Сверкающие глаза

      Джеф Моро ругался. Его напарник, хранивший молчание, выжидал, давая возможность шеф-пилоту фрегат-крейсера выговориться. Немудрено – раньше путь до Цитадели занимал несколько суток в очень сложном случае, а сейчас… Сейчас путь к центральной Станции Галактики занимал неделю, а то и две. И это при том, что война с Жнецами только начиналась.       Джеф всё чаще вспоминал о том, что он – живой человек, а не кибер, предназначенный для управления кораблём, пусть даже и таким совершенным, как «Нормандия». Нет, своей работой он был более чем удовлетворён, прорывы к станциям и планетам в условиях войны требовали всего его мастерства, всех его знаний, умений и навыков, но… Как ни странно, именно в это время Джеф понял с особой остротой, что кроме пилотской кабины есть ещё большой корабль и очень много, очень много собеседников. Да, занятых, да, уставших. Но – собеседников. Это Оливия и Аликс с Марком, приходя в пилотскую кабину садились в свои кресла и, как казалось бы любому разумному органику, забывая обо всём остальном, выполняли работу пилотов. Они – киборги, им это привычно. А он – человек. И ему хочется даже во время пилотирования корабля чего-то большего, чего-то разнообразного.       Так что Джеф Моро ругался, пусть и вполголоса, пусть и сдерживая себя в свободе употребления очень крепких выражений, учитывая, что две киборгессы постоянно контролируют происходящее на корабле, но ругался. Ругался и продолжал работать, потому что считал работу важной и нужной.       К ругани пилота нормандовцы относились с пониманием – у них тоже души были явно не на месте. Приходилось привыкать к очень длительным переходам, приходилось находить время и силы для многочисленных тренингов и занятий по повышению уровня теоретической подготовленности. Раньше для этого не было необходимости, поскольку перелёты много времени не занимали. Теперь в этом необходимость была.       Шепард в своей каюте – сейчас он даже не знал, командирская она или старпомовская, всё чаще считая её просто каютой для старшего офицера корабля – просматривал новостные выпуски, транслируемые по большинству сохранившихся каналов Экстранета. Жнецы, уверенные в своей победе, словно кошки полузадушенным мышам, позволяли органикам многое. Иногда – очень многое. В новостных выпусках война представала во всей своей неприглядности. Журналисты, операторы, комментаторы представляли зрителям и слушателям весь спектр оценок, весь спектр эмоций. От самых положительных до самых отрицательных.       Шепард смотрел эти выпуски для того, чтобы быть в курсе дел, потому что по прибытии на Цитадель начнётся самая сложная работа – формирование списка потребностей и нужд обитателей Галактики и составление перечня мест, куда следует направиться. Часто он восхищался работой бесстрашных журналистов, добывавших такие кадры, что любая журналистская премия была бы слишком маленькой платой за тот уровень риска и опасности, которым эти разумные подвергали себя, чтобы сообщить зрителям и слушателям правду о происходящем в Галактике.       Каждый, считал Шепард, даже на войне, даже на такой войне должен заниматься своим делом. Если уникальный Отряд сможет параллельно с выполнением своей задачи по формированию и поддержке Сопротивления помогать многим совершенно не знатным разумным органикам в это тяжёлое время, значит так тому и быть. Должно же быть какое-то «легальное» основание для их мотаний по просторам космоса? Вот это и будет железобетонным основанием. Потому что пока работают ретрансляторы – капитан сомневался, что Жнецы, навалившиеся своими флотами на множество обитаемых миров Галактики, настолько ослабеют, что будут вынуждены прибегнуть к такой мере – надо действовать, надо выигрывать локальные битвы, чтобы не проиграть, ни в коем случае не проиграть войну в целом.       