Сверкающие глаза

      - Командир, разрешите приступить к обходу корабля. – Шепард подошёл к стоявшему у Звёздной Карты Андерсону.       - Приступайте. – Дэвид поднял взгляд, посмотрел на остановившегося у «круга пультов» старпома. – Обратите внимание на инженерный отсек и на трюм. Проверьте контейнер с маяком, капитан. У нас скоро отлёт с планеты, надо подготовиться.       - Есть, командир. – Шепард козырнул, направляясь к выходу из БИЦ.       Взгляд старпома привычно скользил по стенам, потолку, полу коридора, капитан читал показания приборов на немногочисленных, сверкающих спокойной радугой светодиодов пультах. Малый экран инструментрона был развёрнут – на нём старший помощник делал заметки.       Андерсон прав: корабль скоро покинет Иден-Прайм и теперь следующей стоянкой для фрегата-прототипа станет только Цитадель. Потом… Потом будет Терум, затем – Тессия. Все остальные стоянки и остановки – вряд ли на планетах, максимум – на малых и средних космических станциях. Возможны, конечно, стыковки с другими кораблями, но сейчас об этом говорить рано – план полёта сформирован только в общих чертах. Как всегда, планы начинают меняться, едва только воплощаются в реальность.       Нормандовцы видели, как работает старпом. Андерсон завёл на корабле интересную практику: воинское приветствие отдаётся только в предусмотренных уставом и инструкциями случаях, а за их пределами нормандовцы могут обходиться вообще без приветствий, даже словесных, что экономит время и силы. Со временем Дэвид уточнил порядок и теперь нормандовцы часто приветствовали друг друга учтивыми кивками головы, что было, во-первых, приятно, а во-вторых, подчёркивало единство экипажа и команды. Вот и сейчас нормандовцы, проходя мимо старшего помощника, кивали, и Шепард кивал им в ответ. Всем обитателям фрегата-прототипа уже было известно о скором отлёте корабля с планеты, каждый нормандовец делал всё, чтобы подготовиться к этому событию как можно лучше.       В отсеках и на постах Шепард непременно беседовал с сержантами и старшинами, а также с рядовыми нормандовцами, читал на инструментроне листинги записей контрольных приборов, проверял работу систем и механизмов. Разговоры в основном – служебные, деловые, хотя иногда приходилось общаться и на личные темы – люди должны иметь выбор: идти ли к старшему помощнику в его каюту или поговорить о важном со вторым офицером корабля во время обхода. Пока, к счастью, особых личных проблем нет, но все нормандовцы уже привыкли: глаз у Шепарда острый и как ни прячь душевное или физическое неблагополучие – он это поймёт и углядит. А там… Нет, не станет говорить «дежурные» фразы, не пошлёт в приказном порядке к Чаквас. Постарается сам, лично, очень многое сделать для того, чтобы нормандовец успокоился и восстановился.       Стоянка на Идене стала рубежом, пройдя который, нормандовцы стали не только экипажем и командой, но и семьёй. Реальное боестолкновение с неизвестным кораблём, участие в подготовке к войне со Жнецами, общение с людьми, населяющими красивую и комфортную планету, возможность видеть и говорить с турианскими Спектрами и с представителем древней расы. Всё это способствовало не показному, а настоящему единению.       Шепард знал, что у многих нормандовцев появились хорошие знакомые среди жителей Идена, а у нескольких – появились реальные кандидаты в мужья и жёны. Во вневахтовое и внерегламентное время члены экипажа и команды фрегата теперь охотно покидали борт корабля, уходили и уезжали в селения, бывало, что и возвращались только ко времени утреннего подъёма. Обычная, привычная жизнь продолжалась.       Иденцы проектировали новый космодром, точнее – посадочно-стояночное поле, предназначенное исключительно для фрегата-прототипа. Нормандовцам не сразу удалось убедить причастных к этой работе жителей планеты в том, что совсем не обязательно держать это поле пустым. Оно должно использоваться для посадки и стоянки других кораблей. И не обязательно только земных. Неохотно и неспешно иденцы согласились с таким мнением. Шепард понимал, что поле будет в приоритетном порядке отдано прибывшей к Иден-Прайму «Нормандии». Вопрос был только в том, как скоро фрегату-прототипу удастся вернуться сюда, на столь гостеприимную планету. Общаясь с членами экипажа, старпом чувствовал, что они уже понимают: о скором возвращении на Иден придётся забыть надолго. Очень надолго.       