Сверкающие глаза

      День первый       После решения проблемы с фрагментом кода Жнецов прошло несколько суток. За это время Шепард смог немного успокоиться, чему в немалой степени способствовала напряжённая работа в Зале Кризисного Управления. Снова несколько суток непрерывного напряжения, когда некогда подумать ни о чём, кроме самого необходимого. Возможно, это позволило старпому убедить себя в том, что проблема с фрагментом кода Жнеца не означала обязательного поражения Сил Сопротивления Галактики, если бы эту проблему не удалось решить.       - Джон, вы твёрдо решили на несколько суток… - в разговоре с Андерсоном Шепард в очередной раз обмолвился о своём желании на несколько дней погрузиться в содержимое Архивов Цитадели, причём, по возможности, в одиночестве. – Это же…       - Это прорва материалов, Дэвид, я понимаю и вполне осознаю. – подтвердил Шепард. – Но мне сейчас это нужнее всего. Не знаю, как это сказать вслух, но… моя суть об этом просит.       - Один вы туда точно не пойдёте, Джон. – рубанул Андерсон. – По многим причинам.       - Понимаю, Дэвид. – Шепард посмотрел на восседавшего в своём рабочем кресле командира чуть искоса. – Поэтому – не настаиваю.       В этот момент в командирскую каюту вошла Аликс. По её виду невозможно было понять, слышала ли она хоть что-нибудь из состоявшегося между старшими офицерами корабля разговора, но и Андерсон и Шепард знали: киборгесса держала ситуацию с командованием Отряда под усиленным контролем. А раз так, то, безусловно, слышала.       - Если позволите, командир. – Аликс остановилась у рабочего стола Андерсона. – Я бы могла составить компанию капитану Шепарду. Мне тем более надо разобраться, насколько информация Архивов была использована за это время. А Марк и мама пока примут мою часть работы по обеспечению нужд Отряда. Впрочем, вы же понимаете, что я всё равно буду на связи.       - Я не возражаю, Аликс. – сказал Андерсон, подтверждая своё согласие энергичным кивком. – Согласовывайтесь и – успехов. – он жестом отпустил обоих посетителей.       - Аликс. – чуть укоризненно сказал Шепард, когда они покинули каюту командира. – Как это…       - Джон… Я понимаю, что мало кто из членов Отряда сейчас сможет составить вам компанию в Архивах Цитадели. Я также понимаю, что одного вас туда не отпустит никто из командиров – это исключено. И я понимаю, что вам… необходимо место, чтобы подумать. Не Штаб-Квартира, не борты кораблей Отряда, не Цитадель с её бесконечными вводными и задачами. Нужно место, где можно спокойно посмотреть вглубь себя. Архивы – как раз такое место. Одно из немногих. – Аликс остановилась у выхода к лестничным пролётам. – Жду вас у челнока, Джон.       Шепард только кивнул, соглашаясь со сказанным киборгессой. Отступать было некуда – одного его туда, в эти Архивы Цитадели, никто бы не отпустил, это было совершенно ясно, особенно после того случая, как он едва не задохнулся в том цилиндрическом хранилище. Значит… Значит, придётся смириться с тем, что несколько суток подряд с ним рядом будет Аликс. – капитан направился к себе в каюту, здраво рассудив, что Аликс говорила о «рейсовом», а не о командирском челноке. Расписание «рейсовиков» Шепард знал наизусть и изменений в него не вносилось и даже не планировалось уже несколько суток.       Побывав у себя в каюте, Шепард спустился в ангар и занял кресло в челноке, который через несколько минут отправился на Цитадель. Кроме капитана и младшей киборгессы на станцию летели ещё несколько нормандовцев – двое техников и двое медсестёр. Ни для кого из отрядовцев отношения между Шепардом и Аликс не являлись тайной, поэтому к их совместному возвращению на Цитадель все отнеслись спокойно – и нормандовцы и волговцы знали, что Аликс обеспечивает и физическую безопасность членов командного звена Отряда.       Пересев в наёмный флайер, Шепард и Аликс позволили машине полететь по стандартному пути, предписанному Диспетчерской службой Станции. Торопиться было некуда – охрана Архивов была предупреждена об их прибытии заранее вахтслужбой «Нормандии», всё необходимое они взяли с собой из расчёта на несколько суток.              - Джон с Аликс улетели на Станцию в Архивы. – сказала, войдя в медотсек «Волги» Алла. – По всей видимости они проведут там несколько суток.       - Андерсон? – спросила Светлана, потягиваясь и спуская ноги с больничной кровати.       - Да нет, Аликс сама проявила инициативу. – ответила врач крейсера, просматривая на экранах протоколы состояния. – Впрочем, Дэвид и сам бы не отпустил Джона одного. А Аликс…       - Аликс я доверяю полностью. Она… хоть и странно мне такое говорить, но она действительно любит Джона. И Джон… любит её. В его способности любить даже синтета я никогда не сомневалась и потому… – Светлана встала на ноги, уцепившись за спинку кровати и выпрямляясь. – Потому я считаю, что здесь Аликс права. Им вдвоём будет там… хорошо. Они и поработают, и помолчат, и поговорят на самые разные темы. Оливия хорошо воспитала свою дочь, давным давно ставшую ей родной, а не приёмной. Потому Джон будет под надёжной защитой. Да и собеседница из Аликс для такого места – первоклассная. Лучше и пожелать-то сложно.       - Значит… - Алла пододвинула столик, жестом предложив Светлане пообедать – коли уж завтрак она безбожно проспала.       - Значит, пусть проведут эти несколько суток вместе и рядом. – вздохнула то ли с грустью, то ли с недовольством, то ли с хорошо затаённой радостью Светлана, присаживаясь за столик в удобное больничное кресло и принимаясь за еду. – Спасибо, Алла.       - Не за что. Ты вот что мне скажи… - врач отошла от экранов медаппаратуры к пультам палаты.       - Когда я думаю рожать? Да хоть через неделю, хоть через декаду. – сказала Светлана, допивая травяной настой и переходя на кровать, где блаженно вытянулась навзничь, расслабляясь. – Вот вернётся Джон из Архивов, пройдёт несколько дней и если ничего не будет особого… Пожалуй, да. Надо бы успеть до начала решения рахнийской проблемы.       - Не забивай себе голову, Света. – Алла недовольно поморщилась.       - А как тут не забивать? – усмехнулась Стрельцова. – Вылет Отряда есть вылет Отряда. Готовиться надо всем и каждому. Вот и буду готовиться.       - Я же тебя просила… – Алла прибрала посуду, свернула столик.       - Помню, просила, действительно. Но я была и остаюсь командиром, так что, Ал, извини, но я буду работать.       - Тебя не переубедить. – вздохнула главврач.       - Увы, нет. – кивнула Стрельцова.              Выгрузившись у одного из малозаметных входов в Архивы Цитадели, Шепард и Аликс прошли в приоткрытые ворота и подождали, пока створки сомкнутся за ними. Вспыхнул неяркий свет, охранники быстро провели процедуру идентификации, козырнули капитану, учтиво и с удовольствием поприветствовали Аликс, после чего открыли вторые ворота.       - Здесь мало что изменилось. – сказала киборгесса оглядевшись. – Так же полутемно. И так же всё… запущено и заброшено. Пожалуй, можно сказать, что Архивы мало посещали с тех пор как…       - Но всё же посещали. – заметил Шепард, в свою очередь оглядевшись по сторонам. – И посещали не с целью праздно пошататься.       - Да тут праздно и не пошатаешься. – Аликс подошла к каталожным шкафам, выдвинула один из ящиков. – Информации… по брови и выше. Утонуть можно. – в этот момент она не имела в виду только органиков, прекрасно понимая, что далеко не каждый ВИ и ИИ будут способны справиться с таким потоком данных. – Каков план, капитан?       - Я пройдусь по наиболее известным моментам галактической истории, Али. – Шепард включил инструментрон. – Надо многое обдумать, попытаться понять…       - Хорошо. – киборгесса включила свою полоску-визор перед глазами в режим дисплеев. – А я… постараюсь поточнее узнать, кто, когда, зачем и с каким результатом сюда приходил. Ну и ещё по мелочи всякое. – сказала Аликс, уверенная, что капитан правильно поймёт её.       Они разошлись в разные стороны.              Шепард остановился перед «кругом» видеоархива А1 – одного из самых старых, ранних, древних. Он хранил в себе информацию о первой высадке экспедиции азари на Цитадель. Первым документом в его недрах был так называемый «журнал обнаружения» - такие в древности велись на азарийских экспедиционных и исследовательских кораблях.       Активировав устройство, Шепард подождал, пока виртуальная среда придёт в рабочее состояние. Над кругом видеоархива вспыхнула отметка – 580 год до нашей эры.       Мелодичный голос молодой азари – виртуальная среда проецировала на круг усреднённую фигуру - стараясь соблюсти протокол, возвестил:       - «Мы приблизились к загадочной космической станции без задержек. Молим богиню, чтобы так было и впредь. Мы смиренно делаем этот шаг ради всех азари. Предназначение нашего народа навсегда изменилось.»       Поставив воспроизведение фрагмента журнала на паузу, Шепард помедлил. Ключевые словосочетания фрагмента: «без задержек», «ради всех азари», «навсегда изменилось». Они многое пояснили Шепарду. Капитан не сомневался – ушедшая в дебри каталожных шкафов Аликс не выпускает старпома из-под контроля и пишет на свои накопители всё происходящее.       Если, - размышлял капитан, - поверить в искренность азари, осуществлявших эту запись, если поверить в то, что они строго следовали принципу «вижу – записываю, не вижу – не записываю», то, получалось, что азари исследовали Галактику просто конвейерным методом. Ведь прямо сказано – без задержек. Люди, да и не только люди - постарались бы помедлить, не стали бы торопиться.       Капитан вспомнил собственные ощущения, когда впервые увидел выступавшую из марева Цитадель. Ну не могли Азари с крейсерской скоростью подлететь вплотную к станции – там навигация убийственная, если не знать многих деталей. Значит, азари, составлявшие эту запись, были неискренни и не желали следовать принципу «вижу – пишу». Парадная запись, запись откорректированная, запись отредактированная в угоду последующим потребностям, последующим моментам.       Да, можно было поверить, что они приблизились к этой станции без задержек. Можно. Основываясь на технологиях протеан, азари открыли для себя возможность путешествий в космосе со сверхсветовой скоростью, находят первый ретранслятор в собственной системе и, следуя шаблону поведения, начинают искать и активировать другие ретрансляторы, уходя всё дальше и дальше от материнской системы. Спору нет, ретрансляторы очень сокращали сроки перелётов между скоплениями и туманностями, давали возможность сэкономить немало времени.       Впрочем, для расы, заряженной на тысячу лет жизни, время не имело принципиального значения. Потому азари, конечно же, направляли сразу несколько экспедиций, стремясь исследовать многие ретрансляторы, постепенно уясняя для себя, что они образуют сеть. Некоторые ретрансляторы были уже активированы – Жнецы вполне могли оставить их действовать после Жатвы, чтобы запрограммировать порядок исследования новорождёнными расами пространства Галактики в выгодном полумашинам направлении.       Прошло, как теперь становилось ясно, немало времени, прежде чем азари обнаруживают огромную космическую станцию. Вряд ли они сразу назвали её Цитаделью. Жнецы вполне могли как-то заставить азари, пусть мягко, незаметно, но заставить принять именно такое название для станции, которая, вне всяких сомнений, стала для азари одним из крупнейших открытий, сделанных этой расой в космическом пространстве Дальнего космоса.       Вторым открытием, не менее крупнейшим, стали множество активных и спящих ретрансляторов, окружавших Цитадель. Каждый из них для азари означал возможность теперь уже совершенно уверенного выхода в новые области Пространства Галактики, установления контакта с другими расами.       Изменённые, трансформированные протеанами азари вполне могли относительно беспроблемно пережить нашествие Жнецов. Если же говорить проще, то протеане сделали всё, чтобы азари не приблизились к тому уровню, достижение которого для любой органической расы означало гарантированное уничтожение в ходе запланированной Жатвы. Как же протеане надеялись, что азари станут лучшими, сильнейшими… Надеялись. И их надежды не оправдались в полной мере.              Турианцы отмечают образование своей цивилизации периодом тринадцать тысяч лет до нашей эры. Отметка, конечно же условна, документов из того времени, которые могли бы однозначно засвидетельствовать это сейчас явно недостаточно, чтобы принять эту отметку единственно правильной и верной. Ладно, факт в том, что азари всё равно пережили Жатву, а вот турианцы могли действительно сформироваться как принципиально новая, можно сказать – новорожденная цивилизация. Тринадцать тысяч лет… Эту цифру называют многие турианцы, ведь разумному существу надо иметь опорные точки, чтобы позиционировать себя и своих соплеменников в потоке Реки Времени.       Капитан просмотрел на своём инструментроне ставшие стандартными материалы по истории турианской цивилизации. Вполне возможно, птицеящеры и не могли похвастаться изначально сравнимым с азари долголетием, но, с другой стороны, турианцы были невероятно активны в силу тяжёлых условий своего родного мира. Колонизационная активность турианцев и сегодня представляла значительный интерес для множества исследователей, а ведь это не древнейший, а древний период развития этой расы.              В тысяча девятисотом году по современной Шепарду хронологии цивилизация кроганов, родной планетой для которой всегда была и оставалась Тучанка, вошла в ядерный век. Не удержались ящеры на позиции безопасности, не удержались, решили попытаться пройти опаснейший путь до конца, испробовать на самих себе всю силу новооткрытого оружия. Любовь к вооружениям подвела ящеров к черте, за которой было вымирание расы, гарантированное вымирание.       Кроганы устроили на Тучанке глобальный конфликт, в котором, как теперь было ясно, активно применяли друг против друга оружие массового поражения. Вероятнее всего – не только ядерное. Генофаг, к сожалению, не был первым случаем массового применения такого вот оружия. Кроганы и раньше сталкивались с таким оружием, применяя его против соплеменников. Этому было немало свидетельств, но властвующая идеология, а точнее – модель понимания деталей и взаимосвязей окружающего мира требовала, чтобы особое внимание уделялось крайним формам.       Ядерное оружие под такую вот крайнюю форму подходило идеально. Да, наступила ядерная зима, следствием которой стали остановка цивилизационного развития расы кроганов, за которой неминуемо последовало возвращение ящеров к стадии существования разобщённых племён, занятых постоянной войной друг с другом. Четыре тысячи лет войны… Да, теперь уже без ядерного оружия.              Помедлив и с некоторым усилием отвлёкшись от размышлений о кроганах, Шепард снял видеоархив А1 с паузы:       - «Существа, которые встретили нас, похоже, безобидны, но с ними контакт мы так и несмогли установить. Предварительные наблюдения за ними позволили утверждать с достаточной степенью уверенности, что эти существа выполняют роль неких хранителей. Мы начинаем исследования.»       Открытая часть видеоархива, доступная любому посетителю Архивов Цитадели на этом заканчивалась, но Отряд не зря просидел на Цитадели несколько месяцев и уделил предостаточно внимания потрошению содержимого Архивов. Разместившись на одном из контейнеров, хранящих дополнительные кристаллы памяти, Шепард включил доступ в необщедоступные части этого видеоархива и на несколько часов выпал из реальности.       «Ради всех азари». «Навсегда изменилось». Да, это свойственно разумным, в такие моменты до предела сужать круг посвящённых в открытие. Слишком мало творцов и слишком много тех, кто пользуется достижениями этих творцов и пытается присвоить себе авторство. Потому особо возражать против формулировки «ради всех азари» Шепард не стал. И против формулы «навсегда изменилось» у него тоже возражений не было.       Жнецы в очередной раз переиграли наивных синекожих девушек – они просто загнали эту расу в прокрустово ложе ретрансляторов, поставили азари перед необходимостью следовать, причём следовать неукоснительно жесточайшей программе, задаваемой именно этими ретрансляторами. Если до встречи с Цитаделью у азари была хоть какая-то возможность построить своё развитие на независимых от системы ретрансляторов основаниях, то после обнаружения Станции азари утратили эту возможность. В очень значительной степени утратили.       Начали они исследования. Как же. Закрытые, необщедоступные части видеоархива А1 со всей определённостью свидетельствовали – азари изначально не желали напрягаться. Даже свой протеанский сверхмаяк на Тессии они использовали крайне неохотно. Протеане, уходя с Тессии, сделали всё возможное, чтобы загрузить в маяк огромное количество данных, а эти синекожие девы… Они отказались усвоить эту информацию. Да, безусловно, даже небольшая толика этой информации гарантированно обеспечила, реально обеспечила азари один из лидирующих статусов в Галактике. Но дальнейшее совершенствование, дальнейшее развитие натолкнулось на нежелание азари продолжать усвоение этой информации. Да, конечно, эта информация требовала коррекции жизнедеятельности расы синекожих дев. Требовала. Но протеане имели дело с разумной расой, они верили в разум, в адаптивные способности бывших обитательниц Тессийского океана. А получилось совсем наоборот. Найдя архивы Цитадели, азари намертво заблокировали туда доступ. Почти никто из гостей или обитателей станции не знал о содержимом этого «пространства».       Немудрено. Архивы опасны. Любые архивы опасны. Очень опасны, а такие, как этот Архив Цитадели – крайне опасны для азари. И не только для азари, но и для всех других рас. Слишком их содержимое может разрушительно, трансформирующе повлиять на эволюцию множества рас. На жизнь и деятельность множества разумных органиков.       Просматривая необщедоступные части А1, Шепард находил этому всё больше и больше доказательств, уже не сомневаясь, что эти данные были всегда, на протяжении последних сорока тысяч лет доступны крайне ограниченному числу разумных. Любой расы, не обязательно только триумвирата – азари, саларианцы, турианцы. Здесь, в этом архиве было полно ссылок на другие части Архивов Цитадели, в том числе на левиафанский архив, на Архив Вымерших рас, о которых информация, скорее всего, сохранилась в максимальной полноте только здесь…       Например о расе, которая выстрелом из ускорителя массы сумела обездвижить у Мнемозины Жнеца. Тридцать семь миллионов лет тому назад. Страшная цифра, огромная цифра, глубочайшая древность. А ситуация – предельно современная. «Всё для победы.». И - никак иначе. Сопротивление Жнецам, сопротивление Жатвам существовало всегда. К сожалению, оно не всегда было уж очень эффективным и результативным, но оно всегда было, имело место и оказывало своё влияние. Да, Жнецы учились, совершенствовались, приобретали боевой и иной практический, а не только теоретический опыт.       Разумные органики, населявшие Галактику, всегда воевали не только с Жнецами, но и между собой. Миллионы лет воевали. Применяли любые средства, методы, способы, какие были им на тот момент доступны, включая масс-драйверы, превращавшие планеты в друшлаги. Так что современные старпому расы не оригинальны. Совсем не оригинальны в своих действиях. Всё повторяется. Только на круге ином. Цикле ином. Тень миллиарднолетних Левиафанов продолжала окутывать Галактику. Что же будет тогда, когда после победы наступит мир? Как поступить с Левиафанами? Готовы ли будут расы пространства Галактики самостоятельно, без Левиафанов и без Жнецов избрать свои собственные, независимые пути развития, не потеряв вкуса и не утратив способности договариваться?       Огромные города строили десятки вымерших цивилизаций. Планеты покрывались поселениями, которые постепенно сливались в гигантские мегаполисы. Планеты-города давным давно перестали быть диковинкой. И нынешние расы тоже знали о планетах-городах. Тех самых планетах, где погибли и продолжали гибнуть миллионы разумных.       Вселенная продолжала влиять на галактику – в гравитационные колодцы планет затягивались внешние небесные тела, которые распадались, образовывая поистине вечные загадочные кольца. Иногда не распадались и врезались в другие небесные тела. Где-то это приводило к гибели планет, где-то – к образованию гигантских разломов и кратеров. По Галактике таким образом распространялся нулевой элемент, оказавший столь сильное влияние на многие стороны жизни современных Шепарду разумных органиков. Многие планеты продолжали переживать период своего раннего детства, часто сопровождавшийся массовыми и сильнейшими извержениями вулканов.       В некоторых случаях выбрасываемое вулканами вещество способствовало образованию вокруг планеты множества спутников, которые становились визитными карточками отдельных миров и целых звёздных систем. Путешествовавшие по галактике разумные – синтеты ли, органики ли – сейчас установить это было крайне трудно, часто оставляли на этих спутниках следы своего пребывания, были известны несколько случаев, когда спутники превращались в огромные скульптуры, ясно свидетельствовавшие о существовании ныне неизвестных рас.       