Сверкающие глаза

      Как всё таки хорошо, что я удержала Кэннета от вступления в этот «Цербер». Просто представить себе не могу, что мне пришлось бы тоже туда вступить, чтобы остаться рядом с Кэннетом. – так думала Габриэла, сидя ранним утром по своему обыкновению в одном из цитадельских кафе. – Мы стоим на Цитадели уже третий месяц и теперь я могу сказать, что наконец-то нашла работу, о которой мечтала. Да, Отряд – специфическая структура, но он всё же гораздо лучше, чем «Цербер». Даже сразу сложно перечислить, почему он гораздо лучше, но то, что лучше – это совершенно точно.       Да, устроиться на работу в Отряд, стать его частью было, откровенно говоря, сложно. Очень сложно. Может быть, даже сложнее, чем в «Цербер», куда так хотел вступить Кэннет и куда его приглашали совершенно официально. Наверное, потому, что несмотря на все его недостатки, он всё же весьма профессиональный инженер. Конечно же, Габриэла прекрасно помнила тот день, когда Кэннет, получив официальное письменное приглашение в «Цербер» на собеседование, пришёл к ней. По-другому он не мог поступить, ведь они вместе со времён учёбы в Технической Академии. Да, Кэннет весьма откровенно и даже вслух заявлял - и не раз - о том, какие прекрасные двигатели стоят на «Нормандии» и как было бы хорошо быть как можно ближе к таким двигателям и к такому ядру. Она менее многословна, поэтому, не высказываясь пространно вслух, признавала, что двигатель «Нормандии» великолепен и нельзя упускать возможность поработать на таком уникальном корабле.       Теперь её пульт – справа от ядра двигательной установки «Нормандии». Рядом – пульт, за которым работает Кэннет. Во время работы они часто обмениваются репликами, а иногда, если позволяет обстановка, ведут длинные разговоры. Больше, конечно, говорит Кэннет, ну такая у него особенность – он многословен. Приходилось им вдвоём не раз обсуждать новые улучшения корабля, в том числе – установку новых систем вооружений, обсуждать способы и возможности соблюдения энергобаланса корабля.       Кэннет впечатлился возможностью работать на «Нормандии». Очень впечатлился. За эти месяцы она не слышала от него ни единого обычного едкого сексистского замечания. Может быть, с ним провели воспитательную беседу капитан Андерсон, капитан Шепард или может быть сам Адамс? Вполне может быть. Вероятно, состоялся мужской разговор наедине, который и заставил Кэннета войти, наконец, в рамки и прекратить слишком вольготно обсуждать членов экипажа фрегата или отрядовцев вообще.       Теперь Кэннет с гораздо большей охотой обсуждает с Габриэлой различные технические новинки и усовершенствования, которые, впрочем, далеко не всегда приживаются на кораблях Отряда. На крейсере «Волга» вообще существует своя замкнутая профессиональная инженерная служба, куда не пускают чужаков изначально: там как минимум необходимо имперское гражданство и окончание имперского технического высшего учебного заведения, потому новичкам и приходится ограничиваться рамками фрегата, но и там не всё просто – с тех пор, как на фрегате поселились киборг Марк и киборгесса Оливия, инженерная служба попала под тотальный «колпак». Контролируется буквально всё и по такому количеству параметров, что никакой органический инженер просто не в состоянии их упомнить, а не то что постоянно отслеживать.       С другой стороны контроль со стороны минимум двух синтетов, обладающих постоянно совершенствуемыми искусственными интеллектами, даёт возможность инженерам и техникам фрегата проводить полномасштабные исследования и испытания технических и технологических новинок в виртуальных средах, а значит, помогает крупно экономить финансовые средства, доступные Отряду. Что тоже, кстати, немаловажно, ведь попав на фрегат-крейсер, Габриэла узнала, к примеру, о том, что большую часть модернизации корабля оплатил, оказывается, не Альянс, а Российская Империя. Конечно, подобная информация – не для широких кругов публики, потому пришлось подписать кучу страшных документов, грозящих просто неземными и нечеловеческими карами за разглашение подобных данных. Кары эти вполне реальны – Отряд достаточно силён, чтобы эффективно и, главное, быстро, наказать любого, нарушившего его правила жизни. Потому для посторонних Отряд – самодостаточная структура. И точка. Всё остальное – для служебного пользования. Не для прессы, не для печати. Это ограничение резко облегчает жизнь – сразу понимаешь, о чём можно писать и говорить, а о чём – ни-ни. Да ещё и тотальный контроль синтетами Отряда всей переписки и всего общения. Почти постоянный детектор лжи тоже присутствует, куда же без него.       