Сверкающие глаза

      Лиара. Тессия              Лиара проснулась рывком, словно вытащила себя за отростки из какого-то вязкого болота. Ей снова снились кошмары, которые она, к счастью, забывала, едва только просыпалась. Взгляд скользнул за окно – небо Тессии расцветало всполохами взрывов. Материнская планета сражалась, не допуская врагов к себе на поверхность. Десятки больших, сотни средних и тысячи малых кораблей, наскоро вооружённых, снабжённых кое-как подготовленными экипажами и сведённых в разноразмерные флоты, прикрывали главную планету азари от попыток малых и средних Флотов Жнецов и их пособников проникнуть на планету.       Умывшись, Лиара прошла на кухню. Приготовив простой завтрак, она равнодушно съела его, прибрала посуду, взглянула на календарь. Прошло несколько декад, а казалось, что мирное время закончилось несколько веков тому назад. Пройдя в кабинет, азари вызвала на экран инструментрона расписание дел на сегодня и на ближайшие дни. Три главных дела – информационная фирма, ополченческое подразделение азари и научное подразделение Азарийского Института Специальных проблем. На сегодня из этих трёх направлений важным было только одно – информационная фирма. Про другие тоже не следовало забывать – младшая Т'Слни старалась не планировать выполнение ненужных дел.       Собираясь, Лиара придирчиво проверила квартиру, не желая добавлять себе проблем и вопросов – не было уверенности, что она ещё вернётся сюда. Выйдя из квартиры, азари заперла дверь, с грустью подумав, что сейчас воры активизировались как никогда прежде. И, хотя полиция Тессии работала в усиленном режиме, это, как всегда, мало помогало законопослушным жителям столичной планеты чувствовать себя в полной безопасности.       Фирма встретила её привычным ритмом. Присев в своём кабинете в рабочее кресло, Лиара приняла доклады руководителей подразделений, вызвала на экраны информацию о самых сложных заказах. Бенезия выполнила своё обещание – теперь у Лиары была своя посредническая информационная фирма и заниматься поиском и обработкой информации Лиаре нравилось гораздо больше, чем копаться в земле, разыскивая следы древних цивилизаций. Хотя война с Жнецами постепенно забирала всё новые и новые ресурсы, обычная жизнь требовала и старалась получить своё – азари нуждались в посредниках, умеющих работать в информационных океанах, тем более сейчас, когда информационные каналы находились под прицелом разных хулиганов и хакеров, а связь со многими банками данных стала очень нестабильной. Так что с домашних и общедоступных инструментронов найти в сохранившихся сегментах Экстранета нужные данные очень часто стало просто невыполнимым делом. Потому бизнес Лиары процветал и приносил небольшой, но стабильный доход.       Несколько часов ушло на то, чтобы решить пару-тройку сложных запросов. В такие минуты младшая Т'Сони забывала обо всём, даже поесть и могла часами не покидать кресла, катаясь на нём от клавиатуры к клавиатуре и от экрана к экрану. Она полюбила отдаваться работе целиком и полностью, зная, что решив очередную задачу, сможет дать себе немного отдохнуть, совсем немного, ведь она делает это не только для своего удовольствия, но и для блага соотечественниц и соплеменниц.       В полдень она покинула кабинет, раздав сотрудницам новые задания на вторую половину дня и на ближайшие несколько суток – Лиара приучила себя к постоянному пониманию: она может просто не вернуться, а фирма должна продолжать действовать. Война.       Следующим пунктом в её плане стояло подразделение ополчения. Шагая по направлению к приземистому зданию опорного пункта, Лиара искоса посматривала по сторонам, отмечая изменения. Да, Тессия стала другой. Исчезли многоцветья реклам, на витринах множества лавок, магазинов и торговых центров появились жалюзи. Младшая Т'Сони слышала, что люди используют ещё и решётки, но у азари они не прижилсь – долго устанавливать, а потом сложно ремонтировать, если повредят. Света на улицах стало тоже меньше – Тессия готовилась ввести светомаскировку и уже сейчас экономила энергию. Островки роскоши ещё остались, но всё больше азари одевались скромно, не демонстрируя достаток.       Войдя внутрь опорного пункта и приветствуя сослуживцев, Лиара прошла в раздевалку, переоделась в форму и вооружилась. Сейчас это ей было привычно, а в первые дни после вступления в ряды ополчения она очень волновалась и потому часто путалась, забывая элементарные вещи. Даже то, что так же вели себя и многие другие азари, не могло заставить Лиару понять, что поначалу такая путаность допустима. Да ещё это ранение. Младшая Т'Сони до сих пор остро помнила сомнение в глазах врачей. Пришлось доказывать свою пригодность делом, а не только словами. Та полоса препятствий чуть не стала последней в жизни молодой азари. Но в норматив она тогда уложилась, хотя дома пришлось полдня отлёживаться. Утвердили, разрешили стать членом ополчения, хотя и предупредили, что она обязана делить службу в ополчении с гражданской деятельностью. Да, командиры ополчения знали о том, что она владеет посреднической информационной фирмой – в этом не было никакого секрета. Потому, вероятно, они согласились, понимая, что брокерство Лиара точно не бросит и продолжит им заниматься.       Хорошо было и то, что среди командиров практически не было теоретиков – подавляющее большинство составляли азари, успевшие повоевать, имевшие реальный боевой опыт. Потому в том подразделении ополчения, где теперь находилась младшая Т'Сони, не проводились унылые многочасовые лекции, зато практических, полигонных занятий или, как минимум, занятий командно-штабного уровня устраивалось столько, что сутки, бывало, увеличивались для ополченцев вдвое или втрое, но почти никто этого увеличения не замечал, понимая, что рано или поздно полигоном станет вся материнская планета и воевать придётся уже не на картах, а с реальным врагом, будь то Жнецы или их пособники – всё равно.       В этот раз предстоял трёхчасовой выезд на полигон – большое поле, специально приспособленное для отработки действий небольших пехотных подразделений.       Лиара вспомнила, садясь в нутро бронетранспортёра, как впервые попала на такой полигон после двух недель теоретической лекционной подготовки. Да, на лекциях им, новобранцам не только много рассказывали, но ещё больше показывали, а полигон её тогда впечатлил. Впечатлений хватило на несколько дней, нет, даже на несколько суток. То, с чем она сталкивалась раньше во время своих археологических изысканий – разные там мародёры или бандиты не шло ни в какое сравнение с тем, что им, новичкам, показали тогда на том полигоне азари-старослужащие.       Может быть это и воспринято было бы Лиарой как филиал ада, но после ранения, после длительного периода реабилитации, после общения с военными медиками-азари младшая Т'Сони оказалась иммунна к таким впечатлениям: ей это представлялось необходимыми составными частями реальных боевых действий – все эти взрывы, звуки разрывов и щелчки выстрелов, вспышки зарядов и гул бомб. Да, неприятно было лежать носом в землю, вжимаясь и молясь всем Богиням сразу, чтобы тебя не задело. И даже предупреждение командира отделения о том, что стрелять по месту, где расположились новички, никто из бойцов реально не будет, мало помогало тогда Лиаре, да и многим другим азари унять дрожь и бешеный стук сердца.       В тот момент, когда ей стало особенно страшно, Лиара вдруг подумала о Шепарде. О Джоне, которого продолжала любить. Любить уже по-настоящему, зрелой, лишённой безрассудности, любовью. Она редко о нём вспоминала, почему-то ей казалось, что частые воспоминания о Джоне, частые думы о нём притупят остроту чувств и восприятия. А в тот момент она вспомнила о Джоне, вспомнила, что он – офицер и командир, что он – воин и если она хоть когда-нибудь надеется встать рядом с ним, как его жена… Она Лиара Т'Сони, просто обязана перестать бояться и должна начать воевать профессионально. Настолько, насколько это вообще возможно для ополченца. Лиара не хотела становиться профессиональным военным, её не привлекала полномасштабная азарийская десантная подготовка, она не хотела связывать всю свою жизнь с армией, понимая, что рядом с Джоном она сможет быть и простой гражданской азари. Это позволит ему хотя бы на несколько часов забывать ежесуточно о службе, становиться обычным человеком, который не родился с погонами на плечах.       