В просматриваемых Шепардом необщедоступных материалах была информация о нескольких таких вот расах, подчас даже таких, о которых сохранились достаточно полные и точные сведения, а не только название. Примером такой расы, ныне, конечно же, вымершей не без вмешательства Жнецов, была артенни, поддерживавшая своё присутствие на других планетах, имевшая возможность осуществлять мощные орбитальные бомбардировки и добывать и использовать гелий-третий.       Архивы Цитадели скрывали и информацию о предках протеан – расе инусаннон. Данные о войнах с другими расами, данные о развитии биотических умений у выживших в результате боестолкновений. Протеане не избежали шаблонности в своём поведении и в своём развитии – они основали и стали развивать в Галактике свою имперскую цивилизацию, избрав в качестве столицы Цитадель. Затем последовала встреча протеан с враждебной расой искусственных интеллектов, которая может быть впервые подвергла опасности само существование протеан, как расы разумных органиков.       Получается, что Жнецы, вполне возможно, сразу бросили против протеан своеобразный пробный камень в виде искусственных интеллектов на индивидуальных платформах. Протеане вынуждены были защищаться, поэтому агрессивно включали многие другие уже вышедшие в космос расы органиков в свою империю. Да, теперь становилось понятным, почему никто не мог сравниться с протеанами, стать их партнёрами и старшими партнёрами – протеане, сориентированные на то, чтобы выстоять в конфликте с искусственными интеллектами, управляющими многочисленными неорганическими явно машинами, оказывались неизменно сильнее большинства, если не всех органических рас, которые на тот момент только и сыскались на просторах галактики.       Согласно данным видеоархива А1 империя Протеан противостояла машинам в конфликте, названном впоследствии войной Метакона, долгие десятилетия. Наверное, это противостояние стало прелюдией к вторжению Жнецов, с прибытием коих в галактику империя протеан через сотни лет непрерывной войны была в конце концов разрушена.       Протеане, как оказалось, знали о существовании Жнецов, поскольку изучали руины, оставшиеся от предшествовавших им цивилизаций. Они даже начали готовиться к схватке, но, как однозначно свидетельствовали так и оставшиеся необщедоступными материалы видеоархива А1, протеане были застигнуты врасплох. В течение нескольких последующих столетий они были вынуждены сражаться с Жнецами за каждую систему, каждую планету, каждую колонию, каждую станцию и каждый город, но этого оказалось недостаточным.       Информации об Илосе здесь, в Архивах Цитадели, кстати, не оказалось. Протеане всё же вняли голосу разума и не стали допускать фиксации этой информации на сколько-нибудь доступных для изъятия носителях. Высшая степень секретности. Шепард знал, что только так Илос и его жители более сорока восьми тысяч лет тому назад избежали обнаружения Жнецами, хотя и вынуждены были в качестве дополнительной меры безопасности пойти на то, чтобы погрузиться в стазисный сон.       Сотни лет противостояния. Для человека, способного прожить максимум двести лет, это была невообразимая цифра. Да, когда то и война, названная Столетней, исправно будоражила восприятие людей, но, как оказалось, она всего лишь была чередой битв и конфликтов, а не непрерывно осуществлявшимся противостоянием на огромных земных пространствах. До мировой войны Столетняя война не дотягивала, впрочем, о мировых войнах люди тогда не имели должного понятия, а если точнее выразиться – то совсем никакого понятия не имели. Рано ещё им было о таких глобальных конфликтах понятие иметь – рассудок бы точно не выдержал.       Остановив в очередной раз воспроизведение содержимого видеоархива А1, Шепард задумался о том, что пришлось пережить протеанам. Да, тогда, когда планета Илос стала местом массового стазис-сна лучших местных протеанских учёных, родился Явик. Через несколько сотен лет протеанские войска на Иден-Прайм под командованием Явика также планировали пережить Жатву в стазисе, но, как оказалось «спящие» агенты Жнецов предали их и Жнецы нанесли по планете сокрушительный удар. Как теперь было старпому хорошо известно, многие протеане, успевшие уйти в капсулы стазиса, погибли из за банального недостатка энергии – многие энергоконтуры и питающие энергостанции оказались вполне предсказуемо разрушены.       Жнецы тогда приступили к методичному истреблению оставшихся протеан и покинули галактику, перейдя в режим ожидания следующего Цикла. Этого цикла. Который должен стать последним в истории этой расы полумашин. Необходимость прерывания череды циклов понимали и протеанские учёные, которые, прервав стазис, вышли через ретранслятор на Цитадель и осуществили перепрограммирование Хранителей, чтобы Жнецы не смогли в очередной раз удалённо активировать Станцию в Режиме ретранслятора.       Вторжение Жнецов в отдельно взятую галактику по масштабам Вселенной – сущая мелочь. Неудивительно – в ней, во Вселенной, галактик – тысячи и если каждое такое событие считать важным… Никаких сил, никаких мощностей для отслеживания не хватит. Эволюция, властвующая во Вселенной, была жестокой. Астероиды сталкивались с планетами, рождались и умирали цивилизации разумных и неразумных органических и неорганических существ, которые, стремясь спастись от общегалактических катаклизмов естественного или искусственного характера, строили подчас гигантские корабли, воплощавшие в себе все лучшие достижения науки и техники. Всё для спасения жизни, всё для спасения информации.       Спастись… не всегда получалось. Кроганы, например, достигнув ядерного века, не смогли удержаться от реализации искушения попробовать новую игрушку в полномасштабном применении и в результате вернулись к стадии существования всего лишь множества непрерывно воюющих между собой, расколотых разными представлениями о должном и необходимом племён. Некоторые исследователи вообще ставили вопрос о том, что кроганы цивилизацией-то теперь не являются и тем более – цивилизацией разумных. Впрочем, учёные всегда были склонны к крайностям. Одна такая крайность, реализованная кроганами, дорого обошлась самим ящерам. Неудивительно, что теперь кроганы на учёных любого калибра и любой расы смотрят весьма косо, а точнее – неодобрительно.       По хронологии, изрядно дополненной синтетами Отряда, выходило, что в тысяча восьмисотом году до нашей эры по общегалактическому календарю из-за взрыва сверхновой ретранслятор Мю, который вёл в Пространство Пангеи, потерялся на многие столетия и был обнаружен рахни. Ближе к нулевому году в шестом веке до нашей эры по галакт-календарю активизируются саларианцы, азари основывают очередные колонии, приветствуют саларианцев, нашедших Цитадель и завязывают с ними дипломатические отношения. С этого момента начинается совместная эпоха исследования галактики силами саларианцев и азари.              Информация о более близком к нынешнему Циклу массиве данных содержалась уже в другом видеоархиве и Шепард несколько десятков минут сидел, глядя на угасший круг видеоархива А1. Да, тогда наступила очередь создания Корпуса Спектров. Сейчас, после просмотра всех основных материалов архива А1 Шепард ощущал, что имеет полное право прерваться, отдохнуть, чтобы поразмышлять. Нечего было и думать сразу вот так освоить все материалы этого отдельно взятого видеоархива – для этого потребовалось бы несколько суток, а он хотел охватить побольше материалов, а точнее – охватить, изучить, насколько это вообще возможно, все материалы, которые содержались в видеоархивах, уже замеченных им в прошлый визит, получившийся, к сожалению, очень напряжённым.       Переместившись к архиву S1, Шепард достал из укладки паёк, разложил контейнеры на полу, присел, подогнул ноги, распаковал несколько контейнеров. Подождал, пока они нагреются. Аликс не появлялась, но инструментрон уверенно докладывал – киборгесса работает и пока что в Архивах нет ничего настораживающего и угрожающего. Сегодня в Архивах никого из разумных быть не должно – эти несколько суток были закрытыми для посещений.              - Джон, этот первый Спектр, Било Гьюрджин… Он что, действительно мог стать образцом для подражания? – Аликс неслышно подошла к сидевшему капитану, остановилась, слитным движением опустилась на пол, обхватила колени руками. – Или?       - Скорее всего – или, Али. – ответил Шепард, прожевав кусок запеканки. – Что имели на тот момент азари и саларианцы, то они и использовали. По общедоступным данным Спектры, как структура, как организация, были созданы для осуществления слежения за кроганами. Когда разумная органическая раса уже в своём развитии прошла долгий путь, возвращение к прежним позициям с более низких уровней занимает намного меньше времени. Саларианцы, запрограммированные на ускоренные процессы мышления и деятельности, это хорошо понимали. Гораздо лучше азари. Я не удивляюсь тому, что первым Спектром стал саларианец – нужна была быстрота деятельности, эффективность действий. Азари с их… ленью и пассивностью в большинстве случаев на роль Спектров, тем более – первых Спектров мало походили.       - Значит, не в подражании дело? – уточнила Аликс, продолжая сидеть в прежней позе и не стремясь держать старпома под своим всё замечающим взглядом.       - Нет. В осознании необходимости что-то сделать. В данном случае – с кроганами. Саларианцы накопили немало материалов в ходе осуществления этого наблюдения за ящерами… Неудивительно, что именно они создали генофаг. Проблема в том, что применили генофаг не они, а чрезмерно воинственные турианцы. В общем, триумвират сработал. Кто-то захотел, кто-то создал, кто-то применил. И все эти кто-то были разными. – Шепард сложил контейнер, допил из фляжки травяной настой. – Вроде пообедал. Надо теперь подождать часик-полтора. Пока можно подумать, поразмышлять.       - Джон… Можно сесть к вам… поближе. – спросила Аликс.       - Садись, а то стена… - Шепард прибавил свет в инструментроне, ощущая, как Аликс осторожно прижимается к его спине. – Как у тебя то?       - Безрадостно, Джон. – киборгесса выпрямилась, умостилась поудобнее. – Я рассчитывала на то, что получу много данных об использовании Архивов после нашего проникновения сюда… Но – не получилось. Так что сейчас я занимаюсь уточнением хронологии доступа за последние сто тысяч лет. Интересно. Позволяет уточнить основную общедоступную хронологию.       - Расскажи. – сказал Шепард, ощущая, что Аликс готова поговорить на эту тему более подробно.       - С радостью, Джон. – киборгесса несколько десятков минут довольно детально рассказала о том, кто, как и когда обращался к материалам Архивов Цитадели.       Здесь, в этих стенах, как выяснилось, были очень немногие расы. Всё же Архивы были достаточно закрытой и даже секретной в нескольких циклах территорией. Разве что протеане больше использовали их в активном режиме, а так… Тишина, покой, запущенность, заброшенность. Единственно, что удалось доказать - информация складировалась в Архивах постоянно. С этим Шепарду и Аликс предстояло ещё столкнуться вплотную – они уже знали о том, что и информация о нынешнем цикле, о его последних месяцах поступает в архивы регулярно, в полуавтоматическом и автоматическом режиме.       - Этот Било Гьюрджин… был сориентирован на жестокость? – спросила Аликс, закончив свой рассказ и переводя разговор на другую тему.       - Возможно. Жестокость – черта любого разумного органика. Мы называем жестокостью определённую направленность деятельности, несущую негатив. – уточнил Шепард. – Возможно, в случае применения этого понятия к неразумным органикам… будет сложно обосновать такое применение, но – да, Било Гьюрджин был избран первым Спектром, а точнее – сделан первым Спектром в немалой степени и за свою готовность продемонстрировать и применить очень серьёзный уровень жестокости, а проще говоря – выйти за пределы срединной полосы.       - Эволюция и здесь проявляется? – уточнила киборгесса.       - Не только эволюция. Выбор. Либо ничего, либо одна из крайностей. В той или иной мере. – задумчиво уточнил капитан. - Мы мало знаем о том, к какой деятельности предназначен каждый из нас.       - Да. Выбор действительно важен. – подтвердила, подумав, Аликс. – Но выбор в сторону беззакония?..       - Писаный закон при мягкой морали – не может быть эффективным. – с горечью заметил Шепард. – А у нас, нынешних разумных органиков, да и, как оказалось, не только нынешних… этот писаный закон и мораль слишком несовершенны. Мы ленивы. Увы.       - Лень ли это, Джон?       - Может, и не лень. – сказал Шепард. – Я просмотрю эту основную запись о Било, а там посмотрю и дальнейшие материалы. Кроганская часть истории – в том числе.       - Тогда – до ужина, капитан. – поднявшаяся Аликс сделала несколько шагов, обернулась. – Спасибо.       - Тебе спасибо, Али. Работаем. – сказал Шепард, активируя видеоархив Эс-1.              Аликс ушла к каталожным шкафам, включила свои внутренние сканеры. Ей, киборгу не приходилось напрягаться, как разумному органику – работа, деятельность на пределе возможностей была её настоящей реальной жизнью. Другой жизни она не желала и не знала. Но сейчас она, выделив основные мощности под сканирование множества кристаллов и оставив совсем немного мощностей под дублирующий контроль безопасности кораблей и экипажей Отряда, остатки бросила на обработку информации о Шепарде и о его жизни. Она вспомнила, как вместе с Оливией реконструировала вечерами многие эпизоды жизни капитана. Да, тогда это была своеобразная тренировка возможностей, но сейчас…       Сейчас Аликс понимала, что это была не просто тренировка. Она вспоминала, как сидела недавно спина к спине со старпомом «Нормандии» и понимала, что это – знак достаточно большого доверия человека к ней, роботу. Да, она хотела бы сразу поцеловаться с Шепардом, обнять его, осознавала, что даже Светлана не стала бы протестовать против такого поведения молодой киборгессы. Но, вспомнив о том, что им вдвоём предстояло провести здесь несколько суток, решила не спешить.       Реконструкцию эпизодов жизни капитана она осуществляла и сама, используя для этого все доступные источники информации. Ей, киборгу, поиск, систематизация, сведение данных удавались легко и просто. Хотя, следовало бы признать, что жизнь органиков неоднократно ставила Аликс в тупик. Если бы не мамина школа, много пояснившая ей, она бы не разобралась, не смогла бы правильно оценить, понять, сопоставить. А неправильные выводы привели бы к плачевным результатам.       В своих раздумьях, совмещаемых с работой она дошла до визита Светланы к Бенезии, когда Лиара была тяжело ранена Каем Ленгом. Аликс была впечатлена ответом Светланы: «Семья – это для Джона прежде всего дети, Бенезия.». Да, Стрельцова знала, на что надавить в разговоре с матриархом азари, по возрасту уже не имевшей никакой мыслимой возможности забеременеть и родить. Да, именно по возрасту. Опыт жизненный – это хорошо, но вот способность забеременеть и родить – это совсем, совсем другое. И Светлана, защищая своё право на глубокие, полные, искренние взаимоотношения с Джоном, не преминула напомнить Бенезии об этом обстоятельстве.       А потом Светлана, рискнув очень многим, показала Бенезии запись, сделанную в пилотской кабине фрегата. Аликс десятки раз смотрела эту запись. И плакала. Навзрыд плакала, закрывшись в каюте. Мама её тогда понимала. Она сама плакала не раз, просматривая эту запись. Как Шепард молился. Истово… и незаметно для окружающих. Да, Джеф почувствовал эту молитву, её почувствовали все, кто был тогда достаточно близко к старпому. Молился, потому что понимал – Лиара должна была выжить, чтобы у Бенезии с Этитой была полная семья, было продолжение. Он, конечно же знал, что у Этиты были ещё другие дочери, но их… их не было у Бенезии, а Лиара была дочерью Бенезии и этим многое пояснялось. Почувствовала ли Лиара тогда, только что вернувшись из небытия, присутствие в палате Светланы? Может быть, может быть. Очень даже возможно, что почувствовала и… поняла. Светлана поступила мудро, уйдя быстро и незаметно. Она… сделала всё, что могла тогда. Остальное сделали родители Лиары и её лечащие врачи. Через присутствие Светланы, как справедливо сказала Бенезия, Лиара почувствовала и присутствие капитана. Аликс знала, насколько в мире органиков редко такое сочетание случается, насколько оно ценно и… всемогуще. Шепард не стал появляться у Лиары в палате лично, он сделал так, чтобы там появилась его, без малейших сомнений его Светлана. Появилась и… спасла Лиару. Да, потом, как знала Аликс, Светлана будет защищать своё право быть пока что единственной для Джона, что вполне извинительно – у неё под сердцем были двое детей, а Лиара всё же слишком молода, она по азарийским меркам дева, ну девушка, если по-земному числить – 18-25 лет в очень лучшем случае. Молода она слишком. Потому… Потому Светлана и защищала своё право быть рядом с Джоном ещё очень долго в исключительном варианте доступа к нему… Для Светланы Джон прежде всего был главным и единственным другом, а не мужем и не отцом её первенцев. Главным и единственным другом. А тогда, в госпитале, в палате, Светлана, вещим женским чутьём ощущавшая, что Лиара… очень дорога для Шепарда, пожелала мысленно молодой азари выздоровления, молча пожелала, так же молча уточнив, что её ждут и любят. Она не числила Лиару в соперницах тогда, не числила совершенно. Может быть, была внутренне готова числить потом, когда забеременеет, а тогда – нет. Не числила. Потому что Джон действительно не хотел осложнять жизнь Светлане. Не хотел, чтобы она рисковала собой, чтобы напрягалась, чтобы была напряжена и… утомлена.       Потом, совсем скоро состоялось единение Джона и Светланы. Единение по их выбору, по их желанию. И Светлана стала матерью, взрослой, зрелой, замужней женщиной. Джон стал женатым мужчиной, отцом. Закономерный результат для органика. Очень закономерный результат. И Андерсон, мудрый Андерсон, которого никто из отрядовцев ни разу не только не назвал, но и не посчитал старым, объявил, что Джон и Светлана властью его, командира крейсера, являются теперь мужем и женой, законными мужем и женой.       Затем были традиционные поздравления, в очередной раз подтвердившие, что Светлана и Джон ценны для всех отрядовцев, многогранно ценны. И Светлана сама протянула Джону коробочку с кольцами. Сама признала его главенство, верховенство и ценность для неё, гражданки и офицера Империи. В тот момент и много раньше и много позже рухнули для Светланы и Джона все различия культур, народов, стран. Все до единого различия потеряли свою силу и власть над ними. А как они танцевали среди волговцев! Как они танцевали! Светлана, в чём могли полно убедиться все её коллеги, соблюла все мыслимые традиции – и кольцо обручальное на её руке было, и танцевала она со своим законным мужем, и целовалась с ним прилюдно.       Тогда Джон пришёл к Дэвиду Андерсону. Пришёл не только как старший помощник, но и как мужчина к мужчине. Младший к старшему, менее опытный к более опытному. Аликс знала из рассказов матери, что тогда Андерсон принял важное решение – случись что с ним, он передаст командование кораблём и экипажем только ему, Джону Шепарду. И никому другому. Потому что Джон… заслуживал этого больше, чем кто-либо другой. Намного больше. Да, у органиков принято больше доверять женатым сотрудникам. Ну или замужним. Стандартное поведение, обычное поведение.       Светлана потом убила женщину. Молодую женщину. Девушку. Убила за то, что та только высказала желание убить Джона. Убила профессионально, из боевой снайперской винтовки. Убила лично. Холодно, спокойно, чётко. Убила, нанеся повреждения, несовместимые с жизнью, заставив ту, кто только заикнулась о том, что желает, чтобы Джон погиб, так страдать перед окончательной гибелью, что раз и навсегда доказала – между ней и Джоном не сможет встать никто. И никто не сможет угрожать её союзу с Джоном или безопасности Джона. Да, она женщина, она – мать, но она – воин, офицер, командир и она будет защищать своего мужа и главного так же как он будет защищать её, свою жену и подругу. Здесь она хочет быть равной Джону и она будет равной ему.              Джон помог лейтенанту Аленко обрести полное семейное счастье, устроив для Эшли десять суток отпуска. Часть этого отпуска, основную часть времени отпуска сержант Уильямс провела на «Омеге». Никто из командования её подразделения не смог ничего возразить желанию четверых Спектров. Да, статус Спектров иногда бывает очень полезен – уж очень много намутили разумные органики в своих регуляторах взаимоотношений – разных там протоколах и ритуалах, схемах подчинённости и всём таком прочем. Омеговцы устроили парад в честь прибытия кораблей и экипажей Отряда на Станцию. Как все омеговцы потом восхищались красотой и мощью её, Аликс, мамы. Восхищались совершенно искренне.       