Модули АМС Т-6 стали началом карьеры Габриэллы и Кэннета на «Нормандии», а теперь их обоих узнали, признали и называют не иначе, как техническими магами. Приятно, конечно. Недавно стали называть «наша пара технических магов». Увидели, наконец, что Габриэлла и Кэннет постоянно вместе – и не только в инженерном отсеке фрегата и не только в инженерном корпусе Городка Штаб-Квартиры на Цитадели. Оказывается, инженеры и техники здесь, в Отряде, совершенно не ограничены рамками технических помещений корабля или Городка. Они – обычные отрядовцы со всеми сопутствующими правами и обязанностями.       В Отряде принято, чтобы даже инженеры и техники прошли начальную военную подготовку – и это было сделано. Наверное, даже в «Цербере» так профессионально и фундаментально сразу не учат и не тренируют. А вот в Отряде оттренировали и научили. И стоянка на Цитадели этому очень помогла – здесь есть и стрельбища, и полигоны, и тренировочные лагеря. За месяц Габриэлла в совершенстве освоила пистолеты и штурмовые винтовки, научилась метать гранаты, маскироваться, прошла начальный курс выживания. Инструкторы прочли инженерам и техникам фундаментальные курсы лекций, причём не отдельные, а интегрированные. Конечно же, Кэннет тоже прошёл такую подготовку, так что он здесь нисколько не отстаёт от неё. А она прошла под руководством Карин Чаквас курс медицинской подготовки и получила сертификат медицинской сестры. Возможно, со временем она получит и сертификат фельдшера, но это будет позже, ближе к моменту отлёта Отряда от Цитадели.       Отрядовцы близко и много общаются с инопланетянами. Для Габриэлы привычно именовать представителей рас пространства Галактики именно так, тем более они чаще всего не обижаются – факт есть факт. Постоянно на корабле пребывают только турианцы с саларианцем и протеанин, остальные приходят и уходят. Протеанин – это нечто. Габриэле нравилась его сдержанность, немногословность, строгость в облике и в мимике. Настоящий воин, представитель не Старой, а именно Старшей Расы. Кэннет при появлении вблизи протеанина затыкался за секунду, как бы ни был он увлечён разговором. Сам не раз говорил, что впадает в ступор, едва завидит его глаза. Да, действительно, человеку сложно привыкнуть к общению с таким четырёхглазым существом – это ведь не батарианин. Габриэлла батарианцев недолюбливала: если с протеанином она могла ещё общаться нормально, как привыкла, глаза в глаза, то есть не спуская взгляда с лица собеседника, просто потому, что привычно смотрела на два близко расположенных к условной переносице глаза, игнорируя те оба глаза, что были расположены дальше, то с батарианцами она раз за разом ощущала, как её взгляд «замыливается». Расположенные одна над другой две пары глаз – трудное испытание для человеческого мозга, психики и восприятия. Да, можно десятки раз вспомнить о том, что и батарианцы и протеане, в общем-то, хищники по своей природе, потому и глаза у них работают соответствующим образом, но один вид столь экзотически расположенных глаз способен выбить очень многих людей из психологического равновесия.       Кэннет, конечно, раз за разом впечатлялся кварианками, но, помня разговор со старшими офицерами фрегат-крейсера, старался быть предельно сдержанным в своих высказываниях. Габриэлла прекрасно понимала, что как нормальный мужчина, Кэннет неравнодушен к женщинам и тем более – столь необычным, какими были кварианки, но всё же успевала на корню пресекать опасные «славословия» своего друга. Ей было прекрасно известно, что у человека и кварианки общих детей быть не может – слишком различная биология, но ведь и различия в психике и в восприятии мира тоже нельзя не учитывать. Да, при поддержке Отряда и особенно – протеанина, удалось решить главную проблему кварианцев – предельно ослабленный иммунитет теперь с каждым днём усиливался, можно сказать – восстанавливался, но дальше этого достижения отрядовцы решили не ходить – на Цитадели у Отряда и других забот хватало и кварианцы с их извечными и многочисленными проблемами совершенно не были в приоритете.       В Отряде были строго запрещены любые азартные игры и Кэннет, любивший играть в Скиллианскую пятёрку, как знала Габриэла, первое время очень переживал из-за отсутствия партнёров.       