Впереди был полёт. Да, пока к Цитадели, а там… Там, без всяких сомнений – к Теруму и к Тессии. Затем… Никто из нормандовцев, включая Шепарда, не знал, куда фрегат пойдёт после ухода с материнской планеты азари, но уже сейчас капитан мог предполагать: впереди долгий и трудный полёт. Возможно, что придётся провести немало времени в пределах Траверса и Терминуса – самых проблемных секторах исследованной части Галактики.       Джеф уже полностью сработался со своим напарником. Вдвоём им удалось навести в пилотской кабине полный порядок, оба пилота часто проводили время в обсуждениях многих реальных сценариев полётов – от самых простых до самых сложных и даже экстремальных. Моро привык к тому, что педантичный немец любит детали и обращает на них самое пристальное внимание, не упускает из виду и взаимосвязи.       Дневальные по камбузу – так нормандовцы часто называли корабельную кухню, готовили очередные порции к предусмотренному общим распорядком дня «приёму пищи». Трудно было сейчас сказать, как следует определить его – то ли как завтрак, то ли как обед, то ли как ужин. Нормандовцы далеко не всегда приходили в зал, выделенный под столовую, все одновременно. У кого-то было слишком много работы, кто-то не смог прерваться, а кто-то – вовремя вернуться на борт корабля. Дневальным по камбузу приходилось держать несколько порций – до двух десятков – под термоколпаками. Всё же на стоянках на планетах было заведено, чтобы экипаж и команда питались не пайками, а почти «домашней» пищей, приготовленной вручную.       Снабженец фрегата доложил старпому, что нормандовцы не испытывают никаких трудностей и проблем с получением необходимых вещей, оборудования, материалов, продовольствия. Ознакомившись с записями в базе данных, Шепард обсудил со специалистом несколько позиций перечня закупок, проверил склад и хранилища, прочёл собранные снабженцем заявки нормандовцев.       Инженерный отсек Шепард проверял долго. Адамс вместе со старпомом обошёл посты и пульты, проконтролировал работу инженеров и техников. Вернувшись к своему пульту, главный инженер предложил капитану присесть в кресло, включил настольный инструментрон, предоставил старпому всю документацию по отсеку и обсудил некоторые изменения, как уже осуществлённые, так и планируемые. Разговор получился спокойным и содержательным.       В артиллерийском отсеке Шепард основное внимание уделил «Таниксам» и ПОИСКам, а также другим системам вооружений. Основное управление огнём, конечно же, осуществлялось из БИЦ, но и в самом отсеке были предусмотрены несколько пультов с ручными режимами. Старпом придерживался мнения, что разведчик должен быть достаточно хорошо вооружён, чтобы при необходимости дать достойный отпор нападающим или преследователям. Старинные представления о том, что когда разведчик начинает стрелять, он обрекает себя на провал, Шепард был склонен рассматривать только как вариант нормы, не имевший универсального характера.       В медотсек Шепард заходить не стал. По традиции военно-космических сил Альянса это была особая территория на борту корабля, полностью подвластная только медикам. Конечно, при необходимости старший помощник командира фрегата-прототипа мог бы войти и осуществить проверку и контроль, но пока что для этого не было никаких оснований. Чаквас – профессионал и в своём Медотсеке она проводит большую часть суток, не бездельничает, а работает. Проверяет, совершенствует, следит и наблюдает.       В трюме фрегата Шепард подошёл к контейнеру с Маяком. Створки - надёжно закрыты, замки - в порядке, сигнализация – включена и действует нормативно. Маяк – в рабочем состоянии. Явик несколько раз за прошедшие сутки осматривал прибор, всегда отмечая, что Маяк в безопасности и работает. Информация, как указал в отчёте, представленном Андерсону, протеанин, не повреждена. Сейчас, стоя рядом с контейнером, Шепард чувствовал лёгкое кожное покалывание – Маяк предупреждал о нежелательности дальнейшего приближения к себе и подтверждал свою исправность. Постояв несколько минут у заблокированного контейнера, Шепард направился в ту часть трюма фрегата, где размещались челноки и бронетранспортёры.       