Сверкающие глаза

      Врач крейсера была права. Карин Чаквас несколько минут назад, получив первые данные телеметрии, распорядилась двум медбратьям приготовить каталку и носилки. И теперь все трое ждали в основном инженерном отсеке.       - Он закончил. – сказал Адамс. – Я бы не поверил, но всё указывает на то, что он закончил. Минута на проверку. Финальный контроль.       - Не больше, Грег. – Чаквас посмотрела на экранчик своего инструментрона. Главный инженер пожал плечами – он сам не знал, успеет ли капитан закончить все проверки. Хотел верить, что успеет, но…       Минута истекла. Несколько десятков секунд – и дверца приоткрывается, пропуская Шепарда. Медбратья подхватили его под руки, свели с лесенки, помогли улечься навзничь на каталку, закрепили тело ремнями. Чаквас, сверившись с инструментроном, разрешила вывезти каталку из инженерного отсека.              Едва только каталка оказалась в одной из палат, Хлоя вынуждена была пресечь попытку Габриэлы войти в периметр медотсека.       - Габи, не надо сейчас. Он не в лучшем состоянии для того, чтобы общаться с кем-нибудь. Устал, силы на исходе. – Мишель стояла на пороге медотсека, не давая девушке возможности проскользнуть внутрь. – Он очень слаб.       - Хлоя, вы… - Габриэла не находила слов, но врач мёртво стояла на своём.       - Не надо сейчас, Габи. Позже. – произнесла тихо Мишель, отступая внутрь медотсека и прикрывая дверь. Увидев вспыхнувший красный сигнал, Габриэла едва удержалась от того, чтобы хрястнуть по пластине дверного блока.       Внутри медотсека в палате Чаквас уже освободила Шепарда от скафандра и теперь подключала датчики и катетеры. Показания приборов главного врача фрегата откровенно не радовали. Появившаяся беззвучно рядом с больничной кроватью Хлоя стала помогать Карин с лекарственными инъекторами.              Андерсон вошёл в медотсек спустя несколько минут, переговорив с Адамсом и попросив Габриэллу и Кеннета, стоявших рядом с медотсеком, прямо в коридоре, сейчас же уйти в каюты. Остановившись у кровати, на которой навзничь лежал старпом, он вопросительно взглянул на Карин. Та отрицательно покачала головой – пока слишком много было неясностей. Оставалось только ждать и готовиться противодействовать возможным ухудшениям, чем оба врача и две медсестры занимались.       - Он успел сделать всё. – тихо сказала Чаквас. – Но хватанул много. – она убедилась, что Шепард по-прежнему без сознания – едва сработали инъекторы, сознание было отключено и автоматика медотсека приняла вахту по поддержанию функций организма и контролю за показателями. – Боюсь, что сутки ему придётся провести в таком состоянии. Надо почистить всё, что можно, а для этого… сам понимаешь… Нужно и анестезию… Так что лучше пусть так, без сознания, с контролем.       - Карин… - тихо сказал Андерсон. – Прошу…       - Он помог мне – я помогу ему, Дэвид. Всем, чем смогу. Это даже не обсуждается. Он снова отодвинул нормандовцев себе за спину и пошёл на опасный участок сам… Снова… - Чаквас, не пожелав вслух озвучивать вопрос о том, надолго ли Шепарда хватит при такой нагрузке, сняла показания мониторов. – Пока нужно только ждать. Идём. – она едва заметно кивнула Мишель, присевшей на откидной стул и включившей инструментрон, после чего покинула палату, направившись в свой кабинет. – Присаживайся. – она пододвинула к рабочему столу второе кресло и Андерсон умостился в нём. – Хорошо, что он успел до срока…       - Адамс уже проверил. – командир фрегат-крейсера принял сообщение на экранчик инструментрона. – Всё сделано надёжно и в самой полной мере. Он изумлён качеством работы…       - Это же Джон, Дэвид. Он - лучший…       - А мы его… - произнёс Андерсон.       - Вряд ли он согласится с тем, чтобы прозябать в арьегарде. – Чаквас закончила набирать сообщение. – Вот, отправлю Алле всю информацию. Может, что и посоветует. Убеждена, что Светлана уже на взводе и ждёт любой точной информации. Так что с этой она тоже ознакомится.       - Не сомневаюсь, что ознакомится. Может, это её успокоит. – размышляя, произнёс Андерсон. – Две части, как всегда?       - Незачем волновать Свету сверх того, что она и сама волнуется. Я дам ей возможность видеонаблюдения за Джоном. Пусть хоть посмотрит на него. Столько, сколько захочет. Если уж Алла запретила её выпускать с крейсера, так хоть так она будет иметь возможность видеть и слышать своего Джона. – Чаквас закончила фиксировать показания в базе данных медотсека. – Дэвид, несколько часов он должен пробыть здесь. Как минимум. Дальше видно будет. Так что как будут изменения – ты первый узнаешь.       - Лучше сразу Габриэлле скажи. Она ведь сидит тут, под медотсеком. – Андерсон взглянул на инструментрон.       - Кеннет не сумел её убедить? – без эмоций спросила Чаквас       - Её убедишь… - Андерсон махнул рукой. – Шепард ведь её отодвинул в сторону и, как ты правильно сказала, себе за спину. А Габи чувствует себя виноватой. И, насколько я её знаю, не преминёт попенять Шепарду.       - И не посмотрит, что он – старпом, а она – простой инженер. – подтвердила Чаквас.       - Для неё сейчас уровни – не самое важное. Да и не останавливали её они никогда, если Габи чувствовала, что она права.       - Всё же он спас их обоих… - тихо сказала Чаквас.       - Да уж. Эта труба – единственная крупная проблема, в отсеке как оказалось. Пять раз проверили всё. В инженерном – чисто. – Андерсон встал. – Ладно, Кари. Как только…       - Так сразу сообщу, Дэвид. – Чаквас проводила взглядом уходившего к выходной двери Андерсона и пододвинула к себе клавиатуру.              Первые сутки Чаквас продержала Шепарда на «аппаратах». Самое важное и самое сложное время для того, чтобы привести организм после встряски в порядок. Хлоя помогала Карин, участие медсестёр пока не требовалось.       Андерсон несколько раз приходил, справлялся о состоянии старпома. Чаквас почти ничего не скрывала от Дэвида, понимала: он сам пояснит нормандовцам остальное. Ей не придётся прерываться, отвлекаться, выходить из медотсека. Да она и сама не хотела оставлять Шепарда одного.       - Ты же его любишь, Карин. – тихо сказала Хлоя, когда они в очередной раз уселись в кресла в рабочем кабинете главврача медотсека фрегата.       - Люблю, Хлоя. Сама не знаю, как мне это удаётся, но, очевидно, Шепард настолько совершенен, что его совершенство пусть и в малой степени способно передаваться другим людям. – Карин не стала отрицать очевидное. – И эта любовь к Джону… нисколько не мешает мне любить Дэвида. Я свободна в своём выборе и Шепард уважает моё решение, не стремится изменить его в свою пользу.       - У нас тут уже очередь образуется, Карин. – отметила Хлоя, посмотрев на экранчик своего инструментрона. – Габриэла и Кэннет, конечно, в числе первых, но и Адамс с Андерсоном не отстают. Да и многие другие нормандовцы хотят навестить нашего старпома.       - Навестят. Только вот Джон очнётся и придёт в относительную норму – разрешу навестить всем. – сказала Чаквас, заваривая крепкий чай. – Не буду им препятствовать, ведь каждый из них по-своему, но искренне любит и уважает Джона. Редко когда так бывает. Обычно старпом рыкает на всех и является сатрапом местного значения…       - Ну, в требовательности Джону тоже не откажешь. – Хлоя налила кипяток, размешала сахар. – Хотя, конечно, его стремление всё опасное брать на себя…       - Вот вот. Формально он не обязан был лезть туда, в этот отсек. – Чаквас сделала большой глоток чая, придерживая стакан обеими руками и поглядывая на мониторы контроля состояния Шепарда. – Но ведь полез. Спас обоих молодых инженеров от больших проблем со здоровьем.       - Ты хоть видеосвязь-то включила? – Хлоя поставила чашку на блюдце.       - А то как же. Уже давно. Так что Светлана, как и положено законной супруге, имеет неоспоримый приоритет в возможности видеть своего главного друга во всех деталях и слышать его.       - Карин… А ты… целовалась с Шепардом? – вдруг спросила Мишель, предусмотрительно поставив стакан на столешницу.       - Как можно, Хлоя? Он – женатый мужчина! А я – фактически невеста его командира. Как ни посмотри – нарушение. – ответила Чаквас, чувствуя, как у неё начинают гореть уши.       - Можно, Карин, если осторожно. – убеждённо сказала Мишель. – Он тоже тебя любит, Светлана об этом знает, ты – человек, поэтому… Сама посуди, ну слова… в данном случае это слишком малозначаще. А вот поцелуй…       - Н-не знаю… Никогда не думала об этом. – Карин ощущала, что у неё вместо ушей – два ярких факела. – Да и…       - А ты не «да и», а просто подойди и поцелуй его. Уверена, он почувствует, поймёт и правильно это оценит.       - Хлоя… - укоризненно протянула Чаквас, но коллега осталась при своём мнении, что ощушалось стопроцентно.       - Ну что тебе стоит, Карин?! Уровень отношений надо поддерживать! Вы же оба – взрослые люди, никто, даже Светлана возражать не будет. Ты же благодаря Шепарду избежала необходимости проводить тяжёлые восстановительные операции. Согласись, что поцелуй – самое то. Знак приязни и благодарности. – улыбнулась Мишель. – Уверена, что инженерша поцелует его.       - Не-а. Не уверена. Шепард к тому времени, как она получит доступ в медотсек, будет в сознании, а когда он в сознании – его не поцелует никто, кроме Светланы. По большней части. – уточнила главврач фрегат-крейсера.              В Зале Информации фрегат-крейсера было тихо. Киборг и киборгессы общались между собой беззвучно, так что тишину зала не нарушали никакие посторонние звуки. Марк, Оливия и Аликс привычно держали под своим контролем потоки данных, отслеживали ситуацию вокруг Цитадели и следили за состоянием обоих кораблей Отряда и всех отрядовцев. Казалось бы, всё – как всегда, но Оливия, взглянув на Аликс, отметила, как та непривычно волнуется, хотя и сохраняет полную неподвижность.       - Аликс? – тихо позвала старшая киборгесса.       - Прости, мам. Знаю, что заметно, но я… очень волнуюсь за Джона. – чуть смущённо ответила Аликс. Я… разреши?!       - Разрешаю. Марк… - Оливия взглянула на киборга. Тот, не двигаясь, мерцнул наплечными светодиодами. – Прими её часть работы. Временно.       - Принял, Оливия. – Марк проследил, как молодая киборгесса выскальзывает из Зала, прикрывая за собой дверь. – Ей это надо, Оливи.       - Не сомневаюсь, Марк. – подтвердила старшая киборгесса.       Выйдя из Зала Информации, Аликс огляделась. Да, она не стала полностью отключаться от профильных потоков данных, хотя ощутила и почувствовала, что Марк принял её часть работы на себя. Оставив себе контроль и слежение, Аликс направилась к медотсеку. Она знала, что Шепард ещё не пришёл в себя, что он – без сознания, но что-то ей подсказывало – надо обязательно увидеть его именно сейчас.       - Карин. – киборгесса связалась с главврачом фрегата по аудиоканалу.       - Да, Аликс. – отозвалась Чаквас.       - Я у двери. Разреши… увидеть Джона?       - Хорошо. – Чаквас разблокировала ВИ замка. – Заходи.       Войдя в периметр, Аликс сразу направилась в кабинет Чаквас. Хлоя к тому времени уже ушла к себе в кабинет.       - Можно к Джону, Карин? – Аликс привычно огляделась по сторонам, отмечая изменения.       - Тебе – можно. – без улыбки ответила Чаквас, привычно пересчитывая упаковки лекарств в очередном ящике огромного хранилища. - Иди. Его состояние стабильно. Думаю, завтра он придёт в себя.       - Рада это слышать, Карин. – Аликс развернулась на месте кругом и вышла из кабинета, направляясь в палатный коридор. Она точно знала, где находится старпом и была очень рада, что ей не встретился по дороге никто из сотрудников и сотрудниц медотсека.       Войдя в палату, Аликс оставила дверь полуоткрытой. Мерное гудение приводов, перемигивание разноцветных индикаторов на консолях, скольжение сложных кривых на мониторах. Пока всё было действительно стабильно и это радовало киборгессу. Несколько минут она вглядывалась в лицо Шепарда.       Любила ли она его? Да, любила. По-своему, как ей было доступно, но любила. И твёрдо и чётко знала, что она именно любит его, что он, капитан Джон Шепард, старпом «Нормандии», эн-семёрка, женатый мужчина-землянин, отец двух детей, ей не просто нравится и не просто приемлем и приятен. Он именно ею любим. Да, она, киборгесса Аликс, не способна любить точно так, как это доступно человеку, но она любит его так, как доступно ей, киборгу, спасённому Шепардом от смерти. Так уж получилось, что она обрела маму-киборгессу и обрела семью, в которой киборги были равными органикам партнёрами, а не слугами и вспомогательными механизмами.       Подумав об этом, Аликс приблизилась к изголовью больничной кровати, склонилась над Шепардом и поцеловала капитана. Легко, мягко. На несколько секунд продлив поцелуй, смакуя каждое мгновение этого единения. Она знала, что в это время видеокамера отключена и Светлана не увидит, как она поцеловала её главного друга. Чаквас? Чаквас догадывается о чувствах Аликс к Шепарду, знает, что молодая киборгесса к старпому очень не равнодушна и не видит в этом ничего предосудительного.       Мягко и слитно выпрямившись, Аликс несколько минут вглядывалась в лицо капитана. Она очень надеялась и очень хотела верить, что он почувствовал, ощутил, воспринял её поцелуй, что он будет рад и доволен, когда узнает, что одной из первых к нему пришла она, киборгесса Аликс, которая его любит.       Развернувшись, Аликс выскользнула за дверь палаты, прошла мимо полуоткрытой двери кабинета Чаквас и вышла из медотсека. Несколько минут – и она переступает порог Зала Информации, чуть прикрывает глаза в ответ на вопросительный взгляд матери, садится в кресло и замирает, принимая на себя потоки данных.       Габриэла видела и как Аликс входила в медотсек и как киборгесса спустя некоторое время вышла из медотсека. Как инженер, Дэниэлс знала, что у Аликс полно возможностей передать Чаквас и другим медикам любую информацию без личного своего визита в пределы медотсека. Значит, Аликс приходила не к медикам. В медотсеке сейчас нет других пациентов, кроме капитана. Потому именно к капитану Аликс, как выясняется, и приходила. Если Чаквас впустила Аликс, то может быть… Да, она помнит, что капитан без сознания… Но – всё равно, попытаться стоит. Кэннет может повидаться с капитаном и позднее, когда Шепард придёт в себя, а ей необходимо увидеть капитана сейчас, пока он… без сознания.       Да что с ней в самом деле?! Что за корабль такой, «Нормандия», где почти все поголовно, независимо от пола, не просто уважают, но и любят капитана?! Она тут сравнительно недавно, почти всё время пропадает в инженерном отсеке корабля, но… Видимо и она не избежала общей участи и влюбилась в капитана Шепарда. Это имя и это звание… в её сознании, сознании молодой девушки-инженера превратились в настоящий брэнд. Или, может быть, она стала воспринимать их, как брэнд.       Дэниэлс активировала инструментрон. Набрала код вызова Чаквас. Аудиоканал.       - Доктор Чаквас. Дэниэлс беспокоит. Можно… - она не стала продолжать фразу, поняв, что врач всё поймёт и так. Всё же недосказанность и умолчание – великие вещи.       - Габи, он без сознания… - послышался в наушном спикере недовольный голос главврача.       - Он спас меня, доктор. Подробности, уверена, вам известны. – тихо сказала Габриэла, очень надеясь, что именно приглушённость голоса и содержание первой фразы поможет преодолеть нежелание главврача столь рано начинать «сезон посещений».       - Ладно. – Чаквас вздохнула. – Заходите.       Переключив каналы, Габриэла подошла к двери медотсека. ВИ, опознав её, сменил красный сигнал на зелёный и дверь ушла в сторону. Переступив порог, Дэниэлс почувствовала, как дверь бесшумно и быстро встала на прежнее место.       Чаквас встретила её на пороге своего кабинета.       - Настойчивая. – сказала врач, оглядев гостью цепким профессиональным взглядом. Настолько цепким, что Габриэла пожалела о том, что не оделась как-то более свободно, не по-служебному. Но работа в инженерном отсеке в любой момент могла потребовать её присутствия, а Адамс очень не любит нарушений, как он выражается «формы одежды». – Ладно. Я тебя провожу. Только будь рядом с ним… очень не долго. Уверена почему-то, что не ты будешь последней, кто пожелает его увидеть вот так, в такое время.       - Он…       - Он скоро очнётся, Габи. – потеплевшим тоном сказала Чаквас. – Согласна, что он тебя спас.       - Я как чувствовала, что моё присутствие потребуется на борту. – тихо сказала Дэниэлс. – Едва успела. Да вот… не сумела убедить. Ни Адамса, ни Шепарда. Хорошо хоть вахтслужбу убедить удалось. Не хотели пускать на борт, ссылались на то, что моя увольнительная на берег… ещё не завершилась.       - Сердце подсказало. – отметила Чаквас. – Знакомо.       - Наверное. – Габриэла смущённо потупилась. – Я думала, что легенды – легендами, а оказалось…       - В них слишком много правды? – Чаквас направилась в палатную часть медотсека. – Да, иногда легенды бывают правдивее реальности. – она остановилась перед дверью палаты. – Габи, прошу. Не долго.       - Постараюсь. – Габриэла осторожно потянула на себя ручку двери.       - Да уж. Постарайся. – Чаквас повернулась и пошла к своему кабинету. Дэниэлс переступила порог, прикрывая дверь за собой. Хоть освещение в палате было примерно равно по силе коридорному освещению, всё равно почему-то хотелось прикрыть дверь.       