Да и сама Габриэлла первое время не рассматривала свою работу в Отряде как нечто постоянное. Прошли несколько декад, прежде чем она поняла, что наконец-то обрела не только любимую работу, но и настоящий постоянный дом. Наверное, этому пониманию очень поспособствовал поступок капитана Шепарда, почти силой отстранившего Габриэллу от работы в опасном отсеке двигательной установки фрегата.       Теперь Габриэлла твёрдо знала, что в ближайшее время она не будет заниматься поисками другой, новой работы, она будет рядом с Кэннетом. Рядом в гораздо более близком и глубоком смысле. Месяц назад она согласилась стать женой Кэннета и у них была своя ночь единения. Теперь техника могла и должна была подождать – у Габриэллы появились новые, приятные, важные и необходимые заботы и хлопоты. Можно сказать, что она была счастлива. Да, она догадывалась о том, что об уровне её взаимоотношений с Кэннетом отрядовцы знали и могли судить вполне точно и определённо и раньше, но теперь очень многое изменилось в лучшую сторону. Она не просто подруга Кэннета, она – его жена. Через неделю после ночи единения они подписали договор на Цитадели и теперь она ждала ребёнка.       Ей не приходилось беспокоиться о том, что «Цербер» снова попытается пригласить её или Кэннета на работу. У неё уже была работа и менять её на другую в обозримом будущем Габриэлла не собиралась. Она не испытывала особой ненависти к «Церберу», считала, что эта организация должна быть просто уничтожена как вредоносная структура.       Ей нравилось часами, а то и сутками работать в инженерном отсеке – для неё там всегда находилось дело. Габриэла не раз слышала, как Адамс отзывался о ней, как о чрезвычайно талантливом инженере, знающем, в частности, теорию двигателей намного лучше, чем большинство известных главному инженеру «Нормандии» физиков. Вспоминая о словах Адамса, Габриэлла не сомневалась в том, что главный инженер фрегат-крейсера был очень благодарен Шепарду за столь ценное пополнение команды корабля.       Как инженеру, Габриэлле было сложно привыкнуть к тому, что очень многое на фрегат-крейсере отдано в ведение Оливии и Марку. В том числе и очень многое из того, что раньше привычно отдавалось именно в ведение инженерам и техникам – органикам, а не синтетам. Видимо, Оливия, что-то такое сразу почувствовала, поэтому первая постаралась поговорить с Габриэллой очень откровенно.       Тот разговор, обычный, казалось бы, вечерний разговор многое изменил в Габриэлле. Она поняла, что Оливия – не обычный кибер, не обычный киборг, не обычный полуграмотно собранный и почти не отлаженный до конца синтет. Она – личность. Сложная, неоднозначная, но удивительно мощная и ценная личность. Со времени того вечернего разговора Габриэлла перестала воспринимать синтетов Отряда как простых надсмотрщиков, контролёров и возмутителей спокойствия. Она начала интересоваться жизнью синтетов, их общением с другими членами экипажа фрегат-крейсера, впервые долго говорила с Марком, привычно пребывавшим в своём Зале Информации. Марк ей понравился. Исчез холодок отчуждения – и Габриэлла поняла, что и он тоже – личность, тоже не просто работает и служит в Отряде, он в Отряде именно живёт. В полном, сложном смысле этого слова. Да, он сутками, декадами может не покидать свой Зал Информации, погружённый в полумрак, да, он может сутками не менять своей позы, но он работает. И он – живёт. Он общается с отрядовцами, помогает им информацией, проверяет и перепроверяет терабайты показателей и самых различных данных, ищет и находит в Экстранете нужные Отряду сведения, затерянные на носителях на десятках полумёртвых серверов.       Габриэлла поняла главное: и Оливия и Марк очень высоко оценили её стремление лично исправить ту неисправность в «горячей зоне» двигательной установки корабля. Ведь кварианцы «погорели» именно потому, а точнее – в том числе и потому, что попытались свалить на гетов все тяжёлые работы, а затем – средние работы, а затем – лёгкие работы. Они, кварианцы, изначально воспринимали гетов только как слуг, но слуге, как оказалось, категорически противопоказан искусственный интеллект. Ему вполне достаточно кое-как запрограммированного виртуального. Именно потому, что Габриэлла и Кэннет первыми вызвались устранить эту опасную неисправность, Оливия и Марк согласились пообщаться с ней, а затем с Кэннетом очень плотно и, главное, долго.       