Поговорив с техниками и инженером, осмотрев двигатели, салоны и кабины «корабликов» и «МАКО», старпом углубился в чтение файлов листингов, созданных системами контроля. Проверил выполнение регламентных работ, убедился, что снятые с машин, отработавшие ресурс блоки надлежащим образом складированы и подготовлены или к утилизации, или к восстановлению, или к ремонту. Кое-что, конечно же, удастся сделать на борту фрегата, а блоки, подлежащие сложному ремонту, придётся просто заменить, позаботившись о создании запаса. Впереди - полёт и как он сложится – ещё не известно.       Бегло осмотрев тренировочный зал, в котором любили проводить свободное время турианцы и Аленко, Шепард поднялся в БИЦ. «Ожерелье постов» предстояло проверять очень тщательно и долго. Здесь, в этом зале сейчас, когда корабль находится на планете, велась основная работа.       Самым сложным постом сейчас являлся, конечно, пост РЭБ, осуществлявший информационную блокаду Иден-Прайма. Разведывательные корабли, тем более – столь нестандартные, как «Нормандия», могли устроить «сферу молчания» для любой населённой планеты или станции. И параллельно – достать любую информацию из планетных банков данных. Разговаривая со спецами, работавшими за пультом, Шепард просматривал журналы, интересовался сложными моментами, возникавшими в ходе работы проблемами, обсуждал варианты их решения и преодоления.       С Прессли - штурманом-навигатором фрегата, Шепард обсудил варианты осуществления ухода фрегата с планеты, обратив особое внимание на проход внутриатмосферного отрезка. Прессли отметил, что уходить с планеты придётся, вероятнее всего, под вечер – приближалось время смены очередных иденских суток, поэтому можно будет выбирать – уходить на стандартной или на полной скорости. Уже было известно, что фрегат-прототип будет третьим улетающим кораблём: первым с Идена под маскировкой, незаметно уйдёт протеанский «Клинок Ярости». Затем с Идена, тоже под маскировкой, под грохот обрушившегося свода убежища боевого протеанского корабля, уйдёт Жнец-Наблюдатель. «Нормандия» уйдёт последней. Если уходящий протеанский корабль не увидит никто из иденцев, а стартующего Жнеца не увидит никто из тех разумных, кто бы увидел в этот момент Иден-Прайм из космоса, то «Нормандии» придётся принять на себя основную тяжесть ритуально-протокольного явного ухода. Прессли уже знал о том, что планируются торжественные проводы фрегата-прототипа и очень беспокоился о том, чтобы эта церемония не затянулась: всё надо было согласовать так, чтобы и «Клинок Ярости» и Жнец-Наблюдатель покинули Иден «штатно»: последовательно, безопасно и быстро. Как отметил штурман в разговоре с Шепардом – точно по графику, уже рассчитанному до секунд и согласованному с протеанами и с пилотом Жнеца-Наблюдателя.       На экранах своего пульта Прессли показал старпому просчитанные варианты прохода фрегата к Цитадели, представил варианты стоянки корабля у главной станции Галактики – как на внешнем, так и на внутреннем рейдах, а также ознакомил Шепарда с вариантами стыковки со станцией – и такое могло быть. Капитан отметил, что Прессли настроен на пребывание фрегата максимум на внутреннем рейде Цитадели и к перспективе стыковки относится весьма отрицательно. При этом варианты подхода к станции, стоянки и стыковки были просчитаны полностью, а значит, навигатор не стал вносить в свою работу элемент личной заинтересованности.       Штурман, как оказалось, провёл работу по планированию полёта фрегата к Теруму, просчитал несколько вариантов проходов через различные ретрансляторы, вывел предварительный хронометраж, учёл возможные задержки в пути. Подняв «шторки» над одним из экранов пульта, Прессли молча предъявил старпому список планет, которые могли бы заинтересовать протеан – вариант, при котором «Нормандия» будет сопровождать идущий под маскировкой «Клинок Ярости» виделся навигатору весьма вероятным. Кивнув Прессли, обозначив тем самым согласие с его мнением, Шепард шагнул к другому пульту, отметив, что необходимо будет позднее переговорить с Прессли в командирской каюте – там, возможно, навигатор скажет и покажет больше.       