Что-то с её внутренним миром, с её сутью произошло в те минуты, когда она, вжимаясь в землю Тессии, молилась всем Богиням о спасении от случайного попадания заряда и в то же время остро вспоминала Джона. Она в тот момент отвыкла часто называть его по фамилии и всё чаще стала называть для себя просто Джоном. Да, среди других разумных она будет, если потребуется, называть его по фамилии, но наедине – только Джоном. Поднимаясь, услышав команду, Лиара перехватила пистолет поудобнее и поняла, что совершенствоваться начнёт именно с пистолетов, а не с штурмовых винтовок. Это будет позже, когда руки окрепнут.       Её мало интересовали впечатления других азари, кроме, конечно, тех, что служили в том же подразделении, что и она. Теперь к ежедневным задачам добавились спортивный и тренажёрный залы и обязательные многокилометровые кроссы с полной выкладкой. Никаких поблажек Лиара себе больше давать не собиралась – она собиралась выжить и победить Жнецов. Да, когда-то она могла легкомысленно заявить, что проживёт достаточно долго, чтобы увидеть гибель последнего Жнеца, но теперь, когда в её жизни появился Шепард, объективно не способный прожить тысячу лет, она не собиралась растягивать борьбу с Жнецами даже на двести лет и больше всего желала как можно быстрее обрести возможность быть постоянно рядом с Джоном, быть рядом с ним в мирном окружении, где угодно, но только рядом с ним.       На свои биотические способности Лиара смотрела весьма скептически, понимая, что ей никогда не достичь не только совершенства Этиты, но даже не сравняться с Бенезией, а сила и мощь биотики родителей Лиары впечатляла очень и очень высокопоставленных командиров и только возраст родителей Лиары мешал офицерам-ополченцам привлечь их хотя бы к подготовке молодых азари к практическому применению биотики в боевых условиях.       С того дня каждодневная жизнь Лиары прочно разделилась на чётко обозначенные сегменты. Ныне она уже достаточно много понимала, разумела и умела в нелёгком ополченческом ремесле. Им преподавали не только теорию, но и практику партизанской борьбы с регулярными воинскими подразделениями и противопартизанскими группировками Жнецов – оказывается, креветки создавали из своих пособников и такие. Лиара это понимала нутром, но слышать об этом от других разумных – это было больно, заставляло думать, что Жнецы действительно предусмотрели большинство ходов разумных органиков и готовы загнать их в ловушки, из которых нет выхода.       Сдаваться в плен Лиара не хотела ни в коем случае – её память жгли огнём воспоминания о том фильме, который ей показала Бенезия и те видеоматериалы о происшедшем на базе Коллекционеров, в том концлагере. Она знала о гибели многих выживших в том аду азари – они, уже успевшие побывать в реальном плену у реальных врагов, не раздумывая первыми стали в ряды ополчения и попросились на самые сложные участки. Может быть, они хотели отомстить Жнецам за поругание, за страдания, за годы, проведённые в тех бараках и лабораториях. Может быть.       Полигонные занятия прошли как всегда – напряжённо и плотно. Несколько дней назад на одном из земных сайтов, чудом сохранивших выход в Экстранет, Лиара наткнулась на выражение «тяжело в учении – легко в бою» и подумала, насколько же точно и кратко сказано. Действительно, то, что они, молодые азари, гражданские азари, сейчас ещё имеют возможность постигать науку сопротивления врагу в полигонных, а не в реальных боевых условиях, можно было счесть огромным счастьем. Впереди будет ещё момент, когда вся их подготовка, все знания, все умения, все навыки пригодятся им всем в бою с Жнецами и их пособниками. Пригодятся, потому что позади будет родная материнская планета.       Вернувшись в строю других ополченцев к опорному пункту, Лиара переоделась в гражданское и пешком направилась к Научному Центру – одному из многих, размещённых в приспособленных, укреплённых зданиях. Здесь её ждали несколько часов работы в лабораториях.       Когда-то, получая диплом доктора археологии и ксенобиологии – тогда ведь существовала и действовала ещё старая классификация научных направлений и специальностей, Лиара считала себя сильной и способной если уж не своротить горы, то достичь определённых, заметных успехов. Она была благодарна Бенезии за помощь и поддержку. Происшедшее потом воспринималось теперь как страшный сон: размолвка с матерью, потеря контакта с отцом, длительные, почти одиночные археологические экспедиции, отказ от хотя бы коротких свиданий с матерью… А потом была встреча с Джоном и с Явиком, потом – с матерью, потом – пребывание на «Нормандии», затем – монастырь, короткая работа и тяжёлое ранение в храме Атаме. Лиара ненавидела Ленга, как мало кого ещё была способна ненавидеть. Она желала расправиться с ним самолично, но не смогла, не успела – Ленга застрелил Легион. А окончательно уничтожила тело Кая Дженнифер. Так что теперь ненависть Лиары переключилась на Призрака. Да, младшая Т'Сони знала, что Харпер – хаск, но это не снимало с него ответственности. Лиаре было известно, что и Дженнифер очень желает лично расправиться с Призраком за все свои, да и не только свои детские страдания на Прагии. Две мстительницы – это было очень хорошо, по меньшей мере Лиаре не придётся уничтожать Харпера в одиночку. Сейчас она разумно посчитала, что ещё не совсем готова к столь сложным боевым действиям, связанным с профессиональным применением огнестрельного оружия или гранат. В том, что Харпер окопался где-нибудь на станции и окружил себя легионом охранников, азари не сомневалась, но это, как была убеждена Лиара, Призраку не поможет. Призраки вообще-то вполне материальные существа.       Очередной день в лаборатории подошёл к концу. Лиара, скрывая зевоту и преодолевая усталость, всё же решила пройтись к дому Бенезии. Может быть там удастся застать и Этиту, поговорить, побыть рядом с родителями. Она пока что имеет такое счастье – обоих живых и здоровых родителей. Многие азари носят траур по родственникам – Лиара теперь видела это часто.              - Мам, это я. – ступив на порог, Лиара сразу предупредила Этиту о своём приходе – таков был их семейный ритуал.       - Ли, проходи. У нас – новые сведения о Джоне. – на пороге кухни встала Бенезия. – И Этита тоже здесь. – она указала на азари, выходившую из спальни. – отсыпалась после трудового дня. Пришла два часа назад.       - Я наверное, не вовремя. – смущённо проговорила Лиара. – Вот, успела не дать поспать.       - Пустое, Ли. – Этита потянулась, выпрямилась. – Я вполне восстановилась. – она обняла дочь, проведя её на кухню. – Садись, насыщайся.       - Да я уже поела. Даже вот вам принесла. – Лиара распаковала свою сумку-торбу, выложила продукты на стол.       - Не надо, Ли. – сказала Бенезия.       - Надо. – упрямо сказала младшая Т'Сони. – Я живу одна, вы живёте вдвоём. А на социальное пособие сейчас мало что можно купить из продуктов. Я достаточно зарабатываю.       - Об этом я и хотела поговорить с тобой, Ли. – Бенезия села рядом с дочерью. – Ты слишком много на себя взвалила. Вот и Этита подтвердит.       - Мам. – укоризненно сказала Лиара. – Ну не начинай, пожа-а-луйста.       - Не могу, Ли. Ты – моя единственная дочь. И я не хочу, чтобы ты снова угодила на больничную койку.       - Если я не буду много работать, я точно туда попаду, мам. Вспомни, что сказали военврачи. Только постоянные нагрузки не дадут болезням вернуться.       - У тебя, Ли, эти нагрузки уже сейчас запредельные. Ну сама посуди. – Бенезия не собиралась отступать. – Ты владеешь фирмой и сама сидишь сутками за мониторами и клавиатурами. Не спорю – вполне нормальное занятие с хорошим заработком и доходом. Нет, тебе этого показалось мало, ты ещё взвалила на себя научную работу, сутками готова работать в лабораториях. А теперь ещё и в ополчение записалась. Ты что, забыла костыли? Хочешь снова едва передвигаться и морщиться от приступов боли?       - Мама, папа. Я не хочу только одного – умереть просто так. Я хочу внести свой вклад в победу над Жнецами. Иначе мне будет стыдно носить эти награды. – Лиара напомнила родителям о тех знаках отличия, которые она получила в госпитале Тессии. – Я знаю, что Жнецы будут дожимать азари изо всех сил и очень скоро они бросят в Пространство Азари основные флоты. Пока у меня есть ещё время – я буду готовиться. Да, я записалась в ополчение, но сейчас у всех ополченцев – учёба. Полигоны, стрельбища. Да, мы готовимся воевать. Потому что рано или поздно на Тессию придут и Жнецы и их пособники. Так уже было десятки раз с другими расами, нашими общими предшественниками. И если мы хотим победить, мы должны сохранить не просто надежду, мы должны сохранить уверенность в своих силах и возможностях, а эта уверенность основывается только на реальной подготовленности ко всем трудностям и сложностям. Я не стала военнослужащей, армия меня не привлекает, но я обязана уметь защитить себя, ибо не хочу попасть в плен и потерять свою личность, стать хаском. Я не хочу, чтобы враг топтал землю моей планеты. Я не собираюсь никуда бежать с Тессии – я буду воевать здесь с Жнецами и их пособниками, а в перерывах между боями я буду возвращаться в лаборатории, чтобы сохранить и усовершенствовать наши силы, силы Сопротивления.       - Ли, ты что-то недоговариваешь. – тихо сказала Этита.       - Да, папа. Я недоговариваю. Я хочу, чтобы Джон гордился мной. Пусть он сейчас далеко, но он воюет. Он действует. И я не хочу, чтобы он считал меня штатской-гражданской размазнёй. Я не хочу зарабатывать награды просто так. Я хочу, чтобы Джон… - у Лиары перехватило дыхание. – однажды смог стать моим мужем.       - Он женат, Лиара. – сказала Бенезия.       - Знаю. – тихо ответила младшая Т'Сони. – Но ты сама показала мне фильм о концлагерях в истории человечества. Многие люди входили в другие семьи, становились мужьями и жёнами, братьями и сёстрами, сыновьями и дочерьми. Такая война… как эта, с Жнецами и их пособниками, заставит отойти от стандартов мирного времени… Я боюсь это сказать вслух, но я уверена, что она продлится не один месяц… И я знаю, что впереди – большие трудности и большие сложности, потому хочу быть к ним готова. У меня… у меня есть то, что мне дорого и ради этого я сделаю всё, чтобы Жнецы стали историей. На-все-гда. – с усилием произнесла Лиара. – А я… я готова любить Джона и на расстоянии. Может быть, он тоже любит меня. Я знаю, у него большое сердце и он способен любить очень многих. Я не хочу предавать его любовь, становясь слабой, становясь обузой. Джон и его сокомандники, Отряд под его командованием, под его руководством делают всё, чтобы мы, все, не только азари, поняли одну важную сейчас истину – никто кроме нас не одержит победу над Жнецами. Никто, кроме нас самих. Да, мне известно, что Джон победил Жнеца на Раннохе, что он победил Жнеца на Тучанке. Мне это известно, ведь я работаю с информацией. И знаю также, что сейчас Отряд возвращается на Цитадель, чтобы потом снова взяться за борьбу и с Жнецами и их пособниками. Мне, конечно, неизвестно, куда они полетят после короткой стоянки на Цитадели, но я уверена – они изберут себе самые сложные миссии. И Джон не будет прятаться за спины других, но он обязательно будет задвигать себе за спину своих сокомандников, идя самым первым и часто – в одиночку на самые сложные участки фронта противостояния. Я знаю, он считает, что без Отряда, без отрядовцев, он мало что может и мало чего стоит. Это совсем не так. Это Отряд без него будет резко ослаблен. Разумным органикам важно найти сильного и умелого, умного лидера. Именно таким является Джон. – Лиара запнулась. – Они, я знаю, любят его. Его любят и органики, и синтеты. Я знаю, что у Светланы очень скоро роды. И Джон… он получит большую толику личного, теперь уже отцовского счастья. Я… я рада за него. И рада за Светлану. Она наконец-то вернётся в кресло командира крейсера, почувствует себя офицером и бойцом. Видите, все воюют. И я не могу не воевать и не вносить свой вклад. Я хочу, чтобы Жнецы как можно быстрее стали историей, родители. И я сделаю для этого всё, что могу и что умею. А Джон… Если он любит меня, то я счастлива, если же нет… То я всё равно буду его любить.       - Хорошо, Ли. Ты нас, считай убедила. Будь только осторожна и помни, что у тебя… - Бенезия не договорила, так как Лиара, встрепенувшись, закончила фразу за неё:       - Да, я помню, есть ограничения. Но это – та война, в которой я не могу не принять участие. Деятельное участие. Мы в этой войне все воюем – и те, кто с оружием в руках, и те, кто в лабораториях и за офисными столами. Для всех война едина и в то же время – она разная для каждого. Для меня она – такая, как я уже сказала. Изменится война – изменюсь я. Но я не хочу гибнуть просто так и не хочу, чтобы погибли Отрядовцы, не хочу, чтобы погибли Светлана или Джон… - Лиара всхлипнула. – Простите. Я, наверное, говорю слишком путано.       - Ты говоришь так, что не приходится сомневаться в твоей искренности и честности, Ли. – сказала Этита. – Ты действительно нас убедила, дочка. А сейчас – давай-ка на боковую.       - Подчиняюсь. – вздохнула Лиара. – Успеть бы завтра на полигон. У нас там занятия с утра.       - Скажи, когда тебя разбудить. – Бенезия встала.       - В пять утра, мам. В пять утра. – Лиара плеснула себе в лицо воды из ковшика, растёрла рукой. Сил умываться по полной программе у неё уже действительно не было, но в душе царило странное и приятное успокоение – она сказала вслух самым дорогим для себя разумным то, что держала глубоко в душе. Если они её поняли, то это прекрасно. Главное – надо дать им время обдумать сказанное Лиарой. Такое сразу нельзя охватить полностью, нельзя сразу принять все смыслы.       Засыпая, Лиара привычно вызвала в памяти образ Джона и, мягко обволакивая его сиянием, сказала неслышно важные для себя слова: «Я люблю тебя, Джон Шепард. И желаю тебе счастья и победы над врагами.».              Убедившись, что дочь спит, Бенезия и Этита вернулись на кухню. Прикрыв дверь, они сели за стол.       - Что думаешь, Бена? – спросила Этита.       - Думаю, что Лиара влюбилась и сумела сохранить любовь. Это уже не юношеская безрассудная влюблённость. Это – любовь зрелая, выстраданная. Не знаю только, где Ли берёт силы поддерживать в себе столь сильное и глубокое чувство. – ответила Бенезия. – Она слишком молода для такого. На мой взгляд – это уровень матроны. А она ещё – дева.       - Может быть, это чувство само поддерживает Лиару? – тихо спросила Этита.       - Может быть. Без любви к Шепарду Лиара… не будет чувствовать себя полностью реализованной. – Бенезия встала, подошла к окну. – Ли права, Жнецы не оставят азари в покое. У всей нашей расы впереди тяжёлые бои. И Лиара права, говоря, что нам, всем азари, к этим боям нужно готовиться уже сейчас. Как считаешь, может быть нам с тобой действительно согласиться на преподавание на курсах биотики? Ведь командиры ополченческих формирований от нас так просто не отстанут. Да и Лиаре будет поспокойнее – мы будем под защитой и сами научимся и стрелять и всему прочему.       - Не знаю, Бена. – Этита подошла к жене. – Наверное, ты права. Нам тоже нужно бросать эту пенсионную ограниченность. Мы вроде бы ещё не старые с тобой, чтобы сидеть дома и получать почти ничего не делая это небольшое социальное пособие. Не спорю, его нам хватает и даже остаётся, чтобы сделать небольшие накопления, но я себя с недавних пор, глядя на Лиару, паршиво чувствую. Она ведь нам помогает и материально и морально, а мы только принимаем и принимаем. Надо и нам тоже подключаться и начинать что-то давать. Время изменилось.       - Вот завтра и начнём, как ты выразилась, подключаться. – Бенезия отошла от окна, проверила, выключена ли вода и иные краны и энергораспределители. - А пока давай спать. Надо будет Лиару разбудить в четыре, чтобы в пять она уже успела – беспокоится ведь она, боится опоздать. Пешком туда идти – долго будет, да и дисциплина у ополченцев всё больше сравнивается с военной. Одно название только – ополчение, а на самом деле – армия.       - Давай спать. – поддержала Этита.              Легион и Тали. Раннох              - Лег, ты опять? – Тали была недовольна. – Я тебя сутками и декадами не вижу.       - Тали, у меня есть работа, которую надо делать сейчас. – гет переступил с ноги на ногу, выражая нетерпение и продолжил. – Да, теперь геты имеют такие же программы, что и я, но их нужно контролировать и направлять, их нужно воспитывать. И это нельзя делать от случая к случаю, это надо делать постоянно и планомерно. Поверь, я бы очень хотел оставаться рядом подольше, но – работа есть работа.       