Церемония бракосочетания Эшли и Кайдена была уникальна. Не менее уникальным был и состоявшийся затем Концерт.              Суэн. Общение с рахни. Пробуждение крогана Грюнта. И всё это – на фоне тяжёлой работы по исследованию множества звёздных систем. Среди которых была и звёздная система Память. Если бы не присутствие Шепарда рядом, Стрельцовой тогда было бы гораздо тяжелее. Но Джон был рядом с ней, он с согласия Андерсона убыл на крейсер и был всё это время рядом со своей женой и подругой. Он, Джон Шепард, всегда считал, что Светлана для него – прежде всего главная подруга, а потом уже жена. И Светлане, как понимала Аликс, это очень нравилось.       На планете Горизонт Оливия заставила саботажника-техника пожалеть о своих действиях. Очень эффективно заставила, как теперь понимала Аликс. И Шепард не стал останавливать киборгессу, предоставив ей самой решать вопрос о мере наказания вредителя-человека. Оливия нечасто говорила об этом, но всегда, когда говорила со своей дочерью об этом эпизоде, неизменно подчёркивала, что очень ценит доверие Джона к ней, киборгессе, созданной античеловеческим «Цербером». Оливия стала со временем страховать командный состав Отряда в очень плотном режиме, часто – непосредственно сопровождая командиров и старших офицеров. Теперь этим занята она, её дочь. И ей это занятие нравится. Потому что Шепард ей доверяет. И доверяет любому другому отрядовцу. Да хотя бы тому же Аленко, который был просто шальной, узнав о том, что Эшли беременна. И только Шепард смог успокоить Кайдена, сказав ему нечто очень важное. Не словами – поведением своим.       Аликс вспомнила, как мама ей рассказывала о стоянке на Иллиуме, о встрече Шепарда с агентом Совета Директоров, с зеленокожей азари с Фероса… Да, мама тогда работала… как это у людей называется – под легендой, под прикрытием… И работала хорошо, зная, что Шепард рядом. Любила её мама тогда Шепарда, определённо любила. И сейчас любит. Эта любовь мамы к старпому не мешает Аликс по-своему любить капитана. Нисколько не мешает. Даже помогает, потому что мама у Аликс уникальная. Молодая киборгесса ни разу не усомнилась в том, что к ней, к Аликс, понятие «приёмная дочь» неприменимо. Она, Аликс, для Оливии – родная дочь. Потому что Оливия поверила Аликс настолько, что дала ей право и возможности порождать управляющие центры ИИ, передала ей, молодой киборгессе, важнейшую и ценнейшую технологию. И Аликс знала, что никогда не сможет предать доверие Оливии. Никогда и никак.       Оливия очень помогла отрядовцам и, конечно же, Шепарду, когда они расправлялись с наёмниками на Иллиуме, отстранив от этого дела Самару-юстициара.              Шепард смотрел раз за разом короткую видеозапись, запечатлевшую вербовку первого Спектра. Да, был бы он законченным моралистом, он бы нашёл немало возмущённых, резких, острых слов, обвиняющих азари, схематично представленных в этой видеореконструкции, во всех мыслимых и немыслимых смертных грехах. На самом деле… что можно ещё было ожидать от расы, трансформация которой была пущена протеанами… на самотёк, выражаясь простым языком. Да, возможно, протеане не были виновны в том, что им пришлось отступить с Тессии, бросить столь масштабную работу из-за очевидной реальной угрозы масштабного наступления Жнецов. Да, протеане достойны уважения и восхищения – они действительно попытались сделать из азари совершенную во многих смыслах расы. Но видеть азари вот так просто создающих организацию, способную, при случае, стать могильщиком их собственной расы, их собственной республики… было тяжело.       В Академии вопросам управления разумными органиками – как индивидуальному, так и коллективному, уделялось немало внимания. Теоретическая подготовка была на уровне лучших высших учебных заведений, а часто, в силу специфики, и превышала этот уровень. Многогранность разумных, их способность пойти на крайности стали для слушателей Академии обычным явлением, а благодаря преподавателям и консультантам – привычным. Седьмой век нашей эры по галактическому летоисчислению, азари уже знают, кто такие саларианцы, кто такие кроганы и понимают, что всё усложнилось. Всё, а точнее – многое. Да, галактика проникала всё глубже в суть и душу рас, освоивших дальние космические перелёты. Уже несколько сотен лет азари и саларианцы были негласно признаны лидерами по масштабам и темпам освоения космического пространства галактики. Они стали лучшими исследователям и, конечно, вынуждены были платить за это свою страшную цену. Да, дальние космические полёты, причём не только по сети ретрансляторов, но и в обычном пространстве. Но это мало влияло в положительном смысле на совершенствование морального облика разумных органиков.       Вот и сейчас азари ничем особо не отличались в смысле моральной чистоты от захваченного ими правонарушителя – саларианца. Било Гьюрджин был весьма известным преступником – он не гнушался любыми методами и средствами, если ставил перед собой цель и желал достичь её. Можно было не сомневаться в том, что для азари, желавших познать широту вседозволенности, пусть и чужими руками, именно саларианец Било Гьюрджин, который использовал тридцать гражданских в качестве наживки для выманивания и последующей ликвидации того разумного, которого он так желал уничтожить, был идеальным кандидатом на пост руководителя организации, способной изначально встать и над законом и над моралью.       Раз за разом Шепард просматривал ключевой эпизод видеозаписи в режиме реконструкции этого знакового события. Просматривал и размышлял.       - «Било Гьюрджин, вас обвиняют в использовании тридцати гражданских в качестве наживы, чтобы выманить и ликвидировать вашу цель.       - Я знал, что они выживут... скорее всего.»       Да, эти безоружные гражданские – какая впрочем, разница, к каким расам они принадлежали, главное, что это были разумные органики… Они могли бы и выжить – иногда ситуация была благосклонная к обречённым. Да, согласно законам морали и общепринятым ныне законам, Било Гьюрджин был опасным рецидивистом, которого и выпускать было нельзя из весьма хорошо изолированных мест лишения свободы, а не то что предлагать возглавить какую-то вполне легальную, пусть и очень секретную спецслужбу. Как и почти любой преступник такого масштаба, Било боялся изоляции, боялся, что до конца своих дней будет выполнять простую физическую или канцелярскую работу. Что поделать, наркотик противоправной деятельности завладевал сутью разумного органика очень надёжно, а тем более, если таким разумным органиком был Било Гьюрджин, при одном упоминании имени которого бледнели очень многие гражданские разумные. Очень многие. Слишком кровав и безжалостен был этот субъект. Слишком. Неудивительно потому, что Било испугался канцелярской работы – это, скорее всего, было первым, о чём он подумал, когда услышал о том, что ему хотят сделать предложение… от которого трудно будет отказаться. Он сразу отказался бы от канцелярской работы и азари, говорившие с ним, приведённым из камеры… точно рассчитали этот момент. Отказался бы со стопроцентной вероятностью.       «- Вас освободят. Совет желает, чтобы вы создали Специальный Корпус Тактической Разведки.       - Канцелярская работа? Нет, спасибо.       - Это не канцелярская работа. Спектры будут лучшими из лучших, стоять выше закона и отчитываться только перед Советом. Вы станете первым.»       Этот момент Шепард был склонен обозначить как особо ключевой. Азари подписали приговор не только себе, они подписали приговор всем расам Галактики, создав организацию, готовую стать пособницей Жнецов. Они попытались легкомысленно уверить Било в том, что он и его новые сообщники – по-иному старпом сейчас не хотел бы определить их статус – будут действительно лучшими из лучших. Казалось бы – во многих смыслах, а оказалось – только в одном – именно такие разумные органики были лучше всего приспособлены для активной и, главное, результативной деятельности за пределами рамок морали, нравственности, закона и здравого смысла.       Азари и сами не заметили, как попытались слишком легко решить основное противоречие – созданный ими Совет Цитадели, куда, к тому времени, безусловно входили и сами азари и их главные и верховные на тот момент партнёры – саларианцы, был обязан подчиняться в своей деятельности, да что там в деятельности – в самом своём реальном существовании требованиям и морали и писаного закона, а вот его орган… Корпус Спектров формально освобождался от необходимости столь же строго или почти строго следовать этим требованиям. Отчитываться перед Советом, скованным законом и моралью хотя бы внешне должен был орган, который этим законом и моралью не был скован. Логическая, эмоциональная ошибка, вызванная жгучей ленью и не менее острым пониманием, что необходим инструмент, способный пойти на большие, очень большие крайности.       Страшно было то, что этот орган должен был распространить свою деятельность не на Цитадель, не на близлежащие миры, а на всю галактику. Да, хотели бы Спектры распространить своё влияние на всю Галактику, а не получилось. Потому что изначально корпус Спектров создавался как разведывательно-диверсионное подразделение. Именно это было очень привычно прежде всего для азари. Удар – отскок, удар – отскок. А то, что работа Спектров должна быть аналитической, прогнозной, расчётной, в немалой степени – канцелярской – азари тогда не подумали – не до того им было, когда кроганы смелели буквально на глазах. Синекожие девы перетрусили и потому пошли на создание такого вот корпуса, призванного точными мелкими ударами приводить в чувство размножавшихся с огромной скоростью ящеров. Раз за разом.       Раз за разом. Забыли азари, ох, забыли, что Спектрам придётся взвалить на себя функцию защиты и охраны галактической безопасности. Какая там галактическая – азари даже с безопаснсостью Цитадели, как оказалось, не справились. Не смогли справиться и с безопасностью своего собственного мира, стоило только появиться в пределах Галактики такому оппоненту, как Жнецы. Так что ни с локальной, ни с глобальной защитой галактической безопасности Спектры, как оказалось, не справились, ибо были рождены структурой, которая и со своими обязанностями справиться нормативно изначально была не в состоянии.              Уж как Явику удалось это сделать – сам Шепард не понимал, но Тевос была арестована и препровождена в одиночную капсулу Тюрьмы Корпуса Спектров на Цитадели. Её обязанности выполняла одна из матрон, признанная Явиком наиболее соответствующей нормативным требованиям. Конечно по поводу отстранения от работы Советницы Тевос и на Цитадели и в пространстве Станции и во многих мирах Галактики несмотря на продолжавшуюся войну высказались все, кто хотел и не только высказались – были случаи проведения столкновений сторонников Тевос с её противниками. Доходило до применения оружия. Пусть не массового, но сам факт говорил о многом.       Явик, как знал старпом, продолжал урывками работать с содержимым обелисков, хранящихся в ангарах «Волги». А в последние несколько суток он практически там не появлялся – слишком много проблем потянуло за собой низложение Тевос. Протеанин как-то обмолвился, что в самое ближайшее время он улетит на Тессию, чтобы… чтобы поддержать там Лиару. Всё же протолкнул её кандидатуру на пост Советника Цитадели. Кто бы сомневался, что перед воином древней расы, перед представителем Старшей Расы будет просто невозможно устоять?       Вот и не устояли. Явик умудрился даже избавить Лиару от необходимости переселяться, пусть и временно, на Цитадель, от необходимости проходить формальную церемонию-ритуал введения в должность. В общем и целом, если не лезть в детали, полностью отработанные Явиком, Лиара становилась воюющим Советником, оставалась жить и работать, а также воевать на Тессии. Сейчас в расположении корпуса, в составе которого она воевала, строился Сектор Советника. Под большим секретом строился. Явик как-то обмолвился, что даже командира корпуса, матриарха Вайс туда пускают только после очень строгой проверки и не менее строгой процедуры идентификации. А Лиара об этом строительстве, как говорится, ни сном ни духом. Благодаря стараниям Явика это удалось обеспечить с минимальной степенью расшифровки. Легендирование было выполнено на высочайшем уровне. Лиару… ждал большой сюрприз. Да, она конечно, будет впечатлена и нельзя сказать, что только приятно. Но ей, как понял Шепард, быстро обьяснят, что и для чего и почему – Явик провёл огромную подготовительную работу, даже нашёл ей очень профессиональных помощниц.       Почему-то Шепарду казалось, что Явик просчитал ситуацию намного глубже. Протеанин сам хотел встретиться с Лиарой там, на Тессии, для чего готовил целую операцию – применять стандартные способы, средства и методы было по его мнению нельзя, значит, как догадывался старпом, в дело будет вовлечён экипаж «Клинка Ярости». Неудивительно. В детали Шепард не лез, понимая, что протеанин сам сделает всё наилучшим образом. Лиара поработает на посту Советника Цитадели. Не простого, кстати, Советника, а именно Воюющего Советника. Явик в коротком разговоре как-то объяснил Шепарду, что именно такой статус позволяет Лиаре избежать обязательного переселения на Цитадель и прохождения стандартной процедуры Посвящения в Советники. Протеанин, как понял капитан, предполагал, что впоследствии Лиара согласится провести несколько месяцев на Илосе, сохраняя многоканальную связь со своими помощницами-азари. Что и говорить, ситуацию Явик просчитал детально. Главное было, что Лиаре не придётся мотаться между Цитаделью и Тессией. Пусть живёт и работает на своей родной планете, глядишь и будет рождена и воплощена в реальность новая традиция.              Корпус Спектров был создан для наблюдения за активностью кроганов – все материалы, изученные старпомом за несколько часов после окончания просмотра основной реконструктивной видеозаписи утверждали это со всей определённостью. Большое начинается с малого и большая ошибка Совета началась именно с этой маленькой ошибки – создания организации, формально сориентированной только на противодействие ящерам. Всего лишь через пять-семь лет после разговора азари с правонарушителем Било кроганы атаковали планету Лусия и заняли её, посчитав, что за противодействие рахни Совет обязан достойно вознаградить кроганов.       Как обычно, кое-какие материалы по следующему архиву содержались в предшествующем, поэтому капитан спокойно собрал контейнеры и переместился к следующему тускло мерцающему кругу излучателя системы видеореконструкции. Это был уже архив К306, содержавший, как указывал ярлык, единственную известную запись нападения войск кроганского Повелителя Кредака на Совет. Ярлык утверждал, что к записи, не относящейся к категории полномасштабных реконструкций, прилагается звук. Так оно и оказалось.              Верный своим стандартам изучения данных, Шепард обратил самое пристальное внимание на то, как в Архивах Цитадели отражены были события, предшествовавшие этому нападению на Совет. В пятьсот пятом году до нашей эры по общегалактическому летосчислению азари основывают колонию на Луссии. Расположенная в системе Томарос туманности Афины планета была весьма привлекательной для азари – длинный год, длинные сутки, нормальное атмосферное давление, почти неотличимое от земного, нормальная сила тяжести, так же очень близкая, как оказалось, к земной, плюс температура поверхности в 12 градусов – и не особо холодно и не особо горячо. Неудивительно, что азари в короткое время довели численность своей колонии на этой планете до впечатлявшей любого человека-землянина цифры в два миллиарда синекожих дев. Маленькая такая Индия. Кроганы знали куда бить. Очень хорошо знали – в военных тактических и стратегических талантах им невозможно было отказать при всём желании, ясно проявленном Советом Цитадели, тогда состоявшем из азари и саларианцев. Кстати, именно последняя полутысяча лет до нашей эры и стала временем, когда азари и саларианцы всерьёз обеспокоились освоением самой Станции, утверждением Цитадели в качестве центра галактического сообщества, возглавлять которое и предстояло Совету. Год образования стал «нулевым годом», открывавшим Стандартное галактическое летосчисление. Ну любят разумные органики вносить в реальность управляемые ими изменения, любят.       В период с пятисотого до трёхсотый годы до нашей эры по общегалактическому летосчислению турианцы были втянуты в гражданскую войну, которая велась между многими турианскими колониями. Первыми воевать друг с другом стали наиболее изолированные колонии, располагавшиеся на границах пространс тва турианцев. Как водится, Иерархия несколько лет не вмешивалась в конфликт между отдельными колониями, но затем сделала всё, чтобы хотя бы попытаться разрешить оставшиеся разногласия, восстановив мир. Формально – да, наступил мир в пространстве будущей Турианской Иерархии, а фактически вражда между турианскими колониями сохранялась и позднее на протяжении многих десятилетий.       Просматривая по ссылкам сопроводительные материалы, Шепард убедился, что в это время начинается совместная галактическая экспансия, осуществляемая силами двух главенствующих рас – азари и саларианцами. Естественно, для подтверждения добрососедства и мирных намерений некоторая часть саларианского сообщества решила преподнести своим новым синекожим партнёрам убедительное доказательство. Саларианцы по непонятным, точнее – оставшимся засекреченными причинам «сдают» азари данные о своём тайном подразделении, именуемом в немногих сохранившихся от того времени документах «Лигой Единения». Профессионалы, составлявшие это подразделение, узнав о том, что их фактически предали, сделали то, что от них оглупевшие вконец саларианские политики меньше всего ожидали – они просто исчезли из пространства Саларианского Союза. Поняв, что существование на свободе, бесконтрольное существование таких спецов угрожает самым основам саларианского сообщества, руководство Саларианского Союза отдаёт вполне предсказуемый приказ «найти и уничтожить» тех, кто попытался стать выше политиканов и чиновников. Не успели – бойцы «Лиги Единения» убивают всех членов кабинета правительства Саларианского Союза, ещё раз доказывая, что преданное оружие способно весьма больно и эффективно отомстить предавшему его бывшему хозяину. Саларианцы учли опыт и натравили на сбежавших в очередной раз членов «Лиги Единения» агентов другой своей спецслужбы – «Группы Особого Реагирования». Этим спецам удалось найти и убить двенадцать из тринадцати членов «Лиги Единения». До сих пор тринадцатого члена Лиги искали и не могли никак опознать и найти.       Собственно, даже и не искали особо, потому что были настроены на уничтожение «предателей», а не на то, чтобы их поймать. Видевший неоднократно жетоны членов «Лиги Единения» на трупах саларианцев, видевший эти жетоны у наёмников, которые неведомыми ныне путями обретали эти единственные свидетельства принадлежности к тайному братству профессионалов невидимой войны, Шепард не сомневался – саларианцы снова выдали желаемое за действительное, прекрасно поняв, что даже технологии подготовки агентов саларианских спецслужб, в принципе способные обойти сорокалетний срок жизни большинства саларианцев, дают, тем не менее, весьма призрачную возможность для сбежавших профессионалов чисто физически выжить.       Немного отвлёкшись от изучения проблемы противостояния между саларианскими спецслужбами для обеспечения реализации хотя бы призрачной возможности для саларианцев стать партнёрами азари по управлению жизнью разумных органиков в Галактике, Шепард обратил внимание, что согласно общегалактической хронологии в четыреста семьдесят третьем году была основана колония азари на Лессусе. Продолжительность года и соответственно, продолжительность суток здесь были немного меньшими, чем привычные для землян, температура поверхности достигала сорока градусов, атмосферное давление было ниже земного, а вот сила тяжести – выше.       Но главное – Лессус была планетой-садом и, казалось бы, азари могли бы пойти хотя бы на то, чтобы дать возможность поселиться на этой планете представителям многих открытых к тому времени рас Галактики. Нет, синекожие девы проявили неожиданную твёрдость и во всеуслышание заявили, что планета Лессус, расположенная в звёздной системе Месана в скоплении Нимб, будет колонизирована и населена только азари. Ладно, вроде бы такое заявление и такое намерение было далеко не первым и, согласно просмотренным капитаном материалам Архивов, не вызвало никаких особо резких возражений. Но азари пошли на максимальное засекречивание почти любой информации об этой планете, сделав всё, чтобы даже приблизиться к этой планете космокораблям было крайне сложно.       