Многие органики её, эту войну, уже проиграли, платя страшную, высшую цену за сорок тысяч лет ничегонеделания. Шепард не думал о том, что у многих органиков сейчас идёт тяжелейшая переоценка ценностей и переосмысление действительности – это было понятно и естественно в условиях такой войны. Он думал о тех органиках любой расы – не только землянах-людях – которые уже попали под влияние Жнецов, стали их пособниками в результате индоктринирования – да, быстрого, да глубокого, да, качественного. Странно, если Жнецы не воспользуются таким своим преимуществом. Это преимущество постепенно оборачивалось против самих Жнецов.       Органиков было слишком много и они всё чаще осознавали, что следует не отступать, а воевать, не сдаваться, а бороться. Да, некоторые журналисты привычно говорили о легендарности и уникальности Отряда, о важности его работы. Может быть и стоило так говорить о деятельности нормандовцев и волговцев – разумным органикам нужны положительные, мотивирующие, вдохновляющие и воодушевляющие примеры для подражания, для укрепления веры в будущую победу. На самом же деле, как считал Шепард, Отряд не делает ничего особенного – он просто действует так, как должно. Да, эффективно, да, целенаправленно, да, многогранно. Но эта работа была обычной для высокоподготовленных профессионалов.       Глядя на кадры расправ Жнецами над населением мирных колоний и планет, Шепард всё острее понимал, что в мире на самом деле ничего абсолютно нового нет: очень многое повторяется, создавая обманчивое ощущение новизны. Не зря пришествие Жнецов, их вторжение многие исследователи ныне называли концом Цикла. Да, подошёл к концу очередной отрезок развития рас пространства Млечного Пути. Да, пришло время, когда на арену Галактики стали всё чаще выходить синтеты, ищущие для себя места в этом пространстве. Своего собственного, можно сказать – личного места. И это же место пытались найти разумные органики. Конкуренция возникала потому, что желающих найти это место много, а полигон, где это место можно было найти, был, к сожалению, один на всех желающих. И полигон оказался очень маленьким. Не по своим физическим размерам – они-то как раз и были ошеломительными для разумных органиков, привыкших к весьма ограниченным пространствам своих миров, а по степени пригодности к удовлетворению сиюминутных потребностей ныне живущих обитателей Млечного Пути.       Были планеты, которые, как помнил Шепард из итогов недавнего путешествия Отряда по галактике, уже были полностью зачищены разумными существами от всего полезного, включая ископаемые и иные природные ресурсы. Были планеты, к которым нынешние насельники только примеривались, были и вполне освоенные, но, как показало недавнее путешествие Отряда, было немало планет, к которым современники Шепарда и приблизиться-то по-нормальному не могли – не хватало умений, знаний, навыков, техники, технологий. Много чего не хватало. Мудрая эволюция ограничивала свои порождения своеобразным коридором.       Шепард смотрел на настенный экран. Видел множество индоктринированных разумных органиков, ставших полностью послушными. Батары просто обзавидовались бы, имей они малейшую возможность понять, как работает эта технология подчинения. Только вот сами батары теперь покорно брели к открытым порталам кораблей-переработчиков. Многие, очень многие миры батарианцев подверглись массированным атакам и привыкшие действовать чужими руками, батарианцы оказались перед необходимостью бороться с Жнецами и их сподвижниками едва ли не в полном одиночестве. Слишком уж близко миры батарианцев оказались к границам, за которыми появлялись флоты Жнецов. Слишком близко.       Капитан не выделял особо никого – ни турианцев, ни саларианцев, ни азари. Он понимал – в Галактику вошёл враг, для которого расовая принадлежность разумного органика не имеет ни малейшего значения. Возможно, это был слишком узкоспециализированный подход, но Жнецы и не были разумными органиками. Они были разумными машинами. Полумашинами. Имевшими миллиард лет, в очень лучшем случае – несколько миллионов лет на оттачивание навыков и умений, необходимых для успеха в Жатвах. Их логика, смысл их действий были, на первый взгляд, малопонятны. Тем не менее, было просто пожелать, чтобы Жнецы в очередной раз не победили – и этой Победы можно было достичь.       