Шепард лежал на больничной кровати в окружении консолей и дек. Габриэла приблизилась к нему, несмело взяла за руку. Аппаратура на это никак не отреагировала – умная автоматика умела фильтровать такие вот возмущения или помехи и потому не стала поднимать тревоги.       Дэниэлс вспоминала. Да, она сразу решила говорить прямо, только в порядке ритуально-протокольности испросив на это разрешение у командира фрегата. Проблема, как она поняла, была достаточно серьёзной – по любым протоколам командир в отсеке появляется явно не в случае возникновения пустяковой неисправности. Да, он регулярно там бывает в порядке обходов, но… Если кроме командира там был ещё и Шепард – проблема в инженерном явно превышала любые нормативные и привычные рамки. Ей в тот момент показалось, что Андерсон понял её беспокойство – и профессиональное, и личное. Потому и разрешил говорить прямо и откровенно. Так, как она хотела. Всё же хороший у них на корабле командир. Настоящий. А присутствие Шепарда… даже подбодрило её, придало уверенности, что её слова будут не просто услышаны, но и правильно поняты.       Рисковала ли она? Ещё как рисковала. Этот отсек был очень даже малопосещаем. Никому не хотелось подвергать себя опасности, а там… как раз была поломка в этом самом отсеке. Поломка, резко увеличившая уровень опасного фона. Если не устранить вовремя – большие проблемы фрегат-крейсеру гарантированы. Это же двигательная установка.       Наверное, каждому человеку временами хочется, чтобы его пол был другим. И Дэниэлс почувствовала нежелание Адамса разрешить ей исправить эту неполадку. А затем почувствовала нежелание Шепарда и Андерсона. Да, они мужчины, а она – женщина. Да и Кэннет уже был здесь и явно успеха… не добился. Не разрешили они ему. Но она и Кэннет – едины. Пусть что хотят другие нормандовцы и волговцы думают, но они едины. Она-то твёрдо знала, что Кэннет не отпустит её одну туда и потому сразу стала говорить о том, что она пойдёт туда с Кэннетом.       Облегчить скафандры. Стандартная процедура, стандартное действие. Ничего, казалось бы особенного. Кроме одной мелочи. Если уж очень облегчить скафандры – критическую дозу можно схватить очень быстро. А ведь в том отсеке… не просто надо было пребывать. Там нужно было работать. И времени могло не хватить. Потому Габриэла понимала – риск огромен. И командир и старпом и главный инженер фрегата не отпустят её туда именно потому, что она – девушка, будущая мать. И Кэннета они не отпустили туда потому, что он – един с Габриэлой. Вот ведь… Адамс даже захотел её резко осадить, но… взгляд у неё в тот момент, кинутый на главинженера, был просто бешеный. Потом воцарилось недолгое молчание и Шепард в своей обычной манере попросил её, Габриэллу Дэниэлс, подождать… вне отсека. За дверью, короче говоря. И никак не отреагировал… отрицательно на её сжигающий взгляд. Только повторил свою просьбу… в сильно сокращённом виде.       Как она медленно разворачивалась и как медленно уходила… Словно не верила, что подчинилась желанию старпома. Не верила и в то же время подчинялась, повиновалась, делала так, как он хотел. Он спасал её. Она вышла из инженерного отсека. Вышла. И увидела красный сигнал на дисплее ВИ. Всё. Обратно её не пустят.       А потом… потом спустя несколько часов она увидела каталку с Шепардом. И поняла, осознала, что именно он, старпом фрегат-крейсера, пошёл туда в этот отсек и устранил неполадку. Пострадав при этом очень серьёзно. Настолько серьёзно, что Чаквас перевела его на «аппараты», усомнившись в способности организма капитана к саморегуляции после такой встряски. А ведь у Шепарда – жена и двое детей. Он рискнул собой, отодвинул её в сторону, отодвинул в сторону Кеннета. Не позволил пойти туда, в этот страшный отсек, даже Адамсу. Андерсон понял, что Шепарда не остановить. Удержать его от этого шага… не получится. Потому – не стал препятствовать. И теперь Шепард будет несколько дней восстанавливаться, выздоравливать.       Внезапно до Габриэллы дошло, почему первой, кто проведал Шепарда в палате была Аликс. Люди создали роботов, киборгов, киберов, чтобы оградить себя от опасных и тяжёлых работ. И по всем мыслимым канонам такую работу, как замена повреждённой термальной трубы в нещадно фонящем отсеке должен был делать киборг. Либо Марк, либо Оливия. Но они… Они же спокойно относятся к Шепарду. Для них он… Да, для них он – командир, капитан, офицер, коллега, партнёр. А для Аликс… Для Аликс он нечто большее. Аликс… любит Шепарда. Любит так, как доступно ей, киборгессе, любит, не догадываясь, а может быть – просто не желая думать о том, что до её любви, любви робота к разумному органику многим другим разумным органикам… очень далеко. И потому она прибежала, пришла самая первая к Шепарду, чтобы поблагодарить его так, как только она, влюблённая в человека киборгесса могла поблагодарить за то, что ни Марк, ни Оливия, ни она сама не были вынуждены идти вместо людей и вместо турианцев, вместо протеанина и вместо саларианца в этот страшный отсек. За то, что люди не захотели понижать уровень своей развитости, своего совершенства, не захотели отказываться от права на риск, права быть сильными.       Да, Шепард в очередной раз отодвинул всех нормандовцев себе за спину и рискнул собой сам. Отодвинул всех, и органиков и синтетов. Потому Аликс и прибежала со всей поспешностью. Потому она и уломала Чаквас, мудрую Чаквас, понявшую причину такой поспешности визита молодой киборгессы в медотсек ещё быстрее, чем это поняла она, Габриэла Дэниэлс, человек и землянка. Шепард снова подтвердил, что он – лучший, что он – сильный, что он – самый подготовленный. Подтвердил и то, что он будет рисковать сам и только собой. Не другими нормандовцами или волговцами. Не другими отрядовцами. Только собой.       Вряд ли Габриэлла могла бы словесно выразить то, что сейчас творилось у неё в душе, когда она стояла над капитаном, распростёртым на больничной кровати, находившимся без сознания. Она была благодарна капитану за то, что он отказал ей, инженеру, девушке, защитил её от необходимости рисковать, от угрозы стать инвалидом… утратить возможность забеременеть и родить. Он защитил её и от угрозы потерять Кэннета. Кто знает, чем бы обернулась для Доннелли работа в этом фонящем отсеке. Габриэлла боялась даже перечислить все известные ей возможные негативные последствия – чего-чего, а технику безопасности и производственную санитарию она изучала очень глубоко и полно. Потому вполне себе представляла… Представляла и не могла пустить это в словесную форму. Не могла высказать это словесно ни внутри себя ни, тем более, вовне. Габриэлла понимала, что она молода, слишком молода и Шепард, который не достиг и сорока лет, закономерно считает её слишком маленькой для того, чтобы дать ей возможность вот так просто рискнуть собой и своим будущим. Будущим, неразрывно связанным с Кэннетом. Возможно, капитан догадывался, что только за Донелли она выйдет замуж и только он, смешной и говорливый юноша, станет отцом её детей. Потому и не согласился, чтобы она рисковала собой и чтобы он, Кэннет пошёл туда, в тот отсек.       Не зная, как ещё выразить своё уважение и, что уж там скрывать, преклонение перед капитаном, Габриэлла наклонилась, осторожно поднесла руку капитана к губам и поцеловала. Да, в человеческой культуре чаще целуют руки женщинам. Но капитан Шепард заслуживал, чтобы она, молодая девушка сейчас поцеловала руку ему, мужчине. Мужчине с большой буквы.       Осторожно положив руку Шепарда на покрывало, Габриэлла несколько минут вглядывалась в лицо капитана. Она не знала, не могла точно определить, придёт ли она к нему тогда, когда он очнётся и начнёт выздоравливать. Наверное придёт, но придёт уже не одна, а с Кеннетом. Чтобы он не заговорил ослабевшего капитана, а то ведь… Кеннет такой… говорливый. Придёт, чтобы порадоваться возвращению капитана… в строй. Он нужен Отряду, нужен волговцам, нужен нормандовцам.       Как не хотелось ей уходить, но… скоро её вахта в инженерном. Надо… подготовиться. Коротко кивнув капитану… почувствует – не почувствует, сейчас это не важно – Габриэлла осторожно и тихо вышла из палаты, медленно прикрыла за собой дверь. Прошла мимо кабинета Чаквас. Врач что-то писала на своём инструментроне, Дэниэлс видела только крышку дисплея. Секретность. Медицинская тайна.       Сделав шаг за пределы медотсека, Габриэлла увидела идущего навстречу Кеннета.       - Тебя пустили? – с надеждой и некоторым удивлением спросил он. Девушка молча кивнула.       - Значит, пустят и меня.       - Кеннет, он – без сознания. – тихо сказала Дэниэлс. – Я всё понимаю. Но… давай не будем испытывать терпение Чаквас. Врач сказала – через сутки Шепард придёт в себя. Тогда мы с тобой придём вместе к нему…       - Намекаешь, что заболтаю его? – понимающе сказал Кеннет.       - В том числе и это, Кен. – кивнула Габриэлла.       - Понимаю. Что-ж. У нас с тобой скоро вахта. Надо подготовиться. Идём.       - Идём. – Габриэлла облегчённо вздохнула. Кеннет повёл себя как мужчина. Принял решение и стал его выполнять, воплощая в жизнь. Значит, они вдвоём придут к Шепарду позднее. Когда он уже будет в сознании. Когда он начнёт выздоравливать.       Через сорок минут оба инженера доложились Адамсу о прибытии в отсек для принятия вахты. Ремонт продолжался и в инженерном было предостаточно работы. Но теперь не было таких поломок и не было таких угроз, чтобы требовались сверхусилия. Вполне рабочая обычная ситуация. Корабль проходил стандартный план работ и очень скоро покинет док, пройдя тестирование и финальные проверки. Впереди у «Нормандии» - новые задачи, новые полёты.       Светлана вернулась из Центрального Поста. Её командирская вахта завершилась. Она попросила Титова оставить Центральный, пойти отдохнуть, он ведь в нём практически днюет и ночует. Подчинился Станислав очень неохотно. Но подчинился. Понял, что Светлана хочет… подгрузить себя работой. Да, Алла посмотрела на её желание подежурить в Центральном очень неодобрительно, но ей тоже пришлось понять – если Светлана останется в каюте, она не успокоится.       Когда с Аллой связалась Карин и передала ей информацию о случившемся в инженерном отсеке фрегата, о случившемся с Шепардом, Селезнева не знала, как правильно сформулировать известие так, чтобы Светлана… ну хотя бы не среагировала бурно… Для неё сейчас любое такое известие – спусковой крючок. Состояние Шепарда уже тогда, с самого начала внушало большие опасения.       Оказалось, что Светлана почувствовала это полнее и лучше, чем врач крейсера. Правильно она всегда говорит: она в Джоне и Джон в ней. Вот и почувствовала. Селезнева не могла поверить, что Светлана сумела остаться спокойной, хотя ощущала, что это спокойствие – чисто внешнее. Подруга ещё раз смогла изумить Аллу.       - Мне Карин передала код видеокамеры, Алла. Я теперь смогу постоянно видеть и слышать Джона… пока он будет в медотсеке. – сказала Светлана, встретившись с Селезневой в одном из коридоров крейсера – «Волга» теперь в одиночку дежурила на внешнем рейде, поддерживая состояние полной готовности к бою и к немедленному вылету. – Я уже посмотрела. Джон – выкарабкается. Ему сейчас… очень трудно, но он – выкарабкается. Я в это верю и я этого хочу.       - Конечно, выкарабкается, Светлан. – сказала Селезнева. – По-другому и быть не может. – убеждённо заявила врач. – Ты ему поможешь.       - Помогу. Карин молодец, дала мне такую роскошную возможность. Я никогда раньше так долго не имела возможности смотреть на Джона, а сейчас… Это лучшее, что я имею. Я верю и я знаю – через сутки, самое большее – через двое он очнётся. И тогда я смогу поговорить с ним. Чаквас не отпустит его сразу из медотсека и Джон не будет давить на Карин. Я знаю, он её любит и она его тоже любит. И её любовь к нему меня… радует и восхищает. Я знаю, она – первая, кого он так глубоко и полно полюбил, когда пришёл на фрегат. И я нисколько не против его любви к ней. Она заслуживает его любви. Потому что способна тоже любить остро, полно и истово. Так, как она любит Дэвида, Алла.       - Согласна, Светлан. Ты сейчас…       - Алла. – укоризненно произнесла Светлана. – Ты опять пытаешься запереть меня в каюте?       - Будь осторожна, Света. Иди. – врач крейсера отступила в сторону, давая возможность Светлане пройти.       - Буду, Ал. Буду. Джон ждёт детей и я сделаю всё, чтобы они родились… нормально. – тихо сказала Стрельцова.       И вот теперь она снова видит лицо своего главного друга на большом экране холла. Видит абсолютно чётко и полно – синтеты обеспечили наилучшую связь и наилучшее качество сигнала. Да, Джон без сознания, но Светлана чётко и полно знает, она уверена, она убеждена – он очнётся и выздоровеет. Карин сделала ей хороший подарок – Светлана немного успокоилась. Теперь она почти постоянно видит Джона. Может видеть его лицо, может видеть его кровать полностью.       Всё может видеть. Чаквас от неё ничего не скрывает, кроме, конечно, сугубо медицинской информации. Прошло всего несколько часов после того, как Джон попал в медотсек и Светлана уже ощущает – он чувствует себя пусть и немного, но лучше.       Она, его жена и главная подруга знает, к нему уже приходила Аликс и к нему уже приходила Габриэлла. У каждой из посетительниц свои основания для того, чтобы повидать Джона, но одно основание – единое. Они обе его любят. И остаются при этом свободны в своём выборе и в своих чувствах. Раньше Светлана только в книгах читала о том, как могут любить людей роботы и киборги, а теперь она видит и чувствует, ясно ощущает, насколько глубоко, полно и искренне любит Джона Аликс. Да, такая любовь для неё, человека, внове, но она не сомневается – Аликс чиста в своём особом отношении к её, Светланы, Джону. И она, законная супруга Шепарда нисколько не против этого особого отношения.       Сделав несколько шагов, Светлана поздоровалась с подошедшей к ней Зирдой и разрешила Зорду и Грею отдыхать на своих ковриках. Зирда лизнула ей руку и искоса взглянула на экран.       - Как он, Зирд? – спросила Стрельцова, садясь в кресло. Овчарка подошла, положила ей голову на колени, вздохнула. – Ясно. Он выкарабкается, Зирд. Обязательно выкарабкается. Он такой…       Зирда положила ей на колено правую лапу. Она часто так делала, когда хотела выразить согласие со словами хозяйки. Светлана погладила лапу овчарки, та убрала лапу и отошла на свой коврик. Легла, не сводя со Светланы умного, всё подмечающего взгляда.       Включив инструментрон, Светлана перевела изображение с палатной камеры на его экран. Зирда уснула, успокоившись и убедившись, что с хозяйкой всё в порядке. Несколько минут Стрельцова смотрела на Джона, затем осторожно прикоснулась к экрану пальцами, погладила его лицо. «Джон, возвращайся. Я и дети… ждём тебя. Очень ждём.» - подумала она, постаравшись представить себе, что он услышал её просьбу. И ощутила внутри себя тепло. Он понял. И он вернётся. Обязательно вернётся.       Постепенно сознание возвращалось к Шепарду. Морок отступал, ощущения становились привычными, чёткими, полными. Наконец он смог разлепить потяжелевшие веки.       Медотсек фрегата он узнал сразу. Палата. Одна из палат медотсека. Значит, его успели эвакуировать после того, как он вышел из коридора… Успели таки. Наверняка на каталке. Хотя… могли и на носилках. И Карин, конечно же, была тогда рядом. А вот и она сама. Наклоняется над ним. В глазах – немой вопрос, обычный для любого медика – как самочувствие.       - Спасибо, Карин. – едва слышно произносит Шепард непослушными губами и не слишком подвижным языком, с трудом проталкивая воздух через щель голосовых связок. Почти шёпот получается, свистящий, срывающийся, но Карин светлеет лицом. Она, безусловно, уже видела показания приборов – многочисленные деки и стойки обступили кровать, на которой лежал навзничь капитан.       Пижама. Обычная больничная пижама. Значит, его успели вынуть из скафандра и из форменного комбинезона. Успели до того, как он отключился. Хотя… Карин сама могла отключить его сознание, чтобы провести лечение наиболее полно и точно.       Карин молча регулирует какие-то настройки, поглядывает искоса на Шепарда. Тот наслаждается её видом, наслаждается фактом, что он очнулся, что он вернулся к обычной жизни.       - Света… - произносит он едва слышно.       Карин услышала, склонилась:       - С ней и детьми всё в порядке, Джон. Видишь камеру. – она указала на шарик на кронштейне. – Она больше суток могла видеть тебя. Ты был без сознания, но зато теперь ты – на пути к выздоровлению. Лечение дало нужный положительный результат. – она почувствовала или даже увидела, как напрягся Шепард. – Джон, ты ещё очень слаб, поэтому о возвращении к работе пока… речь не идёт. Несколько дней.       - Карин, вылет… - прошептал Шепард.       - Если он и будет – Андерсон справится, Джон. Я в этом убеждена и уверена одновременно. А тебе… тебе нужно выздороветь полностью. Для этого нужно время.       - Будете кормить… - прошептал капитан.       - Пока – внутривенно, Джон. Вот часиков через шесть-восемь немного окрепнешь, тогда – сможешь поесть сам. Самую простую еду. Гарднер постарался, приготовил.       - Передай ему… благодарность. – капитан не мог заставить свой голос окрепнуть, получался только шёпот.       - Вот поешь – дам тебе канал связи и сам поблагодаришь. – сказала врач фрегата. Шепард прикрыл на несколько секунд глаза, выразив согласие. – К тебе тут уже приходили, пока ты спал. – Она не сказала «был без сознания», сказала «спал». Шепарду это понравилось.       - Значит, мне не приснилось… - прошептал он. Карин отрицательно мотнула едва заметно головой. – Не приснилось… Аликс и Габриэлла.       Чаквас кивнула, на этот раз – утвердительно. Губы Шепарда дрогнули, растягиваясь в улыбку.       - Они самые, Джон. – подтвердила врач фрегата. - Габриэлла дважды штурмовала медотсек, но пустила я её только один раз. А Аликс пришла один раз, но пробыла возле тебя очень долго. Я ей позволила. Она тебе очень благодарна, Джон. И, уверена, поняла тебя правильно и полно. Вот отдохнёшь немного, а вечером я разрешу им придти. И не только им. Сейчас, Джон, ты должен просто поспать.       - Карин…       - Поспать, Джон. Тебе надо окрепнуть и восстановиться. Сон для этого – самое лучшее. Да и подпитаю я тебя. Во сне это быстрее и лучше получится. – настойчиво сказала Чаквас.       - Хорошо, Карин. – прошептал Шепард, закрывая глаза.              Как и обещала Чаквас, проснулся он поздно вечером. И сразу ощутил, насколько полно он сумел отдохнуть и восстановиться. Теперь слабость не была столь сильной и голос вполне мог преодолеть уровень шёпота. Едва только он открыл глаза, над ним склонились Чаквас и Мишель. Убедившись, что с капитаном всё более-менее нормально, Хлоя с молчаливого разрешения Карин отошла, а её место заняли Андерсон и Адамс. Они присели на принесённые с собой табуреты: Чаквас отступила от кровати, повернулась к двум набитым приборами декам.       - Рады, что ты отоспался немного, Джон. – тихо сказал Дэвид. – У нас там, в инженерном, всё нормально. Я благодарю тебя за устранение той неполадки, Джон. Ты нам… очень помог. – Андерсон положил свою ладонь на руку Джона, легонько сжал. Больше слов не потребовалось. Шепард прикрыл глаза – всё же двигать головой он пока не мог – у него для этого не было сил.       - Подтверждаю, Джон. – сказал Грег Адамс. – В инженерном больше никаких проблем нет. Ни крупных, ни мелких. Спасибо тебе.       Шепард ещё раз прикрыл на несколько секунд глаза. А когда открыл, то увидел, что у кровати стоят Габриэлла и Кеннет.       - Они очень хотели навестить тебя, Джон. Карин наконец-то им разрешила. – тихо сказал Андерсон. – Мы пойдём. – он встал, за ним с табурета встал Адамс. Командир и главный инженер фрегата вышли из палаты. Табуреты заняли инженеры. Габриэлла прятала глаза, Кеннет тоже заметно волновался.       - Так в инженерном… всё в норме? – спросил Шепард, прерывая явно затянувшуюся паузу.       - Да, капитан. Благодаря вам. – ответил Кеннет. – Я и Габи… очень благодарны вам… Мы этого… никогда не забудем.       - Верю. – Шепард постарался улыбнуться и это ему удалось гораздо лучше, чем в первый раз. – На свадьбу только не забудьте пригласить.       - Вы будете одним из самых почётных и уважаемых гостей, капитан. – сказала Габриэлла. В этот момент она больше всего опасалась, что Шепард что-то такое скажет о её поцелуе – ей очень хотелось, чтобы это осталось тайной от Кеннета. Очень хотелось и, как оказалось, Шепард её понял:       - Рад вас видеть. – сказал капитан. – Идите, отдыхайте. Завтра – новый рабочий день.       - Выздоравливайте, капитан. – Габриэлла первая поднялась с табурета. Кеннет смущённо кашлянул, прощально кивнул и последовал за подругой. «Без пяти минут – женой» - подумал старпом.       Места инженеров тотчас же заняли Оливия и Аликс. Киборгессы почти синхронно кивнули, Шепард в ответ только прикрыл глаза и они правильно поняли его временную неспособность на что-то большее.       - Спасибо вам, капитан. – сказала Оливия. – О происшедшем уже знают в Штаб-Квартире на Цитадели и на «Омеге». От Миралы это утаить мы не сумели. Да и не смогли бы. Так что они, вторая Штаб-Квартира, всё знают.       - Понимаю. – тихо сказал Шепард. Да, голос окреп, но полную силу он наберёт явно позднее. – Как обстановка?       - Джон. – укоризненно произнесла Оливия. – Карин и Мишель настрого запретили перегружать вас информацией. И нагружать – тоже. Несколько суток вам необходимо отдохнуть. Считайте, что у вас – отпуск.       - По ранению? – без улыбки тихо проговорил капитан.       - Можно сказать и так. – согласилась старшая киборгесса. – Ладно. – она встала. – Я пойду, надо помочь Марку. На Цитадели сейчас – усиление активности информационных потоков ожидается. Надо проконтролировать. – она вышла, прикрыв за собой дверь.       Аликс пододвинулась ближе, взяла в свои руки руку Шепарда, легонько сжала. Ей было приятно, что мама оставила её наедине с капитаном.       - Я благодарю вас, капитан. За ваш… поступок. Вы подтвердили, что люди хотят быть сильными сами… – тихо сказала младшая киборгесса. – И я очень, очень ценю то, что вы сделали. – она склонила голову, спустя несколько секунд выпрямилась. – Отдыхайте и… выздоравливайте. Мы все ждём вашего возвращения… - она встала, чуть склонила голову в прощальном поклоне, затем тихо и быстро вышла.       Следом за киборгессами пришли турианцы с Явиком и Мордином. Немного поговорили на нейтральные темы. Шепард видел и ощущал – они рады его видеть, рады, что он выжил. Уходя, все четверо пожелали капитану скорейшего выздоровления.       - На сегодня всё, Джон. – в палату вошла Карин. – Я знаю, тебя очень многие хотят видеть. Но – сейчас ты должен поесть. – она нажала несколько сенсоров на своём инструментроне и изголовье кровати плавно стало подниматься. – Вижу, вы рады принять полулежачее положение, Джон. – врач фрегата пододвинула к капитану столик, выложила на него контейнеры. – Приступайте. Поешьте спокойно. А потом… Потом у вас будет сеанс связи со Светланой. Она ждёт.       - Спасибо, Карин. – Шепард ощутил небольшой прилив сил, а аромат и запах, исходивший от полуоткрытых контейнеров, пробудили сильный голод и не менее прекрасный аппетит. Он взял в руки столовые приборы, открыл первый контейнер. – Разделите со мной трапезу?       - Охотно, Джон. – врач фрегата присела на табурет, пододвинула один из контейнеров к себе, вооружилась вилкой. – На фрегате всё в норме. Ещё несколько суток – и корабль будет полностью готов вернуться на внешний рейд.       - Вы как всегда владеете полной информацией, Карин. – улыбнувшись, Шепард посмотрел на Чаквас, подцепившую вилкой очередной кусочек запеканки.       - Стараюсь, Джон. – едва заметно улыбнулась врач.       Так, разговаривая, они поужинали. Пока Чаквас прибирала контейнеры и приборы, Шепард, как смог, привёл в порядок свой внешний вид: расправил и застегнул куртку пижамы, протёр лицо гигиенической салфеткой. Карин улыбнулась, видя его старания и он улыбнулся ей в ответ – они прекрасно поняли друг друга.       - Оставляю вас, Джон. Сразу после окончания сеанса – спать. Вы должны отоспаться, капитан. – Чаквас подошла к двери палаты, обернулась. – Спокойного отдыха, Джон.       - Вам спокойного отдыха, Карин. – сказал Шепард, утапливая клавишу установления связи с бортом «Волги».       Наконец-то он увидел свою Светлану. Почти двое суток он не видел и не слышал её. Она увидела его, услышала его ровное, чуть взволнованное дыхание и едва не расплакалась.       - Ну, ну, Светлан… - тихо сказал он, понимая, что это именно те слова, которых так ждёт от него его главная подруга, жена, мать его детей. – Я здесь, с тобой рядом. И я люблю тебя.       - Я тоже… очень, очень люблю тебя, Джон. Мой Джо… - всхлипнула Светлана, стараясь овладеть собой. Вытерла платочком глаза, придвинулась к экрану настольного инструментрона. – Рада, что ты… что ты вернулся… Вернулся к нам… Всем троим… - она вздохнула – рвано, неровно, сбрасывая с себя страхи, опасения, неуверенность. – Я рада, что ты… что ты в порядке, Джон. Очень рада. – она несмело улыбнулась, изо всех сил стараясь показать, что она действительно рада. И она смогла показать. Джон улыбнулся в ответ и Светлане… Светлане эта улыбка сказала больше, чем двухчасовой монолог. Джон окреп. Он совсем недолго пробудет в медотсеке, а потом, вполне возможно, если позволят обстоятельства... прибудет на крейсер, чтобы побыть рядом с ней и с детьми...       Они говорили недолго. Дольше – молча смотрели друг на друга.       - Спокойного отдыха тебе, Светлана. – сказал Шепард, ощутив, что Светлана слишком утомлена.       - Спокойного отдыха тебе, Джон. – эхом отозвалась Стрельцова, гася экран.       Погасил экран и старпом, отодвигая в сторону кронштейн и опуская подголовье в горизонтальное положение. Теперь он мог спокойно заснуть и нормально выспаться. Со Светланой и детьми всё в порядке.       - На следующий день Шепард проснулся сравнительно поздно – где то в девять часов утра, а не в шесть, как обычно. В медотсеке было тихо. Лежать больше не хотелось, слабость сохранялась, но была менее заметной и сковывала движения в гораздо меньшей степени, чем раньше. Всё же Карин залатала сего капитально и её работа оказала на состояние капитана своё благотворное влияние.       - Джон, не вздумайте вставать. – бесшумно появившаяся в палате Чаквас подошла к деке, сняла показания приборов, сверилась с инструментроном.       - Карин, я просто не могу больше лежать пластом. – ответил Шепард.       - Придётся. Я же сказала – несколько суток. А прошло всего двое. Ещё двое суток как минимум.       - Карин…       - Джон, я не хочу, чтобы вы пострадали и не хочу, чтобы вы не восстановились полностью. Поэтому - никаких нагрузок в ближайшие двое суток. Поговорите со Светланой, почитайте…       - Угум. Из списка разрешённой литературы, доктор.       - А хотя бы и так, Джон. – Чаквас присела на край кровати. – Не тот случай, поверьте, чтобы излишне храбриться и превышать рамки.       - Ладно. Подчиняюсь. – вздохнул старпом.       - Хорошо. – Чаквас встала, подошла к деке, набрала код и несколько команд. – Третий канал.       - Понял. – Шепард поднял подголовник в полусидячее положение, включил экран инструментрона. – Нашёл, включил.       - Хорошо. – в палату вошёл Гарднер с подносами и контейнерами. – Только, капитан, за едой – не читать. Пища требует уважения.       - Руперт, спасибо. Я так и не поблагодарил вас за то меню… - Шепард обменялся с коком фрегата крепким рукопожатием.       - Ничего, капитан. Главное – вы выздоравливаете. А о пище побеспокоюсь я. Доктор Чаквас всё равно всё проверяет, так что никаких проблем с моей стороны не будет.       - Вкусно. – Шепард вооружился ножом и вилкой, нарезал котлеты и тефтели, прихлебнул травяной напиток.       - Я рад, что вам понравилось, капитан. Приятного вам аппетита, выздоравливайте. – Руперт кивнул и покинул палату, прикрыв за собой дверь.       - Ну хоть посещения-то вы мне разрешите, Карин? Эти два дня. Чтобы я чего доброго…       - Разрешу. В рамках допустимого, Джон. – сказала врач. – В рамках, уточню. И без разговоров о проблемах и рабочих моментах. Нечего вам пока напрягаться.       - Хорошо. Повинуюсь, Карин. – Шепард допил настой, поставил чашку на столик, отодвинул его к стене палаты.       - Не беспокойтесь, Карин. – в палату вошла Светлана. – Я буду с ним рядом эти два дня. Алла разрешила. В порядке исключения. Я бы всё равно не усидела на крейсере, а поскольку пока особых сложностей на борту нет… Да даже если бы и были… небольшие или побольше – Титов справится. А я пока буду с Джоном.       - Я удивлена, Светлана. – Карин сверилась с инструментроном. – Да, Алла действительно разрешила, я изумлена, но…       - Карин, рядом со Светой я восстановлюсь намного быстрее. – сказал Шепард, приподнимаясь и обнимая подошедшую к кровати подругу.       - Верю. – врач закрыла инструментрон. – Светлан, только уговор – соблюдайте и вы режим.       - Буду, Карин. Рядом с Джоном – буду. – Светлана пододвинула к кровати кресло, осторожно присела.       - Надеюсь. – сказав это, врач вышла из палаты, притворив дверь.       Едва щёлкнула блокировка, Шепард привлёк Светлану к себе, обнял, зацеловывая её лицо:       - Свет мой, как ты сумела?!       - Ну так я же к тебе прилетела, Джон. – тихо отвечала Светлана, млея от радости и от осознания близости к мужу и главному другу. – Уломала таки Аллу, да она особо и не сопротивлялась. Так что два дня я буду рядом с тобой. Здесь, в медотсеке. Доставили меня мои волговцы сюда – как королеву какую – мягко и быстро. Показали класс подготовки. Шереметьева свой диптрассор предложила задействовать, так они так взвились…       - Рад. Очень рад, Светлана. Давай-ка, устраивайся рядом. Тебе будет легче полулёжа, а мне – спокойнее.       - Ой ли, Джон?! Спокойнее… Сказанул тоже. – засмеялась Стрельцова, тем не менее вставая с кресла и ложась на просторную больничную кровать рядом с Шепардом. – Ты-то ведь…       - Обо мне, Свет, не беспокойся. Мне вставать запретили и садиться в кровати запретили, но лежать-то я могу по-всякому, тем более – рядом с тобой и вместе с тобой.       - Верю. – Светлана поцеловала мужа в губы и на несколько минут в палате воцарилась тишина, прерываемая только редким писком медицинской аппаратуры.       Они долго говорили на самые разные темы. Говорили много, не замечая, как наступил полдень, как пришло время обеда.       - Мне приятно видеть вас вдвоём. – в палату, постучав, вошёл Гарднер с подносами и контейнерами. – Надеюсь, что моя стряпня вам понравится. – он выдвинул большой столик, разложил контейнеры, достал пакетики со столовыми приборами, вскрыл сосуды с напитками. – Угощайтесь и насыщайтесь.       - Спасибо, Руперт. – Джон и Светлана сказали это почти одновременно и Гарднер, улыбнувшись, оставил их вдвоём, выйдя из палаты. – Наверное, он принёс обед и Карин. – сказала Светлана, принимаясь за еду. – Ты давай, ешь, а то Чаквас придёт – порядок быстро наведёт.       - Знаю. Она такая. А ты наведёшь порядок ещё быстрее. – улыбнулся Шепард, беря в руки ложку и зачерпывая суп. – Пристрастился я тут к супам. Хорошее, сытное блюдо.       - Руперт определённо вырос в уровне профессионального мастерства. Главное – он освоил домашнюю кухню. Не стандартную, а именно домашнюю. – Светлана приступила ко второму блюду. – Похоже, повара крейсера могут гордится – у них есть прекрасный и способный ученик.       - Очень даже может быть. – в этот момент мысли Шепарда были очень далеки от оценок гастрономического совершенства блюд – ему нравилось, что рядом с ним – его Светлана и его дети, что она пробудет с ним рядом эти двое суток, которые теперь без возможности вот так, прямо видеть и ощущать свою жену и главную подругу представлялись просто потерянными для жизни часами. И Светлана в очередной раз поняла своего мужа и друга правильно.       Отодвинув в сторону столик с контейнерами, Джон и Светлана легли, обнявшись. Светлана успокоенно уснула, а Шепард долго смотрел на неё, потом поцеловал и, прикрыв жену ещё одним одеялом, тоже уснул.       Проснулся он, услышав шелест стенок контейнеров. Открыв глаза, Шепард увидел Светлану, хлопотавшую у стола. Обычного такого стола, а не больничного, на кронштейне.       - Вот, Чаквас выделила. Сказала, что твоё состояние, Джон, позволяет уже поесть сидя. Так что давай… - она подошла, намереваясь помочь Шепарду принять сидячее положение на кровати, но старпом легко отодвинул её руку и сам осторожно и достаточно быстро сел, спустил ноги, утвердился, после чего, пододвинув стол к кровати, стал вскрывать контейнеры. Руперт уже успел забрать пустые и принёс полные.       Светлана одобрительно смотрела, как Джон сервирует стол, раскладывает приборы, вскрывает термосы с напитками.       - Свет, садись, поужинаем.       - Угум. – подруга села рядом на кровать, приобняла левой рукой Джона за плечо, а правой стала набирать порцию из контейнера-кастрюли. – Ты сильный, Джон. Сильный и нежный. Таким я тебя люблю особенно.       - Спасибо, Светлан. – Шепард поцеловал жену в щёку, вызвав её одобрительную счастливую улыбку. – Давай поедим…       - Поговорим и – баиньки. – подхватила Стрельцова, довольно засмеявшись и легко толкнув Шепарда в бок. – Уболтаешь ты меня…       - Обязательно, Светлан. – усмехнулся Шепард. – А чтоб ты быстрее и крепче уснула.       - Я не сомневаюсь, Джон, что рядом с тобой я буду спать крепко. – сказала Светлана, вытирая куском хлеба тарелку. – Карин пока не разрешила тебе вставать, так что с посудой я повожусь.       - Нет и нет, Света. Я вполне могу многое делать сидя. Так что в этом тебе меня ограничить не удастся.       - Знаю, Джон. И очень этому рада. – Светлана всё же встала, ей было приятно похлопотать по хозяйству, ведь это она делала не только для себя, но и для Шепарда, который, как и сказал, смог многое делать не вставая с кровати.       - Хоть человеком себя чувствую, Свет. – сказал он, когда наконец стол был прибран, убран и упакован, а Светлана снова прилегла на больничную кровать. – А то как Карин сказала, что я здесь должен провести ещё двое суток… Никогда не думал, что бездельничать – так тяжело.       - Ладно, Джон. Утро вечера мудренее. Давай спать. – Светлана притушила свет в палате, зажгла надкроватный софит. – Надеюсь, что завтра Карин скажет о твоём состоянии что-то более определённое и, смею надеяться, приятное.       - Я тоже надеюсь на это, Светлан. – Шепард обнял подругу, прижал легонько к себе, ощутив её сдержанную радость и ясное удовлетворение. – Давай спать. Спокойного отдыха тебе.       - Тебе тоже. Спокойного отдыха, мой Джо. – она поцеловала его в щёку и закрыла глаза, успокаиваясь и затихая. Несколько минут Шепард смотрел на неё, видел, как перестают дрожать ресницы, как расслабляются губы, давая возможность тускло блеснуть совершенной белизне зубов.       Утром Гарднер как обычно принёс контейнеры с завтраком. Шепард помог Светлане сервировать стол, вняв её нежеланию заставлять его вставать на ноги и заставлять волноваться Чаквас. Врач фрегата пожаловала в палату сразу после завтрака и попросила Светлану на четверть часа выйти в коридор медотсека.       - Мне надо осмотреть вас, Джон. Вижу, что вы окрепли, но протокол есть протокол. – Чаквас подождала, пока Светлана выйдет. – Знаю, что присутствие Светы оказало благотворное действие. – она вооружилась стетоскопом, включила инструментрон. – Но всё же, Джон, не форсируйте нагрузку. Я даю вам ещё сутки отпуска. И не отнекивайтесь. В качестве своеобразной компенсации – разрешаю вам постепенно сегодня вставать и ходить сначала в первой половине дня по палате, затем – по коридору. Ну а затем – очень осторожно и постепенно – и за пределами медотсека.       - Я очень ценю вашу последовательность и осторожность, Карин. – тихо и тепло сказал Шепард, позволяя врачу фрегата провести все необходимые обследования. – Но меня беспокоит, что Светлана…       - Да, Джон. Она очень волнуется за вас. Волнуется, даже проведя эти сутки рядом с вами. Но… Так уж устроен этот мир. – вздохнула Чаквас. – Хорошо. – она убрала стетоскоп, погасила инструментрон. – можете одеваться. Похоже, Светлана в очередной раз совершила маленькое такое, но крайне важное чудо. Всё равно, Джон. Осторожно и последовательно.       - Карин… - с долей недовольства протянул Шепард. – Да я рядом со Светой…       - Знаю, знаю. Горы сворочу и всё такое. Нет, Джон. Горы вы будете сворачивать в будущем. А для того, чтобы это будущее было длительным, вы сейчас должны соблюдать именно осторожность и именно последовательность.       - Но ведь я же…       - Вы выздоравливаете, Джон, в этом нет никаких сомнений. – подтвердила врач. – И, тем не менее, любое нарушение может привести к тому, что всё восстановление и всё сопутствующее лечение придётся начинать сначала. Светлана воспрянула духом, она успокоилась, это заметно, но лучше…       - Лучше – не рисковать. – тихо сказал Шепард. – Не буду, Карин. – он застегнул пижаму, поправил воротник и лацканы куртки, затем легко и свободно встал с кровати, сделал шаг к врачу. – Карин. – он взял её правую руку своими обеими руками, склонился и поцеловал её, на несколько секунд замерев.       Чаквас, сама не осознавая, что делает это реально, вот прямо сейчас, наклонилась и поцеловала Джона. Шепард не вздрогнул, только легонько сжал в своих руках руку Карин. Выпрямившись, он отпустил руку врача и отступил на шаг назад, к кровати.       - Спасибо, Карин. За всё - спасибо. – по глазам Шепарда Чаквас увидела, что он высоко оценил её поступок и отнёсся к нему с необходимым пониманием.       - Вам спасибо, Джон. – сказала врач фрегат-крейсера. – Ваша сила творит чудеса. Она помогает и вам и многим другим разумным. Я рада, что могу жить и работать рядом и вместе с вами, Джон.       В этот момент в палату вошла Светлана. Чаквас сразу отметила её присутствие:       - Вот, Светлан, полюбуйтесь. – чуточку сварливо сказала Карин. – Я тут ему готовлю разрешение на ещё сутки отпуска по ранению, а он – раз и встаёт на обе ноги. И готов идти. Далеко готов идти, замечу.       - Карин, я уверена, Джон - не симулянт. Он просто…       - Ага. Воспрял духом рядом с женой. – улыбнулась Чаквас. – Охотно верю, Светлана. Он почти здоров, но всё равно – я его пока не выписываю из медотсека. И проследите, чтобы он не форсировал ходьбу. А то знаю я его – мигом уйдёт в БИЦ, откуда его даже на аркане не утащишь.       - Вы правы, Карин. – улыбнулся Шепард. – Буду сопротивляться изо всех сил. Потому что хочу поработать. Жутко хочу поработать, истосковался по работе!       - Всё со временем, Джон, всё – со временем. – серьёзный тон и твёрдый взгляд врача заставили Джона оставить браваду далеко в стороне и осознать всю серьёзность своего положения. – Одно неверное движение – и всё восстановление придётся начинать с самого начала.       - Подчиняюсь, Карин. – Шепард кивнул.       - Вот и хорошо. Оставляю вас. – Чаквас свернула инструментрон, отключила большую часть аппаратуры. – Света, прошу: постепенно и понемногу.       - Так и будет. – ответила Стрельцова, обменявшись с врачом фрегат-крейсера понимающими взглядами.       - Надеюсь. – Чаквас вышла из палаты, привычно притворив за собой дверь.       - Я, конечно, понимаю опасения Карин, Света, но она меня…       - Да, да, да. – Светлана поняла мужа с полуслова. – Связывает по рукам и ногам и не даёт продемонстрировать честному народу силушку молодецкую. Ты что, Джон, не понял – один неверный шаг и ты пропишешься в медотсеке очень надолго. Кстати, зачем было вскакивать на ноги?       - Умм. – Шепард помедлил. – Света… Ты же сама понимаешь…       - Понимаю. Потому – не сержусь. – Светлана подошла к мужу. – И очень рада, что могу тебя обнять и много-много раз поцеловать вот так, стоя рядом с тобой. – она крепко обняла его и поцеловала в щёки и губы. – Неугомонный, но мой.       - Твой, Света, твой. – согласился и подтвердил Шепард. – Давай пройдёмся по палате кружок сделаем, а потом и в коридор выйдем.       - Ты не только неугомонный, но ещё и ужасно прыткий, Джон. – Светлана сказала это так, что Шепард не сразу смог определить, чего же было больше в её словах – озабоченности с беспокойством или одобрения и радости. Наверное, всё же озабоченности. Потому, коснувшись мягким взглядом глаз жены, старпом сказал:       - Ну так Карин не говорила, что мы должны сделать энное количество кругов по палате. Сделаем кружок, посмотрим на самочувствие повнимательнее, а там… И до коридора дойдёт.       - Карин проконтролирует. – тихо сказала Светлана, внутренне соглашаясь – ведь действительно Чаквас ничего не говорила о количестве шагов и количестве кругов, какое надо набрать, кружа по палате. Значит, если Джон окреп и в достаточной степени восстановился, надо попробовать сделать так, как он говорит. Ему, в конце-то концов яснее своё собственное самочувствие, чем даже ей или той же Чаквас. – Ну, ладно, попробуем.       И они попробовали. Шепард не позволил Светлане попытаться стать его опорой, шагал с каждым разом всё твёрже и увереннее. Стрельцова немо дивилась стойкости главного друга и его стремлению как можно быстрее вернуться к прежним обьемам работы, к прежнему разнообразию деятельности, к прежней напряжённости бытия.       Меньше сорока минут – Светлана всё же убедила Джона сделать не один, а несколько кругов по палате - и они вдвоём выходят в коридор медотсека.       Шепард уже шагал довольно уверенно, но теперь, как чётко ощущала Светлана, он заботился прежде всего о том, чтобы она не перенапрягалась, не была вынуждена идти быстро. Потому они достаточно медленным шагом прошли не такой уж и длинный коридор медотсека сначала в одну сторону, потом – обратно, перебросились парой-тройкой фраз с медсёстрами и медбратьями.       Услышав голос капитана, из своего кабинета вышла Хлоя. Поговорили о том, о сём. Оставив женщин вдвоём, Шепард, радуясь улучшению самочувствия и появлению твёрдости и уверенности в походке, сам несколько раз прошёл коридор медотсека из конца в конец. Он чувствовал на себе взгляды жены и врача и ему нравилось ощущать себя сильным.       Едва он вернулся к двери кабинета Мишель, Светлана попрощалась с заместителем главврача медслужбы фрегат-крейсера и, взяв мужа под руку, направилась к двери кабинета Чаквас. Карин уже стояла на пороге – похоже, как и полагается верховной хозяйке медотсека, она уже немало видела из «подвигов» Шепарда.       - Вижу, вы выздоравливаете очень даже быстро, Джон. Что-ж. Тогда – добро пожаловать за пределы медотсека.       - Благодарю, Карин. – Шепард учтиво склонил голову, а Светлана счастливо улыбнулась главврачу.       - Успехов и спокойствия вам обоим. – врач проводила супругов до двери медотсека и вернулась к себе.              Весть о том, что капитан Шепард вышел из медотсека на своих ногах быстро разнеслась по фрегату. Старпома, решившего совершить полный обход корабля, готовящегося к выходу из дока, раз за разом окружали всё новые и новые члены команды и экипажа, возникали оживлённые дискуссии, велись долгие разговоры. Светлана, наблюдавшая за Джоном, радовалась: Шепард поразительно быстро адаптировался к обычным нагрузкам и нормандовцы были очень рады и довольны ощутить полноту возвращения Шепарда к насыщенной событиями отрядной жизни.       