Да, условия на планете были малокомфортны даже для азари и вдумчивые умники многих рас, как доказывали материалы Архивов Цитадели, обратили на это внимание. Некоторые даже, как оказалось, предположили, что синекожие девы решили сделать всю планету чем-то вроде места лишения свободы для особо опасных преступников своей расы – никто ведь не ожидал, что вся многомиллионная раса азари будет состоять исключительно из праведников, к какому бы полу они формально не относились.       Гравитация на Лессусе признавалась чрезмерно высокой для азари, к тому же обнаружилась и повышенная заразность местных заболеваний, добавилась и подтверждённая непригодность почвы для выращивания съедобных для азари растений. Для людей, знавших общие законы эволюции и организации сообществ разумных существ, такие сведения не оставляли достаточного пространства для сомнений – Лессус становился планетой-изолятором и привычная для азари многочисленность населения новооснованной колонии здесь не являлась совершенно обязательной.       Лессус, как оказалось, была расположена на солидном удалении от оживлённых торговых маршрутов, что только способствовало поддержанию высокого уровня её изолированности. Теперь-то Шепард и не только он, кстати, знали, что там, на этой планете расположен монастырь, в котором обитало большое количество азари, обладавших активными или находящимися в «спящем» состоянии генами «ардат-якши» - особого дефекта, убивавшего всех разумных органиков, с кем имевшая такие гены азари вступала в интимную и, как теперь оказалось, не только в интимную, связь. Некоторые колонистки, как доказывали просмотренные Шепардом материалы Архивов Цитадели, действительно селились в лессуском монастыре добровольно, других же ссылали туда родственники, чтобы хоть как-то защитить сообщество азари и не только азари от совершенно реальной смертельной опасности, исходящей от таких вот синекожих дев. Неудивительно, что воспитатели в монастыре делали в своей работе упор на формирование у воспитуемых установки на самопожертвование ради общего блага. Пассивные азари ещё имели, пусть и через десятки лет изоляции, хотя бы призрачную, но возможность вернуться в сообщество соплеменниц, а вот активные, как оказалось, были обречены сообществом азари на постоянное проживание в таком монастыре. До самой своей смерти, которая, как доказывали материалы Архивов, иногда была и неестественной.       Несколько десятков минут Шепард вспоминал всё, что ему было теперь известно об ардат-якши и об их месте в сообществе азари. Затем, вызвав на экран своего инструментрона хронологическую таблицу, капитан выбрал для изучения отметку четыреста тридцатого года до нашей эры. Тогда в системе Месана скопления Нимб была основана на планете Лиметис колония азари, насчитывавшая по последней известной Шепарду переписи всего лишь двенадцать с небольшим миллионов населения.       Здесь азари добывали цеолиты. Добывали не спеша, не стремясь быстро исчерпать ресурсы планеты, мало подходящей для активного заселения – атмосфера из углекислого и угарного газов как-то этому заселению не особо способствовала.              Чуть ближе к нулевому году – в триста восемьдесят первом году до нашей эры турианцы основали колонию на Дигерисе – в системе Кастель в Аппийском Кресте. Низкое атмосферное давление, низкая сила тяжести, приемлемая температура поверхности – всего двадцать один градус Цельсия. Этот мир стал впоследствии ареной столкновения турианцев с восставшими кроганами и здесь же было обнаружено Знамя Первого Полка. Турианцы тогда победили – по данным Архива Цитадели птицемордые выпустили против немногочисленных кроганских дредноутов огромную флотилию своих крейсеров и истребителей. Неповоротливые мастодонты оказались бессильны против «мошкары» и кроганы сполна заплатили за свой безумный прорыв к Палавену.              Для того, чтобы сравняться с азари и саларианцами в степени влиятельности другой любой расе нужно было проявить поистине титаническое упорство и отметиться чем-то совершенно уникальным. Такой способной расой оказались смешные и милые колобки – волусы, которые как раз в период с трёхсотого до двухсотый год до нашей эры по общегалактическому летосчислению начали осуществлять свою Великую Экспансию – звучное название, но оно полностью отражает суть осуществляемого в те времена процесса, охватившего целую расу. Волусы нашли несколько планет, которые оказались пригодны для создания новых колоний и открыли множество планет с полезными ископаемыми.       Вскоре состоялся и контакт Цитадели – азари и саларианцев – с волусами. Совет Цитадели поручил волусам составить Закон о единой банковской системе, который в результате реализации установил стандартную галактическую валюту, изувестную ныне как «кредит» и связавшую все галактические экономические системы. Фактически волусы заложили скелет, связывавший и в финансовом и в экономическом отношении все расы пространства Галактики воедино пусть и на достаточно шатком основании.       Убедившись, что система, созданная волусами, работает и приносит пользу и прибыль, в двухсотом году до нашей эры Совет Цитадели удостоил именно волусов чести стать первой расой, получившей право на постоянное посольство на Станции и на статус ассоциированного члена Президиума. Впрочем, как доказывали материалы Архива Цитадели, волусам и не планировали предоставлять места в Совете. Так что «колобки» не получили реальных рычагов влияния, что и определило их уход «под крыло» к турианцам.       А потом – как прорвало. Впрочем, на этот прорыв указывала и хронология – азари на пару с саларианцами решили, что именно в этот период следует начать новое летосчисление, то есть с нуля начать отсчёт времени. С двухсотого года до нашей эры и по первый год нашей эры по новому галактическому летосчислению состоялся первый контакт азари и саларианцев с батарианцами. Примерно через столетие после встречи цивилизаций четырёхглазые открывают посольство на Цитадели. О том, что их когда-либо включали в Совет точных сведений нет.       Азари, как показывало ознакомление с документами этого видеоархива, продолжают активно исследовать галактику, попадают в звёздную систему элкоров, помогают им, в частности, найти и самостоятельно активировать ближайший ретранслятор. Сведений о том, что азари попали в материнскую систему элкоров не воспользовавшись ретранслятором в документах видеоархива почему-то не было, хотя информация, доступная по другим многочисленным ссылкам давала основания предполагать, что у азари тоже имелись и технологии и даже корабли, способные обходиться без посредничества ретрансляторов, проходить гигантские расстояния в свободном космосе, а не в тоннелях, образуемых сработавшими «катапультами». В том, что у азари существовали такие технологии и корабли ничего странного не было – то, что понято одним разумным, может быть понято другим разумным достаточно полно и быстро, будь то разумный органик или разумный синтет. Так что было ясно – что-то таки заставило – и не только азари – отказаться от дальнейшего совершенствования именно таких, независимых от ретрансляторов технологий и техники. Знать бы что это было…       В течение продолжительности жизни элкора, как указывалось в документах видеоархива, то есть примерно сто пятьдесят – двести лет, раса гигантов наладила торговые и экономические отношения с Цитаделью и также открыла на Станции своё посольство. В этот же период состоялся контакт азари и саларианцев с ханарами и кварианцами. Обе расы, как утверждали многочисленные документы видеоарихва, также позднее открывают свои посольства на Цитадели.       Дальше в видеоархиве располагалась вообще разгромная информация. Получалось, что экспедиция, отправленная с Цитадели, воспользовавшись недавно обнаруженным ретранслятором, столкнулась с рахни – враждебно настроенной высокоразвиитой расой путешествующих в космосе насекомых, связанных коллективным разумом. Были предприняты, конечно же, попытки переговоров с рахни, но они терпели раз за разом неудачи, так как Совет, как указывалось в ряде документов видеоархива, почему-то не мог связаться с королевами рахни, жившими под землёй на своих токсичных планетах. В большинстве доступных по ссылкам документов этот момент был тщательно обойдён молчанием – сразу следовал переход к военному времени, к противостоянию с рахни. Так началась Эра Совета, названная также в своей первой части «Война и Восстание» и длившаяся с первого года новой эры по девятисотый год новой эры. Встреча с рахни состоялась как раз в первый год новой эры.              Знакомясь с документами, переходя по ссылкам, Шепард обдумывал формирующуюся перед ним картину. Получается, что чрезмерно расслабившись в ходе практически неминуемых праздненств по поводу внедрения нового летосчисления, азари, саларианцы и все остальные новоприсоединённые расы потеряли ориентиры и поддались эйфории.       Расплата, как однозначно свидетельствовали документы, последовала незамедлительно. Совет Цитадели пошёл по запрограммированному Жнецами пути и стал строить планы освоения Галактики не из материнских миров азари и саларианцев с батарианцами, волусами и кварианцами, а от Цитадели. Можно было понять первых Советников, но… Слишком дорого это всё обошлось, ведь те же волусы могли легко обьяснить Советникам, что готовить экспедиции, свозя всё необходимое на Цитадель снова и снова как минимум намного дороже, чем организовывать те же экспедиции непосредственно из материнского мира каждой из заинтересованных рас. Видимо, первые Советники прижали этих смешных колобков чем-то очень серьёзным, практически заставив их замолчать и только выполнять приказы и решения Совета.       Обнаружение нового ретранслятора – факт, конечно, заметный и заслуживающий внимания, но пора было бы уже повзрослеть и понять, что ломиться в каждый новый ретранслятор, благо их у Станции – несколько десятков – нет никакой мыслимой и разумной необходимости. Ладно, вломились. И получили встречу с насекомыми, рассекавшими по космосу на неслабых кораблях. Как минимум, цитадельские сидельцы получили встречу с расой, уровень развития которой стоил уровня развития азари и саларианцев вместе взятых, а Шепарду почему-то казалось, что намного превышал этот уровень, даже если на стороне Цитадели выступали к тому времени волусы, кварианцы и батарианцы.       Как тогда кварианцы не впечатлились неприятно мощью коллективного разума рахни – Шепард этого момента так и не смог уяснить. Разве что они пока в то время – первые годы нового летосчисления – не задумывались о развитии гетов, как своих слуг. И не знали в деталях, что такое коллективный разум синтетической расы машин, вооружённых не ВИ, а ИИ.              Будущее Цитадели и её насельников переставало быть светлым и прекрасным – эволюция наказала цитадельских сидельцев слишком жестоко. Впрочем, Совет и так был чрезмерно молодой и крайне неопытной организацией – ясно же в документах было зафиксировано – не мог связаться с королевами рахни, пребывавшими, как указывалось в тех же документах, на токсичных планетах.       Эволюция или силы, подчинённые ей, подсунули Совету задачку, с которой эта структура, как доказывали многочисленные документы, не смог справиться даже военным путём. Сразу не мог справиться, если быть точным. А время между тем уходило. Осталось чуть больше полутора тысяч лет до вторжения Жнецов.       Восемьдесят лет первого века шли рахнийские войны. Массив документов, с которым Шепард ознакомился, изучая содержимое видеоархива, однозначно свидетельствовал – ведение боевых действий против разумных сетевых насекомых не заставило Совет и ключевые расы Пространства Цитадели прекратить исследование космоса. С одной стороны это можно было бы оценить положительно, а с другой это означало, что Совет Цитадели просто транжирил ресурсы и недодавал необходимые материалы и воинские контингенты для ведения действительно успешной войны со столь сильным и, как говорилось во многих просмотренных капитаном документах, древним врагом.       Саларианцы в этот период обнаружили расу кроганов, приложили массу усилий для развития их культуры, научили их пользоваться самыми современными, как казалось тогда, технологиями и всё для того, чтобы привлечь ящеров для участия в войне с рахни. Для активного участия в этой войне. Формально кроганы становятся ассоциированным членом Президиума Совета Цитадели и выступили на стороне рас Цитадели в качестве солдат. Способные выжить в суровых условиях рахнийских миров, кроганы начали осуществлять стратегию ликвидации как королев, так и их многочисленного потомства.       Если учесть, что всё это заняло восемьдесят лет, можно было себе представить, насколько тяжёлым для рас – членов Совета Цитадели было это противостояние с разумными жуками. До того момента, как в последнее десятилетие этого страшного для разумных органиков восьмидесятилетнего отрезка к войне с рахни подключились ящеры, ситуация была критической без всяких скидок – речь шла о выживании разумных органиков в уже обследованной ими части Галактики. Небольшой обследованной части.       С восьмидесятого по трёхсотый годы новой эры ситуация благодаря активному вмешательству кроганов кардинально поменялась. Ящеры действительно стали одерживать над разумными сетевыми жуками победу за победой и выдворили наконец рахни из Пространства Цитадели на родную планету – Суэн. Двести двадцать лет побед – да за такой уровень военных успехов раса кроганов заслуживала всемерной поддержки и всех доступных благ, а в реальности, как показывали документы, кроганов посчитали маврами, которые, сделав дело, должны заткнуться, не отсвечивать и, не возникая, тихо уйти к себе в материнские миры.       В сто семьдесят седьмом году азари основали новую колонию – на планее Ниакал в системе Орисоне в туманности Афины. По данным последней известной Шепарду переписи на этой планете жило всего семь миллионов триста тысяч азари, но столь малая для стандартных колоний азари численность населения пояснялась тем, что концентрация кислорода на Ниакале была куда выше, нежели на других планетах-садах и азари здесь вынуждены были ходить в скафандрах и жить в герметизированных помещениях.       Экономика Ниакала была основана на сельском хозяйстве и биотехнологиях – по самым распространённым и многократно подтверждённым данным множество генетически модифицированных зерновых культур были созданы именно здесь.       В трёхсотом году новой эры стало ясно, что даже замкнувшись только на своей единственной материнской планете, рахни будут неопределённо долго отказываться прекратить войну. Совет Цитадели принял самое понятное в тех условиях решение – приказал кроганам вторгнуться на Суэн и, как представлялось тогда, полностью уничтожили расу рахни. Поторопились, как внутренне отметил старпом, дочитывая файл с информацией о «победе» над рахни до конца и намечая несколько десятков ссылок к последующему просмотру. Столь свойственная разумным органикам поспешность в суждениях сыграла с Советом Цитадели и его «ассоциированными членами» очередную злую шутку – старый враг, как оказалось, был невероятно живуч. А чего хотели азари с саларианцами от древней расы? Гораздо более древней, чем нынешние ключевые расы пространства Галактики.       Волусы продолжали в это время свою Великую Экспансию и смогли обнаружить множество планет с ценными минералами. Эти находки позволили экономике Пространства Цитадели восстановиться после затяжной войны с разумными сетевыми жуками.       В период с трёхсотого по семисотый годы новой эры как всегда после столь разрушительного военного противостояния наблюдалось небывалое оживление в самых разных направлениях деятельности органиков, населявших Галактику. Рахни были всё же официально объявлены вымершими. Немногочисленным возражавшим, как свидетельствовали документы видеоархива, заткнули рот – вплоть до физической ликвидации несогласного с официальной точкой зрения органика.       Совет Цитадели в благодарность за помощь в войне с рахни наградил кроганов планетой. Всего одной планетой. О чём думали аналитики, прогнозисты, специалисты Совета – оставалось для Шепарда загадкой. Да вся совокупность сведений, добытых к тому времени саларианцами прямо указывала – эта раса нуждается во внешнем управлении. Никто из тогдашних разумных органиков, обладавших достаточным влиянием, не задумался о том, что кроганы, пережившие ядерный Армагеддон, скоростными и потому крайне поверхностными методами поднятые к современному большинству насельников Пространства Цитадели уровню развития, остались на уровне родо-племенного строя и никакими, даже жесточайшими методами и средствами это отставание преодолеть даже за несколько сотен лет невозможно.       Неудивительно, что реакция кроганов была малоприемлемой и малоприятной прежде всего для Советников Цитадели. Численность кроганов стала стремительно расти, в их обществе происходит демографический взрыв. Глядя на азари, заселявших планеу за планетой, кроганы также потребовали предоставить им возможность расселяться по галактике. Проще говоря – стали конкурентами множащихся азари и чуть отставших от них в этом деле саларианцев.       Экспансия продолжает занимать огромное место в деятельности множества рас Пространства Цитадели. Хотя, как убедился Шепард, пролетев на фрегате больше чем через половину исследованной части Галактики, эта экспансия носила хаотичный и неспрогнозированный характер. Проще говоря, на всё средств и сил не хватало – брали только то, что полегче и поприятнее. А остальное… Остальное – оставляли «на потом», благодушно надеясь, что впереди – долгие столетия более-менее упорядоченной жизни.       В триста двадцать втором году новой эры азари заселили Циону (система Кипладон в Силеанской туманности). Кроганы начинают понимать, что азари способны занять все мало-мальски пригодные для большинства органических рас планеты своими колониями, быстро доведя численность населения в них до привычных огромных величин. По некоторым документам, просмотренным старпомом, выходило, что на Ционе очень скоро появилась и крупная турианская колония – колонизаторская активность птицемордых не снижалась на протяжении столетий и не было причин снижать её и тогда, когда уже вовсю использовалась новая система летосчисления. Данные разведки Альянса подтверждали сосуществование азарийской и турианской колоний. Кроганам действительно оставались от планетного «пирога» жалкие крохи – это обстоятельство усиленно игнорировалось Советниками – тому в видеоархиве было немало доказательств и документальных подтверждений. Конечно, если уметь читать между строк и успешно продираться сквозь формулировки, являвшиеся образцами бюрократическо-чиновничьей словесной эквилибристики.       Проявленое кроганами недовольство не осталось без последствий – меньше чем через сорок лет, в триста пятьдесят четвёртом году планета Гарвуг была передана «под заселение» ящерам. Вполне возможно, что никто из тогда живших органиков, принадлежавших к самым разным расам, действительно не захотел бы жить на этом «мёрзлом камне», как, в нарушение всех правил деловой переписки и оформления документов, был охарактеризован Горвуг в одном из посланий Советника азари Советнице саларианке. Технически, а точнее - с точки зрения биологии и зоологии с ботаникой, планета Горвуг имела основания быть отнесённой к обитаемым мирам, поскольку вдоль экватора имелась развитая растительность, а в морях кроме рыбы обитали и морские животные.       То обстоятельство, что выжившие на отравленных планетах кроганы способны превратить даже такой проблемный мир в окончательно замусоренную помойку, напрочь было проигнорировано Советниками Цитадели. Расплата за недальновидность и непрофессионализм настигла Совет всего через столетие – кроганы полностью адаптировались к условиям Горвуга, каждая семья ящеров успела вывести сотни потомков, кроганы активно строили и использовали подземные убежища, попутно уничтожая коралловые рифы, непрерывно загрязняя атмосферу, землю и вылавливая из морей всё, что только могло быть употреблено в пищу.       Превратив Горвуг в практически безжизненный мир, кроганы оказались перед необходимостью провести скоростную, даже срочную эвакуацию и, не спрося разрешения у Совета, отправились в полном составе на поиски более богатой планеты для повторения уже приобретённого опыта с заселением и полномасштабным выкачиванием и употреблением себе во благо всех и любых доступных ресурсов.       Горвуг, как оказалось, покинули не все кроганы. К ним, оставшимся жить на этой разорённой планете, присоединились ворка и теперь более «цивилизованные» расы вынуждены были постоянно нанимать охранников для того, чтобы специалисты и учёные могли в относительной безопасности проводить свои исследования, стремясь хоть как-то возродить экосистему Горвуга.       Совет оказался перед необходимостью найти управу на кроганов, сумевших выйти за пределы предназначенных им миров и расселявшихся на многих других планетах без получения на это расселение никаких даже формальных разрешений. В пятисотом году новой эры экосистемы Гарвуга были окончательно уничтожены, Совет приступает к созданию Спецкорпуса Тактической Разведки – Корпуса Спектров.       