Тали с грустью смотрела на Легиона. Да, временами, а теперь - очень часто, он становился непробиваем. Она искренне надеялась, что он будет больше времени проводить рядом с ней, а он последние декады только и делал, что перелетал или переезжал с места на место. Нет, он не бездельничал, и не только потому, что он – машина и без дела не может. Он просто взял на себя руководящие функции и все остальные геты признали его верховенство. А раз он руководитель, то должен знать всё и обо всём происходящем, причём в ту же секунду, как это произойдёт. Не просто знать, а управлять многими процессами.       Да, геты ощутимо помогли кварианцам. Теперь у кварианцев были свои верфи, свои причалы, свои космопорты и уже были построены три новых корабля класса фрегат. Если бы Тали кто-нибудь сказал, что фрегат средних размеров можно построить за декаду, она бы этого разумного сочла шутником или очень недалёким, если не необразованным человеком. Может быть, посчитала его, этого разумного просто чудаком. Но три корабля класа фрегат полностью вооружённые и готовые к дальним полётам существовали в реальности – Легион почти силой заставил Тали побывать на борту каждого из них и младшая Зора не смогла отказать в этом своему другу. Попав на их борты, она на каждом фрегате провела по нескольку суток, впечатлившись так, что ей этих впечатлений хватило на ближайшую декаду.       Иногда Тали просто не понимала, откуда геты берут материалы, оборудование и всё необходимое. Легион не посвящал её в эти малозначительные на его взгляд подробности и Тали часто была благодарна другу за это утаивание.       Кварианцы постепенно осваивали наземные строения, возвращались в сохранённые гетами города, многие селились в своих прежних домах и квартирах. Теперь роботы строили подземные убежища – наземные они посчитали слишком хрупкими.       Совет Адмиралов, возникший на месте прежнего военного руководящего органа Кварианского флота поручил младшей Зоре ведение всех работ с гетами. Многие адмиралы возглавили технические, промышленные и сельскохозяйственные Советы, двое адмиралов стали руководителями военной и гражданской эскадр, куда вошли только корабли, проверенные гетами и признанными «почти новыми». Остальные корабли встали в доки на ремонт и переоснащение.       Гражданский Конклав тоже разделился на две части – наземную и флотскую. Кварианцы сочли, что так будет лучше. Привыкать к наземной жизни оказалось тяжело. Среди кварианцев оказалось ожидаемо много тех, кто не смог заставить себя смириться с необходимостью сосуществовать с гетами, воспринимая их не как слуг, а как равноправных партнёров. Среди кварианцев оказалось много тех, кто по чисто медицинским показаниям оказался неспособен жить на планете – адаптация к условиям корабельного существования зашла слишком далеко. Среди кварианцев оказалось и немало тех, кто просто пока не мог окончательно решить, где же им будет лучше и удобнее пребывать постоянно – на кораблях или на поверхности родной планеты. Немало было и тех, кто страшился перспективы подземного существования – для них это было даже сложнее принять и понять, чем смириться с ограничениями корабельной жизни.              Тали не знала покоя, информация рушилась на неё водопадом. Кварианка-адмирал освоила скоростные трассоры, летала и с водителями-гетами и с водителями-кварианцами, и сама управляла трассорами, если возникала такая необходимость. И всё равно времени было крайне мало. Да ещё и постоянно уточняемые и перепроверяемые сводки с фронтов борьбы со Жнецами не радовали. Всё чаще Тали думала о том времени, когда раса кварианцев будет замкнута в блокаду и вынуждена будет сражаться в полной изоляции.       Руководство Союзом Кварианской молодёжи тоже усложнилось – теперь Союз тоже состоял из двух частей – флотской и наземной. Да, у Тали были два заместителя, но они отказались делить руководство на две дополнительные части, оставшись во главе женской и мужской частей Союза. Появление же ещё двух руководителей, сориентированных на управление наземной и флотской частями раскололо бы Союз с гарантией и похоронило надежду на успешную подготовку к противостоянию с Жнецами. Так что Тали и здесь вынуждена была ухитряться выступать и объединительницей и координатором, вникать и в военную и в гражданскую специфику.       Геты строили и оборудовали позиции ПКО, обучали кварианцев-воинов, постоянно что-то улучшали, модернизировали, заменяли в системах вооружений. Строились позиции долговременной полевой обороны, куда сразу же направлялись подразделения кварианцев. Предполагалось ведение боёв на поверхности Ранноха. Хоть с этой перспективой большинство взрослых кварианцев не пыталось спорить, видя по Экстранету всю её пугающую реалистичность.       Если бы только Легион отказывался побыть подольше рядом с Тали, она бы ещё могла это понять, поскольку он – машина, а вот жених… Стоило только кварианцам почувствовать, что они на самом деле вернулись на Раннох и теперь снова обрели материнскую планету, как он исчез, погрузившись в работу. Да, Тали помнила, что для мужчины работа – это всё, но как же это больно и трудно совмещать со своими собственными желаниями, ведь она хотела, чтобы он, её будущий муж, был рядом как можно дольше и как можно чаще. Можно было примириться с тем, что идёт период адаптации, что кварианцы пока только обустраиваются, но столь долгие разлуки. Или, может быть, люди правы, что разлука лучше всего проверяет прочность и глубину чувств, в том числе таких, как любовь?       Тали изо всех сил старалась найти себе дело посложнее, чтобы постоянно не думать о Легионе или женихе. Странно, но она называет кварианца просто женихом, избегает называть его по имени. Всё чаще она пропадает у своего отца в командном центре – адмирал Зора взялся руководить Научным флотом, прежний адмирал решил взять на себя руководство наземными научными подразделениями. Возражений в Совете адмиралов это не вызвало и Раэль Зора утвердился в качестве единоличного командира Научного флота. А там работы всегда было много, самой разной – от самой черновой до самой передовой. И Тали проводила на бортах кораблей Научного Флота долгие часы, а иногда и сутки.       Думала ли она о Шепарде? Конечно. Поскольку с женихом у неё отношения… мягко сказать - заморозились и пока что Тали не верила в вероятность разрыва, то мысли о Джоне помогали ей не делать поспешных выводов и не предпринимать необдуманные действия. Она знала, что самой первой, кто полюбил Джона, была не Светлана, а Лиара. И знала, что азари до сих пор любит капитана, а он… он, чувствовала Тали, тоже любит Лиару. И Светлана, законная жена Шепарда, мать его детей, не препятствует этому. Видимо, чувства Лиары к Джону и чувства Джона к Лиаре достаточно глубоки и зрелы, чтобы Светлана не стала протестовать против развития их взаимоотношений.       Азари да, генетически и биологически способны жить с почти любым представителем другой расы и иметь от них детей, здоровых и целостных умственно и физически азари. Многие земляне, да и представители других рас нисколько не возражали против такого итога взаимоотношений – ведь главное не только дети, но и чувства. С кварианцами у землян не получалось. Первая проблема – скафандры, а вторая… Вторая более сложная – слишком фундаментальные биологические различия были между расами. Настолько фундаментальные, что Тали с тоской думала о несправедливости эволюции – безопасно для себя, ну очень «условно безопасно» кварианцы могли вступать в близкие взаимоотношения только с турианцами. И там существовали свои сложности. Казалось, сама природа протестовала против того, чтобы кварианцы имели близкие взаимоотношения и рожали детей от представителей других рас.       