Сверкающие глаза

      На своём инструментроне Шепард снова просматривал данные, собранные постом РЭБ и касавшиеся проблемы восстановления инфраструктуры Идена после боя фрегата со Жнецом. Челнок взял курс на одну из площадок, расположенных в периметре космопорта и до прибытия на место оставались ещё несколько минут. Найлус и Сарен прислали старпому короткий рассказ о том, что им уже удалось сделать. Турианцы занимались контрольным обследованием районной железной дороги и Монорельса, на площадки космопорта они прибыли совсем недавно. Присланная ими информация касалась в основном их работы на железной и монорельсовой дорогах и в пределах их инфраструктуры. Но и то, что Спектры уже успели выявить и понять в космопорту и на иных, включённых в общий план работы нормандовцев площадках, было интересно и заставляло задуматься.       Джону вспоминались секунды того боя. Он снова и снова оживлял в памяти свои ощущения, когда фрегат, выйдя из тени неповоротливого контейнеровоза, понёсся к планете и вышел на её орбиту под предельно допустимым углом, сразу нанося по Жнецу первый, согласованный удар. Тогда креветка зашаталась. И взлететь – не смогла.       Сейчас, когда бой со Жнецом стал историей, Шепард уже многое знал о том, как его коллеги-нормандовцы восприняли боестолкновение. Он вспоминал о том, как Джеф радовался тому, что Жнец не может взлететь благодаря ювелирной работе Ингвара – сотрудника поста РЭБ фрегата. Пилот уверенно и чётко вывел фрегат-прототип на атакующий курс и артиллеристы фрегата тоже не подвели: удар фрегата был страшен, ведь в его импульс была вложена энергия десятков наземных иденских энергонакопителей и излучателей.       Корабль-чужак тогда дрожал, стремясь и пытаясь разорвать крепнущий вокруг него кокон, старался раздвинуть створки бронезаслонок своего главного излучателя. Конечно, ему удалось тогда приоткрыть створки. Но, когда была активирована система «накачки», в «линзу» ударили несколько залпов из главных орудий разведфрегата – двух «Таниксов».       Возможно, далеко не все земляне и далеко не все турианцы в деталях знали, как опытные образцы лучших артсистем оказались на борту фрегата-прототипа, но именно залпы двух «Таниксов» поставили точку на попытках Жнеца огрызнуться. Энергоконтуры наземных климатических и энергетических установок зажали «креветку» в свои тиски особенно сильно именно тогда, когда гигант-Жнец впервые оказался под обстрелом «Таниксов». Артиллеристы совершили тогда считавшееся до этого момента абсолютно невозможным - они всадили три залпа уже не в главное орудие «Жнеца», а в огромные щупальца «креветки», заставив расположенные в этих лапах малые излучатели замолчать и прекратить большинство попыток активации.       Третий залп «Таниксов» заставил «креветку» рухнуть на Иден и тогда Шепард, да, наверное, и не только он один, подумали о том, что такое горизонтальное положение предельно чуждо для Жнеца.       Читая файлы, подобранные спецами РЭБ, Шепард снова и снова слышал гудение энергополей, скрежет металлоконструкций, стон лазеров «Нормандии». Неверно полагать, что во время боя внутри современного атакующего корабля тихо. Звуков, свойственных только боестолкновению - тогда хватает с избытком. И многие воины-ветераны чётко, полно, даже детально вспоминают отдельные эпизоды боёв, в которых они принимали участие, услышав всего несколько звуков, один-в-один совпадающих с теми, которые были свойственны именно тому бою, создавали неповторимую, уникальную картинку именно этого столкновения.       Тогда «креветка» рухнула на конструкции монорельса, ведущего к резервному космопорту. Соприкосновение брони Жнеца с его токоведущими частями привело к повреждениям, добившим системы пришельца из глубин галактики. Фрегат тогда прошёл над затихающим гигантом, развернулся и взял поверженного врага под прицел «Таниксов» и боевых лазеров. Несколько секунд тогда ещё звучала симфония боя. Несколько секунд тогда и нормандовцы, и иденцы приходили в себя, поняв, что им удалось невозможное: они повергли на обжитую планету гигантский чужой корабль.       Потом пришлось в темпе переключиться на решение проблемы эвакуации двух разумных органиков, запертых внутри корпуса поверженного Жнеца. Момент начала восстановительных работ большинством нормандовцев был тогда не замечен: в основном члены экипажа и команды фрегата были заняты охраной района размещения лежащего на боку сверхдредноута и осуществлением эвакуации найденных локаторщиками и сканерщиками «Нормандии» внутри «креветки» азари и турианца.       