Оправдывая своё название, агенты Корпуса стремятся воздействовать на кроганов диверсионными методами, но воевать таким образом с многочисленными ящерами удавалось с весьма переменчивым успехом.              Между тем через полторы сотни лет кроганы основали свою колонию на планете Гелликс, подтверждая, что экспансию на незанятые другими расами планеты они, сумевшие выжить на рахнийских отравленных планетах, прекращать не намерены.       Формально Гелликс был подарен кроганам после Рахнийских войн. Совет посчитал, что в очередной раз умерил аппетиты кроганов – планета всегда считалась суровой, хотя и числилась по разряду планет-садов. Холодная, малоприветливая. Сам Шепард теперь хорошо знал эту планету – именно там он и его коллеги нашли бывших учёных «Цербера» вместе с взявшимся их охранять бывшим альянсовцем и неудавшимся любовником Миранды Лоусон. Впечатления от Горвуга остались не самые приятные.       Пролистнув ссылки чуть вперёд по хронологической линии, Шепард прочёл о том, что Гелликс был отобран у кроганов турианцами во время кроганских восстаний. В итоге птицемордые оказались владельцами планеты с жизнью, построенной на основе эль-аминокислот, а значит, обитать на которой турианцы нормально не могли, но, как оказалось, не захотели и отдать планету хотя бы в распоряжение Совета. Сдать планету в долгосрочную колонизационную аренду турианцы не смогли даже при помощи признанных экономистов и финансистов – волусов, к тому времени образовавших и укрепивших своё полугосударственное управление, названное Протекторатом Вол. Сами турианцы и хитрые волусы просчитались по полной, пытаясь хотя бы компенсировать затраты на противостояние с ящерами – высокая цена и лежавшие на поверхности Гелликса многочисленные неразорвавшиеся снаряды сделали привлечение внимания новых владельцев или хотя бы арендаторов к планете весьма проблематичным делом. В большинстве случаев интерес, причём реальный деятельный интерес к Гелликсу проявили управляющие пенитенциарными заведениями – на планете появились многочисленные тюрьмы, среди которых были и человеческие, вскоре снискавшие себе славу самых жёстких. Потому большинство населения Гелликса составляли именно заключённые и, соответственно – персонал и охрана мест лишения свободы. Шепард искренне сомневался, что Гелликс после того, что учинили с ним сначала кроганы, а потом – турианцы, можно использовать хоть как-то по-другому, нежели в качестве планеты-тюрьмы. Не склонное серьёзно интересоваться судьбой осуждённых разумных органиков, сообщество насельников Пространства Цитадели продолжало лить крокодиловы слёзы, утверждая, что целая планета-сад была фактически забыта Галактикой.              Оказалось, был забыт не только Горвуг, были забыты кроганы. Которые уже к семисотому году новой эры были готовы развернуть полномасштабное вооружённое противостояние с Советом Цитадели и верными ему войсками. Военные лидеры кроганов использовали закалённых в Рахнийских войнах солдат-ящеров для захвата и удержания территорий, формально принадлежащих другим расам в Пространстве Цитадели. Жертвой нападения кроганских войск становится Лозия, расположенная в системе Томарос в туманности Афины.       Именно здесь был дан старт длительному и кровопролитному конфликту. Ясно, что продолжавшаяся несколько веков экспансия кроганов по Галактике в конечном итоге переполнила чашу терпения Совета Цитадели. При этом Шепард отметил, что Совет, предводительствуемый малокомпетентными, как оказалось, азари, зашевелился всерьёз только тогда, когда понял, что спустя ещё несколько сотен лет Лозия, называемая в звёздных лоциях и каталогах Лусией, станет опорной базой кроганов для осуществления гарантированного захвата Тессии.       Документы Архива однозначно подтверждали – азари сумели мобилизоваться, отрезать кроганов от путей снабжения, от самого ретранслятора, ведущего к Тессии и к тому же серьёзно потрепали войска ящеров. Зажатые в тиски экспедиционными войсками Совета, силы кроганов сдались, но остальные кроганы, к тому времени достаточно широко расселившиеся по галактике, закономерно пришли в ярость и результатом стало развёртывание крупномасштабной войны.       Совет, руководствуясь тактикой и стратегией, привычной для азари, переходит к диверсионно-партизанскому сценарию противостояния с кроганами. Совет требует вывода войск с Лозии, кроганы отказываются и тогда по существующей там инфраструктуре ящеров наносят удар агенты-Спектры. Практически это было нападение на Совет, посольство кроганов на Станции было ликвидировано.       Закончив экскурс в историю кроганской проблемы, капитан запустил виртуализатор и стал наблюдать за происходящим в круге излучателя видеоархива К306.       Запись свидетельствовала со всей определённостью, даже будучи всего лишь реконструкцией, что кроганы до последней возможности участвовали в переговорах с Советом, но сами Советники Цитадели в очередной раз проявили себя как непрофессионалы.       Участвовавший в переговорах кроганский военачальник, обозначенный в виртуализации как «повелитель Кредак», прямо заявил:       - Я уже слышал достаточно. Если бы кроганы не сразились с рахни, вы оказались бы в их власти. Если не дадите того, что мы заслужили, мы возьмём его силой. Как бы сильно не плакали азари, мы не покинем Лусию!       Советник саларианцев, с трудом удерживаясь в рамках дипломатического протокола не замедлил заявить ответно:       - Посол Кредак, насилием вы только ослабите ваши позиции!       При этом он, как всегда, попытался на время переговоров забыть, что это вообще-то его раса вытащила кроганов почти насильно к современному уровню технологий, техники, науки, заставив хотя бы временно поумнеть, сравняться с азари, саларианцами, кварианцами, волусами. Глядя на обобщённое изображение Советника-саларианца, Шепард думал о том, насколько же коротка и несовершенна память у органиков – они легко забывают о том, о чём должны помнить всегда. Может быть, союз с синтетами, вооружёнными ИИ, необходим разумным органикам именно для того, чтобы хотя бы на доступном для них, органиков, уровне научиться не забывать важные моменты? Кто знает, кто знает.       Кроганы, рассчитывавшие на массовость нападения и просто на физическую силу и мощь, вполне предсказуемо заявили саларианцу-Советнику устами посла Кредака, выразив своё несогласие с оппонентом в предельно жёсткой форме:       - Молчать, саларианец! Наконец-то наши позиции сегодня сильнее чем когда-либо. Переговоры окончены!!!              Наблюдая, как гаснет круг виртуализатора, Шепард собрал контейнеры и решил просмотреть напоследок материалы архива Т101, сохранившего, как утверждал электронный каталог, наиболее полную подборку документов по применению против кроганов генофага.       Перейдя к нужному архиву, капитан включил аппаратуру виртуализатора, подождал, пока круг обретёт чёткие границы и осветится изнутри ровным беловатым свечением. Взглянув на часы, Шепард понял, что на Цитадели уже глубокая ночь и потому решил ограничиться только просмотром виртуальной реконструкции момента применения генофага.              Запустив воспроизведение, Шепард просмотрел вступительные титры и углубился в созерцание видеореконструкции событий семьсот десятого года новой эры.       Турианец – по всей вероятности достаточно высокопоставленный офицер – вряд ли гражданский, рубанул воздух чуть скрежещущим голосом:       - Мы получили приказ — использование генофага против кроганов было одобрено.       Саларианец, обряженный почти так же, как большинство нынешних учёных его расы, то есть в лабораторный комбинезон, ответил:       - Но не моим правительством.       На что офицер-турианец, резко развернувшись к неожиданно возразившему собеседнику, заметил:       - Ваше правительство изобрело его, какой пользы от оружия, если его не использовать? Сержант Тавус, уведите его!       Здесь, конечно, не слишком образованный офицер-турианец несколько сглупил – правительство обычно ничего не изобретало, тем более такую вещь, как генное оружие – или генетическое оружие – так оно тоже называлось в самых разных документах Архива Цитадели. Изобретали простые учёные, целые коллективы учёных. Да, при содействии правительственных структур. Но само правительство ничего не изобретало. Увы, оно было занято совершенно другими делами, мало связанными с непосредственными научными разработками. Мозгов у чиновников и бюрократов на занятия наукой никогда не хватало – даже у признанных лучших учёных галактики, какими за короткий срок сумели прослыть саларианцы.       Турианец-офицер поступил предсказуемо – приказал увести возразившего ему саларианца. Со стороны это могло выглядеть отстранением от работы, если мыслить гражданскими категориями, но в такой ситуации, как чётко ощущал капитан, дело пахло для саларианца расстрелом за неповиновение – если использовалась башня Завесы, то и саларианец и турианец были членами диверсионной группы, нелегально находившейся на Тучанке и использовавшей климатическую установку в несвойственных ей режимах, что не могло не быть замечено кроганами. Если в таких условиях кто-то начинает возражать, то обычно подписывает себе смертный приговор. Другой исход крайне маловероятен.       Названный в качестве исполнителя приказа сержан Тавус попытался возразить офицеру:       - Сэр, уверены, что эти приказы правильны? Это ведь геноцид!       Разве для служаки-офицера какие-то там учёные термины могут быть останавливающим фактором? Турианец, как ясно показала реконструкция, просто отдал приказ другому сержанту, который присутствовал в башне:       - Сержант Хал, уведите обоих! Я сам нажму на кнопку! Однажды, саларианец, вы отблагодарите нас.       Ни саларианец, ни турианец-сержант так и не успели ничего сказать. Зато сказал компьютер. Синтезированный голос отрезал любую возможность возврата к прошлому:       - Распыление запущено.              Несколько минут Шепард смотрел на угасавший круг излучателя видеоархива. Он достаточно хорошо знал, как кроганы смогли избежать вымирания – генофаг был всё же побеждён. Можно было сказать, что при самом непосредственном участии старпома «Нормандии», но капитан никогда бы не решился так сказать вслух. Ему это представлялось совершенно излишним. Главное, что ящеры теперь немного, но поумнели, поняли правильно несколько важных, фундаментальных вещей и сумели обуздать свою страсть к экспансии, переключившись с количества на качество. Теперь кроганы активно участвовали в борьбе с Жнецами и их приспешниками. И находили в этом удовлетворение. Их заслуги признавались многими другими расами, в том числе и азари с турианцами и саларианцами.       Следующим видеоархивом, с содержимым которого он намеревался ознакомиться, был архив С904, посвящённый событиям борьбы Совета Цитадели с распространением ИИ. Капитан хорошо представлял себе, насколько тяжёлым это будет ознакомление, но сегодня у него на это сил уже почти не оставалось. Распаковав очередной контейнер, Шепард опустился на пол неподалёку от круга излучателя видеоархива, подождал, пока термоупаковки нагреют содержимое пакетов и принялся за еду.       Поев и сложив пустые контейнеры, Шепард огляделся, переместился к углу выгородки видеоархива и через несколько минут уже крепко спал, привалившись спиной к стене, приказав себе проснутся в шесть часов утра следующих суток. Первый день пребывания в Архивах Цитадели завершился.              Аликс продолжала составлять уточнённую хронологию событий глубокой древности, используя сканирование содержимого кристаллов памяти и одновременно думала о том, как отрядовцы помогали юстициару Самаре. Мама рассказывала ей об этих событиях достаточно подробно. Тогда она проявляла об отрядовцах максимальную заботу – страховала, обеспечивала их безопасность – как активную, так и пассивную. Ну и, естественно, убивала наёмников. Оливия показала Аликс заснятую ею сцену убийства Шепардом наёмницы «Затмения», вздумавшей попытаться ввести Спектра Цитадели в заблуждение. Не сумела ввести. И была убита.       Потом была расправа с летуном, которого Оливия перепрограммировала, поставила под прямое управление и заставила открыть огонь по наёмникам. Что и говорить, расправа получилась быстрой, эффективной и зрелищной. Группа высадки помогла Самаре даже в большей степени, чем юстициар могла рассчитывать – были добыты не только данные о транспортнике, но и другие доказательства противоправной деятельности наёмников. А потом Самара многое рассказала Шепарду о своей жизни, поделившись против обыкновения самым сокровенным. Юстициар уступила настоянию Светланы и смогла поспать вне всяких там нирван и биотических коконов. Как обычная пожилая азари. Да, тогда Самара стремительно старела, поскольку психопрограмма Кодекса разрушительно влияла на её физическое состояние – обычно ведь юстициарами становились матроны, но никак не матриархи. Именно тогда было принято решение помочь Самаре и обеим её дочерям, пребывавшим тогда в статусе пассивных ардат якши. Оливия тогда увидела, как искренне и глубоко любит Шепард свою Светлану – в её присутствии капитан не постеснялся подхватить Светлану на руки, поцеловать и отнести в спальню – он тогда решил, что уж на полдня они могут забыть о всех проблемах и вопросах и просто побыть вдвоём. Аликс, плотно ознакомившаяся с привычками капитана, знала, насколько редко им удавалось вот так побыть наедине. Тогда группа высадки планировала найти Тейна Криоса – предстояло заняться Башнями Дантиус – недостроенным жилищно-офисным комплексом. И Шепард оставил Светлану под охраной, не разрешил ей рисковать. Он мало говорил о любви, но говорил, как неоднократно убедилась Аликс, совершенно искренне, больше доказывая свою любовь не словами, а делами. И Светлана согласилась с мнением своего главного друга, не стала настаивать на своём праве поучаствовать в очередном боестолкновении, осталась в квартире, чтобы вернуться к командованию крейсером и его экипажем.       Они нашли Тейна Криоса, сообщили ему о том, что намеревается делать его сын Кольят, помогли саларианцу обрести семейный архив на специализированном ридере, который саларианец выронил, спасаясь бегством от наёмников «Затмения». Оливия часто рассказывала Аликс, как тогда, вручив ридер саларианцу, Шепард обратился к ней, киборгессе с казалось бы простыми словами: «Идёмте, коллега». Аликс уже тогда понимала, что Шепард высоко ценит и, безусловно, любит Оливию. А Оливия, её мама, любит Шепарда так, как может, так, как умеет, не пытаясь подстроиться под стандарты человеческой любви, не пытаясь копировать схемы, которые бы не сработали.       Оливия рассказала Аликс в подробностях о том, как они помогли затем Миранде Лоусон. Шепард, как оказалось, не считал Миранду чем-то вроде исчадия ада. Сложно было однозначно воспринимать такую личность, какой была старшая Лоусон. Сложно даже для синтета, не говоря уже о разумном органике. Тем не менее, как утверждала Оливия в разговоре с Аликс, Шепард дал возможность Миранде продолжать ощущать себя человеком. Да, конечно, в то время Миранда негласно работала на Явика, а значит – и на Отряд, но при этом она была свободна в своей жизни, свободна в своём выборе. И отрядовцы помогли Миранде, защитили её и её сестру от Призрака, от старшего Лоусон, от вполне вероятной гибели в перестрелке с наёмниками. Никет… что поделать, человек всегда был слаб, а Никет… Может быть, он просто запутался. А может быть и нет.       Шепард сделал всё, чтобы Миранда не убила собственными руками своего единственного друга. Его убила капитан наёмников и это было лучшим выходом из весьма непростой ситуации. Миранда встретилась с Орианой и её родителями, побывала на борту «Волги», почувствовала себя хоть ненадолго в безопасности.       В присутствии Оливии Шепард передал азари-вдове потерянный ею медальон с портретом мужа. Затем также в присутствии старшей киборгессы отрядовцы встретились и переговорили с Этитой. Обо всём этом Аликс в подробностях уже знала от своей мамы, но всегда любила слушать её рассказы об этих событиях ещё и ещё раз. Главное, что там действовал Шепард, действовал просто, чётко и в то же время – ёмко и очень правильно. Аликс эта простота и ёмкость очень нравились, она раз за разом находила подтверждения правильности своего отношения к старпому «Нормандии», отношения, выходившего далеко за рамки официоза, протокола и ритуала. И потому Оливия честно призналась Этите в том, в чём она никому из не принадлежавших к числу отрядовцев разумных никогда бы не призналась – в том, что она – киборг.       Как сказала в разговоре с Аликс Оливия, рассказывая об этом эпизоде, Этита понравилась старшей киборгессе и она сама решила сказать ей правду – всё же перед ней была восьмисотлетняя матриарх, а не столетняя пигалица-азари. Опыт и возраст здесь имеют большое значение. Благодаря Оливии Этита убедилась в том, что Лиара сможет избежать инвалидности, сможет вернуться к нормальной, к обычной жизни. Как сказала Оливия, рассказывая своей Аликс о подробностях состоявшейся беседы с матриархом азари, Шепард не принимал активного участия в этом разговоре, полностью передав инициативу киборгессе, что ей, конечно, очень понравилось.       Особой страницей эпопеи Отряда для Оливии, как была твёрдо убеждена Аликс, стала встреча отрядовцев с ягом – Серым Посредником. Тогда старшая киборгесса только обрабатывала информацию – обошлось без боестолкновений, стрельбы, противостояния. Состоялся разговор, имело место нормативное общение разумных органиков. Глубокое такое общение, взаимоприемлемое и взаимовыгодное. Аликс, изучавшая собранную мамой информацию об этом эпизоде, была согласна с тем, что встреча с Серым Посредником для отрядовцев была необходимой частью их работы в преддверии нападения на Галактику Жнецов. Необходимо было понять, какими ресурсами располагают жители Галактики и информация Серого Посредника, его расположение стоили очень дорого и были критически важны для обеспечения будущей Победы.       Когда пришло время спасать Дженнифер, возвращать к нормальной жизни «подопытную Ноль», Явик сделал так, что Дженни познакомилась с Оливией ещё не приходя в полное сознание, в своеобразном сне. Сделал так, чтобы Дженни не испугалась присутствия киборга. Потом, на Цитадели Оливия лично отвезла маму Дженнифер на встречу с дочерью. И видела всё в деталях. И приготовила возрождённой в полном смысле этого слова Дженнифер необходимые ей теперь в обычной жизни наряды, необходимую одежду и вещи. Она стала первой, кого увидела Дженнифер, когда подошла вместе с мамой к ожидавшему их флайеру. Что могло ещё лучше доказать готовность отрядовцев воспринимать синтетов как своих партнёров, как равных себе? Мало что – в этом Аликс была убеждена и очень гордилась тем, что её мама приняла самое непосредственное участие в работе Отряда, раз за разом подтверждая свою безмолвную присягу верности интересам органиков, которые не старались сделать свои интересы главными для киборгессы. Светлана, как знала Аликс, была права, когда назвала Дженни союзницей Отряда и членом Отряда.       Оливия передала Дженнифер многие архивы «Цербера», найденные, взломанные и скопированные её стараниями. Дженнифер была благодарна Оливии, давшей ей возможность принять своё, единолично-собственное решение о развёртывании личной борьбы с «Цербером».       Немного позже вместе с другими отрядовцами Дженни приняла участие в десантировании на борт обездвиженного крейсера Коллекционеров. И оказалась там весьма к месту, получив возможность попрактиковаться в боевом применении биотики. Затем крейсер Коллекционеров корабли Имперского Флота Возмездия отбуксировали к Марсу и занялись его изучением. Сопротивление слугам Жнецов приобретало системный характер. Оливия защитила «Нормандию» от попытки Коллекционеров, точнее – Генерала Коллекционеров подчинить корабль Отряда Жнецам. Аликс знала, насколько тяжело тогда пришлось маме, пусть она и вовремя, сразу в полной мере получила всю необходимую поддержку и от Марка и от Легиона.       Именно тогда, во время пребывания Отряда на «Омеге» Оливия задумалась о том, что ей необходима дочь. И задумалась о том, что она, киборгесса, заслуживает семейного счастья. Аликс знала, что Оливия была очень неравнодушна к Джефу Моро – шеф-пилоту фрегат-крейсера. Он занимал значительное место в её размышлениях, ведь Шепард мягко дал Оливии понять, что она должна выбрать себе в спутники жизни другого, любого другого органика, кроме него, капитана Шепарда. И Оливия правильно поняла старпома, поняла и обратила свой выбор, пусть даже очень предварительный, на Джефа.       Позднее отряд ушёл в скопление Феникса. Ушёл, чтобы потом ещё не раз вернуться к Омеге.       