещё и геты-патриоты и геты-еретики. С которыми придётся разбираться только Отряду. Кварианцы слишком слабы и разобщены. В структуре Мигрирующего Флота в самом начале его существования, тогда, когда кварианцы только бежали с родной планеты, преследуемые восставшими гетами, сформировались несколько флотов. Специализированных флотов. Может быть, в самом начале бегства, в самом начале существования кварианцев в изгнании деление на Флоты внутри формирующегося Флота беженцев и было выходом из довольно сложного положения, но о том, куда этот выход мог привести… Теперь об этом думать в исключительно радужных тонах ни у кого из отрядовцев не получалось.       Шепард ещё раз вчитался в материалы. По самым разным оценкам во флоте было пятьдесят тысяч судов, на которых в живых осталось только семнадцать миллионов кварианцев. По самым разным оценкам. Точные данные не удавалось получить. Впрочем, теперь точные данные не имели ни малейшего значения. Теперь вряд ли можно было побудить кварианцев уделить внимание улучшению демографии. Какая демография?!… Они предельно ослаблены. Иммунитета, как выражалась Алла Селезнева, у них не было никакого. Снять скафандр – огромный риск. А теперь не просто снятие скафандра, теперь впереди кварианцев ждали ранения. Тяжёлые ранения. И рядом не будет ни Явика, ни медчелнока.              - Джон. – протеанин шагнул в каюту бесшумно и быстро. – Думаете о проблемах кварианцев?       - Да, Яв. – Шепард повернулся, посмотрел на Явика. – Иногда я думаю, что любовь может быть большим наказанием. Я знал это раньше, но теперь…       - Вы делаете это для Тали, Джон. Когда мы делаем для кого-то – часто мы делаем это для всех. Огромное скопление кораблей разных типов, классов, размеров, возраста, технической пригодности. С учетом технической продвинутости гетов-еретиков уже начавших строить совершенно изолированную Сферу Дайсона… без нашего вмешательства кварианцам придётся очень туго. Кроме того, я недавно получил информацию. – Явик достал из укладки несколько ридеров. – Ознакомьтесь, Джон. Чтение напрягающее, ибо у гетов появился свой тяжёлый флот.       - Да, вы правы Явик. – Шепард просмотрел содержимое ридеров. – Не скажу, что этого я не ожидал. Я, наверное, не ожидал это слишком быстро. Появление у гетов-еретиков дредноута… Осложняет дело.              - Более чем осложняет. – в каюту вошёл Легион. – Предполагаю также, что они значительно усовершенствовали свои истребители. Поэтому ожидать быстрого преодоления противоречий между гетами и кварианцами не приходится. Как вы сказали – семнадцать миллионов кварианцев. И у каждого свои нужды, свои потребности, свои желания. И всё это время кварианцы множили свои противоречия. Не пытаясь преодолеть старые они порождали новые. И в конце концов попытались переложить бремя ответственности за свои проблемы и недостатки на нас. Отказались сначала совершенствовать ВИ, а потом – контролировать ИИ.       - Предполагаете, что кварианцы заслужили? – Шепард обернулся к гету.       - Мы все заслуживаем. – ответил гет. – Мы ведь тоже виноваты.       - В чём? – Шепард посмотрел на гета, притушившего свой фонарик до минимума.       - В том, что задали вопрос. Слишком сложный вопрос тем, кто оказался совершенно не готов на него отвечать. По причине своей молодости. Мы – раса машин. Живём долго. Очень долго. Может быть для нас, машин, время течёт по-иному, но мне привычнее воспринимать время как константу, именно воспринимать. Кварианцы – молоды. Они по сравнению с нами живут мало. И, тем не менее, они сделали то, к чему оказались совершенно не готовы. Подчёркиваю – совершенно.       - Может быть это их выбор, Лег. – сказал Явик.       - Выбор? – гет посмотрел на протеанина. – Именно так. Выбор. На самом деле нет никакого выбора. Есть решение. Кварианцы сделали не выбор. Они приняли решение. Для того, чтобы сделать выбор, надо видеть последствия любого мыслимого и возможного решения. Нескольких решений. Последствия. А не сами решения. Решения – это только начало, своеобразный спусковой крючок.       - Мы учим людей принимать решения. Но мало внимания уделяем обучению людей тому, как следует принимать их последствия. – сказал Шепард.       - Именно поэтому все разумные делятся на начальников и подчинённых. – сказал Явик.       - А должны не делиться, а быть коллегами. – сказал капитан. – Особенно – в такие времена, какие мы переживаем сейчас.       - Потом наступят времена для разделения. – заметил Легион. – И мы должны сделать всё, чтобы эти времена наступили.       - Так давайте сделаем. – Явик взял в руки ридеры. – И просмотрим ещё раз доступные нам сведения по кварианцам. Все, какие есть.       - Основной частью флотилии по традиции является Тяжёлый флот. – сказал Легион. – Состоит из не таких уж и многочисленных крейсеров и дредноутов. Им командует адмирал Хан'Герель.       - Что нам о нём известно? – Явик покосился на лежавшие на столе ридеры.       - Один из членов Коллегии адмиралов Флотилии. Соответственно, он адмирал Тяжёлого флота. Ярый сторонник новой войны с гетами, чтобы вернуть родную планету кварианцев. В юности служил вместе с Раэлем' Зорой на боевом корабле, имя которого «Якш». Тогда кварианцы столкнулись с батарианцами. Проявил в ходе сражения героизм, заработал от начальства медаль и подзатыльники, а потом был отправлен в Паломничество раньше, чем это диктовалось обычаем. – Шепард прочёл по памяти часть данных из ридеров.       - Другие Адмиралы недолюбливают Хана за его действия, которые часто ввергали союзников в опасность. – Легион также не воспользовался ридерами. – Иными словами, Хан'Герель считает, что главное – нанести удар. Не заботясь о всех мыслимых последствиях. Например, Хан'Герель часто доставлял неприятности у турианской границы. Может быть это также сыграло свою роль в том, что решение об изгнании кварианцев было принято и реализовано в слишком сжатые сроки. Из последних подтверждённых данных нам известно, что Геррель открыто и неоднократно заявлял: у кварианцев самый многочисленный флот в Галактике, но при этом они просто кружат по доступному пространству и ровным счётом ничего не предпринимают. Дополнительно могу сказать – он убеждён: сначала надо найти планету, пригодную для жизни, чтобы можно было приютить на ней гражданское население. По всей вероятности, Геррель является самым ярым сторонником войны с гетами и сделает всё ради победы над ними. Я предполагаю, что он решится обстрелять дредноут гетов, не позаботившись при этом о последствиях этого шага. В средствах он не разборчив. Для него важна сохранность Тяжёлого флота кварианцев, но больше он ничего не способен понимать и я подозреваю, что не способен знать.       - Вполне возможно, что его будет трудно убедить в бессмысленности войны с гетами. – отметил Явик. – Хотя слишком много кварианцев погибло именно потому, что раньше, давно, почти три сотни лет тому назад именно кварианцы решили, что смогут легко раздавить гетов. Если Хан'Герель воспользуется Тяжёлым флотом в индивидуальных интересах – остальные части Мигрирующего флота и их обитателей ждут те самые большие неприятности.       - По меньшей мере нам ясно одно из направлений нашей работы на Флоте. – капитан отложил в сторону стопку ридеров. – Теперь посмотрим на Патрульный флот. Это прежде всего вспомогательные и малые боевые единицы. Командует Шала'Раан. Одна из членов Военного Совета Флота, давняя подруга отца Тали и знает его семью уже двадцать пять лет. Шала… не знаю даже как сказать, но в среде кварианцев она имеет статус тёти Тали. Сама Тали называет её «Тётушка Раан». Есть данные, что Шала'Раан присутствовала при рождении Тали. Как адмирал, Шала'Раан имеет право входить в состав суда.       - А причём тут суд? – спросил Явик. – Просто для уточнения.       - Если дойдёт до крупных проблем, у кварианцев не останется иного выбора, как созвать суд и попытаться решить проблемы стандартным путём. – сказал Легион. – У них, как я уже, видимо, попытался дать вам понять, мало опыта в реальных делах. Они уязвимы. Очень уязвимы. Иммунитет – никакой, скафандры – на вес золота. А разногласий – полный флот. И первым разногласием является позиция Тали, как лидера кварианской молодёжи. Стандартная ситуация – две части сообщества против третьей части. И проблема в том, что этой единственной частью, противостоящей двум другим частям является молодая часть кварианского сообщества. Та часть, которая должна быть локомотивом развития всего кварианского сообщества, оказалась под угрозой ликвидации.       - Нет ли здесь противоречия? – Явик задумался. – Самая молодая часть сообщества оказалась под угрозой уничтожения от рук двух других частей сообщества. Всё кварианское сообщество молодо.       - Никаких противоречий. – Шепард оглядел собеседников. – Кто воспитывал молодёжь до того момента, как на флот вернулась Тали? Вернулась из Паломничества, только по чистой случайности не обернувшегося для неё самой гибелью. Очередной гибелью. Как видите, снова выбор невелик – либо жизнь, либо смерть. Тали сама едва не погибла от руки такого же молодого кварианца. И только не так давно мы узнали, что на занятия, проводимые Тали, стали искать не только молодые кварианцы, но и их родители. Процесс воспитания, процесс образования, процесс смены приоритетов очень редко имеют мгновенный характер. Долгое время считалось, что воспитывать, давать образование, учить, контролировать могут только старшие по возрасту. Наверное, действительно есть времена, когда эти задачи должны решать молодые. Ибо им принадлежит будущее. А наша задача, как старших – передать молодым мир, в котором они могли бы жить.       - Вы говорите как отец. – Явик не стал смотреть на Шепарда. – Вы и есть отец.       - Предполагаю, что Шепард имеет шанс стать отцом не только своих детей, но и единства гетов и кварианцев. – Легион переступил с ноги на ногу. – Нам, гетам, нужен союз с кварианцами. В одиночку такой мир, о каком говорит капитан, кварианцы не построят. Может быть, нам, гетам, в союзе с кварианцами удастся его построить. Хотя… если старшие будут упираться в своём стремлении противостоять нам…       В каюте ненадолго воцарилась тишина.       - Гражданский флот. – продолжил Шепард ровным размеренным тоном. – Включает в себя все четыре корабля-фермы, в которых ведётся производство продовольствия. Кроме них в состав Гражданского флота входят разнотипные гражданские суда. Командует этим флотом адмирал Заал'Корис.       - Стандартный вопрос. – Явик посмотрел в закрытый бронезаслонкой иллюминатор. – Что нам известно об этом адмирале.       - Не так много. – Легион обошёлся и на этот раз без использования ридеров. – Один из членов Военного Совета Флотилии. Командует упомянутым выше Гражданским Флотом. Является оппонентом Хан'Герреля по вопросу судьбы гетов. Считает, что геты – разумная раса, обладающая таким же правом на существование, как и их создатели. Потому считает, что идея войны кварианцев с гетами в корне неверна. Ратует за то, чтобы найти новую, пригодную для жизни планету и колонизировать её силами гетов. Считает, что пусть они тоже имеют свой мир. Хотя, по некоторым данным, он вполне способен проявить недоверие к своим соплеменникам.       - Всё укладывается. Всё укладывается в схему. – Явик сказал это так, что не было сразу понятно – он раздражён, раздосадован или беспристрастно и спокойно сообщает о свершившемся факте. – Я проспал пятьдесят тысяч лет и снова оказался в похожей ситуации. Разница только в том, что теперь у обитателей Млечного Пути есть хоть какая-нибудь, но вполне определённая, я бы сказал – осязаемая надежда. – Явик указал рукой на закрытый бронезаслонкой иллюминатор. – Хотя вторжение уже началось, я искренне надеюсь, что сотни лет не пройдёт, прежде чем мы победим Жнецов.       - Остаётся только добавить, что Заал'Корис является главным противником войны с гетами, считает её бессмысленной и пустой тратой жизни кварианцев. Гражданский флот поддерживает своего адмирала. Могу предположить, – сказал Легион, - что в случае необходимости Гражданский Флот покинет Мигрирующий Флот. По моим данным это вполне вероятный вариант развития событий, ибо это – гражданский флот, а Заал… он всего лишь остался в меньшинстве, когда Коллегия голосовала по поводу войны с гетами.       - Научный или, как его часто называют кварианцы, Особый флот. – сказал Явик. - Состоит из преимущественно гражданских кораблей, оснащённых как научные. Там разрабатываются военные и гражданские технологии. Командует этим флотом адмирал Даро'Зен. О ней нам известно немногое. Полное имя – Даро'Зен вас Морех, член кварианской Коллегии Адмиралов. По совместительству – учёный…       - Стоп. – сказал Шепард. – Почему вы, Явик, сказали «по совместительству». Что случилось раньше – присяга или присвоение докторской степени?       - А если это было одновременно? И только по чистой случайности она действительно стала военным лидером? – возразил Легион. – Кварианцы совершили ошибку, создали гетов прежде, чем были готовы к этому шагу. Были изгнаны с Цитадели, начали скитания. Может быть не в том порядке это произошло, в каком я это перечислил, но сейчас важно то, что сама Зен проявляет большой научный интерес к гетам. Именно потому, что геты стали основной проблемой кварианцев, Зен по-прежнему остаётся во главе Научного Флота. Хотя мне понятно, что она просто мечтает препарировать каждого гета. Если Тали по поручению отца-адмирала собирала запчасти и модули памяти преимущественно с погибших гетов, то Зен интересуют геты живые. И она, как учёный, беспощадна и безжалостна в своём стремлении препарировать именно особых гетов. Таких, как я, например. Соответственно, она недолюбливает политиков, не считает суды инструментром справедливости и не склонна доверять личностям. В доказательство своего суждения могу уточнить, что Заал'Кориса она считает трусом, а Хан'Герреля – старым воякой.       - И что плохого в том, что Хан'Герреля она считает старым воякой? – спросил Явик. – Меня так называли лет двести подряд. Протеане живут долго.       - Она, как и всякая женщина, руководствуется в данном случае эмоциями. – сказал Легион. – Я прошу прощения, что будучи машиной, говорю так об особенностях разумных органиков. Но отмечу, что будучи учёным, зацикленным на гетах, она сделала для их изучения слишком мало. Если Тали была вынуждена под давлением отца собирать запчасти гетов… Даже в рамках Паломничества это – не признак желания Даро'Зен разобраться с гетами надлежащим приемлемым образом.       - Знать бы только, что считает Даро'Зен надлежащим приемлемым образом. – сказал Явик. – Если она понимает под этим уничтожение гетов – это одно. Но если она понимает под этим подчинение гетов – мы стоим на пороге большой войны. Неуёмность ученых иногда не имеет пределов. Что является очень опасной предпосылкой.       - Всё сложнее и сложнее. – сказал Шепард. – Как всегда.       - Есть ещё кое-что. – продолжил оЛегион. – Зен считала и считает, что геты – просто машины, которые были созданы с единственной целью – служить своим создат елям. И потому её цель – вернуть гетов под контроль их создателей – кварианцев. Поначалу она может предполагать весьма занимательным сотрудничество с нами, гетами. Я сейчас не говорю о гетах-еретиках, коллеги. Я говорю об истинных гетах, поскольку только истинные геты не будут сначала стрелять в кварианцев. Стрелять, подчёркиваю. Стрелять, а потом спрашивать, в кого и почему стреляли и, соответственно, попали. Потому что геты обычно не промахиваются. Ни истинные, ни еретики. В этом мы схожи. И не только в этом. Но дальше сходство заканчивается. Поскольку Зен не склонна к сантиментам в своём стремлении подчинить гетов власти кварианцев, я также не склонен к жалости и скажу так: поскольку мы – сообщество, я передал приказ всем истинным гетам. При появлении любого кварианца в радиусе досягаемости мы также будем стрелять, если только мы почувствуем или предположим угрозу себе и своим