Можно было. Главное – не уверовать в поражение. И это сейчас было сложнее всего. На начальном этапе войны очень сильной оказалась инерция мирного времени – многие разумные органики ещё не поняли, что это – не локальный конфликт с кроганами или с рахни. Это – всеобщая война. Война всех разумных органиков против всех Жнецов и против всех, кого Жнецам удалось так или иначе перетащить на свою сторону. А таких с каждым днём становилось всё больше. В толпах и колоннах, влекомых индоктринационным воздействием к зевам кораблей-переработчиков были все расы, известные к сегодняшнему дню в Галактике. Даже волусы, даже элкоры, не говоря уже о турианцах, азари, саларианцах и людях.       Нельзя было сказать, что взгляд и разум Шепарда не выделял среди покорно бредущих к смертельно опасным для них кораблям разумных органиков землян, азари, турианцев, саларианцев. Нельзя, потому что сознание Шепарда представляло на их месте тех разумных органиков, с которыми Шепард был очень глубоко и полно связан. Где-то на Тессии воюет и работает Лиара, где-то на Тучанке или в пространстве Кроганской демилитаризованной зоны воюет Грюнт. На станции «Академия Гриссома» учит молодёжь Джек-Жаклин-Дженнифер. Не спит ночами, обеспечивая безопасность жителей Цитадели, Гаррус. Сложно даже всех сразу вспомнить, но среди них не оказалось тех, кто согнулся перед Жнецами, кто отказался от борьбы. И в этом не было особой заслуги Шепарда. Все органики хотели жить. Хотели жить свободно и, по возможности - счастливо. Шепард не был идеалистом, он хорошо себе представлял силу и могущество Жнецов. Он знал, что война будет тяжёлой и очень долгой, гораздо дольше, чем несколько месяцев. И за это время многое может измениться в худшую сторону. Пока что Жнецы одерживали верх, но пружина Сопротивления сжималась. Российская Империя готовила свою часть Проекта «Сопротивление». Готовили свои части и другие расы.       Детали были мало кому известны и в это число посвященных Шепард не входил, радуясь, что не входит и Светлана, несмотря на её высокий служебный ранг и ошеломительно высокий уровень допуска. Сейчас у неё есть другая задача – выносить и родить долгожданных и любимых детей. Да, теперь Отряд резко снизил скорость перемещения своих кораблей по планете, теперь приходилось часто пользоваться маскировкой и радиомолчанием, а также изоляционным коконом, теперь редкими стали прилёты на Цитадель или в обитаемые миры, где можно было совершить посадку на шаттлах и челноках и побыть немного на привычно твёрдой поверхности.       Цитадель приближалась, хотя Отряд избегал встречи с патрулями и флотами Жнецов, активно пользовался маскировкой и радиомолчанием. В большинстве случаев Отряд не принимал никаких сообщений, включив на всех каналах режим «до востребования», если, конечно, речь не шла о принудительной маскировке и анонимности – режимах, которые действовали в Отряде с самого начала войны. Поэтому никакой связи Цитадель с Отрядом поддерживать в прежних, мирных режимах, теперь не могла, равно как и все другие корреспонденты. Синтеты ограничили количество доступных, незашифрованных и незащищённых каналов до возможного минимума, но и эти каналы поставили под жёсткий контроль. С таким противником, как Жнецы, шутить категорически не рекомендовалось.       Кое-какие заказы Отряд уже принял, начав создавать своеобразный список, причём большинство просьб были услышаны в ходе обычных радиоперехватов, круглосуточно осуществляемых синтетами. Регистрировалось всё, что только могло представлять ценность для Отряда, одновременно просчитывались варианты действий для выполнения конкретного заказа. Командование Отряда регулярно получало профильтрованные перечни, позволявшие уточнять основной список миссий, которые Отряд планировал выполнять параллельно со своей основной работой.       