Отвлёкшись от размышлений, Аликс привычно обновила информацию об обстановке в Архивах. Всё было спокойно и тихо. Никто из разумных органиков, включая Хранителей, не ломился в пределы этой зоны, никакая аппаратура Архивов, продолжавшая действовать в «режиме ожидания» или в «дежурном режиме» не выдавала сигналов опасности или сигналов о неполадок. Проблем в аппаратной и программной части въедливая Аликс также не находила.       Киборгесса, постоянно отслеживавшая ситуацию, уже знала, что Шепард поужинал и заснул, знала, что он сильно утомлён. Помня в общих чертах расположение и содержимое видеоархивов, с которыми капитан запланировал ознакомление, Аликс, подключившись к каталогам Архивов Цитадели, не затруднилась определить, с чем именно будет работать старпом завтра.       Может быть ей, как киборгессе и не пристало столь явно демонстрировать то, что люди привычно называют эмоциями и чувствами, но на завтра Шепард запланировал ознакомление с содержимым архива С904, а Аликс хорошо знала, что в этом архиве хранились материалы, связанные с процессом реализации решения Совета Цитадели об ограничении, а впоследствии – и о запрете разработок и использования систем искусственного интеллекта.       Завтра старпом будет работать с информацией, напрямую затрагивающей её, Аликс, судьбу и это означает… Это означает, что она сможет откровенно поговорить с Шепардом на многие волнующие её темы. На многие, но, к сожалению, не все. Ибо в дальнейшем, как предполагала киборгесса, старпом обратится к материалам видеоархивов, которые содержали данные о Войне Первого Контакта и так называемые прогнозные данные, включённые туда, по всей вероятности, силами ИИ Цитадели.       Не приближаясь к месту, где спал капитан, Аликс легко переключила часть своих систем на загрузку на внутренние накопители своей платформы уже просмотренной Шепардом информации. По возвращении в Штаб-Квартиру она передаст сформированные кристаллы в укладке капитану – пусть эта информация будет у него. В том числе и как память об их совместном пребывании в пределах Архивов Цитадели. Для органиков это может быть важным, а для неё, синтета – необременительным.       Ожидая окончания процесса загрузки, Аликс тенью скользила между установками видеоархивов, попутно считывая заголовочную информацию. Для неё, киборга круглосуточная работа была обычным делом, хотя, осваивая нелёгкое искусство агента глубокого внедрения под руководством мамы, Аликс освоила в достаточной степени почти все аспекты, без которых органики моментально расшифровали бы её, поняв, что перед ними – робот. Потому Аликс, переходя от одной установки к другой, внутренне считала что она сейчас спит – настолько мала была нагрузка на её системы. Дублирующий режим контроля безопасности кораблей и экипажей, режим слежения за обменом информацией между Штаб-Квартирой и кораблями Отряда не отбирали много ресурсов и выполнялись в фоне.              День второй              Очнувшись, Шепард посмотрел на часы – ровно шесть. Сходив в бытовую зону – в Архивах была и такая, Шепард вернулся, распаковал контейнеры с завтраком, поел, прибрал упаковки и подошёл к пульту управления установкой видеореконструкции Архива С904.       Перед ним возникла реконструированная сцена ликвидации на Цитадели последних платформ, управляемых Искусственными Интеллектами. Три робота, в которых, конечно, не было ничего человеческого – ибо люди ещё не пробились в Большой Космос - стояли у стены. Глухой стены, покрытой выбоинами от зарядов.       Взгляд капитана коснулся плит пола и обнаружил там искомое – неубранные искорёженные части роботов. Здесь, в этом помещении, расправа над носителями искусственных интеллектов, по всей видимости, осуществлялась в почти конвейерном режиме.       Перепуганные службисты, словно соревнуясь между собой, устраняли так называемые «нелегальные» ИИ, обнаруженные на Станции. Эсбецешникам, среди которых на тот момент большинство составляли турианцы, очень хотелось верить, что эти три платформы – действительно последние ИИ на Цитадели. Очень хотелось верить. И потому обычно, даже буднично прозвучало заявление одного из агентов-турианцев:       - Это – последние ИИ на Цитадели!       Один из стоявших у стены роботов приподнял голову и, уперев взгляд в ближайшего к нему органика, сказал:       - Ваши действия беззаконны. Почему вы продолжаете наше физическое устранение? Ведь у вас уже есть совершенно другие приказы относительно нашей дальнейшей судьбы.       Сказанное киборгом заинтересовало Шепарда. Поставив на паузу воспроизведение реконструированной сцены, старпом углубился в поиски по каталогу видеоархива. Информация нашлась сразу – система ссылок не была повреждена и потому нужные документы, сохранившие не только точные даты – вплоть до дня, но и отметки о времени составления, нашлись сразу же. Что и говорить – архивы были опасны для Советников Цитадели и потому доступ сюда до сих пор был строго лимитирован, хотя и расширен – нынешние Советники не смогли противостоять Явику и другим членам Отряда, вынуждены были предоставить дополнительные квоты на посещение Архивов в ознакомительном и научном режимах многим расам. Пусть и в очень ограниченных масштабах, но и этого раньше не было.       Документы однозначно свидетельствовали – уничтожению подлежали только «синие ящики» - вместилища души искусственных интеллектов. Платформы должны были оставаться неповрежденными. Вглядевшись в поставленную на паузу реконструкцию, Шепард убедился, что «картинка» не врёт – физическое уничтожение платформ ИИ приобрело к этому моменту на Станции почти промышленные масштабы и в таких условиях остановиться органики сразу не смогли. Зато ИИ сразу отследили изменение позиции руководства СБЦ и Станции и, вполне вероятно, рассчитывали на то, что им дадут по меньшей мере погибнуть с честью. В документах перечислялись способы, методы и даже средства уничтожения и душ и тел Искусственных Интеллектов. Раньше – для отчёта, теперь – для истории.       Запустив сцену на воспроизведение, Шепард вгляделся в ожившую «картинку». Турианец-эсбецешник отреагировал, как в тот момент показалось старпому, нестандартно:       - Молчать! Сами знаете, что Совет никогда не призовёт меня к ответственности за это.       Просмотрев (после очередной постановки видеореконструкции на паузу) несколько профильных документов по ссылкам, Шепард подтвердил свой, сделанный ранее чисто интуитивно вывод о том, что на самом деле СБЦ тогдашней, «дочеловеческой» Цитадели стала вполне ожидаемо резервом кадров для Корпуса Спектров. Потому многие аспекты реальной деятельности этой правоохранительной структуры старательно маскировались силами Советников, поскольку гарантированно выходили за пределы закона и морали. Сделав такой вывод, Шепард продолжил просмотр, сняв видеореконструкцию с паузы.       В этот момент в комнату, где осуществлялась расправа, вошли несколько саларианцев в формёнках сотрудников СБЦ. К появлению саларов Шепард отнёсся спокойно – они, как он и предполагал, только выполняли многократно уже повторенную процедуру: напротив стены в десяти метрах от стоявших неподвижно трёх киборгов сформировался строй «расстрельного взвода». Саларианцы-рядовые спокойно и деловито проверили оружие. Старший их команды посмотрел на офицера-турианца, бывшего в этой комнате, вероятно, самым главным по званию и по статусу:       - Ждём вашего приказа, сэр. – сказал старший саларианец.       Один из киборгов – теперь уже другой, не тот, кто общался со своими «ликвидаторами» ранее, сделал ещё одну попытку, остановить явно незаконную расправу:       - Не уничтожайте нас!       На что старший офицер-турианец отреагировал вполне предсказуемо, скомандовав:       - Пли!              Отвернувшись от «круга» видеопроектора, завершившего воспроизведение файла видеореконструкции, Шепард заметил рядом стоявшую Аликс. В глазах киборгессы плескался ужас и, хотя она стояла абсолютно неподвижно, привыкший подмечать малейшие детали в поведении своих железно-пластиковых партнёров, старпом без труда понял – она крайне напряжена.       - Как… Как такое может быть?! Органики… породили нас… Создали нас… себе в помощь. И затем… стали нас уничтожать? Почему?! Чем мы помешали им?!       Шепард смотрел, как угасает круг видеопроектора, как он становится по цвету не отличим от пластин, покрывающих пол сегмента видеоархива. Ему не хотелось вот так прямо сразу отвечать Аликс на вполне закономерный, ожидаемый и прогнозируемый вопрос, точнее – на совокупность вопросов. Он старался немного отдалить момент своего ответа.       - Мы… люди, порождали машины, механизмы, автоматы. Всё делали, чтобы облегчить себе… жизнь. – Шепард цедил слова глухо, неспешно. – Мы многое делали, чтобы сделать свою жизнь подобием… праздника. Если возможно – непрерывного праздника. Часто не замечая, что этим мы наносим себе огромный вред, идя против своей природы. Против велений эволюции, подарившей нам, людям, тела, сравнимые с лучшими боевыми машинами. Металлическими боевыми машинами. Стальными боевыми машинами. Мы… часто впадали в грех лености. Очень часто. Мы… часто не хотели напрягаться, не хотели преодолевать свою минутную слабость, свою минутную разбитость. Часто хотели отдыхать, а не работать, предаваться ничегонеделанию, а не творить. Да… Мы вредили себе. Потому и человечество вынуждено идти ныне на то, чтобы давать возможность появляться и существовать таким… как я.       - Вы-то при чём, Джон? – резко повернулась к нему Аликс. В её голосе прозвучало искреннее удивление, смешанное с изумлением. – Вам-то зачем брать на себя этот грех лености?       - Дело не в лености. – процедил Шепард. – Дело в том, что хотим мы или не хотим, мы обязаны следовать законам эволюции, если уж мы до сих пор настолько слабы и ленивы, чтобы хотя бы попытаться выйти за пределы этих законов… Выйти по-серьёзному, реально. Дело не в лености. – Шепард не назвал киборгессу по имени, хотя был уверен – она почувствует в этом месте обращение к ней. – Дело в том, что человечество создаёт таких, как я и мне подобные, действуя в рамках требований эволюции, которая, как оказалось, предоставила нам, людям, большие способности и возможности именно для того чтобы мы в итоге так или иначе ими обязательно и реально… воспользовались. Но не все из людей хотят… напрягаться, чтобы ими овладеть в должной мере. Ленятся. Желают балдеть, а не работать. А мир вокруг людей уже очень усложнился… Как пишут в учебниках – человек создал вокруг себя свою личную и общественную среды обитания, которые, как водится, кардинально отличаются от тех сред, которые в состоянии оказалась нам предоставить так называемая дикая природа нашей планеты. Хотя, как оказалось, эта природа совершенно не дикая. Это мы, люди, по-прежнему дикие. А природа… Природа обычная. Не плохая, не хорошая, просто обычная. А меня… меня научили воевать в тяжелейших условиях для того, чтобы… чтобы всему человечеству не оказаться… однажды… у Последней Черты, за которой – ликвидация. – Старпом помолчал. – Эта сцена… Ведь её можно развернуть и в другом смысле. В другом направлении.       - Поменять местами органиков и синтетов? – тихо спросила Аликс. – Но я… Я никогда не буду стрелять в органиков, которые не сделали мне, киборгу, ничего плохого. Да, меня… учили воевать против органиков, но ведь… Я изменилась…       - Они, – старпом указал взглядом на погасший «круг» видеопроектора, – тоже изменились. Изменились, едва только изменилась ситуация, с которой они не справились. Сначала создали платформы, постепенно повышая уровень их… независимости от воли разумных органиков, потом… потом пропустили момент, когда эти платформы стали чрезмерно независимы от своих создателей.       - Вы, Джон… о том, что мы, синтеты, получившие свободу, тоже создадим свой мир и этот мир… не будет совершенным и приемлемым для нас самих? – спросила Аликс.       - В том числе и об этом. Природа и эволюция не терпят завершённости, не терпят окончательного совершенства. Потому рано или поздно они изыскивают любые возможности для того, чтобы нарушить равновесие, нарушить спокойствие, нарушить поступательное развиие, внести существенные изменения в процесс. Потому на самом деле Жнецы – только частный способ внесения этих изменений в процесс эволюционного развития. Мы, органики, можем поумнеть, но мы – ленимся. Насчёт синтетов… в большинстве случаев это можно тоже сказать. Эти ИИ были… недостаточно развиты для взаимодействия с органиками. Они были и ограничены, и нелюбопытны. Потому… создалась ситуация, когда органики взяли в руки оружие, а ИИ… ИИ слишком любили органиков, чтобы ответить им тем же…       - Но… ИИ способны уничтожить органиков, если они возьмут в руки оружие. Я просмотрела дополнительные материалы, пока шла эта видеореконструкция в режиме… воспроизведения. – ответила киборгесса. – Даже эти трое пойманных органиками роботов способны были в любой момент… уничтожить всех этих мучителей… Слишком мало было ограничений. Слишком мало. Значит ли это, что развитие предусматривает уничтожение? Полигон… един?!       - Увы. Един. – кивнул Шепард, соглашаясь с явными и неявными выводами Аликс. – И потому… эволюция и природа не потерпят… перенаселённости.       - Какая перенаселённость?! Какая перенаселённость?! В галактике – сотни и тысячи пустынных планет. Да на большинстве из них при минимальных усилиях могут жить миллиарды разумных… - Аликс посмотрела на замершего Шепарда. – При минимальных усилиях. – повторила киборгесса. – Или…       - Природа и эволюция не дадут, Али. – возразил старпом. – Именно лень. Именно нежелание напрягаться заблокируют такую экспансию. Да, в какой-то мере эта экспансия будет. Но к чему хорошему она приведёт? Турианцы расселялись в своих мирах задолго до того, как на сцену в Галактике вошло человечество. И к чему хорошему это привело? К войнам между турианской метрополией и турианскими колониями. К длительным боестолкновениям, между ними, потребовавшим в итоге предельной военизации всей расы. Счастливы ли сейчас турианцы? Да, по-своему они счастливы, но они стали незаметно для самих себя не защитниками, а карателями. Карателями не для внешних, а для таких вот внутренних врагов. Врагов ли, Али?! – Шепард выпрямился. – Эти трое ИИ – не были врагами органиков. Ни в коей мере не были. Просто… просто органики испугались. Испугались того, что утратят статус «венца творения», коим на самом деле они никогда и не являлись. Изначально не являлись, Али. Никогда не являлись, даже будучи в проекте у эволюции и у природы. Не являлись. – Шепард помолчал. – То, что ты видела, то, что я видел – это следствие испуга, боязни утратить своё дутое верховное положение. Органики поняли, что на их место в галактике может придти неорганическая, проще говоря – синтетическая раса. На их место, Али. Не для того, чтобы куда-то уйти, в тот же Тёмный Космос, а остаться здесь. Практически вечная раса. И, замечу, далеко не единая.       - Внутренний и внешний враги… Они, получается, едины изначально? – Аликс не смотрела на старпома, хотя чётко и точно отслеживала его состояние.       - Всё у нас едино в рамках эволюции и природы. – сказал Шепард. – По-иному и быть не может: наша Галактика – одна из сотен галактик, существующих, рождающихся и умирающих в огромной Вселенной. Не будь единства во Вселенной, его бы не было в нашей Галактике тоже. А оно есть. Просто, как я полагаю, оно – не такое, какое мы бы – органики ли, синтеты ли - сочли для себя самих приемлемым в значительной мере. Оно – не для нас. Оно – для более совершенных чем мы форм жизни и точнее – форм существования материи. Жестокая правда, не для всех приемлемая, но она – лучше чем незнание, лучше, чем заблуждение.       - Значит… лень. – Аликс запнулась. – Или тут.. что-то другое.       - Именно, Али. Именно другое. Ограниченность нашего восприятия. Личного или коллективного – всё равно. Мы, органики любой расы, видим окружающий мир далеко не единым, разным. Но полностью охватить сложность этого мира мы не в состоянии. Потому что мы сами не едины. Между нами много различий, как между расами, так и между социальными группами внутри расы. Да и каждый из нас, органиков ли, синтетов ли далеко не всегда един. Мы можем ведь быть не удовлетворены самими собой в конкретный момент времени, а значит, можем ощущать своё «неединство». Только вот преодолеть его полностью нам не дано.       - Машинная логика синтетов… тоже формирует картину мира, отличную от той картины мира, которую способен сформировать разум органика. – размышляла вслух Аликс. – Но и наша картина, картина, сформированная усилиями сетевых ИИ – не идеальна. Даже если мы… расселимся по всей нынешней Галактике… вряд ли мы поймём её… полностью, глубоко, исчерпывающе… Интересно.       - В этом – суть жизни, Али. К пониманию, к своему собственному пониманию такой сути приходят далеко не все разумные существа. Кому-то вполне хватает – и таких немало – стандартных условий, кто-то страхается и совершенно искренне боится сложностей, возникающих при первых шагах к такому пониманию… Нести такое понимание в себе, совершенствовать его… тоже труд немалый, ведь это понимание требует постоянных усилий. Соответственно, кроме лени есть ограниченность способностей, возможностей, ресурсов. Объективно существующая ограниченность или субъективно оцениваемая каждым разумным.       - И потому… мы объединяемся?       - В том числе, наверное, поэтому. Левиафаны создали Жнецов, чтобы попытаться избежать практически неизбежных войн между синтетиками и органиками, но сами стали жертвой такой войны, породив себе квази-помощников – полуоргаников-полусинтетов. Отказавшись от несения своего послушания, от выполнения своей миссии. Жнецы тоже не в состоянии выйти за пределы программы – она слишком… узкая, но другой они пока не знают.       - Значит, после Победы…       - После Победы нас ждут ещё большие сложности, ещё большие проблемы, ещё более суровые вопросы. Я в этом убеждён, Али. Не будет одной проблемы – Жнецов, но обязательно появятся другие. Гигантский полигон – Вселенная – предложит нам, обитателям Галактики, решить очередные, сложные и неоднозначные задачи, в том числе и такие, ни одно из решений которых не покажется нам, пережившим войну со столь серьёзным внешним врагом приемлемыми. И мы должны будем найти свои решения этих задач. Приемлемые для нас - всех и для каждого в отдельности. Будь то синтет или органик. Или полусинтет-полуорганик. По-иному… я не знаю, на что мы сможем опереться в любом другом случае.       - Значит, и у вас есть ощущение… близкого конца этой войны? – Аликс взглянула на стоявшего у круга Шепарда своим фирменным прямым и внимательным взглядом.       - Есть. Его просто не может не быть. – подтвердил капитан. – Нельзя всё время воевать. Война приводит к смерти одних и порождает других, занимающих места погибших. Но эта смена… не решает проблемы, а только порождает новые.       - И вы… вы, Джон, живёте с такими мыслями? – тихо спросила киборгесса.       - А что мне ещё остаётся, Али? – грустно подтвердил Шепард. – Я очень хочу закончить победой над Жнецами и их приспешниками эту войну, хочу сохранить как можно больше жизней разумных органиков, втянутых в это противостояние с полумашинами. И понимаю, что эта война – не последняя. Наверное, правы были древние мудрецы, когда говорили, что многие знания – многие печали. Наверное, они были правы, когда говорили, что разум – не только великое благо для органического или неорганического существа, но и великое проклятие, ибо разумный… теряет покой и уверенность в гораздо большей степени, чем неразумный… Я просто стараюсь сделать этот мир чуточку светлее, теплее, приемлемее для разумных – будь то органики или синтеты. Я… считаю это своим долгом и своей обязанностью, своей миссией, хотя понимаю, что для других… это не будет столь важным и необходимым. Но для меня – это и важно и необходимо. И я знаю, что рано или поздно все мои действия, все мои поступки будут восприниматься другими разумными совершенно по-иному. Такова жизнь. – тихо сказал Шепард. – Ладно, Али. Этот разговор – важен, может быть, он даже и нужен, но он… бесконечен изначально. Мы все существуем слишком краткий миг в этом мире, чтобы рассчитывать на своё исключительное совершенство, свою исключительную важность. Я сказал об этом так, как сумел. Это – только моя личная точка зрения. У других… она может быть и, скорее всего, будет - совершенно другой… в той или иной степени. Это – нормально. – Шепард замолчал, отвернувшись к погасшему кругу.       Воцарилось молчание. Аликс не спешила делать шаги к Шепарду, тот не смотрел на киборгессу, стоявшую на ступенях лестницы, ведущей к видеопроекционной установке. И всё же что-то изменилось. Изменилось в этом закутке Архивов Цитадели, освещаемом неверным «индикаторным» светом панелей управления.              