Сверкающие глаза

      Эшли смотрела на своих первенцев. Смотрела не отрываясь. Смотрела и не могла насмотреться. Она – не биотик, породила двух биотиков по рождению. Это было сродни чуду. Настоящему чуду. И девочка и мальчик едва заметно светились. Мягким, голубоватым биотическим светом. К этому надо было привыкать – теперь это свечение будет для них обычным. Конечно, светиться они будут далеко не всегда, но сейчас… видимо, природа так захотела и они осваивались со своими новыми возможностями.       Кайден ей объяснил, что биотиков по рождению на Земле и в Солнечной системе очень мало. И вот теперь Эшли видела перед собой именно таких людей. Биотиков по рождению. Кай был очень рад и горд, а Эшли он… он просто её боготворил… И она чувствовала, что сделала что-то очень значимое. Мягкое голубоватое свечение, исходившее от детей, совершенно не мешало ей дремать – она, конечно, утомилась, но была очень рада. Рада, что с детьми ничего плохого не произошло. Чаквас, Мишель и Селезнева уже осмотрели близнецов, долго совещались, употребляя поистине мозгодробительные термины, но затем почти в один голос заявили, что с детьми – всё в порядке.       Она очень боялась, беспокоилась, волновалась. Почему-то ей казалось, что возникнет какая-то несовместимость между ней – небиотиком и её детьми – биотиками. Да, она их родила, она их выносила, но после рождения… Связь между ними закономерно будет не такой тесной, как раньше и это обстоятельство Эшли очень настораживало. Чаквас четверть часа убеждала её, что её опасения не имеют под собой никаких оснований. Эшли ей не очень верила… Если бы не Алла… Оказалось, что в Империи дети-биотики у родителей-небиотиков рождаются очень часто – для имперцев это обычное явление, к нему уже относятся совершенно спокойно. Ведь у родителей – немузыкантов, к примеру, могут родиться дети с абсолютным музыкальным слухом и с явными способностями к овладению, причём – высокопрофессиональному, многими музыкальными инструментами. Да, это необычно, это напрягает, но зато потом… Так что Эшли успокоилась немного только после того, как поговорила с Аллой.       Уильямс-младшая понимала, что Светлана не придёт к ней в палату в самое ближайшее время – медики были категоричны в своих выводах. Не следует, по их мнению, сейчас встречаться им, недавно родившим женщинам. Это может быть опасно для них обоих и для их детей. Конечно, со свойственным врачам цинизмом, Алла и Карин были готовы объяснить Эшли причину запрета на встречу, но молодая мама и сама понимала многое чисто интуитивно, немного опасаясь услышать водопад непонятных терминов из уст врачей Отряда. Им, обеим, она, конечно, очень доверяла, ничуть не меньше, чем лечащему военврачу, но… Хорошо ещё, что врачи не запретили ей увидеть Светлану на экране, увидеть её в палате медотсека крейсера, рядом с кроватками. Молодые мамы долго разговаривали – когда шёпотом, а когда – вполголоса. Им обеим очень нравилось, что пока они говорят, дети спят крепко, не просыпаются, не плачут, не стремятся привлечь к себе материнское внимание.       Эшли уже знала, что Светлана первая согласилась на то, чтобы Аликс вошла в состав семьи Шепардов-Стрельцовых, на то, чтобы киборгесса стала женой Шепарда. Официальной, законной женой. Сама Аликс прислала Эшли текстовое поздравление: она была очень занята на Цитадели, разбираясь со множеством дата-центров Станции в рамках программы поддержания необходимого уровня кибербезопасности. Её дочери – Зара и Лекси работали на крейсере в ангаре, где были размещены «обелиски». С их объединённой помощью Явик смог резко ускорить расшифровку данных с извлекаемых из «обелисков» пластин.       Теперь ей не казалось, что она как-то устранилась от общеотрядной работы. У неё теперь есть своя работа – самая важная и ценная. Вырастить детей, воспитать их. Кроме неё эту работу сделать некому. Она – мать. Да, Светлана родила первая и теперь откровенно делилась с Эшли многими секретами и таинствами. Это так помогает, но… очень многое придётся Эшли делать самой. Так, как только она решит и так, как только она посчитает нужным сделать. Ни Мария, ни Александр не являются биотиками по рождению, а как успела Эшли понять, воспитание биотиков, детей-биотиков имеет свои особенности. Хорошо, что рядом с ней Кайден. Он-то многое знает именно о воспитании детей-биотиков. Конечно, во многом его личный опыт воспитуемого негативен, но сейчас… Сейчас и он пригодится, по меньшей мере Эшли будет точно знать, чего следует избегать, опасаться и что следует предупреждать всеми силами. А в остальном – Кайден ей поможет, хоть он и будет очень занят на Станции.       Дети уже сейчас льнут к Кайдену, не хотят покидать его руки. Он часами носил их по палате, обоих, и они светились неярким голубоватым светом. Он объяснил ей, своей жене, что это – нормально. Пусть дети опробуют свои возможности сразу после рождения, привыкнут к ним, освоятся. И это свечение – признак спокойствия, признак уверенности. Обычная мирная биотика. Со временем, как сказал Кай, они будут реже светиться, периоды свечения сократятся, а сейчас такое свечение необходимо для нормального развития нервной системы малюток. Ведь на их нервы ложится двойная нагрузка – и биотическая и небиотическая. Чувствительность уже сейчас у детей зашкаливает, но они, как биотики по рождению, справляются с ней очень хорошо, потому и спят спокойно, не плачут, не кричат, не беспокоятся ни о чём. Конечно, присутствие мамы и папы успокаивает их весьма надёжно, но всё равно…       Они очень любят, когда Кайден включает свою биотику. Льнут к нему, купаются в его свечении. А Кайден… Кайден радуется, что его биотическим талантам нашлось такое применение. Важное, нужное, ценное не для кого-нибудь, а для его детей. Родных детей. Эшли смотрела на стоявшего у кроваток Кайдена, державшего на руках малюток и обнимавшего их обоих своим биотическим сиянием и радовалась. Тихо радовалась, потому что видела Кайдена счастливым. И сама была счастлива. Кайден очень быстро становился не просто номинальным отцом. Он очень быстро становился папой. Для него не было разницы между сыном и дочерью – Эшли ощущала, что он готов воспитывать обоих, не делая между ними особой разницы.       Конечно, всё это благодаря в том числе и тому, что он и дети – биотики, но Эшли не чувствовала себя обделённой. Не чувствовала себя уязвлённой, оскорблённой, обиженной хотя бы тем напрягающим фактом, что она – не биотик, а вот её Кайден и её дети – биотики. Она раз за разом вспоминала, как впервые покормила детей. Обоих сразу, как и советовала Светлана. И получила уникальный опыт, ведь дети во время кормления светились ещё сильнее, а в один из моментов они засветились так мощно и ярко, что обняли её своими биотическими коконами почти полностью. Это было так приятно, так волнующе… Она кормила их, а они обнимали её своими голубоватыми коконами. Да, она хоть как-то, но считала себя подготовленной к такому, ей пришлось перечитать много материалов о детях-биотиках, но такого там точно не описывалось. Максимум, что было зафиксировано в этих писаниях – это то, что своим свечением дети-биотики обнимали разве что туловище матери, чаще всего – только её груди, а теперь она видела, как сын и дочь своими объединёнными коконами накрывают её всю полностью – от макушки до пяток. И она была уверена, что даже если она встанет, у её новорождённых детей хватит силы накрыть её своими коконами. Хватит. Кайден радовался, как ребёнок, наблюдая это. Он сделал тысячи кадров на инструментроне и немного жалел, что ни Аликс, ни Зара ни Лекси не присутствовали при этом: киборгессы бы засняли это на видео и на фото одновременно гораздо быстрее, полнее и лучше, но… С другой стороны, крайне важно, что эти кадры, эти ролики отснял именно он, Кайден Аленко, отец этих уникальных детей.       Дети не отпускали маму из своих коконов всё время, пока она их кормила и сама Эшли была склонна думать, что так они её благодарили. Благодарили за жизнь, за здоровье, за тишину и покой, за то, что рядом с ними – не только мама, но и папа. Когда Кайден принял их из рук Эшли и понёс к кроваткам, они обняли своими коконами и его, тоже поблагодарив. Кайден не стал включать свою биотику, наслаждался биотикой своих детей. Мирная, спокойная биотика. Эшли едва справлялась с валом совершенно новых, абсолютно незнакомых ощущений и чувств, когда видела, как объятый голубоватым свечением Кайден медленно идёт к кроваткам, держа деток на руках, а они блаженствуют, засыпая. Потом, подумав, Кайден пододвинул кроватки почти вплотную к кровати, на которой лежала Эшли – врачи не рекомендовали ей пока часто вставать и ходить, что было вполне понятным и приемлемым ограничением.       Глядя на своих детей, они долго сидели рядом на кровати. Кайден обнимал её и накрыл своей биотикой. Она не опасалась, не боялась, не страхалась, ведь это же не кто-нибудь другой, а её Кайден, ставший для неё предельно родным. Потом Кайден, уступив настояниям Эшли, лёг рядом и сразу же уснул. Эшли понимала, он тоже испытывал те же или почти что те же чувства и эмоции, но держал себя в руках мёртво, и теперь… Теперь он спал, успокоенный и Эшли знала – он обязательно проснётся ко времени следующего кормления. И обязательно проснётся, если Эшли что-либо понадобится. Он почувствует, он узнает и обязательно проснётся. Они теперь – полная семья. И Эшли понимала – для Кайдена оба ребёнка крайне важны, ценны и нужны. Да, для него было очень важно и приятно, что его Эшли родила и дочь и сына, он понимал, что для младшей Уильямс важно, что у неё теперь будет дочка – помощница. Это нормально, это обычно. А у него теперь будет сын. И пройдёт очень немного времени и они выйдут за пределы военного госпиталя, выйдут с детьми. Пройдёт ещё немного времени – и дети будут видеть вокруг не только городок космопехотной дивизии, но и всю Станцию. И рядом с ними будут члены Отряда, не только люди, не только земляне, но и разумные органики других рас, а также – разумные синтеты. Как правильно сказала Светлана: у наших детей, Эшли, будет уникальное детство. Светлана была права – у её Александра и Марии детство было уникальным, потому что они с самого рождения привыкли общаться с киборгессами, спать у них на руках, ощущать их заботу и внимание. Со временем, конечно, они познакомятся с Марком, а там, вполне возможно, увидятся и с Легионом.       Да, кругом – война. Но она, как ощущала Уильямс, отступила куда-то на задний план, будучи не в силах конкурировать с таинством порождения и развития новой жизни. Целый год Отряд проведёт на Цитадели и это значит, что она, сержант космопехоты Эшли Уильямс, будет каждый день видеться и с Кайденом и с другими отрядовцами. Да, у них и сейчас и потом на Станции будет очень много работы – их ценят и любят, они востребованы и их помощь и поддержка нужны сейчас и будут нужны в будущем очень многим обитателям Цитадели. Кайден будет рядом с ней почти круглосуточно – Отряд освободил его от большинства обязанностей, которые спокойно и свободно взял на себя Ричард Дженкинс. Хорошего заместителя воспитал и подготовил Кайден. Знающего, опытного. Умеющего брать на себя самую полную ответственность, понимающего очень многие нюансы на интуитивном уровне. Кайден потому и спокоен, что Дженкинс справится с большинством ситуаций самостоятельно. Он не побежит к отрядовцам за подмогой, он будет стараться поступить правильно сам и помочь поступить правильно другим. Не командовать, не распоряжаться, не настаивать – именно помочь. Потому что Отряд – един. Да, иерархия, да, субординация, но в Отряде это – вторично. Первично – единое для всех дело и постоянная взаимопомощь и поддержка. Потому Отряд уникален и не будучи его членом, Эшли не чувствовала себя обделённой. Для неё было вполне достаточно понимать, знать, разуметь, что одним из ключевых членов Отряда является её Кайден, а значит – и она в какой-то мере тоже – член Отряда.       Пройдёт совсем немного времени – и они с Кайденом переедут в обычную квартиру на Цитадели. Отрядовцы постарались, подобрали им небольшую квартирку недалеко от расположения городка, в котором размещались части космопехотной дивизии Альянса. Эшли будет удобно ходить на службу даже пешком, не пользуясь флайером. Хоть наёмным, хоть отрядным. А Кайдена в любом случае доставят и в Штаб-Квартиру и на борты кораблей Отряда в кратчайшие сроки – система уже была опробована и отработана до деталей. Проблем здесь не будет. У деток будет своя детская комната, там почти всё готово и Эшли уже потратила несколько часов на то, чтобы уточнить немало деталей интерьера и убранства. Ей это ближе, а Кайден уже согласился со многими предложениями, убедившись, что детям там будет комфортно и безопасно.       А потом… потом она увидится со многими отрядовцами и конечно же в первую очередь - со Светланой и её детьми. Увидится тогда, когда на это дадут своё согласие медики Отряда. Сейчас нет разницы, ведь Отряд целый год будет на Цитадели в полном составе. Да, вахты, да, дежурства, но в основном отрядовцы будут жить и работать на Цитадели. Это очень, очень хорошо, потому что можно будет вдоволь пообщаться с ними. Сейчас Эшли вспоминала, как была недовольна редкими письмами, редкой аудиосвязью и ещё более редкой видеосвязью с Отрядом, когда корабли выполняли задачи вдали от Цитадели. А сейчас впереди – целый год и она сможет и переписываться и переговариваться и видеться с очень многими отрядовцами. Целый год роскошного близкого общения, столь необходимого ей именно сейчас, в первые месяцы жизни её первенцев. Она уверена, она убеждена, что это – не последние её дети. Вполне возможно, она очень скоро согласится снова забеременеть, ведь это же Кайден! И пусть следующие дети тоже будут биотиками – она не будет оскорблена этим, ведь она всё равно будет их мамой. А может быть, судьба подарит ей возможность родить детей-небиотиков и она будет рада и им, ведь у неё будет большая и дружная семья. Всё равно будет.       Она сумела закрепиться на Цитадели, главной космостанции обитаемой части Галактики, смогла увидеть многообразие рас, населяющих Галактику во всей её полноте, ведь главнее Цитадели станции в Галактике просто не существует. Да, Цитадель – командная станция и Отряд будет на ней заниматься управлением, руководством, координацией. Но она же – боевая станция, ведь и «Нормандия» и «Волга» будут пребывать на внешнем рейде и будут участвовать в космических боях и сражениях с кораблями Жнецов и их приспешников вместе с кораблями Флота Обороны Цитадели и кораблями Флотов Охраны Станции. Борьба с врагами жителей Галактики будет вестись и на самой станции и здесь уже будет очень важно участие её коллег – воинов её взвода, воинов её космопехотной дивизии.       Конечно же, в первый год, в этот самый год её, Эшли Уильямс, никто не выпустит за пределы городка, никто не поставит в строй, никто не назначит в патруль или на блок-пост, но она всё равно постарается быть полезной, как воин. Она будет часто бывать в городке дивизии, будет присутствовать на теоретических и практических занятиях, на тренировках, а по возможности будет и сама тренироваться, чтобы не потерять форму. Она не собирается уходить из армии, не собирается увольняться даже в запас.       Она сейчас особенно остро понимает, что эта война с Жнецами – особая. В ней нет явного фронта и нет явного тыла. Война эта – везде и всюду. Даже на Цитадели до сих пор вылавливают немало сочувствующих Жнецам и их пособникам разумных. Каждую неделю – минимум десяток попадается. И индоктринированных и пошедших на службу по собственной воле. Выбор или без выбора.       Осторожно повернувшись, Эшли встала с кровати, тихо подошла к кроваткам, склонилась, глядя на спящих детей. Да, Кайден рядом, они чувствуют его присутствие и, наверное, потому, спят особенно крепко. Совсем немного времени осталось до того, как она снова их покормит. Незабываемые ощущения, незабываемые чувства овладевали ею в тот момент, когда она прикладывала их к груди. Обоих. Раньше она почему-то думала, что сразу двоих детей кормить она не сможет. По разным причинам. А теперь она более чем уверена – она будет кормить их сразу обоих и никак иначе. У неё хватит молока и хватит сил. Потому что она – счастлива. Она счастлива самым полным счастьем женщины, счастьем матери, у которой двое прекрасных, умных, здоровых детей. И она обязательно станет матерью ещё не раз.       Да, Светлана не будет торопиться ещё раз беременеть рожать и Эшли догадывается по какой причине. Стрельцова ей явно не сказала, но ведь и она и Эшли – землянки, они способны понять такое безмолвно. И Эшли понимает причину и не собирается раскрывать её никому. Светлана смогла сделать так, что эта причина стала малозначащей, ведь рядом с Джоном встала Аликс, ставшая его законной женой и родившая от него двоих замечательных дочерей. Зара и Лекси фактически – сёстры Александра и Марии, и никто из отрядовцев не делает между ними особых различий, ни для кого не является чем-то предосудительным, что это – две киборгессы, две машины. Аликс уже почти что наполовину не отличается от разумных органиков, она понимает их на интуитивном уровне очень глубоко, а уж её дочки… Да, к врагам жителей Галактики все киборгессы будут беспощадны. Они – воины. Но к отрядовцам они неизменно относятся с огромной любовью, с огромным пониманием. И Светлана нисколько не ограничивает ни Аликс, ни Зару, ни Лекси. Они, все трое, стали членами большой семьи Шепардов-Стрельцовых совершенно заслуженно. За короткое, очень короткое время они стали едины. А в такой войне единство – очень важно, крайне важно для одержания победы над столь сильным врагом, каким являются Жнецы.       Первые сутки жизни первенцев подходили к концу. Эшли и не заметила, как рядом с ней у кроваток встал Кайден, обнял её за талию и она смогла прижаться к нему, ощутить ещё большее спокойствие.