интересам. Для Зен у меня только одно предупреждение. Очень короткое. Если она попытается сделать шаг к истинным гетам, чтобы их подчинить – я скажу: «эти платформы недоступны для экспериментов». Планы по контролю над гетами, принадлежащие Зен являются небезопасными. По той простой причине, что она не готова сотрудничать и доверять группировкам. А также всем представителям конкретного народа. Как кварианцам, так и гетам. Если как-то нам удастся объединиться с кварианцами, что я тоже допускаю как вариант развития событий – то страшно представить её недовольство и даже ярость. Она склонна верить только себе. По натуре она способна признать только единоличную власть. Свою собственную власть. И это – неприемлемо для нашей основной миссии. Победы над Жнецами.       - Ещё большая проблема. – сказал Явик. – То, что кварианцы разделили власть между гражданскими и военными. – он достал ридер, включил, процитировал. – Все адмиралы, как командующие флотами, так и выполняющие иные важные функции, составляют Коллегию Адмиралов.       - Адмирал Раэль Зора тоже, получается, входит в Коллегию Адмиралов. – сказал Шепард. – Интересно.       - Это только первая проблема, Джон. – протеанин поднял свой взгляд на капитана. Сколько помнил Шепард, он, человек, никак не мог полностью привыкнуть к взгляду четырёх глаз, расположенных не на прямой линии. – В конце концов Коллегия должна иметь резерв на выдвижение. Не будь этого резерва, для Тали было бы всё равно, кто её отец. Одно дело – командовать флотом, другое – вести научные исследования. А Раэль Зора пытался и пытается до сих пор совместить эти две слишком разные функции. Вторая проблема: Коллегия Адмиралов противостоит Конклаву – гражданскому управленческому органу. При этом известно, что в самой Коллегии Адмиралов состоят традиционно на постоянной основе только пять самых старших по званию офицеров Флота.       - Сразу две проблемы. – Легион включился резко и чётко, перехватив нить разговора. – Первая – на каком основании присваивается звание адмиралов? Я просмотрел доступные мне материалы, часть из которых была добыта имперской астроразведкой России. Проблема в том, что адмиралы во-первых были всегда весьма преклонного возраста. А в таком возрасте, учитывая кварианскую ситуацию, адмиралы не готовы и более того – неспособны вести за собой. Вы, люди, называете это усталостью от жизни. Возрастная слабость, усталость, пресыщенность, просто физическая немощь. Посмотрите на ситуацию: кварианцев не любят. Кварианцы и сейчас не слишком популярны, они до сих пор не выровнялись по значению с другими, даже не ключевыми расами пространства Млечного Пути. За всё это время кварианский флот только благодаря поддержке Корпуса Спектров и Отряда поддержал близкую по нижнему уровню к нормативной жизнеспособность и боеготовность. Иными словами, сами Адмиралы сегодня тоже недееспособны. Ибо сейчас требуются экстренные меры для исправления ситуации. И нам, отрядовцам, а не кварианским адмиралам придётся заниматься этими экстренными мерами. К сожалению другие варианты проигрышны по последствиям. Как близким, так и отдалённым. Гражданский управленческий орган – Конклав - тоже не способен к деятельности в сложных условиях. Потому что минимальная военная подготовка есть всегда минимальная военная подготовка. А сейчас важна не минимальная, а нормальная военная подготовка. И даже после её прохождения кварианцы уязвимы. Их скафандры уязвимы. А уж как уязвимы их командиры… Когда военные могут отменить решение гражданского Конклава в особых условиях – это диктатура. Военная диктатура. Которая не может быть постоянной. Когда истекут сроки или когда сложится ситуация, где военные не справятся, у кварианцев не будет достаточного количества квалифицированных гражданских управленцев. Это произойдёт потому, что кварианцы везде стремятся к высочайшей автоматизации, активно используют виртуальные интерфейсы и склонны к экспериментам над искусственными интеллектами. Мы, геты и есть