Думая обо всём этом, рассматривая варианты, Тали всё больше и больше убеждалась в правоте Шепарда: он выбрал для Тали самый лучший вариант – стать женой кварианца, родить от него детей, а если получится – то и дать родительскую любовь и ласку нескольким приёмным детям. Большего вряд ли можно было пожелать и Тали понимала – Шепард здесь больше беспокоится о личностном комфорте кварианки, чем о своём собственном комфорте. И за это младшая Зора готова была любить Шепарда ещё сильнее и ещё глубже. Во всяком случае она не чувствовала себя вправе препятствовать такому своему чувству к землянину. Странно, но она верила, что и у неё, простой кварианки, молодой адмиральши тоже хватит сердечного тепла и привязанности для того, чтобы любить и соплеменника-мужа и иноплеменника-землянина. Тали всегда помнила, что Шепард не зацикливает взаимоотношения разумных органиков только на сексе, для него важен весь спектр нормативного несексуального общения. Наверное, это тоже привлекает к капитану многих не самых худших представительниц многих рас – он видит в женщинах не предмет для удовлетворения мужских желаний, а личности.       Узнав о происшедшем на Тучанке, Тали в первую минуту очень испугалась. Ведь Шепард повторил свой смертельный трюк с Жнецом, теперь уже без оружия пробежав под его опорами. Только потом, узнав подробности и убедившись, что капитан нисколько не пострадал, младшая Зора успокоилась. Шепард остался верен себе – всегда выполнял самые трудные и самые опасные действия. Наверное, в том числе и этим он привлекал к себе профессионалов. Может быть. Может быть.              Шиала.Ферос              Зеленокожая азари пребывала во власти сложных чувств. Несколько декад войны доказали обитателям колонии всю её правоту: Надежда Чжу оказалась надёжно защищена даже от ударов средних флотов Жнецов, не говоря уже об атаках мелких подразделений сообщников гигантских креветок.       На столе у Шиалы теснились ридеры с отчаянными просьбами обитателей других, менее защищённых колоний разрешить прислать на Ферос корабли с беженцами, но Шиала медлила, понимая, что это – следствие отчаяния. Нельзя перегружать механизмы с таким трудом отлаженной колонии, иначе феросцев ждёт судьба всех остальных уже погибших, обесчещенных и обчищенных колоний и станций. Ей даже не пришлось ежедневно убеждать в справедливости выжидательной позиции руководство колонии – всех советников, на которых теперь лежала ответственность за более чем двести пятьдесят тысяч землян. Все руководители колоний ясно понимали – стоит превысить резерв в двадцать пять тысяч беженцев, разрешить доступ сюда нескольким тяжело гружёным беглецами кораблям - и можно будет попрощаться со стабильностью и целостностью с таким трудом налаженной жизни.       Колонисты Фероса полностью воспользовались преимуществами протеанских построек – теперь в большинстве башен были устроены жилые и нежилые помещения, существовали и многочисленные полностью оборудованные подземные комплексы жилого, складского и производственного назначения. Да, можно было принять пять тысяч беженцев, но стоит, как понимала Шиала, открыть один раз сюда путь – и очередь жаждущих спасения выстроится от Фероса до Земли, чего допускать категорически не хотелось.       Строгий предварительный отбор кандидатов в колонисты Фероса тоже дал положительный результат – здесь практически не было людей, желающих только брать и не желающих ничего отдавать. Все колонисты прошли суровую военную практическую и полигонную подготовку, а уж о количестве и качестве ими прослушанных лекций многие военные училища могли только мечтать. Шиала не скупилась на оплату лучших военных преподавателей, как теоретиков, так и практиков, пусть даже и проводивших большинство занятий дистанционно.       Теперь колонисты собственными силами занимались военными исследованиями, работали военные лаборатории, военные заводы, военные научно-производственные комплексы. Ферос не собирался сдаваться Жнецам и никто из колонистов и помыслить не мог о возможности отступить или проявить слабину. Конечно, Шиала понимала, что война только началась. Да и у большинства колонистов было твёрдое убеждение в том, что война продлится как минимум несколько месяцев, может быть даже год.       Подземное убежище министра обороны колонии – наконец-то феросцы перестали иронизировать над этой должностью – стоило только колонии выдержать первые атаки средних Флотов Жнецов – никогда не пустовало. Сюда постоянно приходили колонисты со своими проблемами военного, научного, производственного или семейно-личного характера. Никто из колонистов уже не считал азари чужачкой или инопланетянкой, неспособной понять проблемы и чувства землян. Наоборот, часто бывало, что взгляд нечеловека проявлял скрытые возможности и пути решения многих вопросов, помогал справиться с чувством тревоги и безысходности.       Шиала продолжала требовать и заставлять напрягаться воинов местного гарнизона, проверяла и инспектировала в самом строгом режиме работу системы местного ополченческого корпуса. Нападения Жнецов, непрекращающиеся попытки высадки десантов лучше любых увещеваний показывали колонистам, что армия – не сборище дармоедов и бездельников, а необходимый и сейчас – критически важный инструмент безопасности колонии. Поначалу ополчение вызывало кривые усмешки и откровенное непонимание, но стоило феросцам своими глазами, а не на экранах и в окулярах перископов увидеть, с каким упорством Жнецы и их пособники пытаются высадить десанты в самых разных районах Фероса – и всё недовольство куда-то пропало. Как там говорили земляне? «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Очень точно и кратко сказано. Главное – кратко. Так что теперь заботой Шиалы стало поддержание боеспособности на предельно высоком уровне. Война только началась и очень скоро боевой запал первых декад будет погашен. Героизм превратится в рутину, война – в опасную, но ежедневную привычную работу, окончание которой отодвигается на месяцы, если не на годы.       Изредка Шиала вспоминала Шепарда, вечерами, в редкие свободные минуты искала в сохранившихся сегментах Экстранета информацию об Отряде и его деятельности. О происшедшем на Раннохе и на Тучанке она узнала из регулярных сообщений передающих станций Цитадели – такие новости поднимали боевой дух защитников миров галактики, потому распространялись с максимально возможной полнотой и скоростью. Шепард работал, воевал, служил, руководил, воспитывал не словами, а делом.       Колонисты неоднократно предлагали Шиале согласиться и принять в колонии транспорты с азари. Но Шиала понимала: случись такое – и на Феросе мгновенно по космическим меркам образуется едва ли не самый полный интернационал. Следом за азари потянутся турианцы, за ними – саларианцы и человеческая колония станет мультирасовой и мультикультурной. Пришлось объяснять, хорошо, что не на пальцах, всю вредность предлагаемого, проводить аналогии, приводить печальные примеры гибели перенаселённых многорасовыми беглецами колоний. Благо таких примеров хватало.       Колонисты дивились стойкости своей уникальной азари, ведь они всего лишь хотели, чтобы рядом с их Шиалой появились соотечественницы и соплеменницы, а она, как оказалось, глядит намного дальше, чем они и просчитывает ситуацию намного глубже. Да, многие колонисты, из числа самых первых обитателей Надежды Чжу, знали, что Шиала очень неравнодушна к Шепарду, но не находили это чем-то предосудительным – каждый разумный органик к кому-то очень неравнодушен, так почему их Шиала должна составлять какое-то исключение? Тем более и о Шепарде здесь знали предостаточно, отслеживали его деятельность, беспокоились о нём и его коллегах, радовались очередным успехам. Так что если министр обороны Фероса неравнодушна к такому выдающемуся землянину, как Джон Шепард – значит, она целиком и полностью соответствует и своей должности и своему положению. А то, что строга и беспощадна – так это и должно быть свойственно министру обороны столь густонаселённой человеческой колонии.       Шиалу не тянуло разбираться во всех этих хитросплетениях восприятий и пристрастий с предпочтениями. У неё была задача, было дело и она находила это достаточным для того, чтобы не чувствовать себя лишней или никчемной. Да, отдыхать приходилось мало и редко, но ведь война… Такой войны ни азари, ни тем более, люди, ещё не знали. А значит, надо было максимально сосредоточиться на борьбе со столь опытным врагом.              