Иденцы, конечно, объявили тревогу, подтянули к району боя ремонтно-восстановительные бригады и сразу приступили к восстановительным работам – хотя и межсезонье, потому - нагрузка на космопорты и монорельс резко уменьшена, но всё же столь ценная инфраструктура нуждалась в скорейшей реанимации. Только потом нормандовцы стали принимать участие в этих работах, а поначалу… Поначалу они занимались другими вопросами и проблемами. Как всегда.              Знакомство с работой персонала Шепард начал с посещения пусковых и стартовых площадок, оставив визит в командно-измерительный комплекс воинской части на завершающий этап. Лейтенант, встретивший прибывшего старшего офицера у КПП, предложил Шепарду занять пассажирское место в лёгкой «багги». Сел за руль - и через несколько минут капитан уже говорил с техниками и вооруженцами, стоя у станин одной из самых крупных пусковых установок, способных закинуть тяжеловооружённый спутник на орбиту Идена за несколько минут. Просматривая информацию на пульте управления, Шепард уточнял для себя многие моменты, делал отметки на экране своего инструментрона, задавал уточняющие вопросы и внимательно выслушивал ответы.       Лейтенант, сопровождавший Шепарда, доложил, что через несколько минут будет осуществлён запуск очередного спутника-перехватчика и предложил пройти на наземную наблюдательную площадку. Старпом согласился. Несколько минут – и, опершись на лёгкий трубчатый поручень, Шепард видит стремительно уходившую в иденское небо «сигару». Очень скоро сдвинутся в рабочее положение кожухи и крышки, включатся системы ориентации и Иден получит нового защитника. Отработавший свой срок спутник-перехватчик – предшественник новоприбывшего, повинуясь командам с планеты, сойдёт с орбиты, вернётся в атмосферу и совершит мягкую посадку в районе, откуда его доставят в ремонтные подразделения. Меньше суток – и восстановленный спутник будет готов к выведению за пределы атмосферного щита планеты на новое боевое дежурство.              Посетив почти все посты и отсеки, Шепард направился в командно-измерительный комплекс, откуда осуществлялось управление запуском и работой спутников-перехватчиков. Здесь старпом принял участие в обсуждении новинок техники, предложенных иденцами. Просмотрел на вирт-планшетах варианты использования группировки спутников для прикрытия Идена с определённых направлений. Сейчас было сложно просчитать наиболее вероятные вектора ударов Жнецов по Идену, но кое-какие предположения у специалистов уже имелись.       Садясь в кресло салона челнока, Шепард последовательно отметил на водительском планшете несколько точек – предстояло посетить воинские части, в задачу которых входило осуществление огневой защиты Идена от посягательств из космоса. Водитель взглянул на планшет, помедлил, что-то подсчитывая на своём инструментроне, потом кивнул, ничего не уточняя. Шепард проверил замок привязных ремней, раскрыл наручный инструментрон, механически отметив плавный и быстрый взлёт кораблика.              Первая воинская часть, которая входила в планетный комплекс огневого воздействия, располагала оружием как наземного, так и космического базирования и действовала совместно с частями, вооружёнными спутниками-перехватчиками и кораблями-истребителями. Как головная часть планетного сегмента огневого воздействия, она располагала ракетными и артиллерийскими, а также лучевыми комплексами. Следуя своим предпочтениям, старпом ознакомился с работой служб обеспечения части и только потом перешёл в расположение служб, осуществлявших боевое дежурство. Капитан-сопровождающий сразу предложил Шепарду выехать на стартовые площадки. Несколько минут – и офицеры поднимаются в «люльке» к ракетам, установленным на направляющие и полностью подготовленным к пуску. Техник и инженер коротко поясняли офицеру-спецназовцу особенности работы систем и внесённые в последнее время в протоколы их работы изменения, показывали на своих инструментронах схемы и таблицы.       Побывав на нескольких стартовых позициях, посмотрев на работу расчётов артиллерийских орудий – тех самых гигантских «стволов», которые так впечатляли очень многих землян, никак не связанных с военной службой, старпом встретился с командирами и главными специалистами. Около часа занял обмен мнениями – удалось обсудить варианты действий воинов при орбитальной бомбардировке, атаке кораблями Жнецов из космоса с нескольких направлений. Пришлось рассмотреть и варианты противостояния десантным подразделениям, успевшим приблизиться к периметру охранной зоны воинской части, действиям в условиях осады и блокады части. Здесь старпом больше слушал, чем говорил сам, задавал вопросы и стремился уточнить для себя очень многие моменты, о которых нельзя было составить представление, не побывав на месте, не поговорив с людьми, работавшими с этой техникой и вооружением многие годы.       