Именно об этом и говорили старшие офицеры «Нормандии» на своём очередном совещании. В командирской каюте Андерсона. Как бы там ни было, кто бы что ни считал правильным, все сходились во мнении о том, что капитан Андерсон – командир корабля. А Шепард, как его первый помощник – тоже командир корабля, поскольку обладает не меньшей квалификацией и не меньшим статусом. Два командира, два Спектра, два выпускника академии Эн-Семь. Они прекрасно дополняли друг друга и все нормандовцы знали – Шепард не оспаривает право Андерсона на командование кораблём. Просто… Война с Жнецами стала испытанием и для спецназовцев высочайшего класса, а ошибки… они свойственны всем разумным органикам. Андерсон сделал правильные выводы и теперь, в военное время он находился на своём месте, знал, что и как делать, мог прогнозировать и предвидеть, ведь вокруг была не учебная, не мирная, а боевая обстановка.       - Наши сотрудники Штаб-Квартиры на Цитадели уже начали сбор соответствующей информации. – сказал Аленко. – Предполагаю, что к нашему возвращению будет из чего выбрать.       - Предполагать можно всё. – сказала Чаквас. – А вот как быть с медикаментами? У меня, например, остались немалые запасы гражданских медикаментов. Ещё с «Омеги». А нам, как я понимаю, с учётом специфики нашей будущей работы, нужны будут исключительно военные медикаменты. И как нам такой обмен провернуть на Цитадели? Мы ведь Отряд, нам такого добра надо будет много. Алла, кстати, того же мнения.       - Боюсь, что это за один прилёт к Цитадели сделать не удастся. – помолчав, сказал Андерсон. – Карин, составьте заявку, закинем её в этот прилёт в соответствующие службы Цитадели и к следующему нашему прилёту она, думается, будет выполнена. А гражданские медикаменты… Не хотелось, конечно, такое говорить, но можно обменять в гражданских секторах.       - Смешно, Дэвид. – Чаквас осталась серьёзной. – Там такие медикаменты забесплатно оторвут с руками. А вот обмена не получится – у гражданских нет того, что нам нужно. Да я и сама не допущу на борт что попало из лекарств.       - Ладно. – примирительно заметил командир корабля. – Это я не подумав сказал. Всё равно, раньше следующего нашего прилёта в сегодняшних условиях, которые всё ухудшаются, даже службы главной станции Галактики выполнить наш заказ не смогут. Так что предварительно берём всё, что только можем, даже в режиме грабежа именем Корпуса Цитадели, а уж потом, в следующий наш прилёт – получим то, что нам смогут наскрести. Загадывать на полное удовлетворение наших потребностей я бы не стал – успех здесь слишком маловероятен.       - Согласна. Мы после Тучанки не полностью пришли в себя. – отметила врач корабля. – Так и поступим.       - Да и на Цитадели у нас будет предостаточно возможностей оказать тамошним жителям помощь. – сказал Пресли. – Мы же в конце концов двадцать четыре часа на службе, так что даже гуляя по Станции сами сможем найти себе возможности для помощи местным. Если что за пределами Цитадели будет им нужно – включим в план, а так – сделаем то, что можем. Не всегда нужно куда-то бежать, чтобы помочь ближнему.       - Это верно. Так что предупредите всех наших коллег – смотреть в оба и внимательно слушать разговоры окружающих. – Андерсон просмотрел на инструментроне новопоступившие сообщения. – И ещё одно, коллеги. Инженер Адамс скажет подробнее, но у нас всё же корабль, требующий запчастей. Мы должны сделать всё, чтобы в этот прилёт к Цитадели техники станции осмотрели и протестировали большинство систем из числа открытых и общедоступных. Остальное сделаем мы своими силами, но в условиях дока станции. Мне уже говорили о том, что есть усовершенствования и улучшения, которые могут быть применены. Кое-что из профильной информации наши синтеты вам всем предоставят. Подумайте. Жду ваших предложений.       Совещание продолжалось ещё около полутора часов. Сформировав пакеты заданий для всех нормандовцев, старшие офицеры корабля разошлись по своим рабочим местам. Как выяснилось впоследствии, такое же совещание с волговцами провели Стрельцова и Титов в тот период суток, когда у большинства сокомандников не было вахт и все смогли принять участие в длительном и эффективном обсуждении.       Цитадель приближалась. А может быть, это Отряд приближался к Цитадели, преодолевая под маскировкой районы, насыщенные войсками Жнецов и не ввязываясь в бои и стычки.