Продвигаясь по «ожерелью» от пульта к пульту, Шепард изредка поглядывал на индикатор часов своего инструментрона: приближалось время старпомовской вахты у Звёздной Карты. Андерсон, как отмечал капитан, уже несколько раз всходил на постамент Карты, говорил с вахтенными, читал информацию с экранов.              Обменявшись уставными фразами с вахтенным офицером, завершившим дежурство, Шепард подошёл к Карте. На несколько ближайших часов постамент Звёздной Карты стал местом его работы. Да, фрегат сейчас стоит пусть и не на оборудованном космодроме, но всё же – на поверхности обжитой планеты. Стоит штатно, в положении нормальной посадки. Карта показывает ситуацию вокруг Иден-Прайма, вплоть до границ звёздной системы, несколько экранов по периметру рамы показывают «картинки» происходящего на стояночной площадке и возле неё, на археологических площадках и в столице Идена. Отдельный экран показывает, что сейчас происходит в административном центре того района, где Жнец-Наблюдатель и «Нормандия» находились на постое. Всё отслеживалось, фиксировалось, изучалось и обрабатывалось.       Привычная работа нравилась Шепарду. За время обхода он не отвлёкся на неслужебные мысли, не дал себе расслабиться. Наверное, это правильно: острее и чётче будут ощущения и впечатления от предстоящей встречи с Бенезией. Настоящего свидания. Второго свидания, которое, как понимал Шепард, вполне может стать рубежным. Несколько часов - и, освободившись от рамок протокола вахты, он сможет уделить Бенезии достаточно внимания. А сейчас надо снова сконцентрироваться на работе. Сообщения, автоотчёты следящих систем, доклады специалистов корабля, показания приборов контроля и управления. Всё важно, всё нужно. Потом, после вахты он встретится с Андерсоном в его каюте. Разговор о многом, что уже произошло в настоящем или произойдёт в будущем – необходим.              Сдав вахту прибывшему офицеру, Шепард сошёл с постамента, шагнул к лестнице. Несколько минут - и перед ним автоматически открывается дверь командирской каюты.       Андерсон, сидевший за рабочим столом, отвлекается от чтения файла с экрана инструментрона, кивает и кратким спокойным жестом указывает на стоящее у стола свободное кресло. Старпом кладёт на столешницу ридер с информацией о результатах обхода и вахты. Андерсон пододвигает пластинку прибора к себе. Взглядывает на экран, касается пальцами сенсоров. Задаёт краткие, чёткие вопросы, внимательно выслушивает ответы. Иногда – дополняет, иногда – мягко, аргументированно возражает. Делает отметки в своём настольном инструментроне.       Вошедший Прессли присел в другое кресло, пододвинулся к рабочему столу, положил перед командиром свой ридер. Андерсон закрыл дверь каюты на защёлку. Разговор пошёл о том, что знать многим другим нормандовцам было совершенно не обязательно: о сопровождении протеан в их полёте по Галактике. До Цитадели или после Цитадели – всё равно. Офицерам группы командования фрегата-прототипа уже сейчас было ясно – протеане обязательно найдут пригодную для колонизации планету и постараются там затаиться. А землянам надо помочь представителям древней расы сохранить их инкогнито. До поры, до времени обеспечить их безвестность.       Явик с ведома Андерсона быстро и тихо появился в командирской каюте, сел в кресло, пододвинул к себе поданный Андерсоном ридер с результатами уже состоявшегося обсуждения. Просмотрел тексты, картинки, графики, таблицы. Что-то уточнил у Прессли, что-то – у Андерсона, что-то у Шепарда. С помощью мыслеобразов протеанин рассказал собеседникам о том, что сейчас происходит на борту «Клинка Ярости» и на протеанской базе, какие планы у выживших протеан и у их командира – Таэлы. Некоторые планеты, присутствовавшие в перечне, составленном Прессли, протеане сочли вполне приемлемыми для колонизации и уже разрабатывали предварительные планы и программы по их первичному изучению.       