Попрощавшись с офицером-сопровождающим, Шепард направился к челноку, отметив, что времени осталось только для того, чтобы побывать в воинской части, вооружённой комплексами противоспутниковой защиты и в воинской части, вооружённой перехватчиками и истребителями, входящими в систему околопланетной противокосмической обороны. Конечно, машин там мало, вряд ли удастся совершить даже один полёт, но и ознакомление с состоянием дел «на месте» может многое пояснить.              Сутки стремительно приближались к своей последней, условно-ночной трети и Шепард, сидевший в кресле летевшего к периметру следующей воинской части понимал: иденцы, как и нормандовцы, уже начали забывать о спокойном ночном отдыхе привычно-довоенной длительности – восемь часов сна плюс несколько часов вечернего и утреннего расслабления.       Капитан-сопровождающий козырнул спрыгнувшему с челнока старпому, учтивым жестом предложил пройти через КПП и указал на стоявший чуть поодаль от шлагбаума военный внедорожник. Шепард кивнул, понимая, что офицер предлагает сначала посетить позиции средств РЭБ и артсистем с ракетными системами, а уже потом – побывать в царстве электроники и автоматики – управляющем центре.       Ему всегда больше нравилось работать с оружием, чем работать на командных пунктах. Нравился бой, непосредственное соприкосновение с противником, а не бдения над вирт-планшетами, картами, таблицами и схемами. Вот и сейчас, обходя следом за сопровождавшим его офицером площадки комплексов противоспутниковой защиты, Шепард воспринимал себя как часть сложного и действенного механизма, а не как надзирателя, прибывшего проверять и указывать. Члены расчётов, инженеры и техники обеспечения, наверное, ощущали такую настройку старшего офицера. И им она нравилась. Обмен мнениями получался не слишком формальным, полным, точным и развёрнутым. Ознакомление с работой систем комплексов не превращалось в показуху, где недостатки скрывались за внешней красивостью и лоском.       Юркий внедорожник доставил капитана к шлюзу подземного центра управления, а фактически – целого комплекса, включавшего в себя самые разные службы. Противоспутниковая оборона давным-давно перестала быть только системой, построенной по принципу «нажал – стреляй». Современные «борцы со спутниками», конечно, умели стрелять по враждебным космическим аппаратам, но прежде всего они умели обездвиживать эти аппараты, заставлять их неметь и глохнуть, переставать реагировать на управляющие команды. «Обездвиженный враг – полумёртвый враг – слабый враг» – теперь действовал этот принцип, позволявший не тратить ресурсы на стрельбу и на разрушение вражеских аппаратов, посмевших влезть на орбиту планеты. Поэтому здесь, глубоко под землёй, царствовали электроника, автоматика и точная механика, позволявшие своим властелинам далеко уйти от примитивного «пиф – паф». Шепард и сам не заметил, как в разговорах со специалистами, инженерами, техниками и членами боевых смен пролетели два часа, отведённые планом на пребывание в пределах этой воинской части. Попрощавшись со своими собеседниками, старпом поспешил к КПП. Поднялся в салон и попросил водителя максимально сократить время полёта к следующей воинской части. График вылетов истребителей и перехватчиков ломать не хотелось, ведь Шепард не был офицером-проверяющим - иденские профессионалы-воины пригласили его как специалиста и знающего, опытного высококлассного армейца.       От КПП в сопровождении лейтенанта Шепард поспешил сразу на лётное поле. Можно было, конечно, стартовать и из ангара-ячейки, но не хотелось быть инициатором неоправданных изменений в отлаженном ритме жизни воинской части. Пилот-лейтенант кивнул в сторону второй кабины. Шепард поднялся по узкому трапу, уселся в кресло, щёлкнул замками привязной системы. Проверил исправность системы эвакуации, пробежал взглядом по панели приборов и по рычагам. Поднял руку, сообщая пилоту о своей готовности к полёту.       