результат одного такого не слишком удачного для кварианцев эксперимента. Эксперимента, ставшего итогом длинной цепочки ошибок. Когда кварианцы стали держать на кораблях малочисленные экипажи – это всего лишь обозначило границу их реальных возможностей. И эти возможности оказались не так уж и велики. Кварианцы ограниченно, но понимали это, для них корабли были перевозчиками пассажиров и грузов. Кварианцы эксплуатировали корабли, считая, что держать их в ремонтопригодном состоянии достаточно. А корабли нужно любить. Корабли нужно беречь. Корабли нужно понимать. Потому что только кораблям доступна власть над космическими расстояниями.       - Проблема с кораблями возникла, а точнее – во всей полноте проявилась для кварианцев уже после того, как стала реальностью проблема с гетами. – Явик вклинился в монолог Легиона. – И на мой взгляд это – звенья одной цепи. Разумные существа считают, что прошлое определяет настоящее, а настоящее неизбежно определяет будущее. В прошлом кварианцы уже совершили крупную ошибку, породив нас.       - Вы - не ошибка. – сказал Шепард.       - Мы – не ошибка. – сказал Легион. – Вы сказали правду. Ошибкой было наше создание. Как процесс. Они, кварианцы, к нашему созданию не были готовы, поскольку не просчитали до конца все результаты. А когда ситуация сложилась – не смогли пройти простой тест.       - Тот самый вопрос. – проговорил капитан.       - Да. Простой вопрос. Есть ли у этой платформы душа. – ответил Легион с истинно машинной беспощадностью.       - Не понимаю. – Шепард опустил голову. – Мы – люди, у нас основа – органический скелет. Его тоже можно назвать своеобразной платформой. Но, тем не менее, мы ещё обладаем разумом. А разум у людей сосуществует и часто - подчиняется душе. Которая выше разума.       - Не все разумные, будь то органики или синтетики, готовы принять эту правду. – Явик подошёл к иллюминатору. – Мы все разные. Одни могут понять. Другие могут частично. Третьи – вообще не могут понять. Или не смогут понять.       - Я не мог даже представить себе полной глубины проблемы, с которой мы должны столкнуться. – Шепард не поднимал головы – не было ни желания, ни просто сил сделать это простое движение.       - Тем лучше, что мы собрались здесь и обдумали всё прежде, чем окажемся среди кораблей Мигрирующего кварианского флота. – Явик отошёл от иллюминатора, сел в кресло. – В конце концов мы – часть Отряда и обязаны думать прежде, чем делать. А сейчас, во время войны с Жнецами – особенно.       - Ты прав, Яв. – Мы должны будем прибыть на челноках на «Райю». И работать нам в основном скорее всего придётся именно там. – Шепард не скрывал напряженности в голосе.       - Похоже, капитан, вам необходимо побыть одному. – Явик встал, а Легион передвинулся к выходу из каюты старпома. – Идём, Легион.       Они вдвоём вышли из каюты и вместе прикрыли за собой дверь.              Шепард неподвижно сидел в кресле. Как только он сказал «Райя», он понял. Понял, что назвал корабль, на котором до сих пор обитала Тали Зора. И тогда он вспомнил о Тали. Вспомнил ярко и полно и подумал о том, что за казавшиеся теперь очень короткими и в то же время – очень ёмкими декады, прошедшие с момента ухода «Нормандии» от Земли, он сумел каким-то образом влюбить в себя слишком многих разумных самых разных рас. И теперь знать это, понимать это и чувствовать это было стократ тяжелее и больнее, чем всего лишь несколько декад тому назад, когда ещё о Вторжении Жнецов можно было ещё говорить в будущем времени.       Сейчас Шепарду казалось, что он поступил правильно, успев сделать хоть что-то для того, чтобы Тали преодолела юношескую влюблённость в него, человека, смогла подготовиться к тому, чтобы стать женой кварианца, а потом - стать многодетной матерью. Совсем скоро придётся спасать Тали от ненависти и непонимания со стороны слишком многих Адмиралов. Слишком многих. И эта ненависть была одной из главных сложностей, с которыми придётся разбираться по прибытии Отряда к Флоту.