Такое общение, занявшее несколько часов, многое дало и Габриэлле и Кэннету. Дэниэлс постепенно стала понимать недостаточность своих устаревающих буквально за секунды представлений об искусственных интеллектах, а Кэннет наконец понял, почему, в том числе, бесперспективны в Отряде любые азартные игры – синтеты при желании могли оставить ни с чем всех органиков-членов Отряда, став едва ли не самыми богатыми синтетами Галактики. Синтеты взяли на себя контроль за обстановкой в Отряде, но они не были тупыми надсмотрщиками – система работы Отряда была построена так, что у каждого отрядовца была своя сфера ответственности, в которой ему принадлежало право решения. Синтеты в большинстве случаев только предостерегали, предупреждали, советовали и рекомендовали и только если ситуация очень быстро обострялась и времени на реагирование со стороны органиков не хватало для нормативного «разруливания» ситуации – синтеты вмешивались в полной мере.       Именно благодаря тому, что она пообщалась с Оливией и с Марком, а со временем – и с другими киборгессами, Габриэлла поняла, что ей дают уникальный шанс на непрерывное профессиональное и личностное совершенствование, в котором она была всегда крайне заинтересована. И теперь она была уверена в том, что со временем её не раз посетят настоящие озарения, доставляющие любому профессионалу истинное удовлетворение и радость.       Для Габриэллы работа неотделима от личной жизни и, конечно же, здесь особое место занимал Кэннет. Прибытие на Цитадель на длительную стоянку стало для них обоих поводом для серьёзного разговора по душам. Да, она рядом и вместе с Кэннетом со времён учёбы в Технической Академии, но, наверное, в жизни каждой девушки наступает момент, когда ей хочется, чтобы спутник обращал преимущественное внимание именно на неё, а не на других женщин, не на других девушек. Прошо всего несколько дней после того, как Отряд прибыл на Цитадель и, конечно же, между Габриэллой и Кэннетом возник спор. Габриэлла прямо обвинила Кэннета в том, что он заглядывается на других женщин, причём не только на принадлежащих к человеческой расе и, потому, на неё, свою подругу он обращает слишком мало внимания, а часто – не обращает вообще никакого внимания.       Кэннет немного помялся, что-то там промямлил относительно того, что пока идёт такая война, ему не хотелось бы заводить серьёзные отношения, но всё же собрался с духом и даже отпустил некий подобающий случаю комплимент в адрес Габриэллы. Наверное, этот комплимент и послужил неким «спусковым крючком» - не прошло и декады, как она уже обнималась с Кэннетом, зайдя в одно из технических помещений Штаб-Квартиры для того, чтобы проверить состояние тепловыделяющих контуров. Эти обнимания были приятны и ей и Кэннету, Габриэлла не чувствовала заданности, зашоренности, формальности, наоборот, она с каждым разом ощущала, понимала всё отчётливее, что Кэннет «размораживается», он действительно любит её и теперь имеет возможность показать ей свою любовь в полном свете и в полном блеске.       Габриэлла убедилась, что Кэннет способен на многословие не только тогда, когда рассуждает о технике и технологиях. Она любила слушать его комплименты, любила слушать, когда он говорил о ней в превосходных степенях. Кэннет рос в её глазах не только как инженер, способный не только быть талантливым, но всё же исполнителем, но и быть руководителем, зачинателем, командиром. Он прекрасно справился с курсом обязательной для всех инженеров и техников Отряда начальной военной подготовки, сумел пройти два уровня школы выживания и теперь Габриэлла не могла сказать, что он ужасно стреляет – беря в руки боевое оружие, Кэннет становился невероятно собранным и серьёзным. Да, он остался гражданским человеком, но, наверное, всё же относился к тому типу мужчин, которых обладание именно боевым стрелковым оружием меняет за секунду в лучшую и только в лучшую сторону. Габриэлла была уверена – Кэннет сможет защитить её от любых невзгод и опасностей. Он трудолюбив, ответственен, обязателен и всегда сможет заработать достаточно денег для того, чтобы их семья не испытывала нужды, не бедствовала.       Едва только Отряд встал на длительную стоянку на Цитадели, на борту фрегат-крейсера развернулись масштабные работы по перевооружению и переоснащению. Габриэлла познакомилась с женщиной-инженером Андреа Браун, подружилась с ней и та, улетая на Землю после окончания срока контракта оставила ей механическую собаку. Пёс сопровождал, как знала Габриэлла, свою прежнюю хозяйку всюду по фрегат-крейсеру, а потом признал и новую свою хозяйку. Дэниэлс решила назвать собаку не по обозначению модели, а просто и кратко – Софи и псу имя пришлось по душе – робот стал сопровождать Габриэллу не только на «Нормандии», но и на Цитадели и теперь сторожил комнату Габриэллы в жилом корпусе Городка Штаб-Квартиры. Конечно же, Габриэлла к тому времени многое знала о самых распространённых моделях псов-роботов, но «Софи» - это всё равно было нечто особенное. Андреа, как профессионал-электронщик, сумела самостоятельно заменить обычные для охранных робопсов красные светодиоды вокруг глаз на синие и уже это изменение, потребовавшее и некоторых внутренних изменений и тонкой отладки, сделало Софи уникальным робопсом. Любимым занятием Софи стало блуждание сначала по «Нормандии», потом – по причалам, выделенным для нужд Отряда, а затем – по территории Городка Штаб-Квартиры. Габриэлла не стала вносить дополнительные изменения в Софи, посчитала это излишним, но, поговорив с Оливией, которой она доверяла больше, чем остальным киборгессам, согласилась на то, чтобы Софи в своих блужданиях по кораблям Отряда, докам и городку Штаб-Квартиры, поставляла синтетам Отряда информацию об обстановке во всех этих локациях. С тех пор Софи стала непременной спутницей отрядовцев, она находилась в постоянном движении, время от времени сканируя окружающее пространство неярким, но хорошо заметным лучом.       Оставив Софи «на хозяйстве» в своей комнате, Габриэлла ушла за пределы Городка Штаб-Квартиры для того, чтобы морально подготовиться к визиту во владения Чаквас. Она уже знала, что беременна и теперь предстояло, как выражались отрядные медики, «встать на учёт» и «попасть под необходимость» соблюдать строгий режим, в том числе и регулярно показываться Карин.       Кэннет, как была уверена Габриэлла, станет прекрасным отцом. Он, может быть, говорлив, но он – надёжен. Для него не имела значения должность, которую он занимал в составе инженерной службы фрегат-крейсера, для него было важно быть как можно ближе к любимым двигателям и не менее любимому главному ядру фрегат-крейсера. Он также пропадал сутками во владениях инженеров и техников, старался постоянно учиться, совершенствоваться, любил читать о технических и технологических новинках. Для Габриэллы он умудрялся быть интересным собеседником – вряд ли нашлась бы среди нормандовцев девушка, способная спокойно выдержать многословие Кэннета, а Габриэлла привыкла к нему ещё со времён учёбы в Техакадемии и её говорливость друга не напрягала совершенно. Более того, она опасалась именно тех минут, когда Кэннет замолкал или становился очень немногословным. Тогда она нутром чувствовала, что произошло нечто очень серьёзное. И старалась всеми силами и средствами докопаться до сути. Пожалуй, она могла считать себя единственной девушкой, способной преодолеть инстинктивную физическую и психическую защиту Кэннета, которую тот выставлял в таких случаях – он очень не любил показывать свою слабость и потому, едва только чувствовал себя недостаточно сильным и уверенным, старался уйти подальше от Габриэллы, избегал с ней разговоров и любого общения. Габриэлла помнила о том, что Адамс ценит Кэннета за профессионализм, талант и сообразительность, но также знала и то, что именно Адамс заявил об отсутствии у Донелли достаточного уровня понимания субординации. И была очень рада, что именно ей, да и то крайне редко, Кэннет безмолвно признавался в том, что он недостаточно хорошо себя чувствует, устал или просто заболел. Он не любил болеть, постоянно пропадал в инженерном отсеке, умел отдаваться работе полностью, без остатка, а потом так же полностью отдаваться отдыху. Временами Габриэлла не могла узнать своего друга – она всё ждала, что пообщавшись с киборгессами и Марком, получив немало информации о членах Отряда, он привычно начнёт отпускать свои сексистские комментарии о членах команды, но этого не было. Неделями, декадами, месяцами – не было. Даже пить свой любимый шотландский виски Кэннет стал гораздо реже – раньше он мог употребить бокал чуть ли не каждую неделю, а тут спокойно обходился без него декадами. Теперь, зная о своей беременности, Габриэлла склонна была пояснять этот отказ от спиртного заботой о будущем ребёнке.       Пребывание Габриэллы в зале кафе затягивалось. Слишком многое она вспомнила, о многом подумала. Эти воспоминания и размышления были ей приятны. Она чувствовала себя спокойно и уверенно. Теперь она и Кэннет – муж и жена, у них будет ребёнок. Кто у них будет – девочка или мальчик – они пока не знали точно. Кэннет, конечно, хотел сына, а она – дочку, но уже сейчас было ясно – ребёнок для них обоих будет желанным и любимым. В любом случае. И она, вставая из-за стола, была теперь убеждена – она готова к встрече с Карин. Готова принять на себя обязанности мамы. Не права, а именно обязанности.