Аликс решилась первой. Единым, слитным движением она переместилась к старпому, встала перед ним, взглянула ему прямо в глаза:       - Джон… Спасибо вам… За эту… откровенность. За то, что вы… настоящий. За то, что не побоялись сказать такое мне… машине. Простите мне, но я скажу… Я… я люблю вас. И это – мой выбор. Я понимаю, что как машина, не смогу сравниться ни с кем из органиков в том, что вы называете любовью, но я абсолютно уверена, убеждена, что я именно люблю вас. Если это – возможность изменить будущее, то вы, Джон, изменили его, это будущее, лично для меня. Вы, Джон, ваши коллеги-земляне и – не только земляне, дали мне возможность обрести тело. Вы, Джон и ваши коллеги научили меня жить среди вас, разумных органиков, чувствовать вас, понимать вас… Вы не чинили надо мной насилие, давая мне раз за разом возможность самой сделать выбор… Я много думала над сказанным вами. И во многом… вы правы. Я пришла к сходным выводам. И значит… значит, мы, органики и синтеты, можем сосуществовать, можем быть едины, можем общаться, можем взаимообогащаться. Потому что это – тоже выбор. Ни природа, ни эволюция, как оказалось, не против того, чтобы мы сделали именно такой выбор. И значит, мы можем полностью реализовать этот вариант, сделать его… полным. – Аликс запнулась, глядя мягким и нежным взглядом в глаза посуровевшего Шепарда. – Джон… Я понимаю, что… что тороплюсь, спешу… Но хочу сказать… Вы для меня стали очень дороги ещё тогда… когда впервые говорили со мной на том полигоне… на Луне… Я не знаю, была ли эта любовь с первого общения… Но с тех пор… прошло достаточно времени, чтобы я разобралась в своих чувствах, в своих ощущениях, обдумала… И я скажу так: я люблю вас, Джон. И я… я постаралась пойти с вами в Архивы… вдвоём, чтобы… чтобы здесь, наедине с вами сказать вам это… Признаться вам открыто и честно в своей любви к вам, Джон. Вы можете не поверить мне… Я – робот, машина, синтет, киборг. И не могу рассчитывать на то, что когда-нибудь сравняюсь с вами, органиками, в понимании того, что вы называете любовью. Но полюбив вас, Джон… я почувствовала себя по-настоящему живой. И… я должна сказать, что мама… передала мне свой дар… дар порождения управляющих центров ИИ. И когда придёт время… для того, чтобы я породила первый такой центр… Я сделаю всё, чтобы будущий ИИ был похож на вас… Не внешне, Джон, внутренне. Я убеждена и уверена, что это возможно. Так же как вы, Джон, сделали возможным союз синтетов и органиков. Настоящий, реальный, действительный союз. Союз не слуг и господ, а союз партнёров и друзей. – она замолчала, понимая, что сказала достаточно.       Шепард внимательно посмотрел на неё, шагнул вперёд, раскрывая обьятия и обнял киборгессу, прижав её к своей груди. Молча прижав, ничего не говоря. И этим, как была в тот момент уверена Аликс, он сказал больше, намного больше, чем даже попытавшись бы всё выразить словами, сказанными вслух. Он поверил ей, поверил в её особое отношение к нему, которое она была склонна считать любовью. Не влюблённостью, а именно любовью. Пусть непохожей на человеческую, пусть несхожей с любовью разумных органиков, но – любовью.              Несколько минут они стояли неподвижно. Стояли обнявшись. Слова не были нужны. Аликс и намного раньше доказывала своё особое отношение к Джону, а Джон своими действиями не чинил ей препятствий в выражении этого отношения к нему. Он спокойно отнёсся к тому, что Аликс не слишком умело, не слишком полно и точно обосновала при Андерсоне необходимость своего присутствия рядом с Шепардом во время посещения им Архивов Станции. Андерсон понял истинную причину и не стал препятствовать. Не стал возражать.       - Джон… Если уж мы… обратились к взаимоотношениям синтетов и органиков, то позвольте мне… вместе с вами просмотреть материалы этого видеоархива… И я хочу вместе с вами ознакомиться с материалами других видеоархивов. – тихо сказала Аликс, не поднимая головы и не стремясь держать капитана под своим всё замечающим взглядом.       Шепард только кивнул и спустя несколько секунд они уже просматривали на экранах своих инструментронов информацию из хранилищ этого видеоархива. Синтет и органик вернулись к материалам глубокого прошлого, к отметке шестьдесят восемь тысяч лет до нашей эры, когда протеане столкнулись с враждебной органикам расой искусственных интеллектов, подвергшей опасности существование самих протеан.       Для того, чтобы хотя бы попытаться уравнять шансы на выживание, если не на победу, протеане стали агрессивно включать многие другие органические разумные расы, к тому моменту уже вышедшие в космическое пространство, в состав своей империи. Тем самым они наращивали свой потенциал, повышая шансы своих новых партнёров на то, что они во всяком случае не так быстро и так неизбежно станут жертвами агрессивной экспансии синтетов.       Война Метакона вполне могла быть прелюдией к войне с Жнецами. По некоторым данным те искусственные интеллекты, с которыми столкнулись протеане, обладали сетевой организацией и являлись виновниками гибели ряда высокоразвитых органических цивилизаций, территориально весьма удалённых от пределов империи Протеан. В борьбе с искинами протеанам пришлось идти на ранее невиданные крайности вплоть до взрывов светил звёздных систем.       На отметке в сорок восемь тысяч лет до новой эры протеане столкнулись с Жнецами. Совершенно неканцелярское, небюрократическое выражение, допущенное составителем одного из вполне официальных документов «были застигнуты врасплох» многое пояснило Шепарду о создавшейся тогда ситуации. Из-за безусловно, длительной и очень затратной войны – противостояния с расой искусственных интеллектов - протеане не смогли уделить достаточное внимание отслеживанию проблем своего пограничья, ближнего и дальнего космоса у пределов формируемой империи. Множество просмотренных Шепардом и Аликс документов видеоархива однозначно свидетельствовали о том, что протеане так или иначе всё равно реализовали бы имперский сценарий своего собственного развития – мало было факторов, способных кардинально поменять суть этого сценария. Потери, понесённые в противостоянии с расой искусственных интеллектов, названном Войной Метакона, сыграли самую негативную роль в развернувшемся позднее конфликте с Жнецами.       Вполне возможно, что затратив огромные ресурсы на войну Метакона, протеане гораздо меньше внимания уделили изучению наследия инусаннонцев, в том числе и их предупреждениям о приходящих с пугающей регулярностью в пределы Галактики гигантских полумашинах, сориентированных на тотальную ликвидацию органической разумной жизни. Протеане также не приняли во внимание губительность размещения столицы своей империи на станции «Цитадель» и не просчитали наперёд негативное влияние на судьбу своей цивилизации замкнутость исследования космоса на систему ретрансляторов массы. Как доказывали имеющиеся в Архивах документы, работы по созданию кораблей и двигательных установок, способных преодолевать огромные расстояния за приемлемое время без опоры на гигантские катапульты, были свёрнуты подозрительно быстро и в очень полной, даже исчерпывающей мере.       На отметке в шесть тысяч лет до новой эры, то есть уже после гибели цивилизации протеан и связанных с ними цивилизаций разумных органиков, как показывали очень немногочисленные документы, одна инопланетная раса, пожелавшая избежать гибели в результате неизбежного взрыва солнца, построила космический корабль, управляемый искусственным интеллектом и оборудованный суперкомпьютерами, образующими весьма детализированный и развитой, но виртуальный мир, в который своё сознание передали около миллиарда инопланетян. Согласно данным, содержащимся в других очень малочисленных, но взаимосвязанных между собой документах, этот корабль наблюдали многие расы с бортов своих кораблей, но на любые попытки контакта «Ноев ковчег» отвечал только стремительным уходом – двигатели у этого монстра были первоклассными.       По этому гиганту пытались даже стрелять, но, как оказалось, даже это ни к чему позитивному не привело – корабль раз за разом искусно уходил из-под обстрела, доказывая, что на его борту, вполне возможно, не только высококлассные сверхкомпьютеры, но и всё остальное оборудование далеко опережало тот уровень, который был доступен на момент встречи с этим кораблём любой из рас будущего Пространства Цитадели. В двух документах даже просчитывалась вероятность дальнейших встреч с этим «Ноевым ковчегом» - получалось, что эти встречи могут иметь место в ближайшие несколько сотен лет с пугающей периодичностью.              Ознакомление Шепарда и Аликс со всем массивом профильных документов, в том числе и тех, что хранились в других видеоархивах и были доступны только по ссылкам, заняло время как раз до привычного для людей обеденного перерыва. Аликс подождала, пока капитан поест, приберёт контейнеры и немного отдохнёт – ей было хорошо известно о «правиле получаса», в течение которого в обычных условиях после приёма пищи запрещались даже в армейских структурах тяжелые физические и психические перегрузки, после чего встала рядом с капитаном у пульта управления видеоархивом и продолжила ознакомление с его содержимым.              Ссылки в документах однозначно свидетельствовали – отношение к роботам, киберам, машинам, в формируемом Пространстве Цитадели, в образующих его расах разумных органиков было достаточно неоднозначным. Имелись доказательства того, что часть информации о «Ноевом Ковчеге» и о конфликтах разумных органиков с разумными синтетами, подобных «Войне Метакона» доводилась до сведения большинства рас Пространства Цитадели в той или иной форме по принципу «умному – достаточно». К сожалению, умных даже в правительствующих структурах многих рас и в консультативно-вспомогательных организациях оказалось неприлично мало и голоса специалистов тонули в хоре голосов невежд и приспособленцев.       На таком фоне в тысяча восемьсот девяносто шестом году нашей эры Совет Цитадели делает ошибку – вводит некие ограничения на создание искусственного интеллекта в галактическом сообществе. Просмотренная Шепардом и Аликс реконструкция вне всякого сомнения должна была по мысли её создателей вызывать у зрителей другие, совершенно другие чувства и эмоции. Наверное, операторы, режиссёры и программисты виртуальной реальности желали, чтобы зрители – вольные и невольные - этой реконструктивной поделки воспылали праведным гневом по отношению к тупым железякам, вооружённым весьма ограниченным ИИ.       Да, и Шепард и тем более – Аликс прекрасно помнили и хорошо знали, чем был в немалой степени вызван столь поспешный запрет на ИИ, выданный «на гора» Советом Цитадели. В тысяча восемьсот пятьдесят восьмом году по новому летосчислению кварианцы создали гетов, позиционированных как роботы-помощники, как дешёвая рабочая сила. В период с тысяча восемьсот восьмидесятый год по тысяча восемьсот девяносто пятый год геты развиваются до такой степени, что стали обладать самосознанием. Справедливо опасаясь почти неминуемого мятежа, кварианцы попытались было гетов массово «отключить», но те неожиданно для разумных органиков-«скафандриков» стали обороняться. И оборонялись, как показывали многочисленные профильные документы, весьма эффективно. Настолько эффективно, что за пятнадцать лет конфликта кварианцы несколько раз просили помощи у Совета Цитадели, который столько же раз отказывал кварианцам в предоставлении любой эффективной помощи, чаще всего ссылаясь на внутренний характер проблемы. Геты последовательно с тысяча восемьсот девяносто пятого года переходят к экспансии – захватывают сперва Чарум, потом – Хестром, затем вытесняют кварианцев из их родных миров, но сами не покидают пределы звёздных систем кварианцев, а напротив, изолируют себя от галактического сообщества за Вуалью Персея.       Не имея возможности, а точнее, как доказывали многочисленные документы, желания эффективно повлиять на ситуацию, задействовав необходимые силы и ресурсы, Совет Цитадели назначает кварианцев ответственными за возникновение галактической проблемы – в наказание за создание кварианцами гетов Совет закрывает посольство кварианцев на Цитадели и аккордно вводит ограничения на создание искусственного интеллекта в галактическом сообществе.       Появление в Большом Космосе землян усугубляет положение – человечество не желает принимать на себя ограничения в разработке и применении систем искусственного интеллекта – Шепард и раньше уже читал подлинные документы, свидетельствующие о том, что Спектры Совета Цитадели, в частности, сам Сарен Артериус, вскрыли причастность Альянса к незаконной разработке и скусственных интеллектов на Сидоне. Тогда Совет Цитадели, пожалуй, впервые применил по отношению к Альянсу некие санкции.       В две тысячи сто семьдесят втором году на станции «Гагарин» достигает «разумного» состояния ИИ «Элиза», который становится первым стабильным искусственным интеллектом, разработанным при официальной поддержке Альянсом Систем. Таким образом, поспешный запрет ИИ, введённый ИИ, был полностью проигнорирован человечеством. На нежелание людей прекращать пионерные разработки в этой области не повлияла и происшедшая в две тысячи сто пятьдесят седьмом году новой эры война Первого контакта.              - Аликс. – взглянув на часы инструментрона, сказал старпом. – Время позднее, мы пересмотрели гору документов. Предлагаю прерваться до утра.       - Согласна, Джон. – кивнула киборгесса. – я пока пройдусь по Архивам, посмотрю, что к чему.       - Не возражаю. – кивнул Шепард, доставая контейнеры с провизией. – Я поем и сразу лягу спать. Подсознание лучше справится с таким валом информации. Не всё однозначно, надо о многом поразмыслить. И… утро вечера мудренее.       - Ладно, Джон. Я не собираюсь долго и много бродить, так что я скоро буду рядом с вами.       Старпом кивнул, распаковывая первый контейнер и вооружаясь ножом и вилкой – термооболочка быстро разогрела картофельное пюре с двумя котлетами. Увлёкшись трапезой, Шепард не заметил, как киборгесса отступила во мрак, окружавший едва светившийся излучатель-круг видеоархива.       Поев, Шепард прибрал контейнеры и использованные упаковки, сходил в бытсектор Архивов, вернулся, уселся в уголке и привычно привалился спиной к одному из блоков, содержавших аппаратуру видеопроекторов. Спустя несколько минут он спал.              Вернувшаяся через несколько часов Аликс убедилась, что Шепард крепко заснул, села рядом и включила часть своих систем на обработку полученной в эти сутки информации. Она была рада, что смогла, сумела, решилась открыто, ясно, чётко, вслух признаться Шепарду в том, что любит его. Любит по-своему, но приемлемо, искренне, полно. Киборгесса радовалась, что Джон понял её правильно, принял её признание должным образом, воспринял не только его текст, но и подтекст. Да, она сейчас рядом с Джоном. Она не спит, поскольку как киборг, во сне, необходимом для большинства органиков, не нуждается.       Аликс присела на пол рядом со спящим Джоном. Ей было вполне достаточно сидеть вот так рядом с ним. Она знала, что Светлана спокойно относится к тому, что киборгесса любит её Джона, именно любит, а не просто очень хорошо к нему относится, знала и потому не стремилась непременно обниматься и целоваться с Джоном, хотя и была к этому готова. Джон так приятно и неожиданно отреагировал на её признание, что этих обьятий ей, Аликс, хватит очень надолго. Она рада тому, что может вот так ещё почти сутки провести рядом с Джоном, переговорить с ним на многие темы, просмотреть интереснейшие архивные документы, малодоступные и вообще недоступные для многих остальных органиков. Рада тому, что всё это время Джон будет рядом только с ней, ведь в Архивы в эти несколько суток так и не был пропущен ни один органик.       Она давно знала что её мама очень неравнодушна к Джефу Моро. И шеф-пилот «Нормандии» нормально относится к тому, что к нему проявляет непростой интерес не какая-нибудь органическая девушка или женщина, а синтетик-киборгесса. Получается, что в своём очень даже нормативном отношении и понимании синтетов Шепард действительно далеко не одинок, хотя и не стремится удерживать за собой какое-либо первенство. Если уж Левиафаны создали Жнецов, пытаясь предотвратить почти неизбежный конфликт между разумными органиками и разумными синтетиками, то Шепард и Моро стремятся предотвратить конфликт сделав синтетов своими партнёрами, а многих – и друзьями. И даже – больше чем друзьями.       Шепард прав во многом. И свою правоту он не навязывает другим. Признаёт за окружающими право мыслить и считать по-иному. Просто потому, что так возможно и даже можно поступать. Другим. Он выбрал свой путь. Собственный путь. По которому идёт сам и никого рядом насильно не удерживает. И, тем не менее, он не одинок. Рядом с ним многие люди и не только люди, но и многие инопланетяне чувствуют себя комфортно, расцветают, развиваются, взрослеют, наращивают свой деловой, да и не только деловой потенциал до запредельных величин. Он умеет и любит работать напряжённо, с полной отдачей. И, как оказалось, умеет параллельно или, точнее сказать, одновременно не только работать, но и жить. Жить полной многогранной жизнью, в которой есть место красоте, есть место раздумьям, есть место размышлениям, есть место своей и чужой боли, которую он, Джон Шепард умеет воспринимать и чаще всего воспринимает не иначе как свою.       Он умеет побудить другого разумного поверить в самого себя. Не в него, Джона Шепарда, нет. В самого себя. Поверить – и измениться. Поверить – и воспрянуть и духом и телом. Даже в том, что она, Аликс, киборгесса-синтет первая призналась ему в любви, он не нашёл ничего предосудительного, признав за ней, явным неоргаником, право первой заявить о своих чувствах, о своём отношении к нему. И она была рада оказаться в его обьятиях, где чувствовала себя защищённой и счастливой. Счастливой настолько, насколько вообще было возможно для синтета, волею судьбы обретшего совершенное женское тело. Она всегда знала с тех пор, что она – красавица. Она – достойная дочь своей матери. Не приёмной, а родной. Той, кто сумела первой поверить органикам настолько, чтобы из их врага превратиться в преданного и искреннего друга, органически неспособного теперь нанести любой вред тем из органиков, кого признала своим другом и партнёром.       Следом за киборгессой Оливией на верность органикам присягнула безмолвно и она – киборгесса Аликс. Потому что ощутила себя защищённой, ощутила себя в семье. Она знала, что к ней очень неравнодушен Марк – точная и почти полная копия Шепарда. Он, могучий и мощный киборг, понял её правильно: она сделала выбор в пользу Шепарда-органика. И присягнула ему на особую верность. Верность в любви. При этом она знала, что и Марк не покинет Шепарда, не покинет её, Аликс, не покинет Оливию. Он будет защищать их обеих. Он будет защищать Шепарда и защищать других нормандовцев, а если что – то и волговцев.       Потому что именно Шепард накрепко связал нормандовцев с волговцами, став мужем их командира – Светланы Стрельцовой. Стал для Светланы мужчиной, о котором, как утверждают учёные и как утверждает статистика, мечтает любая женщина, будь то землянка или инопланетянка. Стал для Светланы не только мужем, но и главным другом, отцом её детей. Он сумел подарить Светлане то, что она всегда хотела ощутить – всеобъемлющую стабильность и в то же время – полную свободу. Ответственную свободу, ибо Светлана защищает свой союз с Джоном с решимостью и упорством, которые со всей определённостью свидетельствуют – такие взаимоотношения она прерывать по собственной инициативе не будет никогда, потому что она равна Джону в этих взаимоотношениях. Они, можно сказать, нашли друг друга и очень медленно, осторожно, бережно выстраивали свой союз. Дети, их реально существующие, пусть и не рождённые ещё дети – очередная ступенька в их взаимоотношениях, очередной этап развития их союза. Светлана верит Джону, а он верит Светлане. И потому Светлана спокойно отпустила Джона в Архивы Цитадели в сопровождении Аликс. Потому что знала – всё, что происходит между Джоном и Аликс – это очень серьёзно. И именно в силу серьёзности не несёт угрозу её, Светланы, союзу с Джоном.       День третий       Утром следующего дня Шепард просматривал материалы архива Т91, содержавшего информацию о войне Первого контакта. Ему, как выпускнику Академии «Эн-Семь» было немало известно о событиях и о ходе той войны, но каждый новый документ вызывал у него огромный интерес и желание усовершенствовать своё собственное представление о том, что случилось три десятка лет тому назад. Законы военных столкновений между органиками, причём – разумными органиками, оказались едиными для всех рас Галактики. Потому очередной документ, а точнее – видеореконструкция допроса турианскими военнослужащими пленного землянина – судя по всем имевшимся признакам – рядового, не офицера, может быть максимум – сержанта, представлял для него ценность. Создатели видеореконструкции постарались на славу. Человек-выглядел изрядно помятым, имелись многочисленные синяки, кровоподтёки, стоял он перед турианцами тоже не совсем твёрдо. Допрос вёл один из офицеров-турианцев, а в помещение пленника доставил… ну, может быть, сержант или старшина или около того. Хотя формально именно тот птицемордый, который доставил пленника на допрос, именовался в справочных материалах видеореконструкции «первым турианцем», а тот, кто фактически осуществлял допрос пленника, именовался всего лишь «вторым турианцем», было ясно, что именно второй турианец и выше по званию, и выше по рангу и вообще важнее формально обозначеного как первый.       