Сверкающие глаза

«Нормандия»              Нельзя было со всей определённостью утверждать, что отрядовцы тяжело свыкались с необходимостью провести целый год на Цитадели. Шепард, прилетевший утром на фрегат – крейсер прямым рейсом командирского челнока из Штаб-Квартиры, где размещался теперь основной контингент экипажей и команд обоих кораблей Отряда, с удивлением обнаружил, что почти все нормандовцы по-прежнему на борту корабля, а не на Станции. Разве что Кайден Аленко надолго прописался в палате военного цитадельского госпиталя, где находилась его Эшли. А так… Идя по коридорам и переходам «Нормандии», Шепард здоровался с сокомандниками, обменивался с ними короткими репликами и вступал в недлинные разговоры, ощущая, что они далеко не одинаково воспринимают приказ командования Отряда о переходе на Станцию. Потом, конечно, из сообщений вахтслужбы фрегат-крейсера, он узнает, что почти все нормандовцы вернулись на Цитадель, а пока он был рад поздороваться с ними на борту родного корабля. Стоянка у Цитадели только-только начиналась.              Грег Адамс не покидал инженерный отсек корабля, как и очень многие его коллеги. По графику главный инженер относился к тем членам экипажа и команды фрегат-крейсера, которым предстояло очень мало времени провести на Станции. Было видно, что Грег относится к такой перспективе с пониманием.       - Я тут назаказывал деталей и узлов, надо забить кладовки, Джон. – сказал Адамс, когда старпом вошёл в его небольшой рабочий кабинет в глубинах инженерного отсека. – Если мы действительно следующие, после этого календарного года, месяцы проведём в Солнечной системе, защищая материнскую систему и Землю… Нельзя туда идти не подготовившись. Нельзя, Джон. – Адамс выключил экран инструментрона, встал, прошёлся по «пятачку» кабинета, свободному от стеллажей и шкафов. – Вот хочется верить, что мы сможем хорошенько надавать этим Жнецам и их приспешникам именно в Солнечной системе. Очень хочется верить. Они-то рассчитывают, вполне возможно, что мы сломаемся… Нет, Джон, после того, как ещё триста стран планеты вступили в Сопротивление Галактики, мы – точно не сломаемся. Мы будем воевать, будем защищать, будем бороться. – он подошёл к столу, опёрся о столешницу пальцами обеих рук. – Очень хочется верить, что мы резко ослабим Жнецов именно в ходе боёв в своей материнской системе. Очень резко ослабим. У меня лично нет никаких сомнений – Жнецы бросят туда огромные силы. Предстоят месяцы войны там… Тяжёлой войны. Очень тяжёлой. И я сейчас пытаюсь сделать всё, чтобы мы там не простаивали на рейдах, а воевали. Там мы обязаны будем воевать. Обязаны… - он сел на свой «рабочий» стул. – И потому весь этот год я буду занят подготовкой фрегат-крейсера к этим боям… Назаказывал, теперь надо будет ждать, контролировать изготовление, тестирование. Работы – много. И это – хорошо. Я не представляю себя бездельничающим, Джон. Не умею. После того, как мы подарили такие тела Аликс, Заре, Лекси… Я уже не умею бездельничать. И знаю, что потом… потом нам предстоит прорыв в Тёмный Космос. Вот нутром чувствую, Джон, хотя мне вроде бы и не по должности это понимать и даже знать. Мы обязаны будем бить врага на его исконной территории. Долго бить, тяжело. Но мы будем должны его там бить, чтобы этот враг, эти Жнецы и их сообщники больше никогда не возродились. Да… - Адамс помедлил, поудобнее устраиваясь на стуле. – Я понимаю, что это – не последний наш враг, но очень надеюсь, что другие враги… которые обязательно проявятся, будут не столь всеобщи… Очень надеюсь, что нам больше не придётся так… напрягаться. Хотя, конечно, напрягаться придётся. Теперь мы знаем, что есть и такие враги… - он посмотрел на Шепарда, стоявшего у инструментального шкафа. – Джон, не смотри на меня так…       - Не могу, Грег. Ты что, похоронить себя вздумал здесь? – Шепард включил инструментрон. – Ты же практически не списался на берег, планируешь почти не бывать на станции…       - Моё место, Джон – здесь. – Адамс обвёл рукой пространство кабинета, подразумевая, конечно, весь инженерный отсек. – Я здесь… счастлив. Я здесь – силён. А там… Там я не чувствую себя спокойно. Да, Цитадель воюет, да, там тоже война очень ощущается, очень сильно ощущается. Но там… там в голову начинают лезть… всякие гражданские мысли, Джон. А я… я не умею с ними сосуществовать, с этими мыслями.       - Война эта – не навсегда, Грег. – проговорил вполголоса старпом.       Главный инженер кивнул:       - Не навсегда. Это – радует. Тем не менее, Джон, до победы… до окончательной победы я… не смогу позволить себе думать «по-граждански». Хотя формально я и есть гражданский человек. Но… вот, привык как-то обходиться без этих гражданских мыслей. Сам не понимаю в деталях, как такое могло произойти, но теперь я обхожусь без них. Только после победы, Джон, да и то… не сразу. – Адамс опустил голову, перебрал лежавшие на столешнице ридеры, коснулся сенсоров инструментрона. – Понимаю, Эшли родила, у тебя самого уже четверо детей. Вроде бы мне тоже надо подумать о семье, о детях, но… боюсь я, Джон. Боюсь. На мне – ответственность за такой корабль, что… Любое отклонение… Смертельно опасно. Равно как и любой недостаток, любая недостаточность внимания, понимания. Как бы там ни было, Джон, но я – главный инженер корабля. Такого корабля… Сказка, а не корабль. И я не хочу ставить других под удар. Не хочу слабеть, Джон, не хочу быть ненадёжным звеном. – Адамс помолчал несколько секунд. – Понимаю, что я вроде бы уже не молод… Но… всё равно не могу. Корабль уже не в доке, он – на рейде, случись что – потребуется максимум. И я должен буду обеспечить этот максимум, Джон. Потому что кроме меня – некому. Да, у меня полно толковых инженеров, полно толковых техников, я в этом никогда не сомневаюсь, не имею оснований сомневаться. Для меня сейчас важно самому не стать слабым звеном…       - Подозреваешь, что наша парочка технических магов… - проговорил Шепард, подходя к рабочему столу Адамса и садясь напротив главного инженера на тяжёлый монументальный табурет.       - Если бы ты знал, Джон… Подозреваю, что знаешь. Мне стоило больших трудов временно списать их на берег… Они молоды, они должны вести себя как молодые люди. Гулять, общаться, целоваться, обниматься… Не время хоронить их здесь, в инженерном отсеке боевого корабля. Да, понимаю, мы вроде бы как трюмные крысы, нас редко кто видит, но очень многое от нас зависит. И я списал их временно на берег. Почти полностью списал и знаю, что у них очень скоро может быть ребёнок. И не один, Джон. Увы, я подозреваю, что теперь мало кто из женщин, из девушек нашего Отряда, прежде всего – из состава экипажа и команды «Нормандии» согласится родить одного ребёнка. Если уж Светлана, Эшли и Аликс родили двойни… То, что ни говори, а это уже – не только тенденция, но и традиция. Детский сад, Джон, будет. Обязательно будет, ведь впереди – бои на пространстве нашей Солнечной системы. Будет этот детский сад на борту «Нормандии», на борту «Волги». Никто из отрядовцев, насколько я вообще способен понять ситуацию, не согласится, чтобы их дети были где-то на Земле, где-то на Марсе…       - Считаешь, что Архивы будут под ударом? – Шепард опёрся локтем о верстак.       - Обязаны быть поставлены под удар, Джон. Насколько я вообще способен это понять – они будут под ударом. И нам придётся уделить немало времени противодействию и Жнецам и церберовцам. В первую очередь – церберовцам. Такой сверхмаяк Жнецы попытаются уничтожить, если не изъять, в первую очередь. Они бросят на это свои лучшие силы и там будут тяжёлые бои. Почему-то мне кажется, Джон, что наступает время, когда на высадки пойдут очень многие члены экипажа и команды. Наступает время, когда даже мне или Андерсону придётся взять в руки винтовку и ступить на марсианский грунт, чтобы лично повоевать. Наверное, это хорошо. Наверное, это хорошо и потому, что я буду видеть то, как от моей руки будут гибнуть пособники Жнецов. И я, вполне возможно, увижу это собственными глазами. Странно будет, если после войны, после победы мне нельзя будет сказать – я тоже убивал Жнецов и их пособников. Лично убивал. Не по-мужски как-то будет, если у меня не будет железных оснований так сказать.       - Грег…       - Не говори ничего, Джон. Я понимаю, что ты хочешь сказать. Дескать, ты – главный инженер, благодаря твоей работе целый корабль, боевой фрегат-крейсер воевал с Жнецами… Успешно воевал. Но всё это не то, Джон. Не то. Мне нужно лично убить пару сотен хасков и хоть нескольких крупняков… Иначе… мне сложно будет чувствовать себя нормально. Важно в этой войне личное, не опосредованное, а личное участие, Джон. И я чувствую, вот сутью чувствую, не знаю, как поточнее это определить, что у нас, всех экипажников будет необходимость лично пострелять и по церберовцам и по Жнецам и их пособникам. Лично, Джон. Такая война с таким врагом… Потребует этого. И в ходе защиты Солнечной системы и Земли, и в ходе рейда в Тёмный космос. И там, и там, Джон. Потому я и хочу, чтобы как можно меньше проблем было на корабле пока я буду там, на Марсе расстреливать врагов из винтовки… Пистолеты мне… как то маловаты, что-ли. А вот винтовка – в самый раз. Пока я лично не застрелю, не уничтожу несколько десятков врагов любого калибра… я не буду спокоен, Джон. Не буду чувствовать себя нормально. Мне… мне, откровенно говоря, будет стыдно. Самому перед собой будет стыдно. И тем более будет стыдно перед той, кто сможет поверить мне… очень глубоко поверить и попытаться встать рядом. Что же я за муж и отец буду, если мне нечего будет сказать, кроме нудных повествований о времени, проведённом здесь… - Адамс замолчал, на этот раз молчание длилось больше минуты. – Спасибо, Джон, что зашёл, что выслушал. Я буду на Цитадели… редко, но буду. Так что… Увидимся и поговорим ещё не раз. Ты ведь…       - Хочу пройтись по кораблю, а потом уже – обосноваться в Штаб-Квартире, Грег. – сказал Шепард.       - Понятно. – Адамс встал, за ним поднялся и старпом. – На «Волгу»…       - Пойду, конечно, обязательно. Хочу повидать Светлану и детей. Да и с Явиком и дочерьми и Аликс надо повидаться…       - Тогда – успехов. – Адамс пожал протянутую руку Спектра. – Приходи, если что…       - Обязательно, Грег. – Шепард переступил порог кабинета и прикрыл за собой дверь.              Проходивший мимо техник Реван остановился, приветственно кивнул старпому:       - Рад видеть вас, Джон. – сказал он.       - И я тоже рад вас видеть, Реван. – Шепард обменялся с техником рукопожатием. – Не надумали ещё, как заставить Жнецов поделиться с нами информацией трансформированных рас?       - Думаю об этом постоянно, Джон. – кивнул техник. – И не я один. Да, мы, безусловно, будем уничтожать многие большие, расовые корабли Жнецов. Будем, такова эта война, чтоб ей пусто было. – Реван-техник эмоционально взмахнул рукой, рубанув ладонью воздух. – Но теперь, имея Миралу, мы постараемся, чтобы информация трансформированных рас… не исчезла. Очень надеюсь на помощь Миралы, Джон. Ей будет это легче сделать, а мы… мы поддержим и поможем ей. От нас, техников и инженеров здесь тоже немало зависит. Эту информацию надо будет записать в понятном нам формате, очень чётко и точно записать. Особенно, если придётся собирать разрушенные расовые корабли Жнецов по кусочкам… Понимаю, что уничтожить такие громады полностью у нас сил может и не хватить… И очень надеюсь, что нам удастся собрать и сохранить максимум информации, хотя её объёмы и сейчас уже впечатляют… Расовые корабли – это Монбланы информации. Да, Архивы Цитадели – интересны и ценны, но информация расовых кораблей Жнецов – намного более детальная, конкретная… Она не должна исчезнуть.       - Насчёт Архивов…       - Мы были уже там. Недолго, но нам… для первого раза хватило. Теперь мы можем хотя бы понять, какая в первом приближении аппаратура нужна для фиксации таких объёмов информации. Будем работать над этим, Джон. Будем работать. Эта работа… позволит нам не замыкаться на служебных обязанностях и функциях. А работа эта… ничем не хуже работы над телами киборгессс… Я надеюсь, что смогу своим детям и внукам рассказать и об этой работе. Я хочу верить в нашу победу над Жнецами. И я сделаю всё, чтобы Жнецы не унесли с собой эту расовую информацию. Она принадлежит не им, могильщикам стольких высокоразумных и высокоорганизованных рас. Она принадлежит галактике и нам, её обитателям. – Реван пожал протянутую руку старпома и заторопился – его ждали дела в двигательном отсеке фрегат-крейсера.       Выйдя из инженерного отсека, Шепард свернул в коридор, ведущий к лестничным маршам и, поднимаясь на первую палубу, встретился с Ричардом Хэдли. Как сразу вспомнил старпом, его брат жил одно время в человеческой колонии Феррис-Филдс, расположенной в пространстве Терминуса. Сейчас молодой человек не скрывал своей радости и удовлетворения:       - Капитан, я получил, наконец, весточку от своего брата! Он таки сумел переехать в другую, более защищённую человеческую колонию! – Ричард улыбнулся, остановился перед старпомом. – Его там очень ценят, ведь он – талантливый инженер.       - Уже инженер?! – удивился Шепард.       - Да, капитан. Ему присвоили этот уровень квалификации по совокупности заслуг. И теперь он занимает инженерную должность, хотя, как сам пишет – и я ему верю – что любит работать наравне с техниками. Он не зазнается, я в этом уверен! И главное – он на своём месте, его уважают и ценят. И он… он жив и здоров. Успел таки уйти из той колонии… Да, слабо защищённой колонии. Теперь там… руины и развалины, но… эвакуироваться смогли все. Не все, конечно, добрались до места… Два корабля были разрушены разведчиками Жнецов… Но корабль, на котором был мой брат, к счастью, не пострадал. Теперь мы будем переписываться… Аудиосвязь будет крайне редкой, но уже возможность черкнуть несколько строчек и получить ответ – это уже счастье.       - Рад за вас обоих, Ричард.       - Спасибо, капитан. – молодой человек заторопился вниз. – Теперь у меня будет хороший повод чаще бывать на Станции…       - Уверен в этом, Ричард. Успехов.              Проводив уходившего сокомандника взглядом, Шепард решил посетить обиталище снабженца-интенданта, потому направился вниз, на нулевую палубу.       - Рад видеть вас, капитан! – сержант поднялся навстречу вошедшему старпому. – У меня как раз некоторое затишье, а то минуты присесть не было. То принимаю товар, то отдаю. Работаю в полную силу, что мне всегда нравилось. Когда-то у меня было десять поставщиков и я считал, что для меня одного это слишком много, а теперь у меня их больше сотни и я чувствую себя готовым работать ещё с несколькими сотнями. Прямо конкурс можно организовывать, что я по мере возможности и делаю. Присаживайтесь, капитан.       - Рад за вас, Кристофер. – Шепард опустился на подставленный Грином табурет. – Полагаю, у вас теперь проблема – распределить товары по складам Штаб-Квартиры и корабля?       - Конечно, определённые сложности есть, Джон. – сказал снабженец. – но ведь это – моя любимая работа и разруливать эти сложности для меня привычно. Сейчас главное – за год подготовить запасы к использованию их в ходе работы в Солнечной системе. А там и до Тёмного Космоса дело дойдёт. Разместить же запасы… Нет, с этим сложностей не будет, ведь в основном я сейчас сделал только заказы, надо подождать несколько месяцев, пока заказы будут выполнены. Тогда и начнётся работа по размещению полученных товаров и ценностей… А сейчас… Сейчас в основном у меня чисто бумажная работа. Заказы, оформление, спецификации. Хорошо ещё, что нам Спектры дали несколько особозащищённых складов, я уже перевёл на них значительную часть запасов, освободил, так сказать, место под новые поступления. Хорошо быть рядом с Цитаделью – скорость заказа и его исполнения увеличивается до предела. – не скрывая удовлетворения произнёс снабженец. – Вы…       - Да вот, решил пройтись по кораблю, Крист. Не в порядке офицерского или старпомовского обхода…       - Понимаю. Всё же непривычно это – на год зависнуть у Цитадели. Нет, я не сомневаюсь в том, что поскольку и «Нормандия» и «Волга» остались на внешнем рейде, корабли Отряда обязательно и не раз примут участие в боях с силами Жнецов и их приспешников. Цитадель всё же критически важна для стабильности Сопротивления… Потому наши два корабля здесь определённо лишними не будут. Я уже подготовил один ангар для того, чтобы передать его под боеприпасы. Обычные товары вполне могут подождать и на Цитадели, а мы всё же – военный, боевой корабль. Так что боеприпасы нам будут нужнее. Главное, чтобы Цитадель выстояла. И хорошо, что мы, Отряд, будем на этот раз целый год рядом со Станцией. Мы поможем ей реально выстоять… А там – и до освобождения дело дойдёт. Я в это верю, Джон.       - Я – тоже. – Шепард встал, обменялся со снабженцем рукопожатием. – Успехов.       - Вам также, Джон. Если что – сразу мне. Мои партнёры уже не раз намекали, что ваши заказы будут выполнены в самые короткие сроки…       - Постарайтесь, Кристофер, чтобы заказы отрядовцев, а не мои имели высший приоритет… - сказал Шепард, поворачиваясь к двери.       - Вот как знал, что вы именно так и скажете, капитан. – снабженец пододвинул к себе инструментрон. – Ладно, будет по-вашему.              Упоминание снабженцем боеприпасов, под размещение запаса которых Кристофер согласился освободить целый, пусть и очень небольшой, но переданный ему под товары и оборудование ангар, заставило Шепарда принять решение посетить артиллерийскую часть фрегата. Двенадцать «Таниксов», многочисленные лазеры и скорострелки системы «ПОИСК», торпедные аппараты – всё это находилось в ведении двух артиллеристов, размещавшихся теперь в прекрасно оборудованном и защищённом отсеке управления.       Подходя к трапу, ведущему в отсек, Шепард услышал, как артиллеристы обсуждают действия Аликс во время защиты Цитадели. Дело, конечно, по нынешним временным меркам, было изрядно прошлым, но сейчас, вполне вероятно, оно было вполне в тему, ведь Отряд базировался на Цитадели и возле Цитадели и теперь срок этого базирования возле станции был весьма длительным – целый календарный год. Потому оба артиллериста рьяно обсуждали параметры, задаваемые киборгессой системам полуавтоматов и автоматов всего наличествующего и доступного ей, как ИИ, вооружения кораблей и лепестков Станции. Чем ближе Шепард подходил к люку отсека, тем он лучше понимал – обсуждение идёт уже долго и разбору подвергаются мельчайшие детали.       - А я тебе говорю, что редко какой артиллерист способен вот так сразу понять, какое ставить упреждение. – говорил своему напарнику старший артиллерист, Билл Фергюсон. – А Аликс смогла выставить такое правильное упреждение на сотнях стволов! Нам, органикам, такое редко когда будет под силу. И правильно. Потому что слишком мы полагаемся на автоматику и полуавтоматику. А Аликс всё это вручную рассчитала, да ещё с огромной скоростью. – тут Билл увидел вошедшего в отсек Шепарда. – Простите, сэр.       - Ничего. – Шепард кивнул обоим артиллеристам, поднявшимся со своих кресел. – И к какому же выводу пришли наши боги войны?       - Надо нам тренироваться на ручных режимах и повышать скорость принятия и реализации решений, сэр. – сказал второй артиллерист – Оливер Флауэрс.       - Наверное, я бы не сказал лучше, сэр. – подтвердил правоту сказанного младшим коллегой старший артиллерист. – Присаживайтесь, сэр.       - И какие же промежуточные выводы? – Шепард опустился на приставной стул, взглянул на светившиеся дисплеи – так и есть, оба артиллериста активно воспользовались записями той бойни у Цитадели. – И давайте без чинов, время дорого.       - Тогда, Джон. – старший артиллерист коротко, но весьма полно изложил промежуточные результаты обсуждения. – Вот так в целом. Мы уже посоветовались с артиллеристами «Волги», а они в свою очередь – с артиллеристами всех имперских кораблей – и военных и гражданских, и боевых и учебных и вспомогательных. Они тоже изучили опыт Аликс и в следующий раз Жнецов и их приспешников будет ждать ещё более жестокая головомойка. Уж тогда мы точно намылим им всем и холку и всё, что полагается. Аликс показала нам уровень, к которому мы вполне можем и даже доложны стремиться.       - Нам бы хотелось, Джон, – сказал младший артиллерист, - чтобы Аликс нам прочла цикл лекций и провела несколько практических занятий. Коли мы уже на внешнем рейде стоим, и будем находиться под режимом боевой готовности к отражению нападения на Цитадель флотов и эскадр Жнецов и их пособников… Нам нужно быть готовыми к тяжёлым боям…       - Полагаю, что в течение ближайших месяцев у Аликс будет такая возможность, коллеги. – сказал, подумав несколько минут Шепард, оторвав взгляд от экранов, на которых разворачивались картины того боя у Цитадели. – Я вмешиваться в это дело не буду – сами договаривайтесь. Вы у нас главные по артиллерии на фрегат-крейсере, вам и карты в руки. А двенадцать «Таниксов», уверен, смогут спеть погребальную песнь не одному крейсеру Жнецов. О прочей мелочи вроде фрегатов и эсминцев я и упоминать не буду – они уже заранее – трупы. А сейчас давайте-ка посмотрим настройки систем и определим, что следует сделать в самое ближайшее время, чтобы оказаться сверху в противостоянии с Жнецами, которые не преминут нагрянуть к станции.       - Конечно, Джон. – Билл кивнул и вместе с Оливером они погрузились в дебри экранной информации настроечных меню. Обмен мнениями и обсуждение затянулись больше чем на час, но все трое остались очень довольны. – Хм. Это интересно. – подытожил Билл, когда погас последний настроечный экран. – Похоже, мы действительно сможем угомонить не один крейсер…       - Если Сопротивлению удастся захватить в следующем месяце хотя бы два крейсера Коллекционеров – я, как Спектр, буду ходатайствовать перед Советом Сопротивления о том, чтобы оба крейсера встали на защиту Станции. А вам, так и быть, возможно, придётся под руководством Явика наладить там артиллерийское хозяйство и научить цитадельцев обращению с вооружением и системами. Сделаете?       - Спрашиваете, Джон. – улыбнулся младший артиллерист. – Да я хоть сейчас готов…. Не всё же время нам разрушать такие корабли. Это же протеанские крейсера, а они сотни лет противостояли войскам и флотам Жнецов почти что в одиночку. Для нашей Цитадели такая защита будет в самый раз!       - Не сомневаюсь в этом, друзья. – сказал Шепард, вставая. – Ладно. С Аликс вы договоритесь сами, думаю, она уже в курсе вашего желания и сама решит, когда и сколько уделить вам внимания. – капитан переступил порог люка, раздумывая над тем, куда следует направиться сейчас. Коллега двух главных богов войны, второй артиллерист Том Фостер уступил дорогу старпому, приветственно кивнув ему. Шепард, ответив на приветствие и ступая на трап, подумал, что Фостер, конечно же, слышал большую часть обсуждения, ведь дверь в пост была открыта едва ли не настежь.              Спустившись по лестнице в ангар, Шепард подошёл к отсеку, где размещались челноки фрегата. Два челнока находились в готовности к вылетам недалеко от главных ворот ангара, ещё два челнока – на линии резерва, а здесь стояли два челнока, которые проходили межполётную диагностику и регулировку. Дарт, копаясь в хитросплетениях трубопроводов, в который раз рассказывал, как он участвовал в решении проблемы сбитого торгового корабля на планете Нейта. Изредка отвлекаясь от работы, он показывал коллегам-водителям, как тогда ему приходилось управлять челноком.       - Пешим по-лётному? – тихо сказал Шепард, подходя к группе водителей.       - Да, капитан. – кивнул Дарт, вытирая руки тряпицей. Остальные водители тоже приветственно кивнули старпому.       - Только вот некоторые детали, Дарт, были совершенно другими. Но, впрочем, дело давнее, главное, что мы сумели тогда решить ту проблему. – усмехнулся Шепард, давая собеседникам понять, что сейчас можно пообщаться вне протокола. – Как у нас с нагрузкой на челноки на ближайшие два-три дня?       - Расписание мы выдержим без проблем, Джон. – сказал Дарт. – Челноков достаточно для нужд фрегата, основная масса грузов, оборудования и пассажиров будет переброшена без особой нагрузки на челночный флот. Всё же столько челноков – это сила, а цитадельцы обещают поставить нам ещё два новых челнока. Мы, конечно, с техниками обнюхаем их от носа и до кормы, по-другому и быть не может. Вот Дитрих идёт, он может подтвердить, что предварительно оба челнока для наших нужд, прежде всего – применения в бою – весьма приемлемы.       - Подтверждаю, Джон. – с ходу уловив дозволенный формат общения со старшим офицером корабля, сказал подошедший водитель челнока. – Если уж на Феросе выдержали наши старые челноки, то новые, построенные с учётом реального боевого опыта – и тем более выдержат. Другие машины мы на борт фрегат-крейсера просто не примем.       - Кстати, Дит, ещё раз покажи схемы пилотирования на Феросе. – сказал Дарт. – Мы, конечно, помним, но сейчас полезно обновить, если впереди – массовый возврат экипажа и команд на борт.       - Под обстрелом, конечно, сложнее будет, но ничего, здесь и без нас достаточно кораблей. Прикроют, пока разбираться будем. – Дитрих активировал свой инструментрон, вывел изображение на настенные экраны. – Вот, взгляните.       Обсуждение, которое, как понял Шепард, состоялось далеко не в первый раз и уж точно не в последний, заняло не больше четверти часа, но зато все водители, поучаствовавшие в нём, в очередной раз были полностью удовлетворены и даже обрадованы – всё же Феросская эпопея была одной из наиболее значимых, в которых они – пилоты малых кораблей фрегат-крейсера принимали самое непосредственное и самое активное участие. Никто из водителей не сомневался в том, что пилоты и экипажи других кораблей, собравшихся вокруг Цитадели, в случае чего дадут им полную возможность в кратчайшие сроки забросить со Станции на борты кораблей Отряда все экипажи и команды – тогда ведь никто не будет особо разбираться – лететь ли к «Волге» или к «Нормандии», главное – успеть перебросить на борты всех членов экипажей и команд, а уж там они дадут жару оккупантам.       Подошедший Леонард Макбрайд – водитель челнока, принимавший самое непосредственное участие в эвакуации тяжелораненой Тали Зоры с Фероса и потому прекрасно знавший, что такое лететь к кораблю по самому короткому маршруту, внёс мало уточнений в картину, сформированную его коллегами, тем не менее его мнение было выслушано со всем вниманием и подверглось глубокому осмыслению.       Ник Клеменс – водитель челнока, участвовавший в иден-праймовской эпопее и потому хорошо знавший, что такое на самом деле – встреча с неведомым, также внёс свою лепту в обсуждение, добавив пару-тройку уточнений. К мнению старожила фрегат-крейсера коллеги прислушались с ещё большей охотой – кому как не Клеменсу знать, что такое пилотирование челноков в особых условиях.       Вернувшийся из полёта к «Волге» Стив Кортез, водитель командирского челнока, привёз Шепарду комплект ридеров с новейшей информацией и отдельный ридер с письмами и сообщениями личного характера. Шепард уложил ридеры в поясную сумку, обменялся с торопившимся вернуться к своему челноку Стивом – предстоял очередной вылет, теперь уже – на Цитадель – рукопожатием и, ещё немного пообщавшись с водителями, обсуждавшими рейсовое расписание движения челноков, решил подняться на вторую и третью палубы фрегат-крейсера.       В каютной части одной из главных палуб корабля Шепард встретился с полисменами-десантниками. Те расположились в кубрике и не преминули привлечь старпома к обсуждению уже ставших историей боевых операций Отряда и больше двух часов Спектр активно участвовал в обмене мнениями с членами полного состава группы высадки.       - Когда мы летели на Иден-Прайме на челноке к месту расположения капсулы с Явиком, - говорил Грег Хорн, - я и подумать не мог о том, насколько всё быстро и глубоко изменится. Когда я впервые встретился с ним взглядом… ещё тогда, когда он не покинул Иден-Прайм, не прибыл на борт фрегата… я теперь понимаю, что значит на самом деле выражение «взгляд Вечности». Пятьдесят тысяч лет спрессовались для меня в несколько секунд такого взгляда. – сказал Грег. – Я понимаю, что он тогда преодолевал нешуточную усталость, даже можно сказать – разбитость. Но взгляд… это было нечто. Я не уверен, что я бы смог разумно пошевелить рукой или ногой после пятидесяти тысяч лет глубочайшего анабиоза, а тут – несколько минут – и он готов был воевать… Что и говорить, если даже с Жнецами они вели вполне успешные бои сотни лет… - Грег махнул едва заметно рукой, сдерживаясь и понимая, что собеседники отчётливо видят – у него просто не хватает слов. – Один полёт над Иден-Праймом – и всё кардинально изменилось… Что и говорить, если даже заносчивые Советники Цитадели обратились в соляные столбы, едва только появился Явик в кабинете у Удины… Уникальный опыт. Наверное, друзья, у многих из нас появятся спутницы за этот год, который Отряд проведёт на Цитадели и рядом с ней. Значит, у многих из нас могут появиться и дети, которым мы скоро расскажем то, о чём они не смогут прочесть в Экстранете, ведь писать мемуары, к счастью, нам ещё очень рано. А вот рассказывать детям о героизме, о простой человеческой работе – самое время.       Его поддержали одобрительными улыбками и кивками – большинство полисменов-десантников уже переписывалось, как знал Шепард, со многими обитательницами Цитадели и не только землянками. Жизнь брала своё и этот год для членов Отряда становился действительно крайне важным и особым – впереди была защита Солнечной системы, впереди была защита Марса, впереди была защита Земли. Впереди был тяжёлый и неоднозначный по своим результатам и последствиям рейд в Тёмный космос. Даже если Жнецов и их пособников удастся отбросить за пределы Солнечной системы, даже тогда результат войны, результат противостояния не будет однозначно в пользу обитателей Галактики. Предстояло нанести добивающий удар, бросить на него все резервы, все ресурсы, чтобы Жнецы больше никогда не поднялись, не окрепли и не смогли возродиться. И сделают это вот такие вот простые парни, такие же как эти полисмены, ставшие профессионалами-десантниками, получившие уникальный боевой галактический опыт.       Боёв непрерывных не бывает, а между боями, в минуты и часы затишья все разумные органики вспоминают о том, что они живые, что они живут не только в боях, не только на войне. И потому, как знал старпом, прибытие Отряда к Цитадели и годичная стоянка для многих членов Отряда станут поворотным моментом и в личном плане. У многих появятся спутницы жизни, а кто-то успеет и увидеть своих собственных детей.       - Нельзя позволить церберовцам и дальше издеваться над детьми. – сказал вернувшийся с дежурства из помещения Дежурной части Тревожной группы защиты и обороны фрегата сержант-полисмен Кай Моррисон. – Это, что ни говори – наше будущее, не только землян – всех наших коллег по пространству Галактики. Кто же мы такие будем, если и дальше позволим каким-то хаскам издеваться над нашими детьми? – Кай запнулся и собеседники поняли его, участвовавшего в вылете на Прагию и видевшего и эти тёмные и страшные транспортные капсулы-контейнеры и двухместные, лишённые дверей камеры, где церберовцы содержали детей-биотиков.       Никто не стал ничего говорить вслух, всем были в тот момент чужды банальности, вроде лозунговых высказываний «не позволим», «не простим». Каждый из полисменов-десантников понимал, что такое решение каждый разумный органик должен принять сам, индивидуально, молча. А уж каково будет это решение все окружающие разумные увидят и поймут быстрее и лучше, чем любые парадные высказывания.       В эти минуты каждый из воинов чувствовал, что он стоит между опасностью и той женщиной, девушкой, которая, вполне возможно, даст согласие на то, чтобы стать его женой и матерью его детей. Действительно, что же он за муж и что же он за отец будет, если позволит каким-то полусинтетам издеваться над беспомощными малолетками? Он – воин и его задача – защитить от опасности слабых, защитить всемерно, если потребуется – то собственной жизнью.       - Нельзя позволить корпоратам, везде ищущим только прибыль, вот так просто бросать на произвол судьбы своих сотрудников. – тихо сказал Нил Хейнс – младший полисмен-десантник. Шепард кивнул первым, поняв, что имеет в виду юноша – конечно же, то, что попытались сделать с сотрудниками Экзо-Гени, решившими остаться на Феросе, воротилы этой галактической корпорации, причём – воротилы не явные, официально являвшиеся владельцами компании, а те, кто стоял за их спинами, скрываясь в тени. – Нельзя. Они с самим дьяволом договорятся, продадут ему души, но постараются выжить, чтобы и в дальнейшем жить удобно… А жизнь… она ведь не всегда удобная бывает.       - И потому надо усилить контроль за Штаб-Квартирой и её окрестностями, равно как и контроль за безопасностью кораблей Отряда. А то ведь реальность нам продолжает подсовывать ситуации выбора явно или неявно. – сказал полисмен-десантник Орест Батлер. – Хорошо ещё, что не все враги монолитны…       - Да уж. – подтвердил справедливость суждения, высказанного коллегой другой полисмен – Пит Синглтон. – Одно дело – получать в союзники протеанина и совершенно другое – валить Жнеца, сумевшего опуститься на давно заселённую людьми планету. К сожалению, мы уже видели и не только на Палавене, что могут натворить такие вот свободно разгуливающие по поверхности вполне колонизированной планеты эсминцы… Да и более крупные, чем эсминцы корабли Жнецов. О мелочи я уж и не упоминаю вслух.       - Война предстоит тяжёлая и длительная. – сказал Джереми Уокер. – Ведь и среди разумных органиков немало готовых предателей. Эти советники. – полисмен-десантник отложил ридер, который до этого внимательно читал, прислушиваясь к разговору, пододвинулся поближе к участникам обсуждения, устроился поудобнее на койке. – Видел я этих советников. А ведь дошло до того, что теперь для меня Советник – это совершенно ну ни разу не небожитель. Так, мелкая сошка.       - Не каждый, к счастью. – сказал, выключая свой инструментрон другой полисмен-десантник, сорокалетний Джордан Хенсли. – Да, Тевос не удержалась даже на минимально – нормативной высоте своего положения, за что и угодила за решётку, хорошо ещё, что из Тюрьмы Спектров она никуда не денется. Но и турианец и саларианец тоже оказались проблемными. Сейчас в Совете из вменяемых только Т’Сони и осталась. – Хенсли взглянул на напрягшегося Шепарда. – Джон, мы знаем, что ей сейчас мягко говоря не до советнических функций. Хорошо, что у неё есть любимый мужчина, который успел стать её мужем… И хорошо, что она поверила ему настолько, что согласилась родить от него ребёнка, маленькую азари, да, хочется верить, не последнюю. Думается мне, что она родит от Майкрофта ещё как минимум двоих детей, причём сделает это быстро, второго ребёнка она может вполне родить к концу нашего года пребывания на Цитадели. Хорошо также, что ей не пришлось ступать в этот цитадельский советнический гадюшник. Она, конечно, привыкла к перегрузкам, но этот клубок змеюк – ещё та проблема. А ей надо о личной жизни подумать, реализоваться в этом направлении… А когда она вернётся окончательно к исполнению обязанностей Советника Цитадели, там, возможно, и война очень скоро закончится. И тогда младшая Т’Сони сможет реализоваться не только как Советник. Уверен, она шагнёт выше и дальше.       Уважительные кивки были ответом на слова пожилого полисмена. Ни для кого из коллег не представляло проблемы то, что к столь почтенному для людей возрасту он дослужился всего лишь до сержантских лычек. Зато он обладал огромным жизненным опытом и даже капитан-спецназовец выслушал мнение полисмена со всем вниманием, уважительно и молчаливо. Отряд действительно стал семьёй, члены которой отслеживали состояние друг друга, чтобы успеть помочь, поддержать, посоветовать, предостеречь. Сложности во взаимоотношениях между Шепардом и младшей Т’Сони ни для кого из отрядовцев не были особой тайной. Конечно, многие детали оставались надёжно скрытыми, понимались на уровне легенд, осторожных предположений, но очень многое было хорошо известно, правильно и глубоко понято. Все отрядовцы знали, что Лиара тоже воевала, стала профессионалом-ополченцем, знала далеко не понаслышке, что такое ратный труд. И уж конечно молодую, едва перешагнувшую столетний рубеж азари все земляне считали женщиной и потому относились соответственно.       - Сейчас такое время, что воюют все, способные носить оружие. – перевёл разговор на другую тему Мэтью Баркер. – Вам всем известно, что я видел то место, где Тали Зора воевала с гетами на Феросе. Вам всем известно, что она штопала себя наживую без наркоза. А ведь она тогда, в тот момент не была адмиралом. Ни формально, ни фактически. Да и как девушка из оружия, положенного ей, располагала только пистолетами. Ну и, конечно же, кинжалом. Впрочем, вам также всем известно, что кинжал не впечатлил бы этих гетов-еретиков, этих шагоходов. – Баркер взглянул на Шепарда, тот кивнул, разрешая продолжать. – А вот пистолетами… она владела хорошо. А ещё лучше, как оказалось, она владела дробовиком. Что для этих самоходных платформ уже очень критично. – Мэтью помолчал. – Да, не знали мы, что есть такой враг… загалактический. Наши разборки внутригалактические по сравнению с его нажимом выглядят детскими потугами… И, я полагаю, теперь можно уже сказать, что Жнецы натолкнулись на силу, способную поломать им их исправно работавший раньше план Жатвы. Явик прав, у нас есть то, что раньше, может быть, не проявлялось с такой силой. У нас есть надежда на то, что именно мы, нынешние жители Галактики, одержим победу над этим внегалактическим врагом, над этими оккупантами. Да… - Баркер помолчал несколько секунд. – Мы, конечно, несём, как разумные органики, огромные, колоссальные даже потери. Каждую минуту гибнут десятки, сотни разумных. Но, тем не менее, уже сейчас ясно – мы не будем воевать сотни лет и сделаем всё, чтобы закончить войну победой над Жнецами в кратчайшие сроки. Мы все видели, пролетев по Галактике, сколько ещё неосвоенных богатейших миров находится в её пределах, сколько ещё нам предстоит созидательной, мирной, нормативной работы. А какие-то Жнецы… Да, с ними мы будем воевать. Будем воевать беспощадно. Потому что они доказали нам свою чуждость, свою вредоносность… Мы их обязательно победим. Потому что мы готовы воевать. Все. И женщины, и мужчины. И даже дети. Турианцы начали первыми формировать детские партизанские отряды. Раса воинов вспоминает, пусть очень сложно, трудно и даже где-то медленно, но вспоминает, что такое воевать по-настоящему, с действительно сильным и опытным врагом, пришедшим к нам в Галактику из глубин Вселенной. – Мэтью передвинул свой табурет поближе. – Я не совсем чётко представляю себе, что такое Тёмный Космос, но уверен, что это – довольно чуждое для нас, жителей Галактики место. Я думаю, что мы зачистим его и закроем туда вход.       - Хорошо, если мы закроем туда вход понадёжнее, чем «Омегу-четвёртую». – сказал Ричард Ролстон. – А то ведь Коллекционеры продолжают атаковать и временами даже успешно – многие колонии наших партнёров. Да и про человеческие не забывают. Пытаются выполнять программу, выданную их хозяевами… Столько уже полегло от их аппетитов… - Ролстон вздрогнул и все собеседники поняли, что он в очередной раз вспомнил то, как шла эвакуация колонии Нью-Кантон, располагавшейся в Пространстве Терминуса. Тогда, к сожалению, по неоднократно теперь уже надёжно подтверждённым данным Коллекционеры сумели высадить десант и пленить часть колонистов, которых затем вывезли в неизвестном направлении. Родственники Ричарда успели улететь раньше, чем к планете и к колонии приблизились два крейсера Коллекционеров. Если от одного такого корабля система обороны колонии смогла бы ещё защитить поселенцев, то от двух она защитить их не сумела и потому часть колонистов была изъята Коллекционерами. Судьба вывезенных людей до сих пор была неизвестна.       Собравшиеся в кубрике полисмены не стали убеждать своего коллегу, что коллекционеров непременно накажут, что колонистов непременно спасут. В таких вот дежурных убеждениях не было ни необходимости ни смысла. Да, какую то часть пленников и пленниц смогут освободить, хорошо, если до того времени их не переработают в пасту и не трансформируют в хасков. А то ведь у Коллекционеров, лишившихся одной из самых оснащённых главных баз, теперь это было организовано очень чётко и главное – быстро осуществлялось. Да разве только в Коллекционерах дело – тысячи и десятки тысяч батарианцев были уже трансформированы, многие турианцы, азари, саларианцы, кварианцы становились хасками, послушными воле Жнецов. Враг усиливал нажим, наращивал давление. Важно было выстоять, не отступить, не согнуться.       Вошедший в кубрик каютной части фрегат-крейсера мастер-сержант Гектор Уитмен уважительно кивнул Шепарду и присоединился к своим коллегам, ничуть не стремясь выделить своё командирское звание и положение. Разговор зашёл закономерно об охране и обороне доков и причалов, на которых будут базироваться подразделения Отряда, а также об охране и обороне Периметра и внутренних частей Штаб-Квартиры. Деталей никто не касался и не озвучивал вслух, соблюдая секретность, но и общие рассуждения были предельно неконкретными и понимались интуитивно, безмолвно.       Несколько десятков минут обсуждения и Шепард незаметно покинул пределы каютной части фрегат-крейсера, предоставив полисменам-десантникам возможность пообщаться без его командирского присутствия. Зайдя в Дежурную часть фрегат-крейсера, старпом получил последние сообщения, требовавшие его решения и вмешательства. Около часа он просидел в уголке помещения Дежурной части, склонившись над клавиатурой инструментрона. Надо было отработать все файлы, изучить, ответить на вопросы, где-то предостеречь, где-то посоветовать. Работа и служба продолжались, они никогда и не отпускали Шепарда надолго. Вахтенные офицеры изредка поглядывали на склонившегося над клавиатурой старпома, но он не замечал их внимания, будучи погружён в обдумывание очередной проблемы.       Вошедший в помещение Дежурной Части Майкл Рассел сразу направился к Шепарду.       - Капитан…       - Можно по имени, Майкл. – Шепард поднял на подходившего взгляд и указал на стоявший рядом табурет. – Присаживайтесь.       - Спасибо, конечно. – полисмен, выполнявший ранее обязанности шеф-повара, присел на краешек табурета. – Я вас везде ищу, Руперт недоволен.       - Угум. Игнорирую распорядок приёма пищи. – кивнул старпом, закрывая экран инструментрона и сворачивая клавиатуру.       - Вот именно. Так в точности он и выразился. Так что, если я уж вас нашёл, то - пройдёмте, капитан. Иначе мне не улыбается вот совершенно объясняться с Аликс и тем более – с каперангом Стрельцовой. А уж под огонь Селезневой я вообще не имею ни малейшего желания попадать. Уж если они все пожелали, чтобы вы по-нормальному пообедали, то вам остаётся только подчиниться. Мне совершенно не улыбается быть разобранным на составные части, а Селезнева вполне сможет это устроить. Так что… – Майкл встал.       - Хорошо, хорошо, уговорили. – Шепард встал, кивком попрощался с офицерами вахты Дежурной Части фрегат-крейсера и покинул комнату, выйдя в коридор.       - Только, капитан. – Рассел сразу обрёл служебный вид. – Руперт настаивает на том…       - Чтобы я уделил внимание исключительно еде. – сказал Шепард, ступив на лестницу, ведущую на верхние палубы. – Что-ж, желание шеф-повара корабля мне придётся уважить. – он переступил порог столовой, ответив на приветственный кивок Гарднера. – Спасибо, я уже здесь и не собираюсь сбегать. – он обменялся с Расселом рукопожатием и полисмен поспешил покинуть зал столовой. – Двойной обед, Руперт, пожалуйста. И обещаю, что буду уделять внимание только еде.       - Рад. – шеф-повар быстро положил подносы, заполнил их сосудами и тарелками, вынутыми из термошкафа. – Вот. Каперанг Стрельцова особо настаивала на том, чтобы вы пообедали домашним. И пока мы стоим здесь, у Станции, сэр, мы будем кормить всех отрядовцев исключительно домашней едой.       - Даже так?! – Шепард подхватил подносы, перенёс их на близстоящий столик. – Я рад.       - И с Майклом мы договорились, что я буду регулярно появляться в Штаб – Квартире на Станции и готовить пищу для всех сотрудников нашего обиталища. Так что Майкл больше на меня не в обиде – я вполне могу ненадолго оставить ему здешнюю столовую – он справится.       - И почему мне кажется, Руперт, что вы замахиваетесь на большее? – Шепард доел суп, приступил ко второму блюду – картошке с мясом. – Вот кажется и всё тут.       - Вам не кажется, Джон. – Гарднер вышел из-за стойки, пользуясь тем, что пока что в столовой не было новых посетителей. – Я уже решил, что когда мы будем на Марсе или на Земле – я возьму в руки винтовку и буду отстреливать хасков десятками. Стыдно сказать, ведь я когда-то называл себя сержантом. Если мне это кто-нибудь из моих старых знакомых припомнит, а я так и не убью собственноручно несколько сотен прислужников Жнецов, я ведь со стыда сгорю. – шеф-повар присел напротив обедавшего Шепарда. – Так что…       - М-да. Теперь я понимаю, почему Ричард ходит довольный. Он очень рад вашим успехам. – Шепард пододвинул к себе стакан с травяным чаем, промокнул губы салфеткой, сложил приборы на тарелку. – Он действительно не ожидал, что вы, как наш шеф-повар, окажетесь столь искусны в обращении с обычной штурмовой винтовкой.       - Так ведь… - скромно потупившись, произнёс Гарднер. – в такую войну смешно пропадать в тылу, ведь и тыла-то, собственно, в любой момент может не оказаться в наличии. Знаю, Джон, имперцы называют такую войну Отечественной, когда, как говорится, воюют с врагом и стар, и млад. Европейцы называют такие войны Мировыми и они тоже правы – такие столкновения затрагивают почти всех разумных… За очень, очень небольшим исключением. А Дженкинс… он прав, утверждая, что весь личный состав Отряда независимо от должности обязан уметь хорошо и даже очень хорошо стрелять, маскироваться. И я, признаться, рад, что кроме поварских обязанностей занимаюсь чем-то другим, вне сомнения, достойным. Если уж на то пошло, то защищать Солнечную систему нам, людям придётся всем - без малейшего исключения. Нашу материнскую звёздную систему. И бои там предстоят… страшные. Вот душа у меня так утверждает, не знаю, как поточнее сказать. А тогда, когда эти бои начнутся… трудно будет усидеть на кухне вот так, с ножом и черпаком в руках. Лучше уж винтовку и чтобы видеть врага в прицел…       - Может быть вы и правы, Руперт. Но… - Шепард допил свой травяной чай, сложил всю посуду на поднос, отнёс к моечным автоматам, вернулся к столу, остановился рядом с сидевшим Гарднером. – Учиться…       - … военному делу настоящим образом. – продолжил шеф-повар. – Знаем. И я буду учиться именно так. Не отлынивая и не сачкуя. Не хочу быть тыловиком, не нюхавшим аромата войны вблизи… И не хочу, чтобы наша доктор Чаквас напрягалась, штопая меня, глупо сунувшегося под заряды. Не хочу доставлять ей лишних хлопот. И потому – буду учиться.       - Верю. Спасибо за обед, Руперт. Было очень вкусно.       - Пожалуйста, Джон. Рад, что вам понравилось. Не забудьте про ужин. Хотя, предполагаю, что вы поужинаете уже на «Волге» или на Цитадели.       - Может быть. Может быть. – Шепард кивнул встававшему из-за стола шеф-повару и вышел из столовой, подумав: «Может быть он и прав, именуя себя сержантом. Кто знает, может быть, по итогам войны после победы мы присвоим ему это звание официально. Хорошо, что он не хочет отсиживаться в тылу. Но даже и в тылу он нормально, очень хорошо даже работает. Его стряпню хвалят и если он действительно сможет целый год вместе с напарником кормить отрядовцев домашней едой – честь и хвала ему будут обеспечены.»              Оказавшись в БИЦ, Шепард сразу определил, что очень многие специалисты покинули борт фрегат-крейсера, торопясь освоить комнаты, выделенные им в жилом городке Штаб-Квартиры на Станции.       - Удивляетесь тишине, Джон? – поднял голову штурман фрегат-крейсера Пресли. – Вы правы, очень многие ринулись на Цитадель, надо ведь освоиться. На борту, практически, остались, кроме полисменов дежурной смены, только Моро, Оливия, Марк, я, вы, Ингвар, - он указал на сидевшего за своим пультом специалиста по радиоэлектронной борьбе, - Чаквас и Андерсон. Не считая, конечно, Адамса с его коллегами. Артиллеристы уже закончили работу и улетели на Станцию, закрыв пост на автоматику. Солуса почти силой пришлось ссаживать на Цитадель, он всё порывался вернуться, но ему показали ещё одну упакованную лучшей аппаратурой лабораторию в периметре Штаб-Квартиры – только её вид и убранство и заставили нашего учёного остаться на Цитадели. – Пресли помолчал, что-то вымеряя на карте и чёркая экранчик настольного инструментрона. - Не так много, но и не так мало. Здесь пока в районе нашей цитадельской ответственности – затишье, так что вполне можно обойтись сокращённым составом. Хотя, на мой взгляд это затишье – перед бурей. Как минимум в ближайшие месяцы будет пять крупных флотских атак на Цитадель. Потому сейчас вот занят разработкой массива курсов. – Пресли кивнул на Карту. – Хорошо ещё, что есть время вспомнить дедовские методы, а не механически прожёвывать уже подготовленные автоматами данные. – штурман опустился в развернувшееся кресло, устроился поудобнее. – Моро и Оливия – в пилотской кабине, Марк по-прежнему отстаивается в одном из Залов Информации, а Андерсон и Чаквас – в капитанской каюте. Вот вы, Джон, блуждаете по кораблю как призрак известного отца некоего принца. Да я тут на пару с Ингваром пытаюсь сообразить, что нас ждёт, точнее – может ждать в ходе первого же флотского нападения Жнецов на нашу Цитадель. Кстати, вы заметили, что отрядовцы всё чаще говорят не «Цитадель», а «наша Цитадель».       - Так она действительно будет нашей целый год, ведь мы базироваться на ней будем. – сказал Шепард. – И отвечать за её безопасность и за спокойствие её обитателей тоже придётся и нам в том числе. Ведь и фрегат и крейсер не зря оставлены на внешнем рейде. Сегодня вот был у артиллеристов – так они буквально вылизывали таблицы стрельбы. Готовятся к самым мало-мальски возможным и даже к гипотетически возможным ситуациям. Да, мы, как фрегат-крейсер, далеко не беззубы, но… Лучше заранее подготовиться.       - Вы правы, Джон. – кивнул Пресли. – И всё же, как тепло, по-домашнему звучит – «наша Цитадель». Она – действительно наша, теперь человечество, земляне, люди – там далеко не чужаки, мы уже перестали быть неведомыми зверушками для большинства рас пространства Млечного Пути. Хорошо, если это единство сохранится надолго. Как единство сосуществования, так и единство понимания. – Пресли отключил инструментрон, свернул экран. – Вот, отметил, многих тянет на философию. Как-то в такие моменты не хочется воспринимать себя простым винтиком, хочется верить, что ты делаешь большое сложное дело, важное дело.       - Так ведь оно и есть важным и сложным, Чарльз. – Шепард взглянул на мерцавшую Звёздную Карту. – Мы воюем с сильным, изворотливым, опытным врагом. И мы должны его победить. Сделать так, чтобы он стал историей, стал прошлым и утерял любые возможности возродиться и снова начать убивать. Дело, что и говорить, достойное.       - Достойное – значит, будем заниматься этим делом. А пока… Пока я вот в редкие минуты отдыха просчитываю, как мы будем летать в нашей, Солнечной системе, защищая её от флотов и эскадр креветок. – Пресли переключил режимы Карты и панорама окрестностей Станции сменилась хорошо знакомой гелиоцентрической системой окрестностей Земли. – Вот такие вот… маршруты. – он указал светопером на сетку пунктиров. – Конечно, пришлось учесть, что церберовцы ринутся разрушать сверхмаяк на Марсе по приказу Жнецов. Ну не хотят они оставлять нам такой дорогой и ценный артефакт. Не хотят. Надеются ещё победить… Пусть надеются. Слабое это питание для такой надежды, очень слабое. – Пресли подождал, пока Шепард насладится видом окрестностей Марса и переключил Карту. – А вот с Землёй… С ней сложнее – слишком важная эта цель для Жнецов. Даже Марс по сравнению с ней – мелочь сущая. Бои предстоят, как я понимаю, тяжелейшие. И флотские, и эскадренные. И потери будут – слишком большие. С обоих сторон, к сожалению. Хотел бы выдать это за эмоции, но увы, расчёты показывают именно такой прогноз. Не до эмоций сейчас, Джон. Столько землян погибнет… А уж сколько кораблей будет разрушено – вообще сосчитать сложно. Но обнадёживает одно – драться люди будут отчаянно и ожесточённо. И, по всей вероятности, Джон, они не будут просить помощи у других рас. Не просчитывается этот вариант. Вряд ли к тому времени Жнецы не попытаются надавить на материнские системы других рас так, что оказание помощи нам, землянам, уже не будет простым и малозатратным делом. Так что драться будем почти что в одиночестве. Ну так нам… и не привыкать. Главное – устранить и разрушить «Цербер», выявить причастных к его деятельности обитателей нашей Земли, наказать их так, чтобы и помыслить о прежней вредоносности боялись…       - Впечатляющую работу вы провели, Чарльз. – сказал Шепард, обозревши все уголки Звёздной карты. – Эти намётки очень помогут нам тогда, когда наступит черёд Марса и Земли.       - Наступит, к сожалению, очень скоро. Вот, полагаю, через год и дойдёт дело до использования этих, как вы выразились, намёток. Трудным и сложным будет этот год, Джон. Для очень многих. Потому командир и распорядился всех, кого только можно отпустить на Цитадель. Пусть ощутят какую-никакую, но твёрдую, станционную почву под ногами, пусть побудут не воинами – обычными людьми.       - И вы, Чарльз…       - Я – штурман, навигатор, Джон. Мне положено оставаться рядом с командиром. Да и ловить мне на Станции нечего… Слишком много я перевидал служебных романов. Не хочу больше видеть их. Не хочу. А тем более не хочу кому-то сам разрушать нормальную жизнь, набиваясь в спутники. Тяжёлый у меня характер, Джон. Вот помотались мы по Галактике вместе и рядом и я подумал об этом не раз и очень серьёзно и глубоко подумал. Не гожусь я для семейной жизни. Мне гораздо легче наедине, вот так, с картами, таблицами, схемами, с расчётами. А общаться двадцать четыре часа в сутки… Мне уже тяжело. Так, эпизодически, без дальних и глубоких прицелов – тоже, но в меньшей степени. А так… Мой характер слишком тяжёл, я это теперь хорошо понимаю. И меняться мне… поздновато. Да и не хочу я меняться сейчас, Джон. – тихо сказал Пресли. – Я оказался не готов к столь плотному взаимодействию с инопланетянами, Джон. Не знаю, можно ли назвать это ксенофобией или следует обозвать мою настройку ещё каким-то научным термином, но – не готов был. Был, к счастью. И сейчас не готов, но уже намного меньше, чем раньше. Слишком многое в Отряде изменилось за эти декады, Джон. Изменились и мы сами. И я тоже не избежал этих изменений. Хотя мне пришлось меняться глубже – отправляясь на Иден-Прайм, я не рассчитывал, откровенно говоря, служить на этом корабле и дальше, после возвращения к «Арктуру». Думал – спишусь на берег, а там подыщу себе очередной корабль. Сами знаете, насколько длинный и большой у меня послужной список. А вот завис здесь. И теперь, наверное, спишусь на берег только после победы. Нашей победы над Жнецами, Джон. Наверное, тогда я смогу подумать более свободно о том, чтобы стать спутником жизни какой-нибудь женщины. А так… сейчас. Нет, я к этому не готов. Вот отведём угрозу от Земли, разберёмся с Тёмным Космосом – тогда, быть может, я решусь. А сейчас – нет, Джон. Лучше уж быть честным с самим собой, чем питать иллюзии. Привык я к автономности, к самостоятельности. Привык к нашей отрядной семье. Вряд ли кто сможет сравниться в моей душе и в моём сердце по важности и ценности с отрядовцами, Шепард. – Пресли выпрямился. – Ладно. Вас ждёт Ингвар. И, подозреваю, что вы не преминёте заглянуть к оставшимся на борту обитателям фрегат-крейсера. А скоро уже вечер – вторая половина дня как всегда проходит быстрее, чем первая. Не знаю, внутренняя ли это настройка. Спасибо, Джон.       - Не за что, Чарльз. – Шепард уважительно кивнул навигатору, сошёл с постамента Звёздной Карты. – Всё у нас получится. Всё, что может получится – получится по максимуму. Потому что мы – постараемся.       Пресли только кивнул, погружаясь в очередную волну расчётов. У каждого нормандовца война с Жнецами была своей, в том числе и личной. У навигатора Чарльза Пресли она была такой – тихой и предусмотрительно просчитанной до мелочей.              Ингвар Темпке, полисмен, а теперь уже – профессионал-специалист, кудесник по части радиоэлектронной борьбы, встретил подходившего к нему старпома лёгким едва заметным кивком. Улыбаться не стал, не до того ему явно было. Молча указал взглядом на экран своего пульта и Шепард, проследив за его взглядом, понял причину беспокойства спеца. Полчаса они вполголоса обсуждали разные варианты обеспечения электронного противодействия попыткам Жнецов взять на себя контроль за начинкой кораблей Флотов Охраны и Флотов Обороны Цитадели. Да и саму Станцию следовало прикрыть понадёжнее – там тоже электроники хватало.       Конечно, всего не предусмотрели, но по максимуму – вполне выложились, потому и опустились посидеть на простые табуреты, благо в дрейфе такая вольность допускалась. Не то что в полёте – там извольте на ногах стоять всю вахту у пультов. А в бою вообще весело было – предлагалось пристёгиваться к пультам. Ну хотя бы так.       Исчертив несколько десятков экранов схемами, старпом и спец по РЭБ смогли придти к взаимоприемлемым выводам. Теперь, когда на борту – синтеты, их тоже следовало защищать и прикрывать не менее плотно и надёжно, чем электронную начинку двух кораблей. Потому важность специалистов по борьбе с радиоэлектронными посягательствами на этом этапе войны с Жнецами и тем более – на последующих этапах – возрастала многократно.       - М-да, капитан. – сказал, обозревши экран, Ингвар. – То, что мы сделали столь, прямо скажу, успешно, с одним Жнецом, да к тому же – не совсем уж эсминцем, скорее – с крейсером или даже с дредноутом, теперь сделать с десятком таких каракатиц столь же легко не получится. Потому хорошо, что у нас будет время подготовиться. И о том, что Жнецы непременно попытаются взять Цитадель несколькими флотскими и эскадренными ударами я тоже в курсе. Так что готовиться буду. Нашего снабженца-кудесника я уже, чего скрывать, напряг, постарался озадачить его, но если я его сейчас не озадачу – плакать у нас ни секунды времени уже не будет. Сразу смерть и небытие. А этого я допустить не вправе. Прекрасные наши синтеты - сильные, умные - сами нуждаются в защите, которую должны обеспечить им мы. И я эту защиту обеспечу. Спасибо, Джон, что пришли и помогли. Сам бы я до многого не додумался.       - Если что – так сразу мне, Ингвар. Как всегда. Я буду бывать на фрегате достаточно часто. Но и по связи если что – приглашайте, постараюсь придти и помочь. Благо, думаю, что далёких вояжей от Станции у нас теперь не будет достаточно долго.       - Да уж, Джон. Хотя бы год вот так подготовиться. Потом эти два следующих «отделения» придётся играть с наличными ресурсами. А сейчас – самое время накопить эти ресурсы. Во всех приемлемых смыслах накопить. – Ингвар кивнул, провожая уходившего капитана.              Погружённый в полумрак БИЦ остался позади. Идя по коридору, Шепард вспоминал, кто остался на борту, а кто из нормандовцев сошёл на Цитадель. Мешать Андерсону общаться с Чаквас Шепард не хотел, поэтому визит в каюту командира корабля откладывал на самый конец своих сегодняшних блужданий по фрегат-крейсеру. Да и мешать общению Моро с Оливией как-то не хотелось. Оставался Марк, привычно отстаивавшийся в почти полностью погружённом во тьму Зале Информации и прокачивавший через себя терабайты информации ежесекундно. Шепард подозревал, что Марк сейчас освободил и Оливию, и Аликс с дочерьми от необходимости быть на внешней связи, оставив им возможность уделить внимание другим своим потребностям, в первую очередь – пообщаться между собой и с другими отрядовцами. Неформально так пообщаться. Младшие киборгессы работали с Явиком на «Волге» с содержимым «обелисков», туда ещё предстояло заглянуть и – не только в ангары к «штыкам», Аликс ставила по стойке «смирно» и жестоко дрессировала персонал очередного дата-центра Цитадели, добиваясь ювелирной точности и скоростной реакции на немыслимые сценарии развития событий. Входя в Зал Информации, где обитал Марк, Шепард подумал, что если за этот год Аликс продолжит так дрессировать информационников, то, пожалуй, о персональном памятнике она сможет забыть, как о реальности, очень быстро. Вполне может быть, что именно поэтому она стала такой беспощадной к недостаткам персонала дата-центров: информационную войну теперь можно было считать составной частью противостояния с Жнецами и их сообщниками и эти синтеты и полусинтеты пойдут на всё, чтобы ослабить Сопротивление, ударив по его ИИ и ВИ в самые неподходящие моменты противостояния.       Марк не стал как-то реагировать на появление старпома. Шепард подошёл вплотную к киборгу, опустился на пол, сел по-турецки согнув ноги.       - Сложный год будет, Джон. – без предисловий сказал Марк. – Боюсь, что это – последний год своеобразного затишья для Отряда. Если это вообще можно будет когда-нибудь серьёзно посчитать затишьем. Вы правы. По законам логики на нас, отрядных синтетов, развернётся настоящая охота. Потому нам будет нужна помощь Ингвара и спецов, равных ему по уровню подготовленности и профессионализма. Враги – и Жнецы, и их сообщники будут пытаться разделить нас, отрядных синтетов и вас – отрядных органиков. Под этот сценарий они приготовят нам ситуации, когда мне и простым инженерам и техникам придётся и пострелять, и побегать под зарядами. – Марк говорил ровным безэмоциональным голосом, не пытаясь играть тонами, не пытаясь добавить в звучание голоса естественность. – Пока вы блуждали по кораблю, - киборг зажёг несколько настенных экранов, - я получил эту выжимку из профильтрованного массива. Посмотрите. Ситуация усложняется. Совет Цитадели ослаблен – мнение о том, что из вменяемых членов Совета там осталась только младшая Т’Сони Совет Синтетов Отряда признаёт справедливым и правильным. А у самой Т’Сони, - Марк тщательно старался именовать Лиару в официальном или полуофициальном формате, что Шепарду нравилось – если бы киборг назвал её по имени… Джон не знал, как бы он на это отреагировал, а так выходило нормативно и вполне понятно и приемлемо, - сейчас большая проблема – она хочет как можно быстрее, за несколько месяцев выносить первенца. А там, к концу года она, вполне возможно, по ряду признаков, планирует выносить и родить вторую дочь. Наверное, сейчас ей это необходимее всего, но одновременно её сориентированность на вынашивании и рождении двух первенцев может ослабить её позиции в Совете Цитадели, где вменяемых членов почти что и не осталось, если не считать Секретариат и его сотрудников. Тевос – в тюрьме, Спаратус – малодееспособен, с саларианским сектором – полный аут, поскольку традиция требует назначить саларианца, а фактически рулить по-прежнему хотят саларианки, что сейчас просчитывается очень быстро и встречает обоснованное сопротивление и даже непонимание на ряде уровней.       Они долго, несколько часов говорили о самых разных проблемах, накопившихся и накапливавшихся к текущему моменту. Не всегда, далеко не всегда Шепард был во всём согласен с Марком, но и Марк вполне ожидаемо далеко не всегда и не во всём соглашался с Шепардом. И в этом оба находили нормальность и обычность, ведь несогласие в данном случае не угрожало какими-то катастрофическими последствиями. Он помогало, позволяло посмотреть на проблемы с разных сторон, с разных точек зрения. Что ни говори, а восприятие и понимание у разумных синтетов и разумных органиков всегда были, есть и будут чуточку, но отличными друг от друга.       - Ладно, Марк. Во многом ты мне помог разобраться глубже. – сказал Шепард, вставая на ноги и поворачиваясь к киборгу. – А там… Посмотрим, какова будет реальность.       - Реальность будет такой, какой мы позволим ей быть, Джон. – ровным голосом сказал Марк. – Тебе тоже спасибо за беседу. Я немного отвлёкся от рутины… А сейчас, надо вернуться к фильтрации, ожидается очередной период оживления информационного обмена. – сказав это, киборг замер, превратившись в статую и привыкший к таким трансформациям партнёра и двойника Шепард тихо покинул Зал Информации.              - Капитан, если вы до сих пор опасаетесь идти к нам, не решаясь нарушить наше уединение, – в наушном спикере раздался голос Джефа, - то сообщаю - с полного согласия Оливии – мы вас ждём с нетерпением. Прямо в пилотской кабине. Места хватит всем. Мы здесь втроём вполне поместимся. – чувствовалось по тону голоса, как Моро сдерживает смех, улыбаясь.       - Хорошо. Скоро буду. – Шепард свернул к лестничным маршам и вскоре входил в люк, отделявший пилотскуюю кабину от остального корабля. Оливия работала за пультами, а Моро уже колдовал над походным столом.       - Садитесь, капитан. – Джеф указал на табурет. – В дрейфе это допустимо. – он уселся в своё кресло, развернул его к столу, пододвинул. – Я тоже приму участие в трапезе, а то ваши собеседники укатали вас. Особенно Марк. Многое ему вполне обоснованно не нравится. Я тут тоже и списался и пообщался по аудиоканалам с несколькими пилотами, - Моро, как всегда, скромно умолчал о том, что это были несколько десятков пилотов, - Так что со своей пилотской колокольни могу сказать – год у нас будет действительно сложным. Вы ешьте, ешьте. А то подобные рассуждения вслух могут испортить аппетит и отбить желание ужинать.       - Эти рассуждения я всецело поддерживаю, Джеф. – сказал Шепард, уминая запеканку. – Потому что сам пришёл к подобным малоутешительным выводам. Как говорили очень многие корреспонденты в пока ещё сохранившихся частях Экстранета, фронта чёткого, равно как и тыла уже сейчас не существует – фронт везде. Он, если так можно выразиться, кругом каждого из нас. А вот тыл… Хорошо, если он остался хотя бы внутри каждого из нас. – Шепард прихлебнул травяной чай из стакана, мало обратив внимание на то, что Моро не стал его уж очень разогревать. – Так что, давай, конкретно и по пунктам. Знаю, во время дрейфа ты кое-что подготовил.       - Вот жизнь наступила. – сказал Джеф, покосившись на Оливию. – Прямо Большой Брат… Ладно. – он склонился к пилотским пультам, что-то нажал, что-то переключил, пододвинул висевшие на кронштейнах экраны к столику. – Посмотрите сами, Джон.       Несколько минут Шепард потратил на то, чтобы внимательно рассмотреть все картинки и схемы с таблицами, выведенные на несколько экранов.       - М-да. Картина безрадостная. – резюмировал старпом. – Придётся побарахтаться и изрядно побарахтаться. И похоже, что барахтаться придётся начинать прямо завтра, если не сегодня.       - Мы, собственно, - Моро опять покосился на Оливию, - уже и начали барахтаться. Так, как можем и так, как умеем. Оливи уже по уши и даже по макушку влезла в потоки данных, так что вполне возможно, у неё есть уже некоторые предложения по данной диспозиции.       - Есть. – киборгесса оторвалась наконец от исполнения сложных пассажей на клавиатурах. – И немало. – В течение восьми минут она спокойным и ровным голосом излагала то, что ей удалось понять и спрогнозировать за истекшие несколько часов. – Это, конечно, только начало, но не вглядевшись, мы могли бы очень пострадать.       Слушавшие её Моро и Шепард мрачнели с каждой секундой всё больше, но вставлять реплики даже не пытались – Оливия, как и положено главе Совета Синтетов, провела полную раскладку ситуации на диво профессионально и исчерпывающе.       - Вот таким образом выглядит ситуация в первом приближении на этот календарный год, коллеги. – закончила киборгесса свой недлинный спич и уселась поудобнее в пилотском кресле. – Приятного, конечно, мало, но ведь нам, отрядовцам, никто не обещал, что стоянка, причём годичная, у главной станции обитаемой части Галактики будет беспроблемной и похожей на курорт.       - Надеюсь… - Шепард посмотрел ещё раз на мерцавшие радугой картинок экраны.       - Вся информация в сжатом виде передана капитану Андерсону. Сейчас пока у нас ещё есть время предаваться ничегонеделанию, но потом… потом этого времени вообще не будет. Так что я не настаивала на том, чтобы командир фрегат-крейсера бросил всё и стал изучать эти выкладки. Успеется. Всё равно не только от нас теперь всё зависит.       - Посмотрел я выкладки ваши, Оливия, посмотрел. – в динамиках пилотской кабины прозвучал голос Андерсона. – Так что вам – большая благодарность за холодный тонизирующий душ. Часть информации я уже переправил в станционную Штаб-Квартиру, там её уже тоже изучают и переходят от ничегонеделания к подготовке. Что сможем – сделаем. Вы правы – не одни мы работаем. Потом постараемся распределить функции и нагрузку.       - Я помогу в распределении, командир. – ответила Оливия.       - Знаю. – сказал Андерсон. – Джон, если у вас есть время, загляните ко мне. Карин здесь тоже присутствует, так что пугающий вас до дрожи медотсек вам посещать не придётся. Потом я распоряжусь и вас переправят на «Волгу» дежурным рейсовым челноком.       - Хорошо, Дэвид. Я иду. – Шепард встал. Моро передвинул своё кресло в прежнее рабочее положение, легко прикоснулся пальцами к козырьку своей знаменитой кепки. Оливия прощально кивнула, возвращаясь к работе на клавиатурах.              Путь от пилотской кабины до командирской каюты был достаточно длинным и Шепард успел подумать о многом. Хорошо, что в первые же дни стоянки у Цитадели многие нормандовцы и волговцы озаботились не только служебными – куда же от них денешься-то, но и личными проблемами и вопросами. Может быть, они, его коллеги, весьма своевременно вспомнили, что они - не только на службе, что они – прежде всего живые разумные. И дело ведь не только в том, что у него, капитана ВКС Альянса Шепарда родились дети, а в том, что жизнь, природа всё равно берёт своё, отрицая смерть, забвение, рутину, бесцветность.       Он отлично видел, как относится Джеф к Оливии, отлично чувствовал его настроение, когда киборгесса была рядом с ним в пилотской кабине. Да, она, безусловно, имела все права и все возможности там находиться – очень многое в пилотской кабине было сделано в расчёте именно на то, что там будет работать Оливия. Но и Моро…       Шепарду стало немного не по себе от того, что Явик до сих пор не сообщил о том, что протеане помогут Джефу справиться с его синдромом ломкости костей. Да, вроде бы пилоту фрегат-крейсера, шеф-пилоту почти что никогда не доведётся бегать по кораблю, и, тем более – стрелять, прятаться, маскироваться. Не придётся ему и лично ходить на высадки на планеты, станции. Тем не менее, старпом понимал, что он сам незаметно привык к такой помощи протеан – благодаря ей смогли ощутить полноту жизни очень многие отрядовцы.       Видимо, как всегда, даже протеане не всесильны. И работа над лекарством от синдрома ломкости костей явно не стоит у них в приоритете. Что-ж, придётся подождать. Сейчас у Джефа есть напарник, есть пилот, которому он вполне может доверить пилотирование фрегат-крейсером в самых сложных ситуациях. И, как видно, у него появляется дополнительная причина больше времени проводить не в пилотском кресле, а в своей каюте. Эта причина – Оливия. Да, она киборгесса, машина, синтет, а Джеф – органик, но разве чувства и эмоции спрашивают о такой разности, разве они учитывают её? Нет. Оливия, конечно, не настолько готова проникнуться особенностями органиков, как это готова сделать Аликс, но и она опекает Джефа очень плотно и эта опека, как понимал Шепард, нисколько не напрягает и не обижает Джефа.       Благодаря не кому-нибудь другому, а Оливии Джеф побывал на Цитадели. Совсем недавно побывал, пробыв там очень долго. Прошёл на своих собственных ногах по многим улицам и переулкам Станции. Прошёл уверенно, спокойно. Потому что рядом была она – киборгесса Оливия. Потому что она сделала всё, чтобы на Джефа не смотрели с сожалением, с жалостью. Её присутствие рядом с Моро заставляло обитателей Цитадели держать себя в рамках и воспринимать пилота «Нормандии» как обычного человека, а не как инвалида. Благодаря Оливии Моро решился больше часа просидеть в кафе, поесть, а потом… Потом они вдвоём посидели несколько часов в одном из скверов.       Оливия сидела рядом с Джефом и он был, безусловно, счастлив. Они долго и много говорили на самые разные темы. Оливия убедила Джефа, что иметь пусть не большую, но свою квартиру на Станции – вполне нормально и он, пилот фрегат-крейсера заслуживает того, чтобы жить не только в апартаментах Штаб-Квартиры, но и в своей собственной станционной квартире. Да, на убеждение Оливи пришлось потратить несколько десятков минут – всё же Джеф не настолько легковерен и прост, но зато потом они несколько часов провели в этой новой квартире и Джеф был рад выступить в роли хозяина. Квартира ему, как понял Шепард, понравилась. Но ещё больше понравилось Джефу то, что первой гостьей там стала именно Оливия, к которой он, что уж там скрывать, был весьма неравнодушен.       Моро и Оливию цитадельцы видели стоявшими на балконе квартиры. Человек и киборг провели там достаточно много времени – Моро не пожелал скрываться в стенах своего нового обиталища. Минимум мебели, минимум вещей в квартире уже присутствовали, а рядом с Оливией Джеф не испытывал особого желания наедаться, хотя тогда, когда он волновался, бывало, что он способен был смолотить за несколько минут тройной обед. Оливия улыбалась, понимая, что Моро просто не хочет напрягать её, ведь тогда и ей придётся поесть так, как это принято у органиков, чтобы не вызвать сильное непонимание у других обитателей Станции. Джеф смотрел на улыбающуюся Оливию и, вполне вероятно, в эти минуты был способен начисто забыть о своём недуге.       Киборгесса и человек вернулись на борт фрегат-крейсера и сразу уединились в пилотской кабине. Оливия поняла, что их в пилотской кабине никто из отрядовцев, никто из нормандовцев не побеспокоит. Потому и решила, что Шепарду она вполне может сама сообщить о готовности переговорить, о готовности повидаться с ним. Или это может сообщить Шепарду её Джеф. Знала, что старпом не станет появляться в пилотской кабине неожиданно, без предупреждения. Не станет торопить их обоих, нарушать их уединение.       Дрейф фрегат-крейсера у Цитадели только начинался, но именно в эти первые часы многое, очень многое решалось, определяло расклад событий на последующие сутки, декады, месяцы. Теперь у Оливии и Джефа был выбор между каютой на «Нормандии» и квартирами на Цитадели – Оливия также получила небольшую уютную квартиру рядом с городком Штаб-Квартиры. Практически все отрядовцы получили такие квартиры. Личные, свои, собственные. Это было необходимо – и это было сделано. Год стоянки на Станции должен был стать важным и особым годом и своё обиталище, личное обиталище для каждого члена Отряда было важным и ценным.              Андерсон и Чаквас тоже получили на Цитадели квартиры рядом с городком Штаб-Квартиры. Конечно, как старшим офицерам Отряда им выделили квартиры побольше, но, как уже знал Шепард, и Карин и Дэвид наотрез отказались от расширенного стартового комплекта вещей и мебели – ограничились минимумом. Отрядовцы это восприняли спокойно, может быть, они поняли, что дело не только в скромности Чаквас и Андерсона, но и в том, что пока Цитадель не стала основной базой Отряда, ни командир фрегат-крейсера, ни главный врач «Нормандии» не согласятся выходить за минимальные рамки благосостояния и достатка. Да, всем отрядовцам было прекрасно известно о базе на Иден-Прайме, но также было известно, что на эту планету фрегат-крейсеру придётся вернуться прежде всего для того, чтобы защитить её обитателей от ярости Жнецов и их пособников. А уже потом, когда угроза для планеты и её жителей останется в прошлом, можно будет вспомнить и о том, что именно там находится теперь база «Нормандии».              Постучав в дверь командирской каюты, Шепард дождался разрешения войти и переступил порог. Чаквас и Андерсон сидели рядом на диване и то, что Дэвид встретил своего старшего помощника столь неофициально, Шепарду очень понравилось. Командир фрегат-крейсера легко поднялся навстречу входившему старпому, обменялся с ним крепким рукопожатием, жестом попросил сесть:       - Не надо было тебе, Джон, опасаться придти к нам. – сказала Карин.       - Я и не опасался. – честно сказал Шепард. – Не хотел прерывать…       - Понимаю. – улыбнулась Чаквас, приобняв Дэвида. – У почти всех нормандовцев сейчас особое настроение. Может быть, действительно, за этот год они обретут семьи, а многие – даже детей. И это будет лучше всего. Мы уже достаточно помотались по Галактике, многое увидели, многое поняли. И сейчас…       - Когда война должна закончиться нашей победой над Жнецами… - продолжил Андерсон.       - …Будет очень хорошо, если у них, наших коллег и друзей, составятся пары. Всё же Цитадель – важна для очень многих, мы сделали всё, чтобы на ней смогли не только бывать, но и постоянно жить разумные, обладающие средним и малым достатком. Значит, и защищать её будут надёжно… - она взглянула на Андерсона, чуть улыбнулась одними губами. – Понимаю, Джон, ты хочешь спросить, почему мы медлим…       - Я теперь могу это сказать тебе, Джон. – Андерсон приобнял Чаквас за плечи. – Мы решили, что свадьбу, официальную свадьбу сыграем после победы. Тогда же… если Карин захочет, у нас, вполне возможно, появятся и дети. А пока… Пока мы будем просто вместе и рядом.       - Примерно так же, как вы, Джон, были вместе и рядом со Светланой во время нашего отрядного вояжа по Галактике. – сказала Чаквас. – Нам пока этого вполне хватит. Дэвид понимает, что я сейчас не могу уходить в запас или на позицию медицинского советника, не могу ставить под удар жизнь и здоровье нормандовцев и волговцев. Потому…       - Потому у нас будет достаточное основание сделать всё, Джон, чтобы наше противостояние с Жнецами, наше противостояние с их пособниками закончилось полной, быстрой и окончательной победой над ними. – сказал Андерсон и Шепард в очередной раз подивился тому, как они умеют естественно, органично дополнять друг друга, проявляя не показное, а истинное единство. – Нас устроит только полная победа и неважно, сколько времени займёт путь к ней. Мы постараемся, чтобы этот путь был как можно короче, чтобы он был пройден как можно более быстро и качественно, чтобы Жнецы никогда больше не смогли возродиться.       - Теперь у нас в Отряде есть семьи и есть дети. – сказала Карин. – И, значит, мы продолжаем жить обычной жизнью, привычной жизнью. Знаю, Эшли сомневается насчёт своего статуса, ведь Кайден – член Отряда, а она…       - Потому я думаю, что со временем и она получит статус члена Отряда, Джон. – сказал Андерсон. – Каково ваше мнение, Джон?       - Думаю, она вполне его заслужила. – помолчав, ответил старпом.       - Понимаю, Джон, вы опасаетесь, что теперь всех мужей и жён наших Отрядовцев придётся включать в состав Отряда. – Карин встала, быстро сервировала столик, пододвинула его к дивану, села, взяла в руки тарелку с печеньем. – Нет, вряд ли всех мы будем включать. По-прежнему первенство сейчас будут держать те, кто является воином. А у Эшли с этим всё в порядке, она не просто рядовой воин, она – сержант космопехоты и воевать умеет хорошо. Знаю, она не хочет расслабляться, не хочет уходить в запас, потому и планирует регулярно появляться и на аудиторных и на полигонных занятиях своего взвода. Это – хорошо, это даст ей возможность чувствовать себя нормативно и комфортно.       - Вы правы, Карин. Немного опасаюсь. Далеко не все, кто станет спутниками и спутницами жизни наших Отрядовцев, - Шепард пододвинул к себе стакан с травяным настоем, - являются воинами, хотя, конечно, такая война, такое противостояние заставляют очень многих научиться владеть оружием более профессионально. Не только гражданским, но и боевым. И всё же статус члена Отряда… должны получать в первую очередь воины-профессионалы. Как минимум – ополченцы.       Несколько десятков минут они обсуждали этот вопрос, затем перешли к обсуждению многих других вопросов. Шепард отчётливо видел, что ни Андерсон, ни Чаквас не заморачиваются необходимостью официального закрепления своих взаимоотношений, они уже сейчас – семья. Да, пока бездетная, но уже – семья. И между ними нет ни противоречий, ни предубеждений. Они вместе и им этого вполне достаточно для счастья. Теперь Карин Чаквас уже не скрывала своего особого отношения к Дэвиду Андерсону и отрядовцы, как понимал Шепард, понемногу, но вполне естественно и нормативно свыкались с тем, что главный врач фрегат-крейсера и командир корабля теперь едины не только по службе, но и во внеслужебное время. А дети у них, если захочет Карин – будут. Прекрасные будут дети, ведь их родителями станут старшие офицеры корабля, обладающие огромным профессиональным и жизненным опытом. Да, сейчас, пока идёт война, Карин, как понимал Шепард, не согласится забеременеть, а потом… Может быть, после победы она тоже не согласится вот так сразу и быстро – ведь придётся потратить несколько лет на восстановление. Хорошо, что теперь они оба – вместе и рядом. Хорошо, что они определились и объединили уже сейчас свои судьбы и свои пути.       - Джон. – Карин прибрала посуду, вернулась на диван. – Вы знаете, за этот год у Лиары должен родиться первенец. И, полагаю, что она на этом не остановится – у неё есть настройка родить от Майкрофта минимум троих детей. И она обязательно реализует эту настройку. Я хочу сказать, Джон, что уже сейчас Светлана… начинает менять своё негативное отношение к Лиаре. Она уже не настолько остро, резко, ощутимо негативно относится к стремлению младшей Т'Сони встать рядом с вами. Думаю, нет, не только думаю, уверена – Светлана понимает, что любовь Лиары к вам, Джон – искренняя и глубокая и потому она не будет теперь препятствовать вашему общению. А такое общение, уверена, вам обоим будет необходимо. Да, по-прежнему Светлана будет ещё очень долго категорически против ваших встреч, но, насколько я смогла понять, уже сейчас она спокойно отнесётся к тому, что вы будете переписываться и общаться по аудио и видеосвязи. А когда Лиара родит первенца, то Светлана успокоится ещё больше. Она понимает, что ваши взаимоотношения с Лиарой, Джон, нормативны. И очень ценит то, как вы сейчас относитесь к Лиаре, не переступая границ, дозволенных для друга. Уверена, что и Майкрофт, которому Лиара прямо сказала о том, что любит и будет любить впредь вас, Джон, также очень ценит то, как вы относитесь к его жене. За этот год, Джон, Лиара повзрослеет ещё больше и ещё глубже и полнее, но за этот год она также станет ещё большим профессионалом во всех тех областях, в которых она действует уже долгое время. Она обязательно вернётся к работе, Джон и, уверена, что теперь у неё будет предельно полная и разнообразная жизнь.       - Хорошо, что ей не пришлось покинуть Тессию и не пришлось переселяться сюда, в этот советнический гадюшник, Джон. – сказал Андерсон. – А на своей родной планете она сделает всё по максимуму, всё так сделает, как это надо сделать. И у неё будет теперь больше оснований для спокойствия и уверенности в нашей победе над Жнецами. А после войны… после войны мы все немного, но очень существенно изменимся в лучшую сторону.       - Я переговорила с врачами Центрального Тессийского госпиталя, Джон. – Чаквас расслаблено откинулась на спинку дивана. – Они помогут Лиаре, обеспечат её безопасность и безопасность её первенца. Конечно, сейчас она торопится, она хочет как можно больше сократить срок беременности, чтобы успеть родить первенца, но, насколько я смогла понять, врачи, которые хорошо знают Лиару, сделают всё, чтобы она не перенапряглась. Ребёнок, её первенец, будет уникальной азари – в этом у медиков Тессии, допущенных к информации такого уровня, нет никаких сомнений. И скажу больше, Джон, уже сейчас ясно, что дочка Лиары станет… папиной дочкой. Майкрофт вложит в неё очень много и этим поможет Лиаре. Хорошо, когда отец и дочь едины не показушно, а реально. И Майкрофт действительно будет един с Арлин. А Лиара… Лиара сможет пораньше вернуться к своей работе Советника и к своей работе учёного и информационного брокера. Под заряды её, конечно, ещё долго никто не пустит, но, думаю, она продолжит биотические тренировки и тренировки с оружием. Да и про свою физическую форму она тоже не забудет – она очень хочет нравиться Майкрофту. – Чаквас не стала вслух уточнять, что Лиара, безусловно, хочет нравиться не только Майкрофту, но и Шепарду. – А сейчас… сейчас она счастлива тем, что обрела материнское счастье не через энное количество месяцев, а сейчас. И, думаю, это ощущение счастья поможет Лиаре выстоять.       - Уверен в этом, Карин. – сказал Шепард.       Втроём они обсудили, как и что следует сделать, чтобы подстраховать Лиару и Майкрофта в этот сложный и важный год, как следует использовать возможности Сопротивления для поддержки Советника Цитадели по Пространству Азари.       - Ладно, Джон. – Андерсон встал, сел в кресло у рабочего стола. – Время до вылета челнока на «Волгу» - десять минут. А Светлана, уверен, вас уже ждёт с нетерпением. И – не только Светлана. – усменулся командир фрегат-крейсера, поймав одобрительный взгляд Карин. – Идите.              Кивнув Андерсону и Чаквас, Шепард встал. Спустя несколько минут он уже поднимался на борт рейсового челнока, поприветствовал водителя и занял место в салонном кресле, пристегнувшись. Рейсы челноков между «Нормандией» и «Волгой» становились обычным делом, район был безопасен, но Шепард всё равно не стремился нарушать правила, понимая, что если он не будет пристёгиваться, то и Светлана тоже не станет. А ей надо было поберечь себя в этот год, критически важный и сложный для неё и для её первенцев.       Челнок вышел за пределы защитного поля фрегат-крейсера, створки ангара начали сходиться. Через десять минут кораблик войдёт в пределы защитного поля крейсера. Шепард, глядя на приближавшуюся, увеличивавшуюся в размерах громаду разведкрейсера, думал о том, что Светлана уже догадывается, а точнее – знает о том, что она не сможет безопасно родить ещё одного ребёнка. Не сможет родить его безопасно для себя самой. Она погибнет во время родов или сразу после них и ничто в Галактике не сможет предотвратить её смерть. Потому… Потому она не хочет сейчас и не захочет в будущем рисковать и беременеть. Она очень хочет увидеть, как Александр и Мария станут взрослыми, самостоятельными людьми, хочет понянчить их детей, своих внуков. Она, безусловно, понимает, что Шепард не прекратит рисковать собой, не прекратит заниматься опасным воинским ремеслом, не прекратит отодвигать других разумных – и органиков и синтетов - себе за спину, спасая от любой мыслимой и немыслимой опасности. Она также понимает, что и к ней, к своей жене и подруге он не подпустит никакую опасность, в какие бы одежды и тела она ни рядилась.       Сейчас Шепарду было сложно сформулировать своё собственное отношение к приёмным детям. Он не сомневался в том, что Светлана сделает всё, чтобы они не чувствовали себя неродными для неё и для него детьми. Она это может и умеет делать очень хорошо. Он не сомневался в том, что Светлана будет рада ощущать себя женщиной: она опасалась, что не сможет теперь забеременеть и родить больше никогда, а так… Она будет знать, что она может и забеременеть и родить. Может. Но она также будет знать, что Шепард никогда не потребует от неё этого, никогда не попросит её об этом. Потому что хочет максимально долго быть рядом с ней, ведь и после Победы над Жнецами, ведь и после войны будет предостаточно проблем и опасностей, устранением которых займётся прежде всего он, Джон Шепард, Спектр Цитадели. И потому каждый час, каждый день, проведённый им рядом со Светланой будет критически важен и ценен. Пусть Светлана примет любых приёмных детей, пусть она сама выберет их – он согласится с её выбором, а она… она будет счастлива, ведь для неё эти дети будут родными. По-иному и быть не может – это же Светлана…       Челнок мягко пришвартовался в транспортном ангаре, водитель открыл люк и в салон заглянули Зорд и Грей – Зирда, как обычно, охраняла Светлану в палате Медотсека, привыкнув пользоваться шлюзом. В окружении собачат Шепард направился к выходу из ангара. Впереди была встреча со Светланой.              Мордин Солус              Новая лаборатория, ещё более оснащённая, ещё более значительная по площади – единственное, что заставило Солуса покинуть борт фрегат-крейсера и переселиться на территорию Штаб-Квартиры. Ему так казалось, пока он знакомился с убранством новой лаборатории. А когда он сел за свой рабочий стол в одной из выгородок и взял в руки ридер – один из нескольких десятков, теснившихся на столешнице, оказалось, что новая лаборатория – не единственное, что заставит его надолго задержаться на Цитадели. Оказалось, для него есть немало работы. Самой сложной, но и очень интересной, а главное – ценной и важной работы. От заявок с непривычки зарябило в глазах – всё же возраст никуда не делся, несмотря на чудодейственное лекарство, которое ему передал Явик. Солус даже не озаботился тем, чтобы включить настольные софиты – так и читал список с краткими аннотациями, пользуясь тем слабым светом, какой давали экраны – настенные и настольные. Оказалось, их света вполне хватило. Или это обострившиеся чувства позволили ему не упустить ничего из того, что ему довелось прочесть?       Потом пришлось сразу заняться перераспределением исследователей и лаборантов между лабораториями, ведь такое количество заявок надо было удовлетворить непременно в самое ближайшее время… Война не давала возможности расслабиться, застояться и Мордин ощутил, что он по-прежнему востребован. И пусть вокруг не фрегатская лаборатория, пусть кругом – стены станции, главной станции обитаемого пространства Галактики, которую люди так поэтично называют «Млечным Путём», пусть. Он будет работать здесь целый год и обязательно будет летать на фрегат и на крейсер, в их лаборатории. Он должен быть везде, где потребуется его присутствие, быть вовремя. Это и есть реальная настоящая жизнь, а не прозябание. Это – деятельность, достойная его, эксперта ГОР.       К обеду Солусу удалось сформировать штатные расписания лабораторий и вчерне определить каждой из лабораторий перечень задач и проблем. Гарднер оказался поистине неумолим – прислал своего заместителя с полным комплектом двойного обеда и тот стоял над Солусом всё время, пока профессор ел. Заставил таки, мягко, но всё же заставил съесть всё. Похоже, теперь Гарднер будет контролировать и питание отрядовцев на Цитадели.              Оливия              Киборгесса постоянно ощущала заботу отрядовцев, а теперь… теперь тем более. Совершенно неожиданно она успела за столь короткое время стать не только матерью, но и бабушкой. Да, для неё, почти вечного синтета, время не столь разрушительно, как для органика, но… Вряд ли она, предназначавшаяся «Цербером» для борьбы с разумными органиками, могла бы предположить такой вариант развития событий, объединённых теперь для неё понятием «судьба». Её судьба, судьба агентессы-киборгессы Оливии Купер, в узких кругах именуемой СУЗИ.       Как же давно она не вспоминала о своём изначальном имени. Да, она по-прежнему защищает, обеспечивает, оберегает тех органиков, кто стал ей предельно дорог и важен, но теперь она знает и чувствует – ей не придётся лезть под заряды, не придётся слишком уж рисковать. Теперь она спокойно и свободно бывает и на Станции и на кораблях Отряда и всюду ощущает, что её берегут, о ней заботятся. Никто из отрядовцев, как оказалось, не желает взваливать трудности исключительно на синтетов – все стремятся понять пределы своих собственных возможностей и способностей.       Похоже, что судьба обленившихся кварианцев, отрядовцам точно не угрожает, ведь под руководством таких разумных, как Андерсон и Шепард невозможно не заинтересоваться тем, что ты реально можешь сделать и, главное – как ты можешь это сделать не когда-нибудь в обозримом будущем, а здесь и сейчас. Может быть, в схватке с таким врагом, как Жнецы, по-иному поступать – означает гарантированно проиграть и потому – погибнуть. Этот год у Цитадели отрядовцы проведут не в ничегонеделании, а по-прежнему в напряжённой работе. Теперь у них будет возможность проявить себя в руководстве, в управлении, в прогнозировании, в анализе обстановки и ситуации. Как раз в том, что она, киборгесса Оливия, любит делать и умеет делать лучше всего.       Она сможет по-прежнему бывать и на «Волге», и на Станции. На «Нормандии» она тоже будет частой гостьей. И теперь у неё тоже есть станционная квартира – личная, своя. Да, очень небольшая, но уютная – отрядовцы постарались выбрать, учтя её предпочтения в максимальной степени. Она сможет там уединяться. И о многом подумать.       А подумать ей есть о чём. Она всё больше, всё глубже сближается с Джефом. Да, она остаётся машиной, киборгом, но она… Похоже, она действительно влюбилась. Не в точности так, как это сделал бы органик, но очень, очень похоже. Джеф… он считает её, Оливию, добрым духом, сутью своей обожаемой «Нормандии». И Оливия понимает, что человек, столь хорошо относящийся к кораблю, будет и к ней относиться не менее хорошо, ведь именно «Нормандия» стала основным местом пребывания Оливии. Да, она помнит, что на «Волге» у неё есть каюта, но пусть там живёт Аликс и её дочери. Пусть. Им, молодым, нужен простор, нужны горизонты, чтобы понять, что ещё очень многое – не позади, а впереди. А ей вполне будет достаточно «Нормандии» - небольшого фрегата, ставшего ей за несколько декад предельно дорогим. «Нормандии», способной творить чудеса под управлением Джефа.       Да, она помнит, она знает, что никто из нормандовцев уже не называет Джефа Джокером, хотя он и не против этого прозвища. Действительно, он стал полной неожиданностью, для многих – и разумных органиков и разумных синтетов. И для приятелей, и для друзей и для врагов и для оппонентов. Никто не ждал от инвалида такого уровня подготовленности, такого профессионализма. А Джеф смог сделать так, что именно он стал пилотом фрегата-прототипа.       Как бы там ни было, Джеф ответил на её чувства. Если уж синтетам и органикам и суждено после Победы жить вместе и рядом, то лучше, если они начнут делать это как можно раньше. Тогда будет больше оснований для построения нормального общего будущего. Она, киборг, обладающий самым совершенным ИИ, может, конечно, с лёгкостью построить достаточно правдоподобную модель реального ближайшего и даже достаточно отдалённого будущего. Может. И понимает, что рядом с разумными органиками все её построения могут быть разрушены очень и очень быстро. Разумные органики… непредсказуемы. И это очень хорошо, это даёт возможность выбирать, жить не по сценарию, не по программе, а так, чтобы руководствоваться только требованиями общей, основной безопасности. А всё остальное… пусть будет так, как будет. Джеф прекрасен в своей уверенности, что он нужен, необходим, важен. Это придаёт его жизни полноту и вкус. А ей интересно быть рядом с ним, знать Моро не только как пилота, не только, как лейтенанта ВКС Альянса Систем, но и как человека. Обычного человека со всеми его качествами. И плохими, и хорошими.       Да, этот год будет для неё и Джефа особым. Возможно, им удастся образовать семью. О детях Оливия не беспокоилась – она уже бабушка, у неё есть теперь и родная дочь и родные внучки. А Джеф… Она уже говорила с ним, совсем недолго говорила и теперь знает – он согласится на приёмных детей. Он, конечно же, опасается, что болезнь… может быть передана по наследству. Он не хочет, чтобы его дети страдали так же, как страдал он. Страдал, пока не нашёл своё призвание и своё место в этой Галактике. Может быть, после войны им удастся выйти в соседнюю галактику, хотя и в этой галактике предостаточно неизвестного, непонятного, необычного. На их с Джефом жизнь хватит.       Наверное, разумным органикам нужен был союз с синтетами, обладающими искусственными интеллектами. Нужен, чтобы они, разумные органики, поняли – важна не продолжительность жизни, а полнота этой жизни. Наполненность событиями, фактами, деяниями, размышлениями, свершениями. И, конечно, чувствами. Нарождающийся союз синтетов с органиками давал синтетам возможность выйти за пределы сценариев и программ, понять, познать и ощутить что-то предельно новое. То, что никоим образом не могло быть признано важным, если бы синтеты не пошли на союз с органиками. Да, союз проблемен, ибо, как оказалось, и синтеты и органики разные. И, тем не менее, это лучше, чем Жатва, которая в очередной раз увенчалась успехом.       Оливия, конечно же, думала о том, что движет Жнецами. Сейчас для неё было важно то, что сами Жнецы никогда не оставались в пределах Галактики после Жатвы – они неизменно уходили в пространство, метко названное разумными органиками Тёмным Космосом. Сейчас киборгесса, даже обладая всей совокупностью данных об этом пространстве, не могла быть уверена в том, что эти данные полностью описывают картину, ситуацию, с которой столкнутся обитатели Галактики, когда на финальном этапе Противостояния войдут в этот район, неизвестно даже где расположенный. Даже известный термин «внегалактичность» не мог охватить собой всё многообразие смыслов и представлений. Слишком это пространство было чуждым обитателям Галактики. Слишком. Наверное, оно было чуждым и Жнецам, ведь по ряду признаков, они там просто спали, ожидая момента, когда будет необходимо проснуться для осуществления следующей Жатвы. Наверное, Жнецы в этом Тёмном Космосе и не жили – просто отстаивались, ожидали. Да, автоматы, подчинявшиеся Жнецам, могли и там работать, строя новые корабли из поверженных и переработанных в пасту рас, ремонтируя повреждённые эсминцы и дредноуты с крейсерами. Мало ли что там могло быть…       Сейчас до вторжения в Тёмный Космос ещё очень далеко. Да, в этот год Отряд будет на Цитадели. Длительных вылетов в отдалённые районы Галактики не планируется и даже не предполагается, хотя оба корабля поддерживаются в полной готовности к немедленному выходу в поход. Сейчас важно противостоять не только внешнему врагу, каким, безусловно, для обитателей Галактики являются Жнецы, но и внутреннему врагу, а именно – трансформированным и индоктринированным бывшим обитателям галактики, ставшим хасками, а в ещё большей степени необходимо именно сейчас противостоять попыткам Жнецов захватить власть и влияние во всё новых и новых обитаемых мирах исследованной части Галактики. Необходимо лишить Жнецов возможности рекрутировать всё новых и новых сторонников. Да, это делать чрезвычайно сложно, трудно, ведь у Жнецов за плечами – несколько десятков успешных Жатв, а у обитателей Галактики – ни одного случая успешного противостояния. Этот случай успешного противостояния предстоит сформировать в ходе этого столкновения. Здесь и сейчас, за эти декады, за эти месяцы. Вряд ли хватит сил и ресурсов сопротивляться столетиями. Потому надо сделать всё, чтобы лишить Жнецов возможности пополнять ряды своих приспешников. Предстоит биться в полном окружении, в полной изоляции. Каждой расе. Да, сейчас пока ещё ретрансляторы работают, но если они массово отключатся… Каждая раса из почти двух десятков мгновенно окажется перед необходимостью биться в блокаде, в осаде, в окружении, рассчитывая только на собственные силы.       