Несколько минут – и перехватчик выходит за пределы атмосферного щита. Не тратя время на любование космическими красотами, Шепард читал показания многочисленных приборов, переключал режимы экранов и индикаторов, просматривал на своём инструментроне журналы и листинги архивных «форматок». Как пояснил по внутрикорабельной системе связи пилот, в этом полёте стрелять по мишеням не предполагалось – машина должна была совершить облёт планеты, поучаствовать в охране околоиденского космического пространства в режиме боевого дежурства. Уточнив некоторые детали плана полёта – на взлётной площадке Шепард не стал заглядывать в документацию – старпом вернулся к просмотру файлов и к отслеживанию показаний приборов и индикаторов.       На завершающем полёт отрезке пути пилот предложил капитану поуправлять перехватчиком и совершить посадку. Шепард согласился и, дождавшись разрешения, положил пальцы на сенсоры системы ручного управления. Как он помнил, очень немногие из ныне известных землянам рас сохраняли в своих боевых кораблях полное ручное управление, исключавшее посредничество автоматики, полуавтоматики и электроники. На земных боевых военных космических кораблях ручное управление сохранялось в обязательном порядке, как средство, способное спасти жизнь пилоту и помочь ему выполнить задачу в самых экстремальных условиях. Корректируя курс перехватчика лёгкими касаниями сенсоров, Шепард наслаждался возможностью ощутить свою важность и ценность: только ручной режим давал пилоту снова и снова понять, что когда молчит автоматика, только от него, разумного органика, зависит практически всё – и полёт, и его результат, и возвращение на базу.       Наблюдая, как юркий автоматический тягач влечёт за собой перехватчик к зеву ангара, Шепард дождался, когда машина остановится на площадке и к капсуле кабины приблизится трап. Сойдя на землю, Шепард обернулся, увидел, как автоматика закрывает колпаком кабину, повернулся к подошедшему пилоту, обменялся с лейтенантом крепким рукопожатием.       Несколько минут офицеры обсуждали только что окончившийся полёт. Попрощавшись с пилотом, Шепард шагнул навстречу подошедшему офицеру-сопровождающему и вместе с ним спустился на подземные уровни, где располагались ангары, техслужбы, склады и командные службы. На ознакомление с их работой у старпома ушло несколько часов.       Взглянув на инструментрон, Шепард привычно изумился, как быстро прошли сутки – он и не заметил, как наступила полночь. С десяти часов вечера старпом общался с пилотами истребителей, успел вместе с ними поужинать в солдатской столовой – не хотелось подчёркивать свой старшеофицерский статус и как-то выделяться на общем фоне.       Подошедший техник передал капитану ридер и ушёл. Включив экран прибора, Шепард прочёл сообщение из штаба части, информировавшее старпома о том, что ему приготовлена комната в одном из офицерских общежитий на подземном уровне. Челнок «Нормандии» вернулся к кораблю, завтра он прибудет к КПП части ровно в шесть утра.       Спускаясь к жилым уровням, Шепард подумал о том, что так будет лучше – нечего тратить время на полёты от воинской части к «Нормандии» и обратно. Завтра он побывает у командования части, после чего его ждёт работа в воинских частях, где были сконцентрированы научные и производственные подразделения.       Армия всегда стремилась к тому, чтобы быть максимально автономной, независимой от гражданского сектора. С развитием космонавтики тяга к автономности только усилилась. Ведь теперь стало крайне сложно опираться на планетную инфраструктуру: расстояния от планеты до корабля сейчас были огромны. На то, чтобы послать корабль техподдержки, надо было затратить немало времени. А если учесть, что военный корабль мог участвовать в бою, то задача его обеспечения становилась ещё более сложной и трудной.              Открыв дверь комнаты, Шепард не удивился минимализму: стол, стул, шкаф, рукомойник, кровать. Всё, что надо для того, чтобы работать и нормально жить. Скафандр старпом снимать не стал, как и разбирать постель. Он просто лёг навзничь и, решив, что в первой половине нового дня посетит производственников и научников, а во второй половине дня - побывает в воинских частях, осуществлявших контрольные и управляющие функции в системе обороны Иден-Прайма, через несколько минут уснул.              Утром Шепард побывал у командира части, переговорил с офицерами штаба. К полудню капитан-спецназовец был уже в расположении воинской части, где были сконцентрированы армейские научные и производственные подразделения. Таких частей на Идене было несколько, но старпом принял решение побывать только в одной из таких частей. Времени до отлёта с планеты оставалось слишком мало и требовалось посетить ещё несколько сегментов системы защиты и обороны Идена.       