Следующие полчаса офицеры корабля и протеанин с помощью мыслеобразов обменивались информацией о том, как можно будет организовать взаимодействие экипажей и команд «Нормандии» и «Клинка Ярости». Это взаимодействие уже не ограничивалось только сопровождением одного корабля другим кораблём. Явик поблагодарил Андерсона и Прессли с Шепардом за предложение оказать поддержку сопровождением, но аргументированно пояснил, что, поскольку протеанский корабль пойдёт под маскировочным полем, присутствие рядом земного корабля и его движения, мало согласующиеся с привычными сменами курса и скорости, скорее навредит, чем поможет протеанам. Выслушав доводы Явика, Андерсон при молчаливой поддержке Прессли и Шепарда, согласился с мнением воина древней расы и принял решение, что протеанский корабль пойдёт один, но при необходимости фрегат «Нормандия» и его экипаж окажут партнёрам любую возможную и необходимую помощь. С таким решением все присутствовавшие в каюте согласились. Андерсон оформил его официальным письменным приказом по кораблю.       Протеанин ушёл из каюты первым, привычно сохраняя внешнее спокойствие и невозмутимость. За ним следом вышел Прессли, обрадованный тем, что его планы, пусть и самые предварительные и нечёткие, нашли поддержку и одобрение не только у старшего помощника и командира корабля, но и у протеанского воина.              Подождав, пока за навигатором закроется дверь, Андерсон встал, прошёлся по каюте. Шепард остался сидеть в кресле, выключил инструментрон и убрал ридер в поясную укладку.       - Вас что-то гнетёт, Джон, – тихо сказал Андерсон. – Я говорил с Карин, она… обеспокоена, – командир остановился у стены со шкафами и пеналами.       - Не буду скрывать, Дэвид. Сложно это, – ответил Шепард. – Бенезия… спешит. И я не уверен, что мне удастся удержаться в обычных для человека рамках. Она хочет… ребёнка, но… насколько я вообще способен что-то здесь понимать, ей вряд ли удастся забеременеть… - капитан не стал поднимать взгляд на хозяина каюты. – А мне не хочется… применять для этого… нестандартные возможности. Как же сложно их… словесно определить. Всё кажется таким… недостаточным. Как ни пытаюсь, всё неполно, зыбко, нечётко, – отметил капитан.       - Думаю, Джон, вам вполне можно… пока не обращаться к своим новым возможностям и способностям. Бенезия – опытна, она… Думаю, она поймёт вас. Не сразу, не быстро, но – поймёт. Уверен, что поймёт. – Андерсон обернулся, прошёл к рабочему столу, остановился рядом с Шепардом. – Всё у вас, Джон, получится. Так, как вам обоим это будет необходимо. Для вас двоих. Только для вас двоих.       - Простите, командир… - Шепард попытался было встать, но Андерсон удержал его, положив руку на плечо.       - Знаю. На ближайшие несколько часов вы свободны, Джон. Я скорректировал графики вахт и обходов – работа не пострадает. – Андерсон, сказав это, не сомневался – вахтслужба перешлёт на инструментроны старпома все необходимые документы вовремя. - Будьте рядом с Бенезией столько, сколько необходимо. Идите к себе, Джон. – Андерсон снял руку с плеча старпома, отшагнул от кресла.       Шепард поднялся на ноги, повернулся, обменялся с командиром крепким рукопожатием, направился к двери.              Войдя в свою каюту, Шепард огляделся по сторонам. Для него одного – вполне приемлемо. Может быть, это и холостяцкая берлога, но… для Бенезии надо прибраться, надо пополнить запас продуктов и приготовить что-то большее, чем простой пайковый обед или ужин. Надо подобрать хорошую музыку. И – разложить кровать, сменив бельё. Бенезия… надо сделать всё, чтобы она была довольна.       Открыв створки настенных шкафов, Шепард стал выдвигать контейнеры, просматривая их содержимое. Память привычно фиксировала недостаток или отсутствие продуктов. Сразу идти в трюм, в хранилище и лезть в холодильник фрегата не хотелось. Старпом, выставив на стол пакеты, раскрыл инструментрон, намереваясь просмотреть рецепты. Просматривая недлинные тексты, он помедлил, задержав руку над клавиатурой. Рецепт пирога, который он готовил только для Дэйны. Только для неё. Теперь ему предстоит решить, стоит ли готовить его для Бенезии.       