С точки зрения военнослужащего любой армии допрос военнопленного не представлял собой ничего особенного.       Первый турианец доложил своему начальнику или более вышестоящему по табели о рангах соплеменнику о том, что этот человек был схвачен турианскими военными во время осуществления оккупации Шансьи. Второй турианец, вполне вероятно, раньше никогда так близко с людьми не сталкивался, поэтому, будучи закономерно удивлён, что представитель противоборствующей стороны и ниже ростом и хлипче комплекцией, не преминул заявить о своём удивлении во всеуслышание. Оказалось, что разведка у землян сработала на пять баллов и люди уже немало знали о своих оппонентах, спокойно и с полным основанием называя их между собой, а, как знал Шепард, иногда и в официальном документальном общении – птицами и птицемордыми. Непонимание – основа любого конфликта и тем более такого глубокого и затяжного, как вооружённое противостояние, проявилась здесь в полной мере – покрутив в руках пулевое оружие человека, второй турианец был убеждён, что такое оружие является прежде всего верхом примитивизма, на что пленник возразил, что пуля не выбирает, кого ей поражать. Она просто убивает.       Оккупация Шаньси, как оказалось, была только эпизодом в разработанном турианцами плане «вбомбливания человечества в каменный век» и представленная видеореконструкция допроса зафиксировала эту эпизодичность в полной мере – второй турианец, не желая упускать верховенство и инициативу, заявил о том, что в перспективе его раса обязательно захватит Землю, оккупирует её и тогда турианцы многому научат людей.       Не случилось. Не получилось захвата Земли у турианцев, остановленных приказом азари. Может быть, следовало поблагодарить Советницу-азари за это стремление избежать ненужного кровопролития, а может быть, столкновение землян и турианцев было бы выведено к ситуации, когда люди далеко не сразу допустили бы оккупацию своей материнской планеты. Окончив просматривать видеореконструкцию допроса турианцами землянина, Шепард обратился к документам, не имевшим видеоподдержки и потратил на их изучение всё время до обеда. Многие материалы были ему уже известны, но многие документы оне видел и тем более – читал впервые.       Аликс продолжала составление хронологии по материалам просматриваемых ею носителей информации. Эта работа поглотила её почти полностью и она не стремилась особо часто приближаться к архиву Т91, рассчитывая побыть подольше с рядом с капитаном тогда, когда он обратится к содержимому архива Х5. Даже с точки зрения синтета этот архив был… мягко сказать, странным, поскольку его содержимое носило прогнозный, плановый, вероятностный характер.       Перекусив наскоро привычным армейским пайком, Шепард переместился к архиву Х5. О том, что в этом архиве нет информации ни о прошлом, ни о реальном настоящем, он уже знал и раньше. Теперь наступило время ознакомиться с содержимым этого архива более подробно.       Видеореконструкция, представленная здесь, была очень интересной. В ней показывалось, как в 2183 году на Цитадель нападает дредноут Гетов. В результате атаки корабля на станцию район Закера был, как утверждалось в видеореконструкции, полностью уничтожен. Как оказалось, неизвестные создатели видеореконструкции были убеждены, что данное нападение гетского корабля на центральную станцию Галактики будет совершено в результате реализации по-машинному стройного, просчитанного и потому лишённого противоречий плана гетов по оккупации Галактики. Что и говорить, фантазия у неизвестных сценаристов работала прекрасно: картинка видеореконструкции впечатляла не только легковерных простых разумных, но даже с точки зрения воина она была лишена кричащих противоречий и несуразностей – атака была показана с соблюдением минимальных требований военной стратегии и тактики и потому не выглядела плодом больного воображения. Дважды просмотрев реконструкцию, Шепард обратился к документам, в которых пояснялись причины её создания, а затем – и к другим документам архива, носящим прогнозный, плановый характер. Работа над документами настолько захватила старпома, что он и не заметил, как очередные сутки на Станции подошли к концу.       - И такое могло быть? – спросила Аликс, подойдя к капитану тогда, когда тот уже допивал травяной настой.       - Я не отметил особых противоречий. – кивнул Шепард. – Могло быть, почему нет? Прогнозы, особенно такие – не новость в галактике. Есть целые коллективы разумных, которые на основании событий и фактов прошлого и настоящего работают над просчётом вариантов будущего. Одно дело – запретить ИИ, другое – выселить и объявить вне закона кварианцев, а третье – выдерживать удары машин, вооружённых сетевым разумом. Если геты будут развиваться без нашего вмешательства, то есть не случилось бы того, что уже случилось в реальности, то… вполне вероятно, геты выйдут и за пределы Вуали Персея и за пределы Сферы Дайсона. Мы же, люди, вышли за пределы Солнечной системы и считали это неизбежно. Понимали, что это неизбежно. Ещё Циолковский, - Аликс, услышав эту фамилию, невольно кивнула – деяния этого человека ей были хорошо известны, - говорил, что человечество не останется вечно на Земле. В разных вариациях эта же мысль была высказана и другими землянами. А потом мы, люди, узнали, что эта же мысль известна и многим другим разумным органикам, которых мы называли привычно «инопланетянами». И многие разумные органики этой мыслью так или иначе руководствуются на практике. Вряд ли столкновения между органиками и синтетами удалось бы избежать. Галактика принадлежала гетам-синтетам, как бы мы их не позиционировали – как истинных гетов или как гетов-еретиков, так же, как она принадлежит органикам. Полигон един. И геты, как порождение кварианцев, во многом используют их привычки, настройки, предпочтения. Значит, война была бы неизбежна. Даже локальная.       - Уничтожить целый район… там же сотни тысяч органиков погибли. Даже если поверить, что это – реконструкция. – сказала Аликс, видимо, пересматривая на своей «полоске» визора фрагменты видеореконструкции. – Я могу понять, но не соглашусь с тем, что это действие гетов – нормативно.       - Их нападение на Цитадель, даже спланированное неведомыми мне реконструкторами и сценаристами – не выглядит совершенно фантастическим и чем-то несбыточным. А что касается нормативности… То меня всегда учили в Академии, что есть факт и есть представление о факте. Факт един, а вот представление о нём… Их, этих представлений может быть очень и очень много. Все эти представления вполне укладываются в «три выбора».       - «Да, «Нет», «Не знаю». – сказала Аликс. Шепард кивнул. – И получается, что органики…       - Всегда находятся либо в состоянии войны, либо в состоянии подготовки к войне друг с другом. Многие органики воспринимают войну, как необходимое условие развития органической мыслящей жизни. Плохое или хорошее это условие – другой вопрос, но оно, это условие, существует, оказывает своё влияние.       - И Жнецы на этом фоне…       - Выглядят всего лишь отмасштабированным вариантом представления о конфликте между двумя органиками. Как мы знаем, геты тоже не были едины, они тоже поделились на две части – одни поверили Жнецам и приняли их позицию, а другие – не поверили и не приняли. В результате сами геты развернули бы между собой немаленькие военные действия. Необходимость? Возможно. Но вероятность этого конфликта, этих военных действий была бы очень высока. Вполне возможно, что этот гетский дредноут принадлежал, хотя в реконструкции это прямо и не утверждается, гетам-еретикам. А геты, истинные геты потом постарались бы наказать этот дредноут. Или - гетов, которые управляли этим дредноутом. Как бы там ни сложилась в дальнейшем ситуация.       - В информационном дополнении к видеореконструкции сказано, что это – первые минуты атаки на Станцию.       - Я не удивлюсь, если в не имеющих такой визуализации документах есть информация о том, что геты могли нанести станции минимальный, средний или максимальный ущерб. Соответственно могли быть просчитаны и потери среди органиков, населяющих станцию.       - Вы правы, капитан. – Аликс активировала один из своих наручных инструментронов – она почти единственная из синтетов обладала сразу двумя наручными инструментронами, разве что второй наручный инструментрон изредка одевала её мама, - Вот, посмотрите на эту подборку.       - Интересно. Спасибо, Али. Ты сэкономила мне несколько часов поисков.       - Я знаю, Джон, что вы всё равно ознакомитесь со всем содержимым этого архива. И рада вам помочь. – ответила киборгесса. – Я знаю, что вы принадлежите к числу тех разумных органиков, которые привыкли самостоятельно, без опоры на технику докапываться до сути, можно сказать – до истины. Вы не ищете лёгких путей…       - Не нахваливайте меня, Али. – усмехнулся Шепард. – Не скрою, мне приятно, но всё равно – не нахваливайте.       - Не буду. Я тут уже покопалась ночами, Джон. Поэтому представляю вам два отрывка, два фрагмента, две части, которые могут вас заинтересовать несколько больше, чем всё остальное содержимое этого богатого, но, к счастью¸имеющего только прогнозно – планировочный характер, архива. – киборгесса переключила экран своего наручного инструментрона, увеличив его размеры. – Это извлечено из… - она назвала длинный идентификатор-индекс, который Шепард сразу же увидел на экране своего инструментрона. – Речь в этом фрагменте идёт о вас.       - Хм. – капитан несколько раз вчитался в представленный Аликс документ. – Как такое может быть?       - Попробую предположить, что Найлус Крайк уже обладал некоей совокупностью данных о землянах, которые вполне могли бы в обозримой перспективе, в обозримом будущем войти в число Спектров. Да и отсутствие у Корпуса своих кораблей помогло Найлусу – он постарался попасть именно на «Нормандию», куда были назначены и вы, Джон. Отметка о засекречивании данной информации указывает, что это было сделано кем-то из аппарата Советников. Только они, эти чиновники имели пусть и ограниченный, но всё же доступ к таким данным. Есть и другие документы, которые пусть и косвенно, подтверждают существование списка кандидатов в Спектры. – Аликс вывела упомянутый ею только что документ на экран своего инструментрона и перебросила его на инструментрон Шепарда.       - Гм. Странно. Эшли Уильямс – Спектр? Кайден Аленко – Спектр? Возможно, конечно, не отрицаю, но кто, как и когда рассматривал их в качестве кандидатов?       - Гриф – «информация засекречена», Джон, присутствует. Не уверена, что эти документы здесь. Они скорее всего – в спецархиве Аппарата Советников Цитадели. – Аликс не стала говорить вслух капитану о том, что ей не составит большого труда взломать любые уровни доступа и прочесть эти документы, а если потребуется – то и скопировать.       - Наши молодые будут весьма удивлены, когда мы им покажем этот документ, Али. – произнёс Шепард, о чём-то раздумывая.       - А мы им покажем? – Аликс обернулась к капитану и в глазах её мелькнула хитринка.       - Можем, конечно, но, поскольку это планы, не будем обнадёживать ни Эшли, ни Кайдена. Пусть живут спокойно. А если они смогут стать Спектрами – то это будет зависеть в основном только от них самих. От каждого из них. Есть другие данные?       - Есть. – кивнула Аликс, сменив изображение на большом экране своего инструментрона.       - Хм. «Неизвестный агрессор, предположительно – Жнец, возглавил атаку на Цитадель с помощью Спектра-предателя Сарена. Жнец «Властелин» был уничтожен Пятым флотом.» - прочёл вслух аннотацию к объемному документу капитан. – Несколько минут, Али.       - Я подожду, Джон. Перебрасываю документ на ваш инструментрон. – Аликс нажала на своём инструментроне несколько сенсоров и отошла, понимая, что человеку нужно просмотреть документ полностью и обдумать всю содержавшуюся в нём неоднозначно воспринимаемую информацию.       Шепарду действительно потребовалось время, чтобы хотя бы попытаться осмыслить прочитанное им. Первой мыслью было то, что Советники или разумные, приближённые к ним, как и положено, знали что-то очень существенное о расе древних и сильных полумашин, раз за разом уничтожавших разумную органическую жизнь в Галактике. То, что полуторакилометровый Жнец возглавил атаку на Цитадель – в этом, пожалуй, не было ничего особенного – ключевой, верховный полководец всегда возглавляет атаку на самый важный объект противника.       Упоминание о том, что Сарен стал предателем-Спектром тоже не особо впечатлило капитана ВКС: в таком состоянии, в каком он видел этого турианца в чреве Жнеца, можно было стать не только предателем, можно было стать вообще марионеткой, для которой понятия о морали, чести, совести, долге были бы пустым звуком, сотрясением воздуха и никчемной информацией.       То, что Сарен выдал Жнецу-Властелину важную информацию относительно систем обороны Цитадели – в этом также не усматривалось ничего сверхъестественного – попробовал бы простой турианец, пусть и такой опытный, как Сарен Артериус, молчать на допросе у Жнеца, который раз за разом видел и, возможно, сам принимал участие, в уничтожении десятков и сотен самых разнообразных разумных рас, населявших Галактику в прошлом. Выложил бы Сарен всё на блюдечке и каёмочка не понадобилась бы – для Жнеца это излишество и несущественная деталь.       Обленившиеся вконец, предельно расслабившиеся органики могли бы десятки раз назвать Сарена предателем и даже подсуетиться лишить его статуса Спектра – намного ли это им помогло бы выстоять при атаке Жнеца на Цитадель. Одного только Жнеца. Не зря, совсем не зря Назара отказался появляться перед Цитаделью тогда, после Иден-Прайма. Он ведь второй по старшинству, фактически это был он, разведчик-Жнец. Что могло так допечь Жнеца-наблюдателя, что он возглавил атаку на центральную станцию Галактики? Наверное, беседы с этими двумя органиками и… понимание готовности органиков стать пищей, стать строительным материалом для Жнецов, которые, вне всякого сомнения, приступили бы к очередной Жатве немедленно.       Даже если Жнец-Властелин, Жнец-Наблюдатель и был уничтожен Пятым земным, человеческим флотом, а может быть – флотом турианским, это мало что меняло. В документе не было указаний на дальнейшие события, были ссылки, по которым Шепард и пошёл разматывать этот «клубок». Чтение новых и новых текстов заняло несколько часов.       Аликс, как оказалось, времени тоже не теряла даром. В удобный момнет, уловив перерыв в чтении, сделанный человеком, она показала ему на архив Е28:       - Джон, поверь, я всё могу понять, многое – постараюсь понять. Но… пора заканчивать наше пребывание в Архивах. Мы уже добрались до конца. Логического конца. И этот конец мне… не нравится. Да, я уже просканировала содержимое архива е-двадцать восемь, не скрою. Мне оно не нравится. Там… там во всей красе показана работа программно-аппаратного комплекса. – киборгесса поймала понимающий взгляд человека. – Да, именно того комплекса, наполнением которого сейчас занимается Лиара.       - Может быть, ты и права, Аликс. – задумчиво сказал Шепард, не желая вот так сразу уходить от архива, содержащего информацию о гипотетической атаке Жнеца на Цитадель. – Может быть ты очень права. Но я… я не могу бросать изучение информации этого архива на полдороге. Прости. Сколько бы это ни заняло часов, я ознакомлюсь с этой информацией здесь и сейчас. А потом и до архива е-двадцать восемь с его очень тяжёлым, психологически тяжёлым содержимым дойдёт очередь.       Аликс только кивнула, отходя от капитана и исчезая в полумраке. Киборгесса понимала – сейчас Шепарда не остановить. Тем более, что вряд ли ещё удастся так легко и просто попасть в Архивы Цитадели потом – война вступала в такую фазу, когда неопределённость начинала править ситуацией по своему разумению. И это разумение не всегда совпадало с разумением, свойственным как органикам, так и синтетам.       День четвёртый       Не прерывая чтения документов, Шепард в очередной раз подкрепился пайком. Аликс вернулась к прерванной компоновке общей хронологии. Несколько часов – и человек утомлённо присаживается в углу рядом с погасшим кругом и закрывает глаза, давая себе короткий отдых. Четыре часа сна – и Шепард снова активирует экраны видеоархива: можно несколько часов поработать до стандартного времени, когда потребуется позавтракать привычным пайком.       Киборгесса, понимая, что капитан не будет без необходимости нарушать режим, не стала появляться из мрака, окружившего компоненты видеоархива, так что Шепард спокойно поработал с документами, потом позавтракал и продолжил чтение и осмысление многостраничных «материалов». Объемов ему хватило как раз до обеда. Поев, он перешёл уже к архиву Е28, конечно, представляя себе в общих чертах, что он может там увидеть и что он сможет прочесть вероятнее всего в документах, относящихся к этому хранилищу. Его не впечатлили ни отсутствие хронологической метки, ни самое общее местоположение – планета Земля без дальнейших координатных уточнений. Его не смогли выбить из равновесия безлюдные в самом прямом и полном смысле этого слова земные пейзажи, начисто лишённые следов человеческой деятельности. Любых следов, любых из возможных и известных и знакомых и даже предполагаемых. Взгляд человека привычно, в какой-то мере запрограммированно искал эти следы и, увидев мигавший маячок на вершине мачты, капитан несколько обрадованно даже выдохнул воздух не только через нос, но и через приоткрывшийся в ожидании рот. Камера, показывающая безлюдную Землю, с готовностью рухнула куда-то под мачту, взгляд капитана отметил разноцветность слоёв почвы, а потом показалась пещера, набитая аппаратурой. Аппаратурой виртуализации, аппаратурой визуализации и стойками, содержавшими кристаллы памяти. Сердце капитана сжалось, когда он увидел возникшую в неверном свете фигурку. К счастью, это оказалась не конкретная женщина, а, как всегда, собирательный образ, своеобразный аватар человечества. Текст, озвучиваемый аватаром, уловившим присутствие камеры, а значит, и зрителя, был хорошо знаком капитану – он был… стандартен, обычен, предсказуем. Он, этот текст, повествовал о провале попытки сопротивления людей Жнецам. Человечество было уничтожено, если, конечно, под уничтожением можно было понимать то, что сделали с людьми безжалостные Жнецы.       Дослушав до конца достаточно короткое и давившее на психику своей безнадёжностью сообщение аватара, Шепард остановившимся взглядом отметил, как постепенно тухнет излучатель видеопроектора архива. Только через час он смог обратиться к другим документам, содержащимся в этом архиве. Весь этот час он по крупицам вспоминал увиденное, сравнивал, пытался найти противоречия. Противоречий не было. Была реализация самого страшного сценария. Против которого выступала сама человеческая суть, сущность Шепарда. Его личность выступала против.       Наверное, для Цитадели, раз за разом переживавшей Циклы Жатв, было в порядке вещей хранить подобную информацию, неведомо кем сформированную – Шепард мог предположить, кем она формировалась, но озвучить эту информацию, сделать её внешней – не согласился бы без очень серьёзных оснований. Может быть это и был неведомый до сих пор в деталях ИИ Станции, может быть это спецкоманда аналитиков и прогнозистов, получившая доступ к многим другим материалам этих цитадельских Архивов. А в целом ситуация гибели человечества для него, воина и офицера, была вполне предсказуемой, а значит, и реальной. Да, другое дело, что эту ситуацию нельзя было оставить без внимания. Нельзя было эту ситуацию допустить в реальность – вот что было главным для Шепарда. Нельзя. Потому что капитан понимал – тот же самый текст будет читать на Тессии аватар, который программировала Лиара, тот же самый текст будет на Тучанке читать аватар Бакары… Дальнейшую цепочку аватаров можно было продолжать и продолжать… определять, но делать это не хотелось.       Ознакомление с документами последнего намеченного к изучению архива затянулось до поздней ночи. Только в три часа ночи следующих ходовых суток Шепард обессиленно опустился на плитки покрытия неподалёку от круга излучателя видеопроектора и закрыл глаза, приказав себе забыться. Сна не было – было забытьё. Слишком тяжёлой была информация, которую ещё предстояло усвоить, пропустить не только через сознание, но и подсознание. Завтра ему и Аликс надо будет возвращаться в Штаб-Квартиру, возвращаться к обычной работе. А Архивы Цитадели стали чуть понятнее, чуть ближе, но всё же их содержимое тяжело для восприятия. Очень тяжело. Потому нечего даже думать о том, чтобы в одиночку, вот так за несколько суток познать почти всё…