Ария и Мирала. «Омега»              Станция держалась. Не из последних, к счастью, сил, но держалась. Сюда прибывали беженцы, сюда уходили подбитые жнецовскими и пособническими кораблями суда, сюда стремились попасть те, у кого уже не было надежды. Никто, точнее, почти никто не вспоминал сейчас о том, что когда-то эту станцию считали притоном беззакония и криминалитета. Попасть сюда теперь не означало быстро закончить свой жизненный путь, теперь прибытие сюда означало сохранить жизнь. И свою жизнь и жизнь дорогих тебе разумных.       Сейчас огромным преимуществом «Омеги» было то, что она снабжалась из миров Траверса и Терминуса, не затрагивая своими потребностями и нуждами снабженческие структуры Центральной Галактики и Пространства Цитадели. Вокруг «Омеги» стояли военные, полувоенные и гражданские суда и корабли, сновали челноки и грузовые платформы.       Станция жила и действовала. Все, кому это было необходимо и интересно, знали и помнили, что во главе станции по-прежнему стоит Ария Т'Лоак, восьмисотлетняя азари, признанная королева криминальных структур, опиравшаяся теперь на Совет, состоящий из профессионалов. Единоличное правление? Да, оно сохранялось и прекрасно работало, но Ария не самодурствовала, она стремилась досконально изучить любой вопрос и любую проблему, умела доверять и любила проверять. Так что во многом благодаря ей и Совету Станции «Омега» продолжала жить и продолжала бороться.       Ария понимала, что сейчас, с началом войны разумные органики неизбежно научатся ценить мирное время. Так всегда бывало. «Как там говорили люди? - вспоминала матриарх, подходя утром к рабочему кабинету – Что имеем – не храним, потерявши – плачем?». Возможно, так оно и было и в этот раз тоже. Пришлось на станции ввести дополнительные ужесточения, пришлось сделать многое из того, что раньше сочли бы нарушением любых правил. А сейчас? Сейчас - смирились и восприняли как норму.       Садясь за стол, Ария пододвинула к себе очередную пачку ридеров, затем сложила руки на груди и откинулась на спинку кресла. Всё одно и то же. Утренняя почта, утренние решения. А думать хочется совсем о другом. Совсем. Восемьсот лет – уже не шутки. Двести лет – и она старуха. Да, она помнит, что протеанин Явик подарил ей минимум шестьсот дополнительных лет жизни. Дополнительных. На что ей эти дополнительные годы жизни, если вот она, Ария Т'Лоак, не уверена, что доживёт до завтрашнего утра? Пособники Жнецов уже несколько раз пытались взять станцию штурмом. И это – после того, как здесь побывал «Цербер». Да, с тех пор войска станции получили большой боевой опыт и научились справляться с десантниками и штурмовиками. Но потери! Цифры просто ошарашивали и это при том, что ей, восьмисотлетней матриарху не пристало вроде бы падать в обморок – в её жизни и не такое случалось. Нет, такого, то есть Жнецов, в её жизни, конечно же, раньше не случалось, но всё остальное – один в один. Почти всё.       Она знала, что жизнь на самом деле предельно простая штука и подчиняется предельно простым законам, но сейчас это знание нисколько не спасало от душевного раздрая и душевной опустошённости. Кому как не ей, долгоживущей азари-матриарху знать, что на самом деле в этом мире всё просто. Сейчас она склонна была ненавидеть менее долгоживущих разумных органиков за то, что они ещё во что-то верят. Вот верят и всё тут. А она? Во что она верит, правительница, властительница и матриарх, если она не может сейчас даже завести ребёнка? Нет, физиологически и биологически она, благодаря протеанину, может забеременеть… Может даже выносить его за месяц и родить. Может выкормить…       Как давно всё это было. Лизелль… При мысли о дочери у Арии на глаза навернулись слёзы. Хорошо, что никто не видит её в такой момент. Плачущая правительница «Омеги». Плачущая навзрыд, уронившая голову на вовремя подставленные руки. Хорошо, что она ещё косметикой не пользуется, хотя… пора бы. Лизелль… Сейчас бы она была совсем взрослая. Даже если бы она захотела быть десантницей или танцовщицей – Ария бы и слова поперёк не сказала. Дочка должна иметь право на свою судьбу. Богиня, она, Ария, матриарх азари теперь считает и себя и её не бесполым «оно», способным в равной степени успешно сосуществовать и взаимодействовать с разнополыми разумными органиками, а стопроцентными женщинами!       Что сделали с ней нормандовцы, включая Андерсона и Шепарда?! Что сделал с ней Явик? Она, Ария, восемьсот лет знавшая, что вопросы пола для неё не существуют в принципе, теперь, на старости лет захотела быть стопроцентной женщиной?! Куда катится её внутренний мир?! Люди говорили по этому поводу какое-то очень интересное слово… Сейчас, сейчас… Да что с памятью сегодня, ведь всё всегда вспоминала почти моментально: Ага, вот… «тартарары». Что они имели в виду под этим? – Ария набрала на инструментроне запрос к базе данных. – Хм. Непонятно. Очевидно, это аналог пропасти. Для азари «пропасть» более понятна, чем экзотические для азарийского восприятия «тартарары». Наверное, в восприятии землян с этим понятием связаны какие-то дополнительные ощущения, что естественно для расы, не обладающей развитыми биотическими способностями – не могут же люди в самом деле парить в воздухе благодаря биотическим коконам.       Просмотрев ридеры, Ария набрала на инструментроне несколько распоряжений, сняла руки с клавиатуры, снова откинулась на спинку кресла и задумалась. Сегодня ей определённо не работалось. Вот совершенно определённо. Нет, она, конечно, могла заставить себя выполнять необходимые действия, но мысли… Мысли были у неё совершенно не рабочие. Вот совершенно. Пойти что-ли в полуразрушенную часть станции, поработать с биотикой?       Ария медленно поднялась из-за стола. Встала, отошла к закрытому бронезаслонкой окну, включила экраны. Дожили омеговцы. Теперь все иллюминаторы станции закрыты бронёй. Ну, почти все. Даже в самых людных местах в самых крутых и дорогих увеселительно – питательных заведениях – и там тоже только по экранным представлениям жители станции знают, что происходит за её пределами. Безопасность. Такое впечатление, что разумные органики боятся Жнецов и их приспешников. Боятся взглянуть на них своими глазами. Не из-за бронезаслонок, не на экранах, а своими глазами. Сколько же будет тянуться ещё эта война?! «Странный вопрос для матриарха азари, не правда ли?! – Ария горько усмехнулась своим мыслям. – Не хватало ещё самой с собой начать вслух разговаривать. Совсем, скажут, сбрендила, старая карга…».       М-да. С появлением в большом космосе Галактики землян всем остальным расам пришлось очень и очень озаботиться адаптацией. Где-то даже поменять свои ключевые воззрения. Кто бы раньше назвал Арию старой каргой? Разве что турианцы. Но эти полуптицы всегда были цепными вооружёнными шавками синекожих дев, а против саларов они вообще не выступали – понимали, что генофаг салары могут измыслить и против них, костяных недомерков. Да, саларам повезло, они пришли к Цитадели вторыми. Может быть, очерёдность и не имела значения. Так получилось… Может быть.       В пустом зале Ария работала. Работала исступлённо, разрушая раз за разом всё новые и новые конструкции, которые сюда регулярно притаскивали на гравизахватах техники «Омеги». Работала, конечно, не в самую полную силу, но старалась вколачивать в каждое движение максимум энергии. Лизелль… Р-рах! Жнецы… Тр-р-ах-х! Ленг…. Фир-р-ах! Богиня, я сегодня угроблю этот зал и всё в нём, но, по меньшей мере, я смогу работать сегодня как обычно, а не вымучивать из себя состояние работы. Кар-ра-а-а-х! – с лязгом стоном и звоном разлетелся очередной кубик металлоконструкций.       Ария знала, что когда она здесь, в этом зале, её никто не побеспокоит. Она даже успела подумать о том, что если она, случись что, умрёт здесь, сюда ещё долго не пожелают заходить – все обитатели станции знали крутой нрав матриарха-правительницы. Потому старались держаться от неё подальше. М-да. Шепард мечтает о том, чтобы его оставили в покое и не вешались на шею при каждом удобном случае, а она это состояние свободы и одиночества обеспечивает себе на раз-два. Почти не напрягаясь. Ну, посмотрит там искоса или исподлобья.       Лиара как-то ей сказала, что люди очень удивились, когда не обнаружили ушей у азари. Вот не обнаружили и всё. Ария долго тогда смеялась, а сейчас ей смеяться не захотелось совершенно, даже если она и представила бы себе Лиару вдруг обзаведшуюся человеческими ушами. Не смешно. Ладно там все остальные азари, но для Шепарда Лиара – совершенно не «все остальные азари». Она для него – особенная. Да, ей рассказали, как Лиара восприняла весть о работе Отряда за ретранслятором «Омега-четыре». Что и говорить – передрожала молоденькая азари тогда. Передрожала. Да и Ария тоже… Увидев то, с чем столкнулись нормандовцы и волговцы там… Мало кто из разумных органиков остаться равнодушным.       