Капитан не был изумлён или удивлён, увидев, как военные исследователи и производственники занимаются изучением хода и последствий боя фрегата со сверхдредноутом-Жнецом. Он охотно принял участие в нескольких обсуждениях – от семинаров до конференции, побывал на натурных полигонах и вирт-площадках, поделился собственными впечатлениями о происшедшем боестолкновении, с интересом внимательно ознакомился с протоколами уже осуществлённых ремонтно-восстановительных работ, в которых персонал части сыграл далеко не последнюю роль.       Кратко ознакомившись с ходом работ по многим другим направлениям, Шепард пообедал в солдатской столовой части и сразу же вылетел в полевой лагерь подразделения, осуществлявшего научное и производственное обеспечение планетной системы ПКО. Стационарная часть – хорошо, но в предстоящей войне её комфорт и обеспеченность станут скорее исключением, чем правилом. Поэтому внимание к полевым выездам и их проведению только возрастало как среди иденцев, так и среди нормандовцев.       Теперь планетная противокосмическая оборона расширяла сферу своей деятельности. После боя со сверхдредноутом вводились в эксплуатацию новые дивизионы ПКО, прикрывавшие климатические и энергетические установки, железнодорожные пути и их инфраструктуру, строения монорельсовой дороги. Воспользовавшись данными поста РЭБ фрегата и местных планетных баз данных, Шепард за несколько десятков минут смог составить достаточно целостное представление о том, что уже сделано в этой области и о том, что предстояло сделать в самое ближайшее время.       Уверенность в том, что иденцы за очень короткое время смогут максимально полно подготовиться к реальному, полномасштабному противостоянию со Жнецами, росла. Это нравилось Шепарду – он чувствовал и понимал, что работа нормандовцев не пропала впустую, не стала только объектом насмешек и анекдотов. То, что теперь происходило в пределах района, над которым состоялся тот бой, изучалось, заимствовалось и применялось во многих других областях и районах Идена, а это означало, что вся планета будет закрыта для Жнецов предельно быстро и полно.       Да, иденцам пришлось стать первыми свидетелями боя с таким кораблём, первыми, кому довелось изучать этот бой посекундно, заниматься ликвидацией его последствий, совершенствовать систему защиты и обороны планеты и переводить инфраструктуру с обычного на особый режим работы. Теперь Иден сможет подготовиться к боям со Жнецами ещё лучше: самый сложный начальный момент не был упущен. Маховик работ в нужном направлении раскрутился. Его мощь и инерция помогут иденцам не только подготовиться к будущему противостоянию с «креветками» самим, но и передать опыт подготовки другим разумным органикам любой расы далеко за пределы планеты.       Орудия противокосмической обороны теперь хорошо маскировались, скрывались в новопостроенных капонирах, часто располагавшихся на местах, где совсем недавно велись активные археологические раскопки. Руководители районов, конечно, были недовольны тем, что возвращённые в сельскохозяйственный оборот земли теперь снова становятся недоступны для фермеров и крестьян. Но, видя, как на этих территориях появляются военнослужащие местных сил самообороны или воины-профессионалы местного гарнизона, быстро понимали, что потери урожая могут быть ещё большими, если планету не удастся надёжно прикрыть от посягательств из космоса.              Шепард теперь не раз наблюдал, как на тренировках расчёты орудий ПКО действуют в самых сложных сценарных условиях, как в резко сокращённом составе ополченцы и воины-профессионалы готовят гигантские орудия к стрельбе, как выполняют сценарии отражения атак на позиции с воздуха, из космоса и с земли. Капитан участвовал в послетренировочных «разборах», где больше слушал, чем говорил сам. Иденцы лучше нормандовцев знали и понимали многое, становившееся залогом успеха в будущем противостоянии с «креветками».       Так же слаженно, чётко и точно старались действовать и подразделения обеспечения. Капитан несколько раз принял участие в тренировках расчётов сил, ответственных за оборону позиций. Вместе с воинами части он отрабатывал сценарии защиты орудий от десантов противника. Немало времени старпом провёл в вирт-центрах, где подразделения ПКО учились действовать в резко усложнённых и постоянно изменяющихся в худшую сторону условиях. Шепард видел и чувствовал: иденцы радовались тому, что рутинные тренировки уступили место чему-то действительно необходимому, нужному, важному. