Сверкающие глаза

Диана Аллерс              - Нет, ты только посмотри, Джон. – Светлана потрясла перед лицом Шепарда ридером. – Эта Диана Аллерс прямым ходом прёт на Штаб-Квартиру, пытаясь обойти стандартный для журналиста и корреспондента путь получения информации об Отряде. «Не могу отказаться от эксклюзива». Она пытается допрашивать, по-иному я не могу это определить, членов экипажа фрегата «Нормандии», расспрашивает их о корабле и о тебе, Джон. Её так же очень интересует Андерсон, но ты, насколько я смогла понять, у неё – вне всякой конкуренции. В фаворитах. Может мне действительно вызвать сюда Дженнифер и попросить отправить её в полёт с лепестка Станции куда подальше? – в голосе подруги чувствовалось нешуточное раздражение. – Ещё немного - и я ею займусь, поскольку она слишком интересуется тем, что принято определять как «служебная информация» и «личная жизнь». Да, я понимаю, что волговцев она обходит десятой дорогой. Но мы – Отряд и для меня нет разницы, на кого именно направлена угроза – на нормандовцев или на волговцев.       - Если я правильно помню, – Шепард постарался потянуть время и дать Светлане успокоиться, - она – военный корреспондент Новостной сети Альянса, родилась на Бекенштейне в поселении Милгром, считает себя «ребёнком колонии», что вполне соответствует её психопрофилю и психопортрету.       - Именно так, Джон. – Светлана присела рядом с мужем на диван. – Я понимаю, ты придерживаешься мнения, что следует работать с теми разумными, кого, как говорится, бог послал, но Аллерс… Она, похоже, слишком близко к сердцу восприняла известие о том, что Отряд на целый год застрял на Цитадели и в самое ближайшее время не улетит куда-нибудь, в другой конец Галактики, где Аллерс в самое ближайшее время не сможет оказаться для того, чтобы взять пару десятков интервью. Я начинаю обоснованно подозревать, что она слишком интересуется закрытой частью жизни Отряда. Эта её сориентированность на эксклюзив… Ну скажи мне откровенно, что может быть в нашей обычной жизни разумных органиков такого уже эксклюзивного? Кроме, конечно, закрытой информации, которая грифуется до сих пор как «личная»?       - …       - Вот и я о том же. Да, я помню, что она – военный корреспондент, но, как мне представляется, она уже поняла, что война – это не только пиф – паф, но и затишье, когда ведущие боевые действия разумные органики волей-неволей становятся более вменяемыми и обычными. А значит, возвращаются к привычному сценарию жизни. – Светлана достала ридер. – Вот почитай, наши синтеты достали.       - Угум. – Шепард включил прибор, вчитался. – В прошлый раз она попыталась стать корреспондентом, вещающим с борта кораблей Отряда, находившихся в полёте, а сейчас пытается получить что-то вроде сверхаккредитации при Штаб-Квартире Отряда?       - Именно, Джон. Ты читай, читай. Там дальше немало интересного, накопанного нашими синтетами.       - Хотела присоединиться к нашим экипажам в качестве журналиста, вещающего о событиях войны с борта космического корабля. – прочёл дальше Шепард. – Хм, даже планировала обустроиться в правом грузовом отсеке обновлённой «Нормандии»… Сильна дамочка связями.       - Обычное дело, Джон. Разведка – хлеб не только армии и политиков, но и журналистов. А Аллерс умеет вести разведку. Хорошо, что ещё уточнённых планов кораблей она не сумела получить.       - Ну так она всё же даёт результат, способствует росту не только количества, но и качества военных ресурсов Сил Сопротивления, пиарит войска Соппротивления, вносит посильный вклад в развитие военных активов.       - Вот то то и оно. – Светлана не стала усмехаться. – Ты дальше почитай.       - Служу Альянсу как могу… - Шепард отложил ридер в сторону. – Ну так мы вроде все служим чему-то или кому-то.       - Она пытается прорваться на борт дредноута «Шаста», Джон, стать там чем-то вроде пресс-секретаря.       - Ну так это несколько другие функции, Света.       - Я помню об этом. А ты помнишь, что в ближайшее время «Шаста» уходит в туманность «Конская Голова». Уточнения нужны?       - Нет. – Шепард прокрутил в памяти информацию по данному дредноуту, его маршруту и поставленной перед его экипажем и командой задачей. – Ты предполагаешь…       - Необходимо отвадить её от борта «Шасты». Нашим синтетам удалось получить доступ к её завещанию. Она там отписывает весьма кругленькую сумму в адрес школы журналистики на Бекенштейне. Нормальный ход, но лучше, если она останется в живых. – сказала Стрельцова. – Не скрою, мне многое в ней не нравится, но пока что ей необходимо задержаться на Цитадели. Мы усилим защиту «Шаста», постараемся свести потери к возможному минимуму. И, конечно же, сделаем всё, чтобы зафиксировать мельчайшие детали проводимой в туманности операции. А на этом материале, который мы предоставим Аллерс почти без купюр, она сделает неплохую серию репортажей в присущем ей одной стиле. Думаю, публика будет довольна.       - Угум. Особенно, если Аллерс попытается вытрясти из отрядовцев информацию…       - По широкому кругу вопросов. – закончила Светлана мысль главного друга. – Она очень интересуется, в частности, мнением отрядовцев о том, какова вероятность новой войны между человечеством и рахни и о том, какова вероятность нового кроганского восстания. Ей откуда-то стало известно, что кроганы, укрепляя свои позиции, уже подали прошение Совету о предоставлении им права на открытие посольства на Цитадели и права на новую планету-колонию.       - Что и говорить, информация эксклюзивная. – кивнул старпом.       - Это – только начало, первая часть аппетитов Аллерс, Джон. Эксплуатируя тему «Цербера», она собирается проинтервьюировать отрядовцев на тему о том, есть ли в свете почти успешной атаки «Цербера» на Цитадель в галактике хоть какое-нибудь безопасное место. Понимаю, что вопрос – провокационный, тем не менее, по всем признакам Аллерс готова его задать. А на финал могу отметить, что она ставит под сомнение необходимость сотрудничества человечества с гетами и с кварианцами.       - М-да, я немало слышал о журналистской свободе, но это… Это уже нечто иное.       - Вот и я так тоже полагаю, Джон. Теперь ты понимаешь, что нам предстоит отрядить кого-то из внешних сотрудников Штаб-Квартиры на воспитательно-разъяснительную работу с этой вконец оборзевшей журналисткой. Я, например, могу потребовать лишения Аллерс аккредитации и поставить вопрос о лишении её права на распоряжение передачей. Той самой, которую Аллерс обязана продвигать, иначе её выкинут из рейтинга. А с рейтингом, учитывая её приставания к нормандовцам уже имевшие место и надлежащим образом зафиксированные, у неё действительно будут проблемы. И нам напрягаться не особо придётся, чтобы ограничить её аппетиты. А то она уже начинает учить жизни нормандовцев и пытается выступать в роли то ли менторши, то ли наставницы, то ли педагога, то ли всех этих троих ипостасей сведённых воедино. Надо ставить под контроль публикацию её высказываний о том, что, по её разумению, происходит в Отряде.       - Хорошо. Каково твоё мнение о прессцентре?       - Отрядном? – уточнила Светлана. Шепард кивнул. – Положительное. Нам нужна эта структура. Думаю, отрядовцам следует немного поразнообразить своё бытие и, кому как не нам самим говорить о нас самих? Доверять же говорить о нас и о наших делах, о нашей работе, как ты мог уже убедиться, Джон, довольно бесперспективное занятие.       - И что, есть мысли? – усмехнулся Шепард.       - Как не быть. Давай как-нибудь состыкуемся позднее, я изложу их в более причёсанно-упорядоченном виде. Сейчас у меня голова другим занята.       - Охотно, Свет. Спасибо за предупреждение. Поручи кому-нибудь из Штаб-Квартиры провести эту самую воспитательно-разъяснительную работу с Аллерс.       - Поручу. Есть у меня на примете пять желающих намылить ей холку. Коллективно они её пропесочат. А я сориентирую, на какие клавиши нажать. – Светлана убрала ридеры в укладку и покинула кабинет Шепарда.              Сарен Артериус              В продолжении этой линии – здес описывается встреча Сарена с другой турианкой – командиром Цитадельского Турианского Ополчения Триорой, с которой у него наконец установятся нормальные семейные взаимоотношения и родится двойня – девочка и мальчик. Сарен обретёт надёжный семейный тыл и почувствует себя обновлённым.              - Шестой пункт лучше переставить на десятую позицию, а вот восемнадцатому – место как раз на шестой позиции. – раздался позади сидевшего за столиком в кафе Артериуса мелодичный голос, по субгармоникам которого Спектр безошибочно узнал молодую турианку. – Рада видеть вас, Сарен. – гостья умостилась рядом на пластиковом стуле, поправила пистолеты на поясе и когтем указала на названные чуть раньше пункты. – Это действительно лучше увязать с такими изменениями. Как говорят люди, дешевле обойдётся реализация этого сегмента плана работы. – она усмехнулась, чувствуя заинтересованный взгляд турианца. – Я часто видела вас в этом кафе. Вы постоянны в своих пристрастиях. Мне это нравится.       - На кораблях Отряда… мало возможностей для разнообразия. Да я и не особо стремлюсь к ним. – усмехнулся Сарен. Он узнал говорившую – это была агент-Спектр Триора, командир Цитадельского Турианского Ополчения, одна из очень немногих турианок-Спектров, выбравших для себя военную службу на борту Станции в качестве основной работы. Одна из лучших полевых агентов Корпуса, способная неизменно метко стрелять не только на звук – на дуновение ветра и обладавшая рядом ныне очень востребованных возможностей и способностей. Тёмно-голубой бронескафандр турианки был украшен ярким и большим знаком Корпуса Спектров.       Триора сделала заказ, дождалась, пока официант принесёт подносы, принялась за еду:       - Сегодня в Академии СБЦ – выпуск. – сказала она. – Вас я там не видела. На церемонии. – уточнила собеседница.       - Не был я там. – ответил Сарен, расправляясь со вторым блюдом неспешно, но с аппетитом. – Было много другой работы. Но речь Вакариана слышал – мне её перебросили с серверов Штаб-Квартиры. Похоже, мы усиливаемся. Там много землян. СБЦ наращивает их приём в ряды агентов и сотрудников, улучшает спецподготовку.       - Это – хорошо. – тихо казала Триора. – Мы объединяемся, а не только усиливаемся. Редко когда на таких церемониях звучали несколько гимнов – и цитадельский, и Службы, и галактический. Многие разумные, которые там присутствовали, я почувствовала, впервые задумались о необходимости усиления единства. Не показного, настоящего. – она отложила в сторону тарелку, отхлебнула травяной настой. – Мне предложили там попреподавать и я согласилась. Но мне нужен консультант. И я выбрала вас, Сарен.       - А по каким вопросам консультировать? – заинтересовался турианец. Триора достала ридер и положила перед собеседником, сразу включив. Сарен ознакомился с содержимым нескольких файлов, задумался, глядя в окно кафе. Триора не торопила его, спокойно отхлёбывая настой и долив его из термоса в другой стакан. – Гм. А это – интересно.       - Рада, что вам понравились мои намётки. – Триора поставила стакан на столешницу.       - Намётки? – удивлённо спросил Сарен, посмотрев на собеседницу уже гораздо более внимательно. – А я подумал, что это нечто вроде окончательного варианта плана работы. Выглядит весьма проработанным.       - Мне нужен консультант-практик, Сарен. – без улыбки ответила Триора. – И, я неоднократно убедилась, что практику крайне сложно формулировать словесно, особенно - письменно. Потому это – только намётки. Несмотря на кажущуюся проработанность.       - Хотите, чтобы я вёл практические занятия? – Сарен расплатился с официантом, убравшим поднос с блюдами со столика.       - И лекционные – тоже. Всё же я думаю, что следует нам с вами организовать лекционно-практический курс. – Триора достала второй ридер, включила, положила перед Сареном. – Вот, мои очередные намётки.       Сарен прохватил тексты и таблицы с графиками за несколько десятков секунд, отложил ридер:       - Триора. Зачем я вам? У вас – прекрасные разработки. Вы вполне можете их…       - Да, расширить, дополнить, углубить, улучшить. – усмехнулась турианка-Спектр. – Смешно, Сарен. Очень смешно. – она спрятала улыбку, посерьёзнела за долю секунды. - Мне нужен напарник. Неужели я должна это озвучивать вслух вам, легендарному Сарену Артериусу? Вы же прочли в обоих ридерах, что мне предоставили право на спецкурс. Это спецпрограмма, а значит – самая полная свобода. Здесь важен результат. И вы прочли там же, что мне дано право предлагать сотрудничество всем членам Корпуса. Я выбрала вас. Почему-то мне думается, что вы не откажетесь поработать в свободном режиме.       - Триора… - в голосе Сарена просквозила укоризна.       - Сарен. – Турианка посмотрела на него прямо, но очень по-доброму и мягко. – Я знаю. Многое знаю о ваших… особенностях. Поверьте, меня они не останавливают, не пугают и не заставляют отказаться от сделанного вам предложения.       - Я… изломан, Триора. Чему я смогу научить молодых сотрудников Корпуса? Даже спаррингуя с Найлусом, я вынужден сдерживаться. Иначе…       - Я знаю. – тихо сказала Спектр. – Многое знаю, Сарен. Не всё, конечно, но многое. Спецгруппа должна быть готова через год. Она будет работать в очень сложных, критических условиях. И…       - Вы хотите сказать… - проговорил Сарен, не поднимая взгляда на собеседницу, но чутко отслеживая её реакцию.       - Именно. Вы знаете то, что поможет… позволит им выжить в сложнейших ситуациях. Вы знаете это… не теоретически, а практически. Настало время поделиться этим знанием, Сарен. Мы должны не просто выстоять, мы должны по-бе-дить. – с нажимом, по слогам произнесла Триора.       - Мне для окончательного решения…       - У меня тут рядом флайер на стоянке. Обычный наёмный. На нём мы быстро доберёмся до городка. А там – увидите сами. – Триора встала, за ней поднялся Сарен. – Так как?       - Летим. – сказал Спектр, первым покидая кафе и сворачивая к стоянке.       Периметр городка они прошли стремительно – знаки Спектров сработали в полной мере. Десять турианцев, пять землян и пять азари ожидали их в одном из тренировочных залов – ещё при подлёте к городку Триора отправила в Службу организации учебного процесса соответствующий запрос и теперь слушатели группы ожидали прибытия новых преподавателей.       Представив Сарена кратко, учтя то, что редко кто из слушателей Академии не знал хотя бы в общих чертах историю Корпуса, Триора предоставила слово Артериусу. Тот также был краток, вскоре предложив перейти к практике. Слушатели согласились и Сарену эта готовность понравилась. Похоже, спецгруппа действительно была готова, хотя бы морально к сложностям, трудностям и критическим ситуациям.       Несколько часов продолжалась эта первая тренировка. Сарен сдерживался, но сдерживался в самой минимальной степени, убедившись, что слушатели достаточно физически развиты.       - Итак, каково ваше решение? – спросила Триора, когда они отпустили слушателей на перерыв и уселись на матах в углу зала.       - Я берусь за эту группу, Триора. – сказал Артериус. – Мне… это необходимо. Я здесь впервые почувствовал себя способным работать в полную силу, почти не сдерживаясь. Они выдержат. А значит, мы одержим победу над Жнецами быстрее… И потерь у нас будет меньше. Хоть ненамного меньше.       - А за меня… возьмётесь, Сарен? – Триора взглянула на него лукавым острым взглядом, чуть склонив голову набок.       - Скажете тоже… - протянул Артериус.       - Скажу. Теперь – скажу. – ответила турианка–Спектр. – Я назначена командиром этой группы. Так что вам придётся тренировать меня в усиленном режиме. Без всякой пощады.       - Я… не могу. – мотнул головой Сарен. – Их, да, надо тренировать беспощадно, иначе они не выживут и сорвут выполнение поставленной задачи, но вас…       - Сарен, я всё понимаю, но если вы меня не обучите должным образом… Я не смогу вернуться. А я очень хочу вернуться. Вернуться к вам, Сарен.       - Триора… - пробормотал Сарен, внимательно взглянув на сидевшую рядом турианку. – Так вот почему…       - Вы правы, Сарен. В группе нет больше турианок. Иерархия по-прежнему не хочет ими особо рисковать. Я – Спектр, поэтому мне – можно и даже нужно. Требования статуса и всё прочее. В группе есть азари и есть люди. И я не хочу быть слабым звеном. Ни одна из проведённых мной операций и рядом не стояла с тем, что после окончания подготовки могут поручить мне и моей группе. Потому… Прошу и настаиваю на том, чтобы вы тренировали меня без всякой пощады. Я хочу вернуться к вам, Сарен. Только к вам. – Триора взглянула на собеседника прямо и честно. – Вы мне понравились, Сарен. И я хочу быть рядом с вами. – она помолчала несколько секунд. – Простите за резкость, может быть даже – за настойчивость… Но без вас мне будет трудно. Очень трудно. А с вами… легче. Немного и даже – много легче. Не время сейчас для излишних предисловий…       - Ладно. Тогда, Триора, может быть, пойдём, прогуляемся по Цитадели? Обсудим план тренировочных занятий, лекционно-практическую тематику? А слушатели пусть пока поедят и подготовятся получше, проведут общефизическую тренировку. Часиков так три-пять. Как раз до вечера хватит. – Сарен впервые посмотрел на собеседницу не как на офицера Корпуса Спектров, а как на турианку. И она поняла и приняла как должное изменение взгляда собеседника:       - Согласна, Сарен.       - Только…       - Нет, Сарен. Вы остаётесь в составе Отряда и на ваш век проблем хватит. Война с Жнецами ещё не закончилась и у каждого из нас – свой фронт борьбы с этим внегалактическим врагом. – ответила Триора, поднимаясь с матов и направляясь к выходу. – Давайте в раздевалки, приводим себя в порядок – и на прогулку. Может быть, я загляну к вам в Штаб-Квартиру, а может быть – и нет. Может быть, мы ограничимся посещением какого-нибудь кафе или столовой. – усмехнулась Спектр, исчезая за дверью. – Во всяком случае, - донёсся её голос, - приводите себя в порядок и ждите меня на проходной. Я скоро, очень скоро буду.       - Быстрая. – произнес Сарен, делая несколько шагов и открывая дверь в мужскую раздевалку. Он тогда не знал, что это и было кодовое имя Триоры, которое турианка использовала в ходе спецопераций Корпуса.              Саманта Трейнор              - Джон, есть кандидатура в отдел аналитики и специальной обработки информации. – в кабинет Шепарда вошла Аликс с горкой ридеров. – Её рекомендует Альянс, впрочем, она и сама хочет перевестись в штат сотрудников Штаб-Квартиры. – киборгесса положила стопку на столешницу и присела в кресло напротив сидевшего Шепарда. – Даже мне трудно понять однозначно, чего тут больше – желания Альянса Систем или стремления самой Саманты Трейнор. Есть также несколько моментов, которые настораживают наших спецов по подбору персонала.       - Так. – Шепард отвлёкся от написания очередной страницы текста, погасил экран инструментрона, пододвинул к себе принесённую Аликс стопку. – Как дети, Али?       - Работают с Явиком на «Волге». Всё, как обычно. Это я тут обретаюсь. – усмехнулась Аликс. – На Цитадели в смысле. Но хорошо, что разделили сферы влияния и Явик в полном довольстве и восторге.       - Твоё мнение о кандидате? – Шепард просмотрел содержимое первого ридера, приступил к чтению файлов второго прибора.       - Нетрадиционная сексуальная ориентация – она лесбиянка. Потребуется некоторая воспитательно-разъяснительная работа, если мы примем решение о том, чтобы воспользоваться её… хм, услугами, как специалиста по обработке данных. Она также имеет квалификацию секретаря, но я бы не рекомендовала её использовать в таком качестве, поскольку та же самая нетрадиционная сексуальная ориентация помешает ей качественно работать на этом направлении. Лучше не рисковать, Джон. Как аналитик – она весьма и весьма подготовлена неплохо, способна вполне очень даже серьёзно усилить аналитический отдел в секторе больших объёмов данных. Для человека она очень даже профессиональна, что неудивительно – родившись в одной из колоний в системах Терминуса, она училась в Оксфорде, показала высокие результаты, получила стипендию Альянса, отработала столько, сколько необходимо в системе Альянса на Земле, но потом… потом она стала стремиться в космос, поближе к боям и сражениям. Считает, что не должна хоронить себя в кабинетах над монбланами данных.       - Положим о сражениях ей ещё рано думать. – Шепард отложил в сторону второй ридер, взял третий. – Она – гражданский специалист Альянса.       - Полувоенный, Джон. – уточнила Аликс. – Гражданских сейчас в Альянсе практически не осталось. Полностью гражданских, если быть точной.       - Понимаю. Значит, ношение формы и воинская дисциплина для неё – не новость. – удовлетворённо заметил Шепард.       - Не новость. – подтвердила Аликс. – Она молода, желает проявить себя во многих областях, что в принципе, ожидаемо. Очень даже неплохо умеет разговаривать на самые разные темы, у неё прослеживается и отмечается приятный лондонский акцент, который для уроженки колоний сформировать крайне трудно. Саманте это удалось. Для мужчин полностью закрыта в неслужебном смысле, о чём заявляет сразу и предельно чётко. – отметила киборгесса.       - Горизонт?       - Да. Есть информация, что она гостила у родителей во время нападения Коллекционеров. Того самого. – Аликс положила перед Шепардом ещё один ридер. – Здесь – уточнённая информация по этой ситуации. Если коротко – она одна из тех, кого не успели вывезти. Её родители были захвачены в стазис, как и дочь, но, к счастью, сборщики-коллекционеры до них не добрались.       - Да уж. Было дело. – Шепард ознакомился с содержимым ридера, вернул прибор киборгессе. – Психологи отмечают…       - Да. Для наших нужд она ещё слишком… сырой материал. Нужно очень много работать с ней, чтобы поднять уровень стабильности. Она… очень волнуется во время докладов, даже самых простых. Очевидно, что устные выступления – не её профиль. А вот письменные работы Трейнор – близки к эталону.       - Как считаете, сколько уйдёт времени на коррекцию? – Шепард посмотрел на подругу, откинулся на спинку кресла, задумчиво склонил голову. Аликс поняла, что Шепард не хочет выносить единоличное решение, желает поточнее узнать детали ситуации.       - Месяц-два. Три – максимум. – подумав, ответила киборгесса. – Но всё это время Трейнор может работать над письменными материалами. Устные доклады можно будет свести до минимума. – она помедлила. – Джон, я с ней пообщалась несколько десятков минут на самые разные темы… Она с техникой работает не очень уверенно. Перезапустить, например, информационную систему – страхается. А уж её экскурсионная подготовка… это вообще ниже всякой критики. Сухой простой текст без эмоций, чувств и личного отношения к предмету экскурсии. Мы всё же не закрытый монастырь и нам нужны те, кто способен представлять нашу работу простым обитателям Станции… а тут.       - Ну так и не будем её привлекать к этой самой экскурсионной работе, Али. – Шепард выпрямился, отлепившись от спинки кресла, положил руки на столешницу, взял очередной ридер. – Успокаивать её особо никому не нужно будет – полувоенная подготовка проведена, насколько я могу судить, вполне профессионально, собраться она сможет, следовательно, необходимо будет упирать на то, что она обязана вести себя профессионально. Естественно, в пределах допустимого. Не возможного, а именно – допустимого.       - Вот и вас тоже смущает её…       - Нет, Али. Меня это не смущает. Если она не будет вешаться, клеиться и цепляться к нашим дамам, в том числе и к синтетам, Али, не будет отвлекать их во время работы и не будет выходить за рамки во внеслужебное время, которого у нас и без того слишком мало, то меня её сексуальная сориентированность не волнует от слова «совсем».       - Я бы отметила, что она недолюбливает адмиралов. Её послушать, как она докладывает о том, что некий адмирал желает пообщаться с адресатом… Каменный Гость отдыхает. – сказала Аликс. – Но здесь это поддаётся коррекции. А вот отношение к нам, искусственным интеллектам, Джон, вы правы, у неё очень специфическое. С техникой она явно не в ладах, но в то же самое время без поддержки ВИ и ИИ ей сложно полностью вручную справляться с минимально достаточным уровнем обработки больших объёмов информации.       - Альянс не готовился к такой войне, Аликс. – сказал тихо Шепард, просматривая содержимое файлов четвёртого ридера. – Мало кто вообще представлял себе реальность такого столкновения с таким врагом. Потому предъявлять к гражданской… пусть даже и прошедшей курс полувоенной подготовки и подписавшей соответствующий контракт, требования, которым и сегодня далеко не каждый может соответствовать долгое время…       - Предполагаете вариант работы под режимом стажёрства? – Аликс взглянула на Шепарда прямо и требовательно. – Это дополнительное ужесточение и усложнение, но по моим данным мы можем пойти на это.       - Как вариант. – Шепард отложил четвёртый ридер, взял пятый, включил. – А вот это уже интересно. И даже полезно. Она способна не поверить в очевидное. Это для нас – ценно. – он просмотрел ещё несколько файлов. – Интересно. Она играет в шахматы?       - Да. И довольно неплохо. – Аликс с трудом удержалась от фыркания, но Шепард слишком хорошо знал свою подругу, поэтому отметил желание Аликс:       - Да уж. По сравнению с отрядными ИИ – она просто любитель, но для органиков разумных она играет, насколько я смог понять, вполне неплохо.       - Эта игра – почти единственная, с помощью которой она надёжно и мягко отшивает мужиков. – сказала Аликс. – Дело в том, что она не стремится всегда и везде открыто заявлять о своей ориентации, старается поддерживать со всеми ровные отношения…       - Что ценно и важно для нашего успеха. – вставил Шепард.       - Но сейчас слишком многие разумные органики стремятся до предела сократить все ритуалы и протоколы в межличностных взаимоотношениях. Вот Трейнор и избрала тактику изматывания противника, то есть, простите, собеседника. Она просто предлагает ему сыграть в шахматы, а это сегодня – слишком требовательная игра, чтобы многие органики к ней относились с должным уровнем серьёзности. Вот Трейнор и отшивает несерьёзных. А серьёзных изматывает. Садится в шесть вечера и в семь утра следующих суток объявляет, что поскольку собеседник не одержал победу в игре, она не видит смысла продолжать взаимоотношения. Вариант срабатывает стопроцентно. В большинстве случаев, Джон.       - Пусть фильтрует собеседников, это её выбор, а играть в шахматы мы её научим. Гораздо лучше научим. – усмехнулся старпом. – А как у неё с отслеживанием изменений в ситуации?       - На среднем уровне. Мирном. Гражданском. – ровно, но отрывисто ответила Аликс. – она способна увлечься, что не является плюсом, не всегда способна вернуться к исходной точке. Здесь нужна будет коррекция и мы её обеспечим.       - Полагаю, есть проблемы и по медицинской части? – Шепард прочёл файлы следующего, последнего ридера.       - Есть. Чаквас будет не в восторге. Аллергия на большой список различных веществ, проблемы с желудочной секрецией. Это сложно назвать основаниями для инвалидизации, но… Я знаю, Джон.       - Хорошо, что знаешь. – Шепард включил инструментрон, набрал несколько команд. – Нам надо работать с теми, кто есть. У Трейнор есть достоинства, которые нужно использовать для успеха нашего общего дела, а недостатки… так у каждого из нас их – предостаточно. Святых и безгрешных в галактике просто не существует. – вздохнул старпом, ловя выползший из принтера лист пластика с коротким текстом. – Вот. Полагаю она может приступать к прохождению стажировки. Которую можно будет затянуть хоть до Победы. А там… Там – подумаем.       - Хорошо, Джон. – Аликс встала. – Я также примерно на этот вариант и рассчитывала. Для самостоятельной, полностью самостоятельной работы Трейнор не годна, а вот для работы под контролем – она вполне пригодна. – киборгесса собрала ридеры в укладку, положила туда же пластиковый лист. – Я пошла.       - Вечером Сарен просил зайти. Похоже, у него есть ситуация, требующая нашего вмешательства.       - Ситуация личного характера, Джон. – кивнула киборгесса, останавливаясь у двери кабинета. – Ладно. Если смогу – приду. – она переступила порог.              Гаррус Вакариан              Отзвучали гимны. Гимн Галактики, Гимн Цитадели, гимн Турианской Иерархии, Гимн Земли. Новые молодые рядовые сотрудники СБЦ, успешно прошедшие сложнейший полугодовой курс подготовки, приняли сегодня присягу, поклявшись стоять на страже правопорядка, жизни, здоровья и безопасности обитателей Станции. Среди новичков, уже распределённых по подразделениям гигантской Службы много землян. Пожалуй ещё никогда их не было столь много.       Ему, как главе огромной станционной правоохранительной структуры, по должности приходилось часто бывать на таких мероприятиях. Он также не упускал возможности побывать на лекциях, семинарах, практических и полигонных занятиях, причём – не только в качестве проверяющего или инспектирующего, но и в качестве преподавателя и в качестве простого участника. Переключение на общение с молодёжью и их преподавателями давало возможность Вакариану отдохнуть и перезарядиться, увидеть и решить многие проблемы лично, а не опосредованно.       Цитадель получила новый отряд правоохранителей – подготовленных, образованных, воспитанных, знающих очень многое и понимающих многое достаточно глубоко и полно. Теперь персонал Центра Подготовки заботился о том, чтобы новые сотрудники СБЦ были не только профессионалами в своей области, но и понимали то, почему они заняты именно таким делом, в чём состоит их долг и обязанность. Для обитателей Цитадели стало привычным видеть в сотрудниках СБЦ не надсмотрщиков, а помощников и защитников. Им стали намного больше доверять, а уж помогали – без такой помощи и поддержки СБЦ мало что смогла бы сделать даже при всемерной поддержке со стороны Корпуса Спектров и Станционного Ополчения.       Торжественное прохождение новоиспечённых правоохранителей не заняло много времени. Прозвучала команда – и выпускников окружили их родители, жёны, мужья, дети, знакомые. Для всех них это – большой, важный день. Спустившись с трибуны, Гаррус подошёл к Лэрин, обнял её и они вдвоём направились к выходу из периметра Центра Подготовки. Турианка знала, что сейчас они вдвоём вот так, пешком, не спеша пройдут либо до Штаба СБЦ, либо до их семейной квартиры. Гаррус был бы не против сопроводить Лэрин и в её личную квартиру – он понимал, что ей важно уединение, важна возможность о многом подумать в одиночестве. Но сейчас Лэрин обнимала его, ясно давая понять, что в одиночестве она точно не нуждается.       Кивнув курсантам, Гаррус переступил порог контрольно-пропускного пункта. Обычная процедура идентификации. Привычная, необременительная. Отвечая на уставные приветствия охраны КПП, Гаррус открыл дверь, пропустил вперёд подругу, вышел следом. Лэрин повернулась, обеими руками взяла голову Гарруса. Поцелуй. Обычный поцелуй. Не турианский – почти человеческий. Куда-то ушло всегдашнее ощущение жёсткости едва обозначенных губ – сейчас это не важно. Важно то, что подруга сама поцеловала его. Потому что ей этого захотелось. Вот так – именно сейчас. Слов не потребовалось. Взявшись за руки, они пошли по знакомой улице. Впереди – несколько других улиц, а там… Там – либо Штаб-Квартира, где у Лэрин будет возможность скрыться от информационного коктейля в комнате отдыха, либо – их семейная квартира. А там… Там Лэрин многое позволит Гаррусу. Улыбаясь, радуясь, восхищаясь тем, что он в очередной раз уделяет ей, своей главной подруге, столько своего времени. Зато потом она не будет ревновать и обижаться на то, что он, пробормотав извинения, исчезнет в Штабе на часы, а может быть – на сутки.       Она всегда его ждала. И Гаррус был благодарен ей за это ожидание. Она всегда верила ему. И Вакариан был благодарен ей за это доверие, за эту веру. Он был ей интересен, важен ценен и Гаррус это знал, чувствовал и старался порадовать свою главную подругу, мать его детей. Двое детей. Турианец и турианочка. Похоже, это уже становится традицией, а не только тенденцией. Теперь и у Лэрин будет помощница-дочка и у него будет наследник-сын.              Солана познакомилась с Лэрин. Не только заочно – ей предоставили отпуск по ранению, к счастью, лёгкому и она смогла прилететь на декаду на Цитадель. Гаррус понял её правильно и она провела несколько суток рядом с Лэрин. Он знал, что турианки тогда почти непрерывно разговаривали, общались. Конечно, не обошлось и без совместного похода по магазинам – куда же без этого, но потом Лэрин затащила Солану последовательно в несколько баров и они очень мило посидели, продолжая разговаривать на десятки и сотни тем.       - Гар, где ты нашёл такой самоцвет? – тихо спросила Солана, когда Лэрин уснула на диване, а брат и сестра перешли на кухню и Гаррус по своему обыкновению вталкивал в сестру очередной кусочек чего-то очень вкусного и полезного для неё, выздоравливающей.       - Подозреваю, Сол, что это она меня нашла. – ответил Вакариан, поглядывая на сестру с хитринкой в глазах. Он знал, что ей такое объяснение понравится больше.       - Поверю, Гар. Охотно поверю. – улыбнулась Солана. – И что мне теперь делать?       - Выходить замуж за своего командира корпуса. – сказал Гаррус, присаживаясь на табурет. – Официально выходить, можно даже с подписанием договора. И как можно быстрее рожать. Много маленьких турианцев и турианчиков.       - Опять?! Гар, ты несносен! – усмехнулась Солана. Она хорошо понимала, что Гаррус желает ей только добра и хочет, чтобы она как можно скорее стала счастливой многодетной мамой, порадовала родителей. – Ты хочешь повергнуть родителей в состояние непрерывного счастья!       - А чем плохо такое непрерывное счастье, Сола? – спросил Вакариан. – Пусть они видят, что война может стать и должна стать сущей мелочью. Главное – наша обычная жизнь. А что может быть в этой жизни лучше новой желанной семьи и новых желанных детей? Это и есть наша настоящая жизнь. А война с Жнецами… Так ради такой желанной обычной жизни мы и ведём эту войну, Сол. Потому что хотим, чтобы нам не мешали жить той жизнью, какой мы всегда жили, живём и хотим жить в будущем.       - Ты уверен, что после победы над «креветками» наша жизнь совсем не изменится?       - Я уверен в одном, Сола. – Гаррус посмотрел на сестру своим внимательным, всё подмечающим взглядом. Сейчас он радовался, что Солана наконец вылезла из неизменного подполковничьего мундира и тяжёлого командирского скафандра. – Я уверен в том, что наша послевоенная жизнь будет более счастливой и более полной. Потому что мы будем ощущать её более остро, более определённо, будем её, эту жизнь, больше ценить, больше уважать.       - Ну, если так… Ладно, Гар. Я подумаю.       - Подумай, Сола. Сейчас самое время. Ты – после ранения, никто возражать не будет, если ты именно сейчас займёшся семьёй и детьми. Война… - он помолчал, - продлится ещё минимум несколько месяцев. За это время ты вполне сможешь родить. А там… там будет видно. Уверен, мы выстоим. Потому что даже борясь в осаде…       - И у тебя тоже такое предчувствие? – спросила Солана.       - Да. – кивнул Гаррус. - Даже борясь в осаде мы больше не будем чувствовать себя у кого-то на поводке. Потому что эта борьба будет нашим свободным выбором. А мы… Мы почувствуем себя воинами, которые борются за достойное будущее. Мы едины с другими расами и мы… одновременно теперь очень свободны в своём собственном выборе. Странно, но я раньше с такой остротой это не мог ощутить. Наверное, это ощущение – часть того, чего мне так не хватало в прошлом. – он помолчал. – И теперь я знаю, что даже если Цитадель будет бороться в окружении – она будет бороться, воевать, драться, сопротивляться. Потому что тогда, когда уйдут Жнецы, это будет наша общая станция. Станция, которая принадлежит уже не Жнецам и не Левиафанам, которая уже не выполняет и никогда не будет выполнять их преступные желания. Это будет наш дом. Да, я не забыл о том, что в первую очередь это – дом расы Хранителей. Не забыл и никогда об этом я не забываю. Но это теперь будет общий дом для всех рас пространства Галактики. Отсюда, я уверен, мы будем стартовать к новым, спящим, отключённым ретрансляторам. А с их помощью мы будем расширять свои знания о нашей Галактике. И, наверное, когда-нибудь, хотелось бы, конечно, поскорее, мы узнаем, где именно пролегают границы нашей Галактики.       - А может быть, Гар, и нет никаких границ и наша галактика просто плавно перетекает в другую. – Солана прижмурилась от удовольствия – немногословный Гаррус наконец-то позволил себе разразиться достаточно объёмным спичем.       - Может быть, Солана. Очень даже может быть. Но всё равно, мы тогда будем больше знать о нашем общем доме и, вполне возможно, будем теперь очень глубоко, полно, постоянно интересоваться нашим общим прошлым. Будем изучать историю протеан, историю иннусанонцев. Может быть, нам даже удастся что-либо понять о существах света или об им равных ушедших за Предел цивилизациях. – задумчиво сказал Гаррус. – Я сейчас, когда Лэрин «в положении» часто думаю о том, какой мир я оставлю в наследство своим детям…       - Гар… - чуточку укоризненно сказала Солана.       - Понимаю, Сол. Я достаточно ещё молод. Но рано или поздно я покину этот мир и мне, как отцу, следует подумать о том, каким будет этот мир для моих детей. Так уж заведено, что именно мы, как родители, во многом определяем, в каком мире будут жить наши дети.       - Это будет мир, Гар, в котором больше никогда не будет Жнецов. – ответила Солана. – Согласись, что это – не так уж и мало. Многие поколения турианцев не смогут похвастаться тем, что именно им удалось победить столь сильного и опытного врага. Победить, уничтожив любую возможность его возрождения.       - Ты права, Сола. – кивнул Вакариан. – И потому я хочу, чтобы ты тоже как можно раньше обрела счастье и радость материнства. А твой избранник – счастье отцовства. Поверь, оно ему нужно, это счастье. Просто необходимо.       - Ты прав, Гар. – помолчав, ответила Солана. – Я знаю и понимаю, что нам обоим это нужно.       - Вот-вот. А Лэрин тебе поможет. Я же вижу, ты ей понравилась. – усмехнулся Гаррус, видя ответную улыбку сестры. – Подружки.       - Наверное, Гар, мы - больше чем подружки. – усмехнулась Солана. – Именно общение с Лэрин помогло мне решиться. И я теперь вернусь на Палавен с твёрдым планом. Сам понимаешь, каким. – она улыбнулась ещё шире, зная, что её улыбка никогда не пугала Гарруса, она для него была естественной и потому – очень желанной.       - Хорошо, если так. – ответил Гаррус.       Солана улетела на рейсовом военном транспорте. Провожая её, Гаррус видел – она действительно многое решила. И вскоре станет законной женой командира турианского элитного корпуса. А затем, очень скоро - станет матерью его детей. Перед отлётом Солана почти сутки провела наедине с Лэрин. Гаррус не стал интересоваться тем, о чём они там говорили – это было их женское дело. Традиции и обычаи – хорошо. Они дают стабильность, определённость, уверенность, а сейчас всё это крайне необходимо и турианцам и другим разумным органикам любой расы.       Лэрин потом пришла к Гаррусу в его холостяцкую маленькую квартиру и они несколько часов провели в полной темноте и в полной тишине. Просто сидели, лежали и стояли. Непременно рядом. Им, хищникам и воинам, не нужен был свет и они не нуждались в постоянном шумовом фоне. Сейчас Лэрин была нужна Гаррусу и Гаррус был нужен Лэрин. И они несколько часов были вместе.       Потом Лэрин вернулась к себе, а он улетел в Штаб СБЦ. Солана прислала текстовое сообщение, где отметила, что добралась до Палавена благополучно и уже переговорила обо всём со своим избранником. Всё будет так, как она планировала. И эта определённость понравилась Гаррусу потому что она нравилась Солане.       В Штабе царила обычная деловая атмосфера. Руководители направлений не засиживались в своих кабинетах, часто бывали «на местах», «в поле», в районах Станции. Чистых клерков почти не осталось – все знали, что такое патрулирование, что такое охрана, что такое сопровождение важных и ценных грузов и важных разумных. СБЦ действовала в обычном, усиленном режиме. Всё было готово к действиям в условиях осады, блокады, окружения. И эта готовность постоянно совершенствовалась, постоянно подтверждалась.        Обновление        Хлоя Мишель              Наверное, теперь многорасовые, а точнее – разнорасовые браки станут ещё больше обычными, привычными, а где-то – желанными и необходимыми. Что-ж, появление людей, землян, человечества в Большом космосе должно было привести к определённым, серьёзным изменениям в жизни Старых Рас. И привело. И приведёт к ещё большим изменениям тогда, когда Жнецы станут историей, уйдут в прошлое без любого шанса возродиться и возвратиться в любом обличье. А ей, медику, предстоит ещё очень многое узнать. Узнать для того, чтобы самой понять себя поточнее, поглубже и получше.       Думала ли она, простая врач, владелица и хозяйка маленькой клиники на Цитадели, что когда-нибудь её законным мужем станет турианец – директор Службы Безопасности Цитадели. Да, она, как врач, весьма прохладно могла относиться и действительно, довольно часто относилась безразлично к таким должностям и к таким званиям. Для неё ведь важно было, каков этот разумный вне своего служебного окружения. И Гаррус её вполне устраивал. И как медика, и как человека и как женщину. Да, она прекрасно и твёрдо знала, что никогда не сможет забеременеть от Гарруса. Слишком уж люди и турианцы биологически отличаются друг от друга. Так захотела эволюция, так захотела природа. Но, тем не менее, она – законная жена турианца Гарруса Вакариана, директора СБЦ и одного из лучших снайперов Иерархии.       Он до сих пор еженедельно по нескольку часов тренируется в стрельбе из старых и новых снайперских винтовок и она относится к этому с большим пониманием. Знает, что это ему необходимо, что это занятие для него важно, оно ему приятно. Она видела, как он стреляет, видела результаты стрельбы и знала, что он доволен, что он – счастлив отдаваться любимому делу. Он – воин. Всегда был и является воином. Так уж у турианцев заведено. А она – врач. Защищает, оберегает самое основное для любого разумного существа – здоровье и жизнь. Благодаря Гаррусу она заинтересовалась разделами медицины, изучающими и исследующими другие расы пространства Галактики. В этом ей очень помогла уникальная Карин Чаквас. С её поддержкой и помощью Мишель сдала квалификационные экзамены и теперь могла лечить практически все расы, представители которых хотя бы раз появлялись на Цитадели. Да, она осталась гражданским врачом, но сейчас и гражданские врачи в обязательном порядке изучали военную и военно-полевую медицину. В том числе и хирургию, а не только терапию. Хлоя тоже теперь могла выполнять не только простые, но и средние хирургические вмешательства и это давало ей желанное ощущение необходимости, важности, полезности своего труда.       И в связи с тем, что Лэрин, возлюбленная Гаррусом турианка готовится стать матерью, Мишель теперь уделяет огромное влияние акушерским разделам медицины турианцев. Гинекология совершенно не обязательно занимается только женщинами, принадлежащими к человеческой расе. Она… интеррасова по своей сути и по своему предназначению. Мишель, как женщину и как человека совершенно не задевает, не возмущает и не настораживает тот факт, что у Лэрин будет ребёнок – и не один, а двое - от Гарруса Вакариана, а у неё, Хлои Мишель, никогда не будет родных детей от Гарруса Вакариана. Потому что Гаррус оказался джентльменом. Он пришёл к Мишель в её квартиру, маленькую уютную квартиру, пришёл, как всегда, в строгом тяжёлом боевом скафандре – она же понимает, что ему по должности и по статусу в другом просто появляться опасно вне Штаба, да и там тоже может оказаться какой-нибудь индоктринированный разумный, которому поставлена задача любыми путями убрать Гарруса из «списка живых». Так вот, Гаррус пришёл, показал ей, Мишель, соответствующие документы в отдельном ридере и честно сказал: Лэрин – «в положении» а он - согласен, чтобы она, Хлоя, нашла нескольких землян-сирот, которые станут их, её и Гарруса приёмными детьми.       С минуту, очень показавшуюся ей самой долгой и тягучей, Хлоя смотрела на стоявшего перед ней, сидевшей в кресле, Гарруса, затем встала, шагнула к нему и просто обняла. Просто обняла, ничего не говоря вслух. Она была… счастлива. Гаррус понял её. Он знал, сколько на Цитадели детей, человеческих детей, потерявших родителей. Детей, прекрасно знавших о том, что их родители – погибли, что они – мертвы. Детей, видевших смерть своих собственных родителей, видевших их гибель своими собственными глазами. Кому, как не ему, директору одной из крупнейших станционных правоохранительных структур это знать совершенно точно. И он знал, что Хлоя рассматривала этот вариант, с приёмными детьми. Часто об этом варианте думала, прикидывала, анализировала, размышляла. Потому пришёл, чтобы сказать ей: он согласен на то, чтобы этот вариант был реализован. Чтобы она, как женщина, как мать, выбрала тех приёмных детей-землян, которые были бы приятны и важны в первую очередь для неё, как для человека, для женщины, для землянки. А он… Он примет их, как отец и постарается стать для них не отчимом, не просто отцом – папой. Пусть не сразу, пусть не быстро, но постарается стать. Потому что хочет, чтобы Мишель была счастлива особым, женским, материнским счастьем.       Она обняла Гарруса и обошлась без слов. Она очень рассчитывала, что он поймёт её правильно. И он понял её. Потом, через сутки или двое – сейчас она точно не помнила – они снова увиделись на квартире у Гарруса, в той самой «холостяцкой» квартире. И Мишель сказала, что она согласна на приёмных детей и будет присматриваться. Отметила при этом, что очень рассчитывает на то, что выбирать приёмных детей ей доведётся уже после того, как война завершится победой над Жнецами. А пока… Пока она будет помогать Лэрин.       Гаррус выслушал её молча, не перебивая. Выслушал и кивнул. И она этот кивок поняла правильно, со всем полным подтекстом. Он согласился. Он понял, что она – не торопится. Она хочет, чтобы у неё с Гаррусом и Лэрин была крепкая, прочная и обязательно счастливая семья. Что из того, что первой счастливой мамой в их с Гаррусом семье станет Лэрин–турианка? Да ничего! Всё здесь абсолютно нормально и она, землянка Хлоя Мишель, очень даже рада и довольна хотя бы тем, что Лэрин поверила Гаррусу и стала матерью двух его детей. Турианцев. Для него, она ведь хорошо это понимает – это очень важно. Он – турианец, Лэрин – турианка и у них должны быть дети – тоже турианцы. Это же естественно и нормально. А она будет счастлива растить приёмных детей – людей, землян, которые очень скоро перестанут быть приёмными и станут родными. Сейчас это обычно, сейчас это привычно, ведь человечество всё глубже проникает в жизнь Старых Рас, становится их партнёром, другом, необходимой, важной частью бытия Старых Рас пространства Галактики.       И она убеждена, что Гаррус понял её правильно ещё по одной причине: Хлоя Мишель очень рассчитывает, что её помощь будет нужна Карин Чаквас на борту «Нормандии». Отряду предстоят новые полёты, предстоят бои, предстоят спецоперации. В том числе и в первую очередь - пределах материнской звёздной системы человечества. Вполне возможно, что своих приёмных детей Хлоя выберет либо на Марсе, либо - на Земле. Скорее всего – на Земле. Всё равно человечество уже стало космической расой и теперь частью его судьбы станет глубокое, многогранное полное общение и взаимодействие со множеством представителей больше чем десятка Старых Рас.       Она счастлива тем, что Гаррус её правильно понял. И она не чувствует себя обиженной, оскорблённой и униженной. Она знает – для неё Цитадель стала родным домом, но никто у неё не в силах отобрать главный родной дом – Землю. Она будет воевать за Землю так, как это приличествует медику. Спасая, защищая, оберегая жизни и здоровье разумных органиков – будь то люди-земляне или представители любых других рас пространства Галактики. А фрегат-крейсер станет хорошим, тёплым, родным домом для выбранных ею маленьких землян. Именно там, на борту «Нормандии» они обретут счастье ощущать себя дома, ощущать себя в безопасности, ощущать себя свободно и спокойно. Это так важно для детей – ощущать себя спокойно и свободно. Даже во время войны. Даже во время боёв. «Нормандия» неуклонно превращается в маленькое поселение, где есть теперь взрослые и есть теперь их дети. Отряд становится микромиром, обретает целостность, многогранность и полноту.       Гаррус согласился с её мнением, с её правом, с её выбором. Отряд помог турианцам защитить материнскую звёздную систему и теперь Найлус и Сарен – турианцы-Спектры помогут землянам защитить уже человеческую материнскую систему. Так будет. Потому что так должно быть. Война не может быть вечной. Она непременно заканчивается и наступает мир. Мир, в котором будут нужны такие люди, как гражданский медик, врач Хлоя Мишель.        Армандо Бейли              Цитадель засыпала. Пока ещё достаточно быстро и спокойно. Офицер Бейли встал из-за стола, прошёлся по кабинету. Почему-то в очередной раз вспомнилось, как он начинал карьеру. Тогда он был обычным офицером СБЦ. Уставы, протоколы, иерархия. Всё это было ему привычно. С самого начала он знал, что не слишком долго пробудет рядовым – обязательно пойдёт на повышение. А когда ему несколько раз отказали в повышении – начал искать причину. И нашёл – тогда, в то время предпочтение отдавалось преобладавшим в Службе турианцам. Их и продвигали наверх, к более высоким званиям, а значит – и должностям. Это, как он считал, не могло продлиться слишком долго: если люди уже вышли в Большой Космос, то они вышли всерьёз и надолго. Огромность открывшихся межзвёздных и межпланетных пространств, величина поставленных задач – как оперативно-тактических, так и стратегических, важность и сложность работы на множестве новопостроенных колоний, станций, баз – всё это заставило людей собраться. Собраться, сконцентрироваться и - начать действовать.       Да, человечеству пришлось надавить на Старые Расы. Многим людям было заранее известно, что просьбы на турианцев, саларианцев и азари, захвативших, оккупировавших и зубами, руками и ногами удерживавших командные высоты в структуре общества жителей Галактики не действуют вот так сразу, быстро и неизбежно. Пришлось перейти от просьб к более жестоким, да, да, именно жестоким методам. Компетентность, непредвзятость, готовность людей, если потребуется, применить оружие и задействовать воинские контингенты для отстаивания своих интересов произвели на Старые Расы должное впечатление. И ситуация изменилась. Нет, не персонально и не уникально в пользу только одних землян. Изменилась, потому, что угроза нападения Жнецов из чисто гипотетической стала абсолютно реальной. А затем… затем перестала быть угрозой. Нападение было совершено и потребовались все наличные ресурсы, все наличные силы, все наличные возможности, чтобы хотя бы в первые же декады не выкинуть белый флаг и не начать гибнуть миллионами. Армандо боялся уверовать, просто знал и помнил, что угрозу немедленной быстрой и гарантированной гибели огромного количества разумных органиков удалось предотвратить. Да, ценой огромных жертв, ценой огромных потерь. Материальных, финансовых в том числе. Но прежде всего – ценой огромных потерь среди разумных органиков. Как носивших военную форму, так и никогда не носивших таковой. Бейли спокойно относился к несколько завышенному чувству превосходства, столь обычному для воина в его общении с гражданским разумным. Что поделать: разумный, стоящий ближе других разумных к смерти, имеет право по-иному смотреть на окружающую действительность.       В такие времена для разумных органиков резко возросла значимость и ценность родственных, семейных связей. Хотя, как отмечал Бейли, не всегда все разумные вот так сразу приходили к мысли, к убеждённости в необходимости образовать, а если она уже существовала – укрепить и сохранить - свою собственную семью. Сам он имел в семейной жизни достаточно горький опыт и сейчас понимал, что находится перед нелёгким для него самого выбором. Когда он только начинал карьеру в СБЦ, он посчитал, что сможет больше времени проводить с семьёй – в контракте особо оговаривалось, что это место работы для него, Армандо Оуэна Бейли является постоянным как минимум на несколько лет. Для армейца, воина, привыкшего менять гарнизоны, как носки, такая строка в контракте многое означала. В том числе – постоянство, спокойствие, возможность больше внимания и времени уделять жене и детям.       Оказалось, что он кое-что не учёл сам, а кое-что скрыли составители текста контракта. Да, СБЦ стала для него на несколько лет, «контрактных» лет постоянным местом службы, постоянным местом работы. Но это же означало, что это место потребует от него, Армандо Бейли прежде всего работы и службы. А вот относительно того, чтобы больше времени проводить с семьёй... У Бейли этого не получилось: людей и так не ценили и особо не привечали, потому приходилось дневать и ночевать на работе, не отказываться от патрулирований, от участия в облавах, засадах, задержаниях, прочёсываниях, словом, всего того, чем столь богата жизнь простого правоохранителя, работающего не в уютном офисе, а на «земле». Поначалу ему удавалось объяснять жене и детям, а также родственникам со стороны жены свою занятость так называемым «начальным периодом» службы. Это воспринималось и понималось более менее чётко и нормативно. А потом… Потом ему просто понравилось служить и работать больше, чем проводить время с женой и её вездесущими родственниками.       Дети? Так ведь всегда считалось, что их следует отдавать матери, а не отцу. Даже изменения в законодательстве носили двойственный характер. Равенство, которое провозглашалось, но не обеспечивалось. Сколько он повидал семейных конфликтов, скандалов, разбирательств? Сколько видел жертв поножовщины, возникшей на почве семейных неурядиц? Он по-иному теперь смотрел на свою жену, на её родственников.       Многое изменилось с тех пор, как он впервые примерил форму сотрудника СБЦ. Цитадель стала для него особым местом. Он честно пытался поверить в то, что Старые Расы мудрее, лучше, опытнее. Оказалось, что они – обычны и во многом, разве что кроме внешности ничем не отличаются от землян. Потому-то он и сравнивал охрану правопорядка на Цитадели с защитой правопорядка в том же Нью-Йорке. Слабость цитадельского законодательства, слабость СБЦ преодолевались крайне медленно. Потому приходилось применять не только беседы, не только уговоры и увещевания, общаясь с правонарушителями, но иногда, а впоследствии – очень и очень часто – применять выбивание нужных показаний и иногда – не брезговать взятками.       Люди, земляне, крупно, по мнению Армандо обманулись, легкомысленно поверив в совершенство рас Большого Космоса, самые важные из которых имели две-три тысячи лет пилотируемых дальних космических полётов. Что ни говори, а для человечества с его двумястами годами хоть каких-нибудь полётов или вообще освоения околоземного, системного космического пространства две-три тысячи лет полётов были не пустой малозначащей цифрой. За этой цифрой скрывался опыт. Но если он там и был, то он совершенно не мешал Старым Расам быть удивительно малоразвитыми во множестве других областей. Всё, как у людей, почти всё – как на Земле.       Армандо понимал, что его восприятие мира изменилось с тех пор, как он получил службу и работу на Цитадели. Очень изменилось. Он не перестал быть человеком, но он растерял идеализм. Стал реалистом. Потому что узнал о том, что и высшее руководство СБЦ тоже не чурается противозаконных действий, хотя должно было по идее и по уставу стоять на страже не только закона, но и морали с нравственностью. Это трудно, это сложно, но это, как понимал Бейли, необходимо, потому что рыба всегда гниёт с головы и если вал противозаконных действий, противозаконных привычек захлёстывает руководство правоохранительной структуры, то всю структуру можно списывать в утиль по причине её полной недееспособности.       С тех пор, как руководить СБЦ стал турианец Гаррус Вакариан, многое изменилось. Не всегда обязательно в лучшую сторону. Иногда достаточно было ввести ситуацию или положение в нормативное русло – и это уже было большим необходимым достижением. А с именем Вакариана теперь очень многие сотрудники СБЦ – и не только земляне – связывали нормализацию многих ситуаций и многих положений, ранее доставлявших правоохранителям немало хлопот и требовавших постоянного расхода ресурсов и резервов. Теперь разумные, служившие в СБЦ Станции были убеждены, что они служат не только обитателям Цитадели – они служат всем обитателям Галактики. Потому что в СБЦ теперь были в той или иной мере, но почти равномерно представлены не только ключевые, а практически все расы пространства Галактики, её исследованной к современному моменту части. И Цитадель прочно перестала быть местом предельной концентрации только самых богатых, самых известных и самых обеспеченных разумных органиков, имевших необходимость жить в пространстве Галактики сейчас, в это сложное время.       Появление Отряда, избрание им в качестве основной базы своего размещения Цитадели оказало столь многогранное влияние на цитадельское население и его структуры, что теперь Бейли не сомневался: обитатели галактики либо победят Жнецов, либо погибнут в активной, непримиримой борьбе с этими полумашинами. Третьего выбора не будет. Отряд помогал всем обитателям Галактики, он уже успел помочь многим – как на уровне целых рас, так и на уровне отдельных представителей очень многих рас. Благодаря Отряду на Цитадели изменилось отношение к кварианцам, улучшилось отношение к ханарам и элкорам, турианцы вспомнили о том, что они – военная раса, а не просто собрание птицемордых разумных органиков. Даже перечислить все важные изменения, осуществление которых теперь неразрывно связывалось с деятельностью отрядовцев – и то было затруднительно.       В самом общем виде, конечно, Бейли хорошо представлял, что годичная стоянка Отряда на Цитадели – последняя крупная длительная стоянка этого формирования перед практически непрерывной полосой боёв. Боёв за Землю. Теперь у человечества была структура, которая позволяла обойтись без униженных просьб, адресованных к Совету Цитадели. Прежде всего – без просьб помочь защитить Солнечную систему и, конечно же, Землю. Теперь у человечества был Отряд, способный если не возглавить защиту Солнечной системы, то хотя бы оказать критически важное и необходимое влияние на то, чтобы в этой защите победа досталась именно человечеству. Бейли хорошо понимал, что Отряд не будет возглавлять защиту Солнечной системы – в этом у него практически не было сомнений. Но он понимал, что Отряд действует в рамках жёсткого выбора: «победить Жнецов или погибнуть в непримиримой борьбе с ними». Он примет самое непосредственное и достаточно активное участие в защите Солнечной системы и Земли, но никогда не будет возглавлять эту защиту. Никоим образом. Ибо он выполняет обязанности, которые выходят за границы, рамки, пределы одной звёздной системы, пусть и материнской звёздной системы человечества. На борту двух кораблей Отряда – не только люди и потому Отряд не замыкается на действиях в интересах исключительно человеческой расы. Потому он и сохраняет статус и звание легендарного формирования, потому его не просто знают, но и уважают и даже любят разумные большинства рас пространства Галактики.       Благодаря Отряду на Цитадели стало обычным плотное и неформальное общение разумных органиков и разумных синтетов. О том, что Советники Цитадели когда-то имели глупость издать некий указ о запрете разработок ИИ все обитатели Цитадели – и не только, кстати, они, очень быстро и надёжно забыли и теперь, как и следовало ожидать, ИИ активно разрабатывались, совершенствовались, обучались. У них, у этих новейших ИИ, теперь были уникальные учителя и преподаватели – члены Отряда, члены Совета Синтетов. Получившие не только имена, но и самоходные платформы, киборг и киборгессы Отряда практически непрерывно, круглосуточно общались с новорождёнными ИИ, влияли на них и на их создателей – разумных органиков. Отряд своим влиянием заставил программистов и разработчиков забыть всегдашнюю профессиональную лень и стремление обойтись в своей работе без напряжения и сверхусилий.       Легенда Цитадели – Аликс теперь едва ли не силой постоянно заставляет персонал дата-центров Цитадели работать так, как надлежит работать в «особый период». Да, она – легенда Цитадели, но для неё это звание – обязывающее быть лучшей и самой активной. Теперь рядом с Аликс – две киборгессы, её дочери. И хотя они обе большую часть времени проводят на борту крейсера «Волга», они и по связи способны сделать очень много полезного, влияя на персонал дата-центров самым определённым и постоянным образом. От их внимания, от их влияния невозможно ничего скрыть, а если их усилий окажется недостаточно – то на Цитадель высадится беглянка из «Цербера» - старшая киборгесса Оливия и рядом с ней при необходимости появится интеллектуальная и силовая поддержка – киборг Марк, который одинаково хорош и в обработке информации и в вооружённой и силовой поддержке Отряда.       Ещё несколько месяцев тому назад известие о том, что разумный органик вышел замуж или женился на искусственном интеллекте вызвало бы у разумных органиков гомерический хохот и явное непонимание, то теперь… Теперь это было в порядке вещей. Рядом с многочисленными цивилизациями разумных органиков совершенно неожиданно появились две цивилизации разумных синтетов, которые решительно встали на сторону разумных органиков в их конфликте с внегалактическим врагом – Жнецами. Теперь все обитатели Галактики знают, что киборгесса Аликс – супруга, официальная и законная жена землянина капитана-Спектра Шепарда. И она же – мать двух дочерей-киборгесс, которые и не скрывают, что являются родными дочерями именно Шепарда и никого другого. Если на такой основе удастся укрепить в очередной раз подвергшийся демонтажу институт обычной семьи, то уже за одно это Отряд заслуживает долгой благодарной памяти.       Кстати, о семьях. Теперь на Цитадели интерес к этому институту снова резко повысился и не только теоретически, но и практически. Глядя, как у отрядовцев появляются дети – не один, а сразу двое и уже у нескольких отрядовцев, обитатели Цитадели стали больше и острее задумываться о том, что семья – это то, что для них гораздо ближе, необходимее и понятнее, чем даже борьба с Жнецами. Потому сейчас на Цитадели снова назревает настоящий бум бракосочетаний, совмещённый с бумом рождаемости, а значит – будет меньше праздношатающихся подростков, ищущих приключений, будет меньше хлопот у правоохранителей, вынужденных сейчас заниматься работой с беспризорными детьми, с забывшими о родительском долге разумными, оставившими детей без присмотра, а то и без воспитания, обучения, просто надзора. Для Бейли, лишённого бывшей женой возможности воспитывать своего сына, тема нормализации семейных взаимоотношений была особенно близкой и понятной. Сам он признавал, что напортачил с воспитанием своего ребёнка, дал неосмотрительно согласие на развод, хотя и ощущал всю опасность и неестественность этого согласия. Сейчас он был склонен считать свой опыт отцовства неудачным, но… что произошло, то – произошло. А пример отрядовцев раз за разом убеждал Армандо в том, что он ещё вполне сможет найти своё семейное и отцовское счастье, ведь он служит на главной станции обитаемой и исследованной части Галактики, где для этого у него – предостаточно возможностей.       Взглянув на карту оперативной обстановки, Бейли подумал о том, что как бы там ни было, у него на Земле остались сын и дочь и жена всё равно не сможет в складывающихся условиях окончательно воспрепятствовать ему в том, чтобы он встретился, увиделся и пообщался с детьми. Так или иначе они – его дочь и сын. И этого бывшая жена изменить не сможет никогда. Можно развестись с женой, но как развестись с собственным сыном и с собственной дочерью? Армандо почему-то был уверен, что как только Отряд уйдёт в Солнечную систему, чтобы принять участие в защите материнской звёздной системы человечества от Жнецов, с Цитадели следом уйдут конвои и транспорты с землянами, которые тоже захотят принять участие в боях за свободу и независимость человечества от Жнецов. И подумав об этих конвоях и транспортах более полно и глубоко, Армандо Оуэн Бейли был уверен – если будут такие транспорты и конвои, то с одним из них он обязательно вернётся на Землю. Вернётся, чтобы найти сына и дочь и чтобы никогда с ними больше не разлучаться. Ведь они – его дети.        Тейн Криос              Тейн Криос прибыл на Цитадель обычным рейсом конвоя, вывозившего беженцев из очередной атакованной колонии. Весь рейс он просидел среди беженцев, закутавшись в плащ и надвинув капюшон так, что даже его расу сторонний наблюдатель не смог бы определить с полной уверенностью. Ему не впервой маскироваться, прятаться, скрываться. А сейчас, когда беженцев предостаточно, когда обеспечивающие эвакуацию службы не знают покоя практически круглосуточно и потому способны обеспечивать только рамочную безопасность и основное упорядочение, ему, ликвидатору передвигаться по галактике стало немного проще, хотя и об особой простоте тоже нельзя было даже помыслить – перевозки, хоть пассажирские, хоть грузовые, были существенно сокращены, а проще говоря – нарушены. Вот и этому конвою раз пять приходилось менять курс, уходя от внезапно появляющихся патрулей Жнецов и их приспешников. Почти безоружные корабли конвоя мало что могли противопоставить заточенным под активные боевые действия кораблям «креветок». Потому пришлось надеяться на скорость и на быстроту маневрирования, а не на почти декоративные слабосильные и совершенно не дальнобойные орудия, стоявшие, к тому же, далеко не на каждом из кораблей конвоя.       Он продолжал уничтожать тех, кто предал интересы Галактики и её обитателей, перешёл на сторону Жнецов. Получив возможность избавиться от угрозы смерти от болезни, Тейн, обретший второе или даже третье дыхание, стал поистине беспощаден к оборотням и предателям. Позади остался очередной месяц непрерывных передвижений между станциями, колониями, планетами. Многочасовые, часто – многосуточные засады, ожидание, готовность к немедленному выстрелу, к молниеносному броску, приводящим цель к неминуемой гибели.       Работа такая. По меньшей мере он теперь знает, что служит интересам не отдельного заказчика – разумного органика, а интересам всех жителей Галактики, её аборигенов. И это давало ему возможность ещё больше успокоиться, ещё глубже сосредоточиться на цели, ещё точнее сконцентрироваться на выполнении задания только наилучшим образом. И раньше, и, тем более, сейчас он не имел права промахнуться, не успеть, не отреагировать вовремя. Ведь враг был невероятно опытен и жесток, силён и мощен. Его нужно было непрерывно изматывать, его нужно было постоянно ослаблять, нужно было уничтожать сторонников, приспешников, агентов Жнецов. И Тейн это делал. Делал с полным удовлетворением и ясным пониманием того, что сейчас он делает действительно необходимое дело, важное дело, святое дело.       Да, иногда у него была возможность помолиться. И он молился. Молился за сына. Не за себя – за сына. За то, чтобы у Кольята было будущее. Мирное свободное будущее. За то, чтобы он, Тейн Криос однажды увидел своих внуков. Или внучек. Или – внука и внучку. За то, чтобы у Кольята была супруга, возлюбленная. С которой сын мог бы прожить всю жизнь и ни разу не узнать того, что пришлось испытать, что пришлось узнать Тейну, потерявшему жену.       Дрелл вернулся к себе в комнату, открыл шкаф, провёл по внутренней поверхности створки рукой и увидел портрет. Её портрет. Она не изменилась. Она такая же, как и раньше. И, значит, он тоже не изменился. Он занят нужным и важным делом. И теперь убивает, уничтожает не врагов, угрожающих какому-то отдельному разумному, а врагов, угрожающих всем обитателям Галактики. Ирика смотрела на него и он знал, что она одобряет его нынешнюю работу, радуется вместе с ним, что смертельный синдром побеждён, что теперь Тейн имеет возможность прожить ещё много лет, прожить не в ожидании смерти, а в активной нужной, необходимой очень многим разумным работе. В общении с сыном, который теперь работает с молодёжью Цитадели.       - Отец! – тихий возглас сына оторвал взгляд Тейна от созерцания портрета Ирики. Обьятия, похлопывания. Хорошо, когда можно не просто увидеть, а обнять сына, убедиться в том, что он здоров, мощен, силён и доволен и жизнью и работой.       Два дрелла сидели за столом в полутьме. И Кольят не удивлялся тому, что отец не снимает ни балахон, ни капюшон – секретность, маскировка. Нельзя больше ставить никого под удар. Нельзя. Враг силён и изворотлив и его, этого врага нужно лишать большинства, а если получится – то и всех возможностей узнать, кто скрывается под плотной тканью этого плаща. Они долго – целую ночь, целый вечер и целое утро - тихо говорили. О многом. Тейну было важно, чем живёт сейчас Кольят и сын рассказывал. Многое, но, конечно же не всё. Он – взрослый, имеет право на тайны. Тейн не собирается им командовать и руководить в мелочах. Сейчас важно быть сильным и самостоятельным. Чтобы побыстрее одержать полную, окончательную победу над Жнецами. И, конечно же, над теми, кто продался Жнецам, предал интересы коренных обитателей Галактики.       Кольят помнил слова отца о том, что перед смертью он, старший Криос, хочет сделать вселенную чуточку светлее. И понимал, что теперь Тейн выполняет своё обещание со всей основательностью, на которую способен обладатель фотографической, сверхдетальной памяти. Отец скуп на эмоции, вдумчив, постоянно сосредоточен и Кольят надеется, что после Победы Тейн оттает, станет более свободен в проявлении вовне своего внутреннего богатого мира. Да, он никогда не прекратит своё личное самосовершенствование, никогда не прекратит тренироваться, ведь теперь он получил много десятков лет жизни и, если не погибнет в противостоянии с Жнецами и их пособниками, то обязательно долго и, очень хочется надеяться – счастливо проживёт, увидев Галактику, свободной от присутствия этих полумашин.       Они проговорили до самого утра. Ровно в шесть Тейн встал из-за стола и Кольят понял, что время пребывания отца на Цитадели подошло к концу. Скорее всего, он уже знает, где его следующая цель и намерен как можно быстрее её ликвидировать. Сейчас он ненасытен в стремлении убивать врагов Галактики. «Сколько бы их ни было – все они мои враги. И они будут мертвы» - часто говорил Кольяту Тейн. И сын понимал отца. Понимал, потому что ощущал, насколько Тейн счастлив служить именно карающим мечом, а не банальным кинжалом, быть защитником безопасности многих разумных органиков, а не наёмным узкосориентированным убийцей.       Поправив балахон, Тейн обнялся с Кольятом, затем повернулся и решительно направился к выходу из комнаты. Кольят никогда не знал, каким образом Тейн покинет Цитадель. Он знал только, что он её покинет в любом случае, а как… Это было профессиональной тайной Тейна. И Кольят уважал право отца на профессиональные тайны.