Он опять медлит. Можно считать, что он даже немного тупит. Пытается не спешить. Наверное, ему надо больше времени для принятия решения, того решения, какое он может и должен принять только сам. Не хотелось думать об этом вот так, просто стоя у стола над пакетами. Надо было заняться чем-то другим, возможно - просто для того, чтобы руки были чем-то заняты. Бросив быстрые взгляды вправо и влево, Шепард решительно шагнул к пеналу, достал тряпки, швабру, наполнил ведро водой. Вымыв пол в каюте и постаравшись при этом не пропустить ни одного закоулка, Шепард вылил воду в утилизатор. Вымыл ведро, отжал и повесил на сушилку тряпку.       Закрыв пенал, Шепард на носках прошёл к креслу, сел, поджал ноги. Надо было выждать несколько минут, пока пол просохнет. Он неоднократно видел, насколько внимательна Бенезия к мелочам, насколько она любит заглядывать во все углы. Сейчас ему хотелось, чтобы Бена была довольна уютом, комфортом. Может быть, для него такая чистота и избыточна, но в ближайшем будущем он будет не один, значит, надо немного поменять стандарты восприятия, усилить, усложнить их.       Он подумал, что он… он не один? Почему?! Да, он любит Бенезию и верит, что она любит его. Он верит ей и хочет, чтобы она верила и доверяла ему. Но… перестал ли он быть один? Дэйна… она всегда знала, что рядом с ним – свободна и вольна. Она оказывала ему честь, оставаясь рядом. Не он ей, а она – ему. И вот теперь рядом с ним появилась Бенезия. Нормандовцы… Они верят, что Бенезии будет хорошо с ним. Они знают, что в его жизни есть Дэйна. Почему-то они верят, что и Бенезия и Дэйна рядом с Джоном… уживутся между собой. Что уж там скрывать, ему тоже хочется в это верить. И сейчас он очень опасается сделать что-нибудь не так. Ему хочется быть рядом с Бенезией, быть вместе с ней. Но - он не может настаивать, не может давить.       Пол вроде бы просох, теперь… теперь надо протереть везде пыль. Протереть пол влажной тряпкой намного проще. А вот вытереть везде пыль… При всём минимализме военного быта «мелочей» набирается слишком много и обычным помахиванием тряпкой навести должную чистоту вряд ли возможно.       Протирая полки, шкафчики, пеналы, Шепард ощущал, как немного успокаивается. Если Бенезия почувствует, что он… слишком волнуется… Нет, это совершенно не то, что нужно для встречи… Надо продолжать прибираться, надо ещё больше успокоиться. Пульты, рабочий стол тоже нужно было привести в порядок. Служебная каюта, конечно, не лучшее место для второго свидания, но… он сделает всё, чтобы здесь Бене было хорошо.       Как только он об этом подумал, руки задвигались быстрее.       Дэйна как-то сказала, что в такие моменты сама суть личности человека соглашается с выбором, сделанным разумом. Она была права. Сейчас Дэйна далеко, но она всегда рядом с ним. Всегда вместе с ним. Она любит его, он любит её. Любовь – это всегда доверие. Почему-то сейчас Шепарду казалось, что Дэйна… примет Бенезию. Примет, как равную. Было бы неправильно считать, что сейчас Джон не думал о возможности отказа Дэйны от продолжения взаимоотношений. Он всегда давал ей возможность выбора, постоянно сохранял за ней эту возможность и это право. Без этого любые взаимоотношения очень многое, почти всё теряют.       Руки действовали автоматически. Ещё несколько минут – и количество пыли в каюте уменьшилось. Шепард нажал несколько сенсоров, включая самый полный свет, огляделся по сторонам. Определённо, стало намного чище. Может быть, Бенезии понравится.       А он… он достаточно успокоился, чтобы приступить к выпечке пирога. Повариха в детдоме, готовившая так, что воспитанники были согласны сделать всё, что угодно, чтобы получить пятую добавку – настолько вкусно она кормила детей, как-то сказала: приготовление еды не терпит суеты и беспокойства. Может быть, не все воспитанники поняли то, что она сказала, правильно и полно. Шепард - понял. И с тех пор старался настроиться, чтобы не пришлось переделывать всё несколько раз.       