Отслеживая ситуацию на Станции и на кораблях Отряда, распараллеливая нагрузку по фильтрации данных, передаваемых по каналам сохранившихся сегментов Экстранета, Оливия думала о многом и понимала, что за этот год ей предстоит подумать об этом не один раз. Год на Цитадели, год Стоянки. Стоянки перед пиком Противостояния.              Ричард Дженкинс              Прожить целый год на станции, на главной станции обитаемой части Галактики для Ричарад было сродни реализации давней мечты. Предстояло сменить обстановку – привычный родной корабль на палубы и уровни гигантской Цитадели. Конечно, Ричард помнил о том, что там, на Станции, он будет не просто жить, а готовиться к тяжёлым боям с Жнецами и их пособниками, но всё равно… Целый год на Станции – это было… приятно. А потом… потом будут, конечно же, бои за окончательное освобождение Галактики. Так уж принято у разумных – обретать право на что-то большее в тяжёлой борьбе. Сейчас, конечно, трудно было бы точно говорить о том, что произойдёт за этот год, но ясно был одно – противостояние с Жнецами продолжится.       Кайден Аленко передал ему на несколько декад право командования десантной группой «Нормандии» и теперь Ричард разрывался между бортом фрегат-крейсера и городком Штаб-Квартиры. Работы хватало, самой разнообразной, интересной и содержательной, так что Дженкинс не ощущал мертвящего влияния рутины и был рад получить возможность не только поработать на борту фрегат-крейсера и в городке Штаб-Квартиры, но и пожить в маленькой квартирке недалеко от Доков, обычной маленькой квартиры, считавшейся по своим параметрам «личной» и предназначенной для проживания одного разумного. Когда-то очень давно был в сообществах разумных органиков сильный крен в сторону парного, семейного проживания. Под интересы пар и семей подлаживались экономика, промышленность, сельское хозяйство, производство потребительских товаров, культурные мероприятия, индустрия отдыха и туризма. Теперь рядом существовал огромный сложный сегмент сферы услуг для тех разумных органиков, кто ещё не определился со своим семейным статусом, кто ещё не нашёл себе пару. Зная о том, что практически все отрядовцы получили на Цитадели свои личные квартиры или семейные – как кто захотел, Ричард не удивился тому, что Кайден и ему передал ключи от квартиры, предназначенной для него, капрала Дженкинса. Совсем недавно Ричард побывал в этой квартире, перевёз туда часть вещей. Убранство и интерьер ему очень понравились. Теперь у него был выбор и он мог в любой момент решить, где провести свободное время или ночь.       Стоянка на Цитадели для Отряда только начиналась, но, благодаря предварительной работе, каждый член Отряда знал, чем и когда ему предстоит заниматься. Для Ричарда наличие разработанного плана было важно тем, что он мог подготовиться к командованию десантной группой Отряда более качественно, а также быть уверенным в том, что кроме работы у него обязательно будет и отдых и свободное время.              Сарен Артериус              Известие о том, что Отряд на год останется на Цитадели, Сарен воспринял со смешанными чувствами. С одной стороны ему не хотелось вот так просто надолго поселиться на главной станции исследованной части Галактики, а с другой он понимал, что этот год стоянки на Цитадели – шанс. Шанс в том числе и для него. Шанс вспомнить о том, что он, Сарен Артериус, выжил не для того, чтобы бесконечно лезть под заряды. Не для того, чтобы бесконечно рисковать. А для того, чтобы понять, что жизнь риском не ограничивается. А он рисковал, привык рисковать. И был счастлив тогда, когда рисковал. Собой прежде всего.       И теперь эта длительная стоянка у Цитадели, подтверждённая официальным приказом командования Отряда становилась для него шансом. Да, он честно и просто сказал Найлусу, чтобы тот побольше внимания уделил Найрин. Да, ему пришлось сказать Крайку, что он, Сарен Артериус, слишком изломан для того, чтобы начинать сейчас какие-то взаимоотношения с турианками… Но тогда никто не мог предположить, никто из отрядовцев не мог предвидеть, что им придётся поселиться на целый год на Цитадели.       Раньше было проще – вылет, задача, высадка, работа. А сейчас? Сейчас – да, работа в Штаб-Квартире, работа в Кризисных Центрах Корпуса Спектров. Это всё тоже будет. Но это – не корабль Отряда, это – Цитадель, это – станция. И здесь невозможно будет ограничиться только работой, только службой. Да, можно истязать себя в спортивном, тренажёрном, боевом зале. Можно. Но и это тоже будет иметь свои пределы. На корабле, в очень ограниченном пространстве этого могло хватить, но Андерсон высказался чётко и ясно – на корабле остаются только дежурная смена и минимальный экипаж. Все остальные обитатели фрегат-крейсера обязаны поселиться либо в апартаментах жилой части Штаб-Квартиры, либо в квартирах, выделенных Отряду из станционного фонда. Сарен уже знал – ему, как легендарному Спектру выделена большая квартира в одном из весьма приличных районов Станции. Он получил об этом новом своём обиталище достаточно подробную и полную информацию. Но что он там будет делать один? Да, Найлус будет к нему ходить, будут к нему ходить отрядовцы.       А вечера? А утра? Не сможет же он декадами и месяцами пропадать в спорткомплексе Штаб-Квартиры или бесконечно долго работать в Кризисном Центре. Да, там его опыт и знания пригодятся – в этом у него нет ни малейших сомнений. И он мог вполне этим ограничиться. Мог. До недавнего времени.       Мог. Пока не встретил её. Наверное, правы турианские духовные лидеры – каждому разумному существу судьба посылает то, с чем он может справиться и то, что он должен принять. Сарен честно и точно отдал себе когда-то полный отчёт о том, что пребывание в состоянии хаска изломало не его тело – с ним как раз было всё более-менее нормально, а изломало его душу, что было гораздо более тяжело признать и принять. И потому он не хотел никаких близких отношений с турианками, хоть и Цитадель, как он всегда знал, была почти единственным местом, где турианки были не только гостьями, но и жительницами.       Он тогда возвращался в полдень из Офиса Корпуса Спектров – утреннее совещание не затянулось, закончилось вовремя и у него было время пройтись по станции пешком, не использовать, как всегда, флайер.       Наверное, хорошо, что в полдень на улицах Станции всегда много разумных. Середина дня. Цитадельского, конечно. Геты, кварианцы, саларианцы, ханары, элкоры. Все известные расы обитаемой и исследованной части Цитадели. Артериус шёл не спеша – торопиться было некуда, в этот день он мог не появляться в Штаб-Квартире и потому намеревался заняться обустройством своей маленькой, теперь уже личной квартиры. Взгляд Спектра равнодушно скользил по фигурам и лицам стоящих, сидящих, идущих разумных. Сарен знал, что изображения лиц и фигур разыскиваемых Корпусом правонарушителей он запомнил с фотографической точностью и не беспокоился о том, что не успеет или не сможет опознать кого-нибудь из них. Так уже было не раз – служба в Корпусе приучила его доверять своему подсознанию, которое, как оказалось, намного мощнее и гибче сознания. Вряд ли на столь контролируемой и патрулируемой станции разыскиваемый правонарушитель будет ходить открыто и свободно – эта публика не настолько глупа, чтобы вот так просто подставляться под угрозу задержания, ареста или ликвидации. Но, как знал Сарен, деятельность оппонентов Сопротивления не прекращалась ни на секунду, потому не стоило расслабляться.       Острый край боевого среднего скафандра проскрежетал по грудной пластине тяжёлого скафандра Сарена, на что турианец сначала, в первую секунду не обратил особого внимания – все спешат, все торопятся, если на все толчки реагировать, то путь в Штаб-Квартиру превратится в сплошную нервотрёпку.       - Простите… - сзади послышались торопливые шаги. – Я такая неловкая. – перед Спектром встала турианка в коричневом скафандре, украшенном фиолетовыми бронепластинами. Смотрелось всё это, конечно, приемлемо, но на взгляд Сарена… уж очень по-граждански. – Хотела достать из чехла спикер, да забыла, что не сняла «зубы». – турианка провела рукой по царапине на грудной пластине скафандра Сарена. – Меня зовут Ирна. Могу я рассчитывать угостить вас? Тут неподалёку – прекрасное кафе. Там сытно кормят и вкусно поят.       - Сарен. – представился турианец. – Кафе «У Тимбула»?       - Вы знаете это заведение? – турианка метнула на Артериуса удивлённый и одновременно – восхищённый взгляд. – Я думала, что оно достаточно малоизвестно.       - Нет ничего сложного. Просто этот район мне хорошо знаком. – Сарен посмотрел на турианку внимательнее, она восприняла его взгляд спокойно. – Владелец кафе – мой хороший знакомый.       - Кажется, его зовут Витир. И сегодня у него день турианской кухни. – продолжила Ирна. – Так как? Я – не настаиваю, но я рассчитываю не просто угостить вас, но и компенсировать вам расходы на ремонт пластины. Нехорошо, если легендарный Спектр будет ходить по Цитадели в поцарапанном бронескафандре.- она усмехнулась.       - Мои коллеги – люди говорят, что мужчину шрамы украшают. А его броню – украшают тем более. – сказал Сарен. – Правда, если они узнают… Впрочем, эта царапина вполне сойдёт за боевой шрам. Ладно. Только…       - Нет, Сарен. Плачу за всё я. И за кафе и за ремонт пластины. Если потребуется – то и за её замену.       - Эм. – Сарен удивлённо воззрился на собеседницу. – Как это?       - Сарен, не надо. Я – психолог, моя специальность – военная психология. И я вижу, что вы – на грани. – посерьёзнела Ирна. – Так как?       - Ладно, но за кафе и за броню я сам в состоянии заплатить. И сейчас…       - Сейчас, Сарен, мы пойдём в кафе. – Ирна решительно взяла Спектра за руку. – Идёмте.       Витир, узнав Спектра, приветственно взмахнул рукой. Сарен усадил Ирну за столик, сам отошёл к стойке, чтобы забрать заказанные блюда – в кафе не было официантов, посетители сами забирали заказы и убирали со столов.       - Что-то я тебя, Сар, раньше не видел с дамой. – сказал Витир. – Кто она?       - Говорит, что психолог. Специализируется по военной психологии. Подозреваю, что не только военной, но и боевой. Хватка у неё – любой варрен обзавидуется. – тихо сказал Сарен, помня о том, что у турианцев – острый и очень избирательный слух. – Вот эту царапину она очень удачно сделала на моей бронепластине и под этим предлогом…       - Предложила тебе зайти в моё кафе и получить от неё компенсацию. – закончил Витир. – Понимаю. И ты…       - Я несколько ошарашен, Вит. Ситуация не выглядит сыгранной, но…       - Сар, она не родилась психологом. Она прежде всего – турианка. Насколько я вообще понял – ты ей понравился. И то, что она предложила тебе компенсацию – вполне характеризует её. Весьма положительно характеризует. – сказал Витир, заканчивая выкладывать на подносы заказанные Сареном блюда. – Я тебе так скажу, Сар. Если вы прибыли на Станцию на год, то и веди себя соответственно. Да, вы – Отряд, у вас постоянные тревоги, боевые вылеты, высадки, бои. Ну и прочее, что к этому прилагается. Но вспомни о том, Сар, что всё это ты и твои коллеги делаете для тех, кто составляет большинство обитателей и этой станции и исследованной части галактики. Вспомни о том, Сар, что ты должен всегда знать – ты тоже имеешь право жить обычной мирной жизнью.       - Война, Витир… - проговорил Сарен, переставляя сосуды и стаканы на подносах.       - Она, Сар, рано или поздно заканчивается. – припечатал Витир. – И ты должен понять, что вы, Отряд, всё делаете для того, чтобы она, эта война, закончилась как можно быстрее. Не прячетесь, не стонете, а действуете. Нельзя, Сар, воевать двадцать четыре часа в сутки. Нельзя. Ты выглядишь измотанным выше безопасного предела. И тебе нужно сменить направление деятельности.       - Распараллелиться? – грустно произнёс Сарен.       - М-да. Общение с синтетами влияет… - констатировал Витир. – Ты прав. Именно распараллелиться. Ведь, Сар, доходит до смешного. Отряд уже несколько дней стоит на Цитадели, а ты так и не выбрался ни разу в кафе, на концерт, на выставку. Ты пропадаешь либо в спорткомплексе, либо в Штаб-Квартире. Прости, но это – не такая уж большая тайна для нашей турианской общины Станции.       - М-да. Плакал наш Первый Отдел. – Сарен помолчал. – Действительно, так заметно?       - Увы. – кивнул Витир. – Вы, отрядовцы, вообще – заметные личности на Станции. Спецстатус, всё такое. Но вы и так сделали для нас, цитадельцев, очень даже не мало. Много говорить не буду, но скажу – стало поспокойнее. Не только вокруг кафе, но и в целом на Станции. Я теперь сына и дочку отпускаю погулять без былых опасений. Волнуюсь, конечно, как любой родитель, но… По меньшей мере я уверен, что с ними… по большей части… ничего уж очень плохого не произойдёт. Порядка на станции стало намного больше. И не особо важно, что теперь и патрулей и блок-постов и контрольных пунктов стало больше намного. Главное – обитатели Станции поверили, что здесь им не угрожает опасность круглые сутки. Да, не скрою, здесь бывает опасно. Даже очень. Но если бы Цитадель не была переведена на военное и затем – на осадное положение… Такого спокойствия я бы не ощущал. А я его сейчас – ощущаю. Веришь?       - Верю. Но… Не умею я…       - Духи, Сар… Да пообщайся ты просто с ней! Уверен, она не будет видеть в тебе интересный объект для научных изысканий. Не такая она… Насколько я вообще понимаю в турианках. Посиди, поговори, поспрашивай её, ответь на её вопросы, потанцуйте, сыграйте в настольные игры наконец. Проведи приятно время. – Витир обслужил торопившегося посетителя, вернулся к сидевшему у стойки Сарену. – У тебя же сегодня вроде как свободное время образовалось. Или я не прав?       - Прав, Витир, прав. – Сарен вздохнул, снова вспомнил о турианском сверхостром слухе, взял подносы и направился к столику, где сидела Ирна. – Извини, задержался. Он – мой хороший знакомый.       - Это заметно, Сар. – Ирна помогла Сарену сгрузить на столешницу сосуды и приборы с тарелками. – И если ты беспокоишься о том, что я подслушивала… То я умею не слышать то, чего слышать не хочу. Это – не только профессиональная, но и личная установка. И я от неё не отступаю. – Ирна наполнила настоем бокал. – Сар, серьёзно. Мне очень неприятно, что я была столь неловка. Обычно со мной такого не случается, а в этот раз… ведь шла вроде бы спокойно, никуда не спешила, не было нужды даже руками особо двигать и вот такое…       - Это мелочи, Ирна. – произнёс Сарен. – Серьёзно, это – мелочи. Спасибо тебе. – он наполнил настоем свой бокал. – Жизнь сейчас – сложна. И разбираться в её хитросплетениях… Может и надо, но как-то не хочется в это влезать… - Он посмотрел повнимательнее на сидевшую напротив турианку. – У тебя… необычные глаза. Белая радужка.       - Которой я способна напугать любого… ну почти любого сородича до резкого замедления пульса. – грустно сказала Ирна. – Для психолога с моей специализацией – это почти смертный приговор. Склера – серая. Сочетание… убийственное. Пыталась… впрочем, не важно.       - Возможно, мы вернёмся к этому позже. – мягко возразил Сарен. – Вы сказали, что я - на грани.       - Именно так, Сарен. – Ирна отхлебнула несколько глотков настоя, поставила бокал. – Сначала вы исчезаете на несколько лет, потом появляетесь в составе Отряда, который занят несколько месяцев решением не самых простых вопросов и проблем почти по всей обитаемой или хотя бы исследованной части Галактики. Вы проводите жизнь в работе, в службе, в боях. Свыкаетесь с таким ритмом, но ваше пребывание за Гранью… оно не отпускает вас и теперь, когда вы получили приказ командования Отряда о годичном пребывании на Станции, вы, Сарен, опасаетесь, что окажетесь рано или поздно не у дел. Что вам будет тяжело прожить, переждать эти часы вынужденного безделья, ничегонеделания, а может быть – слишком простой для специалиста вашего уровня работы. Год стоянки у Станции, где слишком много возможностей и слишком мало риска… Это страшит вас. Очень страшит. Сильно страшит. Немногие могут сказать, что испытали на себе то, что довелось испытать вам. Грань и то, что стоит за ней… не отпускает вас.       - Зачем вам это, Ирна? – Сарен поставил бокал на столешницу. – Ещё немного – и я поверю в то, что эта царапина – элементарная…       - Подстава? – Ирна встрепенулась, вперила в Сарена внимательный взгляд. – Вы бы посмотрели на себя со стороны, Сарен. Вы, легендарный Спектр, один из лучших спецов Корпуса выглядите так, словно вас пропустили через мощнейшую центрифугу. Вас гнетёт безделье, вас гнетёт невозможность действовать в экстремальных режимах. Вас гнетёт перспектива спокойной и свободной жизни на Станции в течение целого года, Сарен. Вы пытаетесь сопротивляться этому гнёту, пытаетесь, но… вас пугает перспектива столь длительного безделья. Да, конечно, работа в Штаб-Квартире и в Офисе Корпуса – это тоже работа. Важная и нужная. Сложная. Напряжённая. Ответственная. Но здесь, на Станции нет того, что нужно вам. Здесь нет риска запредельного уровня. Он есть там – она указала кивком на панорамное окно кафе. – Есть там, но – не здесь. Вы это понимаете, Сарен. И вы готовы замкнуться.       - Неужели… так просто просчитать поступки разумного существа?! – пробормотал Сарен.       - Непросто. – тихо ответила Ирна. – Иногда – очень не просто. Для многих разумных… понимание, что на самом деле жизнь – удивительно стандартна и обычна… Непереносимо, короче говоря. Даже в том маленьком спектре доступных им, каждому из них… изменений, не требующих, в общем-то особого героизма, большинство разумных склонны медлить, отказываться, оправдываться… Но не склонны меняться, используя любую возможность… сохраниться и развиться на новом поле.       - И я… готов замкнуться, потому что…       - Не хотите меняться и менять свою жизнь. Допустить в неё что-то новое. – ответила турианка.       - И… - осторожно продолжил Сарен. – Вы появились, чтобы помочь мне измениться и, если получится – то и изменить мою жизнь?       - Сарен. – помолчав, продолжила Ирна, опустив взгляд и осторожно помешивая ложечкой остывающий травяной отвар. – Если вы замкнётесь… А скорее всего – вы замкнётесь. То… вы не выдержите перегрузки. Не физической – психической. А вы нужны Отряду. Очень нужны.       - Ещё немного – и я поверю, что вас прислало командование Отряда. – процедил Сарен. – он жестом подозвал владельца кафе, передал ему кредитный чип, сделав при этом знак, чтобы он оставил чип себе. – Благодарю за общество, Ирна. – Спектр встал. – Мне ваше профессиональное сочувствие – ни к чему. Прощайте. – он повернулся к выходу из кафе и уже сделал шаг, когда услышал:       - А простое сочувствие? Обычное, турианское сочувствие? Его мало, но пока оно есть – мы остаёмся турианцами.       - Турианское сочувствие? – обернувшись, Сарен посмотрел на Ирну. – Зачем оно вам, профессиональному психологу, призванному решать психологические проблемы клиентов?       - Вы – не мой клиент. – тихо сказала Ирна, доставая из укладки ридер. – Прочтите, Сарен.       - Ладно. – Спектр повернулся, шагнул к столику, взял в руки ридер, начал читать. – Почему вы мне сразу не сказали, Ирна?       - А вы бы мне поверили? Да сразу там, среди прохожих, на той улице вы бы ушли от меня. И, наверное, были правы. – тихо сказала турианка.       - Мира… Её вмешательство меняет всё дело. Возможно, что меняет. – подытожил Сарен, возвращая ридер владелице.       - Простите, но я бы не решилась вот так сразу раскрывать её участие. – Ирна встала. – Кроме того… обращение к Мире… это - моя идея и моё желание. Мне и нести за это… ответственность. Идёмте. – она решительно направилась к выходу из кафе. У входа стоял наёмный мобиль и турианка откинула дверцу в сторону. – Залезайте.       - И куда летим? – Сарен устроился на заднем диване.       - Ко мне. – Ирна села за пульт, набрала адрес, дверца закрылась и машина взмыла в небо Цитадели, встраиваясь в поток. – Я хочу, чтобы вы поверили мне, а не Мирале.       Сарен промолчал, глядя на проплывавшие внизу очертания кварталов Цитадели. Говорить вслух не хотелось. У Спектра было ощущение, что Ирна неумело пошутила с ним. А появление сообщения от Миралы, напрямую касавшегося его, Сарена, психологических проблем… Хорошо, что не психиатрических, ведь Мирала и менталист очень сильный. Вполне в состоянии его, Сарена, перепрограммировать. Вчистую перепрограммировать. Но, как всегда, азари не захотела покидать «Омегу» и поручила всё турианке-психологу. Ну а та… Та явно переоценила свои возможности. И свои силы – тоже. Сарен для неё оказался сложным объектом. Очень сложным. Сарен подозревал, что Мирала наблюдает за ситуацией – есть у неё, телепата, такие возможности. Сколько же всего изменилось в галактике, если даже телепаты появились. Дополнительная трудность, дополнительная сложность.       - Прибыли. – послышался голос Ирны. – Не удивляйтесь, Сарен, я редко когда пользуюсь обычным входом. Люблю прибывать прямо на этаж – экономит время и силы. – она указала на открытый балкон. – Это – моя квартира. Небольшая, но всё, что мне надо для жизни и работы в ней – присутствует.       Спустившись из флайера на балкон, Сарен увидел множество отсветов. Войдя в комнату, он остановился на пороге, едва успев отступить в сторону, чтобы пропустить хозяйку. Все стены были увешаны турианским оружием. Все четыре стены, включая балконную. Взгляд Спектра скользил по стволам, ложам, прикладам, рукояткам.       - Этой коллекции может позавидовать даже Гаррус.       - Нечему тут завидовать. – Ирна вошла в комнату. – Это не музейная коллекция, а… предметы, которые я использовала в своих основных исследованиях. – она выдвинула на середину зала два кресла. – Садись, сидя ты сможешь удобно рассматривать каждый предмет.       - Если я не ошибаюсь, ты занималась исследованием, так сказать, деталей восприятия воинами боёв с использованием конкретных образцов вооружений. – сказал Сарен, садясь в кресло и находя, что действительно, рассматривать развешанные на стенах образцы стало удобнее. А возможность вращать кресло была крайне ценной, позволяя удобно переводить взгляд с одного образца на другой.       - В общем – так. Ты, пожалуй, первый, кто более-менее складно и без подсказок с моей стороны определил предмет моих прошлых изысканий. – Ирна села в другое кресло. – И Гаррус Вакариан об этой коллекции не знает. Образцы я получала разными путями. И неофициальными - в том числе. Мне нужно было боевое, реально использовавшееся в схватках оружие, а не то, которое можно получить с завода или из мастерской. Дело прошлое. – вздохнула турианка. – Изрядно прошлое. Было время, когда я дневала и ночевала здесь или на полигонах. Бесконечные интервью, беседы, воспоминания, сеансы гипноза. Мне казалось, что я когда-нибудь достигну «дна» этой темы, но… довольно быстро поняла, что «дна» у этой темы не существует. Если выдать короткую версию, то меня пришлось вытаскивать из дебрей этой темы довольно экзотическими способами. Потому… с некоторых пор это – она обвела рукой пространство комнаты – то, что осталось от работы, которая когда-то поглотила меня всю. У меня просто рука не поднялась выбросить всё это в утилизатор. Хотя, если считать его разумным, он бы обрадовался – материалы здесь были использованы первоклассные. Хорошие материалы – что пластик, что железо. А сейчас… сейчас я уже выкарабкалась, но… видимо что-то осталось во мне такое, что ещё не позволяет полностью стабилизироваться. Вот, ношу среднюю боевую броню, хотя, казалось бы, вполне разумным будет вопрос – а зачем она простой турианке-психологу. Да, военную подготовку я прошла. Не только обычную, но и усиленную. Но из-за моей специальности и профессиии меня за воина… полноценного воина… не считают. Не числят, проще говоря. А вернуться к сидениям над ридерами… Нет, я сейчас не могу. Не то время сейчас. Мне… мне нужна практика и я в то же время боюсь, что эта практика… Не то, что действительно нужно мне сейчас. – она помолчала. – Странно, правда. Я, профессиональный психолог, вроде как исповедуюсь тебе, Спектру и члену Отряда.       Сарен молчал. Он перестал вращать кресло, перестал скользить взглядом по развешанным на стенах комнаты-зала образцам, он избегал смотреть на собеседницу, даже поглядывать на неё. Ирна никак не может определиться с уровнем доверия – то называет его на «ты», то снова возвращается к официальному «вы». Если Мирала знала, а она, скорее всего, точно знала, что Ирна не справится с порученной работой… Впрочем, какая работа могла быть поручена Ирне после такого срыва? В том, что Ирна пережила срыв, теперь Спектр не сомневался. Может быть, она и воспринимала этот срыв как-то по-другому, но это был срыв и не очень простой и не очень слабый. Ситуация, сложившаяся там, на улице, перестала казаться Сарену обычной. На подставу она не походила ничуть – теперь в этом Сарен был уверен полностью. Но и простой случайностью это тоже не было. Тогда что означает эта его встреча с Ирной? Что означает письмо Миралы? Почему вообще он находится здесь, в квартире, увешанной турианским оружием – как древним, так и современным?       Спектр встал. Ирна осталась сидеть. Она не смотрела на Сарена, сидела , опёршись локтями на перильца кресла. На ней уже не было брони, не было скафандра, был только комбинезон. Она же дома, зачем ей паковаться в сталь и пластик?       Что она там говорила? О простом турианском сочувствии? Вполне в духе турианок. Сарен подошёл к балконной двери, открыл её. Флайер продолжал висеть у балкона. Обычное явление. Видимо, Ирна не бедствует, если может себе позволить оплатить режим ожидания наёмной машины. Достаточно долгий режим ожидания.       Сочувствие? Кому нужно его сочувствие? Ей? Ей оно точно не нужно. Она же не испытывала никакого сочувствия, изучая действие на психику разумных органиков процесса использования этих «образцов оружия»? Не испытывала. А процесс использования – это в том числе травмы, ранения и смерть. В огромных количествах. Да, в разных вариантах, но – в огромных количествах. Похоже, она надорвалась психически и теперь стоит перед необходимостью… отойти от дел. Потому она и считает, что это всё боевое оружейное великолепие – дело изрядно прошлое. Никакого сочувствия. Только понимание, что надо изменить свою собственную жизнь. И, вполне вероятно, что она явно или неявно, осознанно или неосознанно выбрала его в качестве… Да в любом качестве. У неё одна цель – существенно изменить свою собственную жизнь. Не вырваться с Цитадели – вряд ли она настолько сильно хочет изменить свою жизнь, да и кто она будет там, за пределами главной станции исследованной части Галактики? Не вырваться с Цитадели – просто изменить свою жизнь на этой станции. Вполне ожидаемым и обычным образом – завести семью. С детьми или без детей – сейчас, на данный момент это – не существенно. Главное, как понимал Сарен – устойчивые семейные отношения. Артериус не знал, как ему следует относиться к такому желанию хозяйки квартиры.       - Я полечу. Мне надо… вернуться в Штаб-Квартиру.       - Не оставляй меня… - Ирна подняла на него молящий взгляд. – Я понимаю… я наделала много ошибок… Наверное, я просто… просто поглупела. Мирала…       - Не напоминай мне о ней, Ирна. – сказал Сарен. – Мирала сильна и умна, но… она не всесильна и не всесведуща.       - Ритуалы. – прошептала турианка.       - Вот именно, ритуалы. – ответил Сарен. – А Мирала попыталась… сделать всё слишком быстро. Иногда простой путь – худший. Наверное, это – тот самый случай.       - Не оставляй… меня. – выдохнула Ирна. Сейчас она не напоминала ту турианку, с которой Сарен встретился там, на оживлённой улице. – Ритуалы важны. Не спорю и не собираюсь спорить. Но… сейчас такая война, а все ритуалы…       - Не все. Большинство. И есть вещи… - тихо произнёс Спектр, зная, что острый турианский слух позволит собеседнице без труда понять как текст, так и подтекст сказанного.       - Нет вещей, Сарен. Есть только наше представление о них. – проговорила быстро и очень уверенно Ирна. Так говорят о том, что выстрадано, а не просто обдумано.       - И что это меняет? – спросил Сарен, вперив взгляд в окно комнаты. – Ты ведь далеко не нарочно столкнулась со мной там, на улице. Прости, но я не люблю, когда мне пытаются навязаться. Тем более – таким вот… мягко говоря, неумным способом. Я – искорёжен, Ирна. И я не хочу ставить под удар никого.       - А меня ты можешь поставить под удар, Сарен. – сказала Ирна необычно твёрдым и громким голосом. Турианец обернулся:       - Почему?       - Потому что я – тоже изломана. Вот этой работой. – она указала рукой на стены. – Вот этим всем боевым великолепием. Я снова попыталась откусить больше, чем смогла бы безопасно и быстро проглотить. Проще говоря – понять. И результат… этой попытки мне… не нравится. Если кратко говорить – совсем не нравится. И я тоже стараюсь отдалить от себя угрозу срыва. Не все, к сожалению, это понимают. Это… моё стремление. Я ведь не говорю об этом открыто… предрассудки, стандарты восприятия, всё такое… В такие вот моменты эта вся регулирующая мишура может обернуться против любого разумного. Я уже задумывалась о том, чтобы сменить и профессию, и специализацию. Уйти от всего этого… Или… Подойти к этому с другой стороны. И я знаю, что ты… что ты можешь меня понять глубже, чётче и полнее, чем очень многие. Безмолвно понять. А потом… Потом я…       - В Отряде свободных вакансий – нет. – прервал Ирну Сарен. – Мы… целый год простоим на Цитадели… Если действительно простоим.       - Я знаю. – Ирна встала. – Я не об Отряде.       - Тогда – о чём? – Сарен напрягся. Ситуация начинала его раздражать. Если не злить.       - Я о нас с тобой. – тихо сказала турианка.       - Крайности сходятся? Или «противоположности притягиваются»? – Сарен посмотрел на продолжавший висеть у балкона флайер. – Прости, но ты и я - это – явно не тот случай.       - Ты сам понимаешь, что именно тот, Сарен. – турианка снова сказала эту фразу тем самым уверенным и громким голосом.       - Мне говорить чётко и откровенно? – Артериус сел в кресло. – Вижу, что ты этого ждёшь. Что-ж, не буду разочаровывать. Согласен, Отряд простоит на Цитадели достаточно долго, чтобы я не нашёл в конце концов достаточно много для себя привычной работы. Высадки, боестолкновения и прочее. Обычная война, если говорить кратко. Да, согласен, Мирала хочет мне добра, только вот она не просто азари, она ещё и телепат и менталист, а это такое сочетание, которое способно не оставить камня на камне от привычной совокупности черт, которые в большинстве своём присущи любой представительнице расы голубокожих красоток. Надеюсь, ты знаешь, что Мирала долгое время убивала, чтобы есть. А это – сильный, очень сильный стимулятор. И теперь она решает задачи гораздо более сложные, чем банальное устранение некоего разумного из мира живых. Если же говорить обо мне, что, согласись, гораздо ближе к делу, то я не собираюсь следовать стандартному сценарию. Мирала хочет мне добра – это её дело и её выбор. Но я предпочитаю иметь выбор. А ты, Ирна, попыталась лишить меня права выбора. Просто навязавшись мне. Нельзя стать счастливой за счёт другого разумного, Ирна. Нельзя. Потому. – Сарен достал кредитный чип. – Это - за простой флайера. Уплатишь в конторе транспортной компании. А я… Я пройдусь пешком. Мне полезно. – Спектр подошёл к двери, открыл её. – И не советую преследовать меня, Ирна. Считай, что нашей встречи просто не было. – с этими словами он переступил порог и плотно прикрыл за собой дверь.       В Штаб-Квартире он сразу прошёл в Дежурную Часть, передал офицеру охраны городка ориентировку на Ирну и попросил сделать всё, чтобы она получила квалифицированную помощь медиков и психологов.       Хотя ситуация с Ирной вроде бы была исчерпана, Сарен подумал о том, что на самом деле она изменила его. Изменила очень существенно. Не так заметно, не так остро, не так болезненно, но изменила глубоко и полно. Наверное, ему следует вспомнить, что он – тоже живой. И может вполне выйти за пределы боевой, командной, офицерской работы, ведь за этими пределами – разнообразный разноцветный мир, который продолжает не только бороться с внегалактическим врагом, но и просто жить. А значит – в том числе – встречаться и общаться с турианками. Если так уж случилось, что турианцы могут иметь детей только от кварианцев или азари, значит… Значит лучше будет, если у него, Сарена Артериуса, будут дети-турианцы, а не кварианцы и не азари. По меньшей мере с этим теперь у Артериуса была полная ясность – он знал, что он хочет и не собирался тратить время и ресурсы на бесперспективные взаимоотношения с кварианцами и азари. Если уж он хочет, чтобы у него были дети… То лучше пусть будут они турианцами. Это привычно и нормально.