Тр-ра-а-х! – матриарх с усилием подняла биотикой трёхтонный куб, в котором были намешаны и металлопластиковые конструкции и пластобетон. Подержав его над своей головой, Ария опустила куб позади себя на поверхность пола зала и отошла. Что-то с ней сегодня происходит совершенно не то. Вот совершенно. В другое время этот куб был бы уже разложен на составляющие. Либо - биотикой либо - простым ударом о стену или об пол. А сегодня она не захотела это «произведение технического искусства» громить. Да и раньше она техникам особо забот не составляла – всегда компоновала разрушенные конструкции в аккуратные кучки, чтобы им было удобнее грузить всё это бывшее великолепие на платформы. Нет, надо всё же разрушить, а то и так и так разлениться можно. Тр-р-е-ар-ах! – куб разлетелся на составляющие, Ария обернулась и биотикой собрала остатки куба в аккуратную такую пирамиду, очень напоминающую формой протеанский форпост.       Посмотрев на вход в зал и убедившись, что никто не подглядывает, Ария подошла к зеркалу. Да, у азари нет человеческих ушей. Ей-то известно, что у имперцев есть такой старый мультипликационный герой – смешной зверёк по имени Чебурашка. Странное имя для азарийского слуха, ну да ладно. Так вот любая азари с человеческими ушами выглядела бы как тот самый Чебурашка – смешно и нелепо. Для большинства азари, наверное. Хотя, если верить Вэре, министру культуры Станции, смешно и нелепо Чебурашка выглядит только первые несколько минут. А потом… потом вполне нормально выглядит, прилично, привычно и пристойно. Может быть и азари свыклись бы с таким своим внешним видом, хотя эволюционные требования… Эволюционные требования против. Никто ведь из азари не забывает, что протеане заставили предков-азари выйти из воды Океана Тессии. Да, там, в Океане много места. Очень много. И, как доказывает наука, азари-предков там было тоже очень много. Всем места хватало в Океане. Может, с тех пор и повелось, что азари селятся многочисленными, чаще всего – многомиллионными колониями на других планетах.       А сейчас эти колонии… под ударом. Под ударом Жнецов. И Ария видела пленённых индоктринацией азари. Бредущих колоннами к кораблям переработчикам. Как застала их индоктринационная волна, так они и сбивались в колонны и шли к раззявленным порталам этих страшных кораблей. Тысячи, десятки тысяч соотечественниц. Жнецам было без разницы, сколько лет азари, есть ли у неё семья, дети, муж, жена. Для них азари были… материалом для переработки в хасков или в пасту. Да, были азари, которые сопротивлялись. Но Жнецы быстро утихомиривали таких. Богиня, вот результат легкомысленности! Вместо того, чтобы создавать нормативную армию, азари остановились на десанте и на спецназе. Всё это хорошо, может быть это даже стало бы противовесом стремлению к многочисленности, но умения… А умения оказались не слишком, если профессиональные азари-десантницы мало что могут противопоставить Жнецам.       Десантниц всегда меньше. Да, бьют они Жнецов и их приспешников, но десант не предназначен для фронтовых операций. У него другие задачи и другая подготовка. Можно раз – другой сходить в атаку, можно попытаться раз – другой задавить числом. Но десант готовят для другого. Готовят… Какая к варренам, подготовка? Молоденькие, едва закончившие обучение азари попадают в форменную мясорубку! – Ария с треском развалила биотикой на куски близстоящий кубик пластобетона. Как это у неё получилось – она и сама не поняла. То ли сработала на рефлексах, то ли – на инстинктах, то ли вообще… от полноты растрёпанных чувств. И почему ей, матриарху, вдруг стало жалко этих малолетних дурочек-азари. Кто они и кто она?!       Нет, определённо, что-то с ней, с Арией сегодня, да и не только сегодня, а в последнее время не так. Если она попробует это хотя бы пояснить кому-либо из медиков… Её просто молча мигом упакуют в обездвиживатели. Как это у людей называется? Ага, «смирительная рубашка». В Экстранете говорится – весьма часто используется, использовалась и будет использоваться. И не только землянами, кстати. Не хочется, конечно. Один уже пытался, правда, не медик. Петровский. Лучший стратег «Цербера», да? Три «ха-ха». Шепард уже собрал на Цитадели неслабую такую коллекцию отбросов разумной органической жизни. Тюрьма Корпуса Спектров давно не знала такого разнообразия. Теперь – знает. Г-р-р-и-л-ла-а-х! – теперь уже другой кубик разлетелся на куски. Оглядев обломки, Ария с грустью подумала, что придётся заниматься уборкой и чисто механически смела осколки на середину зала – может, техникам так удобнее будет подвести гравизахваты, всё же это лучше, чем выгребать мусор из углов зала.       Прибрав осколки, Ария остановилась. С этими растрёпанными чувствами надо что-то делать. У неё рабочий день или как? А она три часа убила на упражнения с биотикой и до сих пор не стабилизировала внутреннее психическое состояние. Она даже сейчас, будучи физически выжатой, не понимает, чего ей в самом деле хочется. Хороша, правительница «Омеги». На неё смотрят, её слушают, на неё возлагают надежды, верят, что она найдёт выход из любой ситуации, а она три часа упражнялась и совершенно не успокоилась. Как в таком состоянии принимать решения, влияющие и на Станцию, и на Терминус, и на Траверс?       Правильно, в таком состоянии нельзя принимать такие решения. А надо просто отсидеться где-нибудь в баре, потягивая коктейль через соломинку и глядя вокруг мутноватым, совершенно не начальственным взглядом. Решено. Если она сейчас не в состоянии ничего предпринимать из обычных управленческих действий, никто ей не помешает немного расслабиться и подумать в баре. В ближайшем баре.       С этой мыслью Ария покинула зал, привычно заблокировав дверь. Код известен всего лишь нескольким техникам, они знают, что и как делать. А пока она доберётся до бара.       Знакомый бармен-саларианец налил ей обычные пять бокалов. Все её на Станции знают в лицо. Все. Всем она известна. Известная личность. Ария присела за одноместный столик, воткнула соломинку в вязкий верхний слой коктейля, взяла другой конец соломинки в зубы, огляделась вокруг. Взгляд мутный, конечно, но уж какой есть. Три тонны тягать – удовольствие небольшое, тем более, если результат не достигнут. Потребный результат. Нужный результат. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Успокоиться. Она - не начальник, она - не руководитель. Она - старая азари, пожилая азари, пришедшая в бар пропустить бокальчик коктейля.       - Не работается? – тихий голос Миралы прозвучал рядом. «Над ухом», как сказали бы люди.       - Садись, Мира. – тихо ответила Ария. – Я вся в растрёпанных чувствах.       - Интересно. Чисто человеческое выражение с очень человеческим смыслом. – азари–телепат присела рядом, отметив привычно, что все остальные посетители бара и официантки старательно выдерживают десятиметровую дистанцию как до них обеих, так и до их столика. По меньшей мере не хотят мешать, да и подслушать вряд ли сумеют – Ария и Мирала достаточно опытны в таких вопросах.       - Вот именно, что человеческое. Началась война, которую мы, азари, не ждали и не звали. И мы к ней оказались неготовы.       - Ну так мы и не особо воевали последние две-три тысячи лет. – ответила Мирала, принимая заказанные коктейли и закуску. – Ты не хлещи одну жидкость, Ари…       - Угум. Намекаешь, что я женщина… - грустно заметила Ария, понимая, что от Миралы вряд ли укрылась её дезориентированность.       - Знаешь, а ведь люди во многом правы. «Оно» - это как – то безлично. – ответила Мирала, беря в руки бокал и отпивая несколько глотков. – Хотя с другой стороны – чистая анатомия и физиология. Зато смысл – гораздо более высокий.       - Угум. – Ария сграбастала несколько печенюшек в ладонь. – Прости, немного пограблю. Ты права. Много жидкости после тренировки – напрягает.       - Опять кубы тягала? – понимающе спросила Мирала.       - Угум. – Ария проговорила это с набитым ртом, прожевала, договорила. – Один раз чуть себе трёхтонник на башку не свалила. Не понимаю.       - Явик…       - Да, он подарил мне несколько лет дополнительной жизни. До сих пор привыкнуть к этому не могу, Мира.       - Ну так он и ненасильственно это сделал, Ари. – отметила Мирала. – А привыкать… Ари, я скажу так – вся твоя жизнь принадлежит тебе. Сколько бы минут впереди ни было. Двести лет – это тоже цифра.       - У нас может и не быть этих двухсот лет, Мира. – Ария взяла новую порцию печенюшек, запихала в рот, прожевала. – Очень даже может не быть.       - Странно, Ари. – Мирала взяла печенку в руки, повертела её между пальцев, затем откусила кусочек, положила остатки на блюдце. – При твоей-то деятельности…       - Да понимаю я. – Ария отхлебнула несколько глотков, посмаковала аромат и вкус, проглотила. – Должна я быть фаталисткой в стиле «чему быть – того не миновать». Да и возраст…       - Ари, какие там твои годы… Вот позже…       - Позже, Мира, может и не быть. Меня чуть не убили, тебя чуть не убили. Знаешь, может действительно азари к смерти относятся слишком уж легкомысленно. – Ария отставила бокал, откинулась на спинку кресла.       - Относились, Ари. Относились. – кивнула Мирала. – Раньше – да. Пока вот не припёрло вот так вот. С этими креветками… Многие азари, да и не только они, кстати, теперь вынуждены научиться ценить жизнь. Свою и чужую. Дружественную, конечно, не вражескую. И понимать, что и смерть может быть разной – лёгкой и трудной, честной и позорной… Война такого уровня заставляет мыслить наиболее интенсивно. Потому что у многих разумных органиков понятие «завтра» превращается в возможность, а не в вероятность и не в реальность. Думала о дочери?       - Тише ты, Мира. – Ария протёрла уголком салфетки глаза. – Уши же кругом.       - Никто ничего не слышал, Ари. Можешь мне поверить. – Мирала не стала оборачиваться и оглядываться.       - Ага. Тебе в этом смысле легче – сразу чувствуешь реакцию. – кивнула матриарх. – Хотя… Никому сейчас не легче. Это даже я чувствую.       - Ты права. Никому. Мало тех, кому сейчас легко. – подтвердила телепат. – Работать сегодня ты не смогла, пошла в зал, потягала веса, но тоже не успокоилась.       - Теперь вот пришла в бар, заливать горе алкоголем. Скоро совсем стану пьянчужкой. – подтвердила Ария. – И будешь ты чувствовать, как мои мозги затуманивает.       - Война только началась, Ари. – не кивая, ответила тихо Мирала. – И ты такая же живая разумная органик, как и большинство на этой станции.       - Ребёнка я хочу, Мирал. – вдруг тихо сказала Ария. – Ты права, не верю я, что долго проживу. Не верю. Да, может быть и хотела бы прожить долго, да какие-никакие биологические гарантии есть, а вот веры во всё это благолепие… ну нету, Мира. Ребёнка хочу. Извелась вся. Вот держусь, держусь, а потом – как накатит… Хоть на стенку, хоть - со шпиля станции вниз головой без скафандра и биотики… Веришь?       - Верю. – подтвердила телепат-псионик. – Верю. Ты говоришь искренне, хотя сама не понимаешь, почему здесь, сейчас и мне это говоришь.       - А кому я могу это сказать? Своему столу в кабинете? Чтобы охранники подслушали? Или секретари? – горько усмехнулась властительница Станции. – Мигом упрут в обездвиживатели. Никакой Петровский не потребуется.       - И чего ты стесняешься, Ари? На Станции, как сказали бы земляне – полный интернационал. Выбор – на любой вкус и цвет.       - Мира… - чуточку укоризненно сказала Ария. – Статус…       - У тебя один сейчас статус, Ари. – твёрдо сказала Мирала. – Ты хочешь быть стопроцентной женщиной? Так ищи себе мужчину. Мужчину, понимаешь?! Любого возраста и расы, но ищи. Пусть даже не сразу у тебя будут постельные взаимоотношения, но ты уже будешь гарантирована от лазания на стенку от одиночества. Ты сама не понимаешь, но потом поймёшь, насколько это важно и нужно – знать, что кто-то позвонит тебе в любое время дня и ночи не для того, чтобы озадачить, а для того, чтобы поддержать…       - Ты… уверена, что у меня… получится?! – Ария не стала поднимать взгляд на собеседницу.       - В этом я больше уверена, чем в том, что для тебя будет нормальным метаться между крайностями. – ответила телепат.       - Уф. – Ария выдохнула, допив из бокала чай. – Ты права. Может, мне действительно следует найти мужчину. Может, даже и не одного. Жаль, если он окажется не стопроцентным.       - Ари… - Мирала встала. – У Шепарда уже очередь в приёмной. И ты там далеко не на первых местах в списке. Уж извини, но ты сама не захотела перевести отношения с ним в стандартный долгоиграющий и многоуровневый сценарий. Ты его уважаешь, но любишь, как говорят люди, платонически. Может быть это выход, а может быть и знак, что тебе просто надо найти другого мужчину–землянина. Он, знаю, не будет полной заменой Шепарду, но он даст тебе то, что может дать любой обычный мужчина-землянин. Человек, проще говоря. А уж будет он один у тебя или он будет делить тебя с другим партнёром, может быть даже другой расы – извини, но это решать придётся только тебе одной. Советовать здесь я тебе ничего не могу. И, если честно, то и не хочу. А вот мужчину… мужчину тебе надо привлечь к себе. Увы. Так захотела эволюция или природа. Или они обе вместе. Ты слишком долго была одна, Ари. Да, с наших азарийских позиций восприятия, ты так и состарилась. Но у тебя есть шанс. Используй его и у тебя будет столько времени… сколько будет. Для счастья, Ари, а не для одиночества. – Телепат, расплатившись с подошедшим официантом-саларианцем, прощально кивнула матриарху. – Действуй, Ари. – и с этими словами она покинула помещение бара.       Ария задержалась ещё на полчаса. Потягивая напиток теперь уже из бокала не через соломинку, она думала над словами Миралы. Решившись, а точнее – приняв несколько внутренних, прямо не осознаваемых разумом решений, матриарх поднялась и, расплатившись с барменом, вышла.       Идя к себе в Штаб-Квартиру, она думала. Продолжала думать. Пока что она не смотрела на окружающих, не искала среди них достойного её неслужебного внимания и… понимания. Она знала, что это время придёт. А пока ей… Пока ей просто надо работать. Работать для блага Станции и её населения. «Но теперь. – подумала Ария. – Теперь у неё есть задача и для свободного, неслужебного времени. Ведь она – живая разумная органик, а не гет-еретик какой-нибудь с одной единственной функцией и программой. Она – живая. И она будет живой столько, сколько будет. А будет она – долго. Потому что она хочет жить. Хочет жить и дать жизнь другим. Своим детям, например. И у неё будут дети. От землян-людей или от кого-другого – всё равно. Но будут. Потому что дети требуют чувств и эмоций. Они живут этими чувствами и эмоциями, особенно, когда маленькие». Ария хорошо это помнила по Лизелль. И хотела, чтобы у неё были те, кому эти чувства и эмоции можно было дарить. Потому что когда даришь – получаешь что-то и взамен.       Мирала, идя к себе, улыбалась. Она улыбалась часто, её улыбка была разной. Она имела основания для таких улыбок. Потому что её самые близкие разумные были здесь, на станции. Архангел и Найрин. Потому что за пределами Станции тоже были близкие ей, Мирале, разумные. Мама, сёстры. Шепард, Явик. Турианцы-Спектры. Они жили, действовали, воевали, боролись. Они любили и дружили. Они дали ей право и возможность владеть океаном психики разумных органиков. Владеть и ощущать единство органической разумной жизни. И даже жизни неорганической, но разумной. Да, ей так и не пришлось до сих пор применить свои возможности и способности в боевом режиме, но она готова к этому. Она к этому постоянно готовится. А пока… Пока у неё предостаточно будет возможностей для применения своих способностей в мирных целях - для блага обитателей Станции.       В разговоре с Арией она снова обошлась минимумом, не подключала ни телепатию, ни псионику. В этом ведь не было необходимости. Ария - не стальная, не каменная, не железная. Она - живая и она имеет право на слабость. Потому что она – живая. А живым надо жить. Полной жизнью. Многогранной. И долгой. В том числе продолжая себя в детях. Пора Арии обзаводиться детьми, пора. Будет кому передать Станцию. Сколько бы ни было впереди дней, декад, месяцев, лет – дети важны для любого разумного органика, имеет он возможность прожить тысячу лет или может прожить всего полсотни.