Когда он только пришёл на борт фрегата, в этой каюте почти ничего не было, кроме стандартного набора мебели и самых необходимых вещей. Потом, после того, как удалось «утихомирить» Жнеца… снабженец оказался в осаде местных поставщиков. К Андерсону он не пошёл, обратился к старпому. Как Шепард ни сопротивлялся, но… За несколько часов нормандовцы получили столько подарков, что теперь их корабельный быт мало чем отличался от быта обитателей планеты. Конечно, с поправкой на фрегатские условия. Андерсон позволил, когда ознакомился с предварительным планом. Внёс, конечно, правки, но… разрешил. И теперь, ставя пирог в духовку, Шепард догадывался, почему командир так поступил. Наверное, он понимает, что в самое ближайшее время корабль под названием «Нормандия» станет, а точнее – уже стал единственным домом для очень многих землян. И – не только землян.       Многорасовый экипаж. Многорасовая команда. Турианцы-Спектры… Два Спектра - на одном корабле. И, похоже, ни один из них не хочет в ближайшее время покидать борт «Нормандии», что означает: корабль переходит, пусть пока и неформально, под «крыло» Корпуса Спектров. Всё усложняется. Явик… Он останется на борту фрегата-прототипа. Не захочет вернуться к своим. Слишком он известен и хорошо, что в тени, в безвестности, остались его соплеменники. Пока что обитатели галактики не готовы к такому событию, как возвращение ключевой расы прошлого Цикла к жизни в новом Цикле. Многие, очень многие разумные органики, возможно, не поверят, что он остался один. И хорошо, что Явик… будет среди тех, кому он доверяет, кто его хорошо знает, кто может ему помочь, потому что привык к нему. По-настоящему привык. Как к партнёру, как к коллеге, как к сокоманднику.       Доставая пирог из духовки, Шепард вдохнул аромат и… на несколько секунд потерялся. Всего на несколько секунд, но теперь он был гораздо более твёрдо уверен, что Бенезии угощение понравится. Поставив поднос с пирогом под термоколпак, капитан подумал, что теперь он может спокойно пройти в трюм и набрать фруктов для приготовления напитков. И овощей, конечно.       Подойдя к двери каюты, Шепард взялся за ручку, повернул и обернулся. Каюта теперь выглядела по-другому. Уютнее, чище, приятнее. Бене может понравиться. Закрыв за собой дверь, капитан прошёл по коридору, спустился в трюм, поприветствовал инженеров и техников, вошёл в хранилище, взял с полки несколько пустых контейнеров. Можно было, конечно, взять такие же контейнеры из пенала в каюте, но идти с ними по кораблю… не хотелось. Набирая в очередной контейнер охлаждённые фрукты и овощи, старпом подумал, что теперь надо будет подобрать музыку и… перестелить, разложив кровать, постель. Сок – дело не быстрое, коктейль – тем более.       Сложив контейнеры в две укладки, капитан прикрепил к ним ручки. Несколько минут – и он входит в свою каюту, ставит контейнеры на стол, прикрывает дверь. Возвращается к столу, открывает контейнеры, оборачивается к раковине, тщательно моет руки.       Невольно вспомнилось недовольство поварихи, когда он, тогда ещё восьмилетний мальчик, протянул руку к корзине, полной фруктов. Как она тогда на него посмотрела… Нет, он не отдёрнул руку, испугавшись этого взгляда. Он просто очень быстро понял, что сделал что-то неправильно. Рука замерла над корзиной, а потом он отвёл её в сторону. Спокойно, неспешно. Простая повариха, а опыта обращения с детьми у неё было побольше, чем у многих дипломированных и остепенённых педагогов.       С тех пор Шепард никогда не прикасался к фруктам и овощам немытыми руками. Из таких вот мелких «эпизодов» и складывается фундамент личности. Считается, что детский дом – это трудное детство, но именно такие люди, как повариха… да разве только она… Шепарду не составило бы никакого труда назвать больше десятка воспитателей, которые вкладывали душу в своих подопечных. Никакого формализма, никакой чрезмерной «взрослой» отстранённости от детских проблем и забот.       