Пройдя по кораблю, побывав во всех отсеках, Шепард вошёл в свою старпомовскую каюту, огляделся:       - Давно я здесь не был, Света. – он сел в кресло у рабочего стола, чуть крутнулся в нём. – Хорошо вернуться. Вернуться живым.       - Капитан. – вахтенный офицер внёс укладку. – Вам – почта и документация.       - Хорошо, спасибо. – Джон быстро рассортировал ридеры по стопкам, заставил ими почти всю поверхность столешницы и хотел было взять первый ридер, но Светлана положила сверху свою руку. – Свет?       - Ты забыл, Джо. Постепенно и понемногу! – твёрдо сказала она. – И ты обещал придерживаться этого правила.       - Обещал. – Шепард оставил попытки включить ридер. – Что-ж. Ты права. Идём тогда к Андерсону.       - Это – приемлемо. Идём. – согласилась Светлана.              - Рад видеть вас на ногах, Джон. – командир фрегат-крейсера поднялся из-за стола навстречу входившему старпому. Обменявшись со своим коллегой крепким рукопожатием и обнявшись, Андерсон жестом пригласил гостей присесть в кресла. – Светлана, вижу вы чем-то недовольны?!       - Только что Джон попытался погрузиться в работу, Дэвид. – сказала Стрельцова. – Вахтслужба принесла гору ридеров и Джон уже сцапал один из них. Я еле успела не дать ему включить прибор.       - Джон, Карин очень просила. Она редко настаивает. – Андерсон посмотрел на смутившегося капитана. – У вас ещё как минимум несколько суток отпуска.       - Уже несколько? Речь шла только об одном-двух днях, Дэвид. – сказал Шепард.       - Несколько. Карин знает, что вы именно так и поступите – сразу врубитесь в работу.       - Дэвид, я даже не знаю, когда у нас следующий боевой вылет. Для меня это – неприемлемо. – Шепард решил проявить толику недовольства.       - Именно через несколько дней, Джон. А пока у тебя есть редкая возможность вдоволь побыть рядом со Светланой. Алла её списала в медотсек, а Титов принял основное командование, с чем Светлана, кстати, согласилась. Так? – Андерсон взглянул на Стрельцову.       - Именно так, Джон. – кивнула Светлана, взглянув на мужа. – Я осталась в ранге советника с правом прямого командования и управления. Ситуация знакомая и вполне рабочая. Станислав справится, я в него верю. А насчёт вылета не беспокойся – Титов уже настропалил десант крейсера – в этот раз нормандовская группа высадки под твоим, кстати, руководством, пойдёт в сопровождении десантников «Волги». И тебе будет полегче, и мне – поспокойнее.       - Света…       - И не возражай, пожалуйста. – Светлана взглядом указала мужу на свой живот. – Я хочу родить детей и передать их тебе лично в руки. Хочу, чтобы у нас была полная семья и чтобы она была очень надолго единой и полной. И я сделаю для этого всё возможное.       - Ладно, ладно. – Джон стушевался. – Но…       - Джон, война входит в фазу, когда мы должны перейти к наступательным операциям. – продолжала Стрельцова. - До этого момента мы только оборонялись и изредка огрызались, подчас – весьма успешно, не спорю. Теперь мы будем воевать по-настоящему. А это значит, что время малых десантов подошло к концу. Я больше не желаю держать своих десантников на галёрке, Джон. И я больше не желаю играть роль вспомогательной силы. Мы – Отряд и крейсер и его команда и экипаж должны получить реальную возможность постоянно участвовать в боях и во всех операциях.       - Светлана… - недовольство в голосе Шепарда нарастало и Стрельцова это отчётливо ощущала:       - Джон. Такова ситуация. И пока тебе не следует вот так сразу с места в карьер погружаться в работу. Эти два-три дня я буду рядом…       - Вот так. Уже два дня превратились в три. – недовольно протянул Шепард, скрывая раздражение.       - Именно так, Джон. – в каюту командира фрегат-крейсера вошла Чаквас. – Превратились в три. Светлана поступила совершенно правильно – вам сейчас информационные перегрузки ни к чему. Вот, возьмите, это скомпоновала вам Аликс. Я просмотрела – это для вас будет безопасно. И информация, и сводка, и план и все необходимые приложения. – врач фрегат-крейсера катнула по столешнице ридер. Шепард прижал прибор пальцем. – Этого вам вполне хватит на ближайшие два дня. На третий день у нас назначен тестовый выход фрегата из дока, к тому времени вы будете в полной норме. Не раньше. Светлана. – врач фрегат-крейсера повернулась в кресле к Стрельцовой. – берите управление в свои руки. Как жена и старший по званию и должности офицер. Полагаю, вам обоим будет нелишне пообедать в столовой вместе с нормандовцами. А потом – и поужинать. Всё остальное время – ваше личное. Договорились?       - Договорились, Карин. – Светлана встала. – И вправду, Джон. Пока мы ходили по кораблю, пока говорили – подошло время обеда. Карин права – режим надо соблюдать. Так что - идём в столовую. Заодно Гарднеру будет приятно видеть тебя в строю.       - Подчиняюсь, Свет. – Шепард поднялся.       - И правильно. – сказал Андерсон, переглянувшись с Чаквас. – Мы тоже скоро подойдём.       Гарднер был очень рад тому, что Шепард пришёл в его владения на своих ногах, да ещё и с супругой. А сам старпом был рад тому, что он пообедает не в палате и не в каюте, а среди своих коллег. Конечно же, к столу, где расположились капитан и каперанг, подходили члены экипажа и команды фрегат-крейсера, возникали разговоры на самые разные темы, но и Светлана и Джон видели – нормандовцы рады тому, что старпом выздоравливает.       После обеда, оказавшегося, благодаря стараниям Руперта и присутствию Светланы, просто невероятно обильным и сытным, Шепард добрался до своей каюты и как был – рухнул в постель, к чему Стрельцова отнеслась с полным пониманием. Первый активный день есть первый активный день.       Не прошло и четверти часа, как она легла рядом и Шепард на добрых три часа забыл обо всём на свете. Светлана была рада доставить удовольствие своему главному другу, благо теперь у них впереди были минимум сутки отпуска. А там, дальше - Шепард восстановится окончательно.       Так и получилось. Вечером они снова поднялись в столовую, где поужинали вместе с нормандовцами. На больших настенных экранах шла прямая трансляция с «Волги», её экипаж и команда приветствовали Шепарда и своего командира. Шепард ясно ощущал, что волговцы с пониманием относятся к желанию Светланы быть в это время рядом с мужем и одновременно они убеждены в том, что Светлана и только она остаётся их командиром.       Титов переслал Шепарду краткую сводку обстановки, украшенную визой Селезневой, а значит, безопасную для здоровья и самочувствия выздоравливающего старпома. Шепард не преминул сразу с ней ознакомиться, чему Светлана не стала препятствовать – там было немало интересного.       После ужина они вернулись в старпомовскую каюту. Приняв душ, Шепард переоделся во всё чистое и был очень обрадован привычностью и нормативностью ощущений – теперь он понимал, что действительно твёрдо встал на путь выздоровления.       Около часа он говорил со Светланой на все интересовавшие её темы и видел, насколько это нравится его жене и главной подруге. Наконец в десять часов вечера в старпомовской каюте погас свет. Первые сутки выздоровления завершились. Светлана и Джон уснули в обьятиях друг друга.              Как бы ни хотели командование и рядовые члены экипажа и команды фрегат-крейсера оградить выздоравливающего старпома от нагрузок, им это в полной мере сделать не удалось. Уже в полдень, предоставив Светлане самой решать, где ей быть и что делать в пределах корабля, готовящегося к выходу из дока, Шепард засел за изучение документов, сводок и сообщений, в которых была зафиксирована детальная картина недавнего прошлого. Без уяснения и осмысления этой картины нечего было даже думать о том, чтобы безопасно и полно прожить день сегодняшний и не наделать ошибок в дне завтрашнем.       После работы с документами старпом обошёл корабль, теперь уже – медленно и обстоятельно, детально ознакомился с состоянием дел на постах и в отсеках. Почти всё было готово к тестовому выходу. Но больше всего Шепарда заботили будущие цели боевых вылетов, которые, вне всяких сомнений, были связаны с трудными высадками на планеты.       Да, при поддержке нескольких десятков десантников крейсера выполнение задач облегчалось, подчас – весьма существенно, но Шепард гнал от себя любое подобие самоуспокоения – война с Жнецами, противостояние с Жнецами входили в такую фазу, когда любая ошибка слишком дорого стоила. Предстояло готовиться и готовиться серьёзно.