Благодаря им Дэйна и Джон стали теми, кем они стали. Важно ведь не количество воспитывающих, а их качество. Всегда – качество лучше количества. В справедливости этой максимы Шепард впоследствии убедился не раз. Не только на своём, но и на чужом опыте.       Пока он выкладывал фрукты и овощи из контейнеров, он вспомнил каждого из своих воспитателей. Всех. И тех, кого можно назвать «формалистами», и «подвижников». Прижимая половинку апельсина к пластиковой пирамидке ручной соковыжималки, Шепард безмолвно благодарил их. Они заменили ему и Дэйне родителей. И сейчас он понимал: они стали их родителями. Потому что подарили ему и ей – каждый – частичку своей души. И сейчас он благодарил их – всех и каждого – за очень многое. Искренне благодарил. Потому что… потому что они помогли ему, подготовили к преодолению очень многих трудностей и сложностей.       Цилиндрические ёмкости постепенно заполнялись свежеотжатыми соками. Такая работа нравилась Шепарду. Позволяла о многом подумать, вспомнить и даже… помечтать. Достав с полки дополнительные «стаканы», старпом не спеша отлил в них из цилиндров соки для приготовления коктейлей. Меньше десяти минут – и компоненты были приготовлены и помещены под термокожух. Там они не нагреются, но и не охладятся, будут свежими и чистыми.       Теперь можно было заняться музыкой. Коснувшись сенсоров музыкального центра, Шепард просмотрел меню, отметил несколько десятков файлов, разместил их в определённой последовательности, отметив, что среди выбранных нет военных мелодий, быстрых эстрадных «ритмов». Бенезия ценит неспешность – это он знал совершенно точно.       Узкая койка. Было время, когда на космических кораблях Альянса в качестве мест для сна использовались простые деревянные и пластиковые полки. Теперь каюты старших офицеров комплектовались вполне комфортными раскладными кроватями. И сейчас пришло время воспользоваться полной шириной ложа. Отжав фиксатор, Шепард потянул рычаг на себя. Кровать разложилась в ширину, которую было принято определять как «полуторная». Достав из шкафа пакеты с чистыми комплектами постельного белья, Шепард снял с кровати – и с ложа и с подушек простыни, пододеяльник, наволочки, упаковал в старый пакет, положил на полку. Стал застилать постель новым бельём. Не хотелось, очень не хотелось спешить. Натягивая наволочки на подушки, Шепард поймал себя на мысли, что ему нельзя допустить излишней торопливости. Бенезия… она может многого желать, но ему, человеку, нельзя привыкать применять необычные способности. Явик как-то сказал: в Галактике всё происходит и последовательно и постепенно. Он мог так сказать: протеане живут долго. Дольше, чем азари. И уж точно – дольше, чем люди.       Отойдя от кровати, Шепард с помощью наручного инструментрона погасил все софиты над ложем. Эта часть каюты погрузилась во мрак. Если Бенезия не захочет – он не будет настаивать. Всё должно быть постепенно, никакой торопливости и никакой поспешности. И уж точно не должно быть никаких проявлений необычных возможностей и способностей. Возможно, он потом будет недоволен таким своим решением, но… По меньшей мере, он не совершит ничего непоправимого.       Присев в стоявшее у рабочего стола кресло, капитан положил руки на столешницу. Осталось только переодеться. Нельзя же на свидание надеть комбинезон и скафандр. Пока фрегат на планете – можно вполне обойтись без скафандра и без комбинезона. Это ненадолго, но это надо Бенезии. Не ему – прежде всего Бене.       Несколько минут Шепард просидел неподвижно, глядя в матовую поверхность погашенного, пустого экрана настольного инструментрона. Потом встал, подошёл к шкафу, переоделся. Давно он не надевал гражданскую одежду, но сейчас… ему было приятно надеть не форменные, а обычные «штатские» брюки, футболку, куртку. Хотя бы на время стать обычным гражданским человеком. Штатским – так чаще говорят военнослужащие. Именно – штатским. Потому что Бенезия при всём её богатом жизненном опыте осталась гражданской азари. На свидании нет никакой необходимости подчёркивать свою разность, свои отличия.       Вернувшись к столу, Шепард развернул рабочее кресло спинкой к столешнице. Сейчас ему больше всего хотелось услышать шаги Бены, подходящей к двери его каюты.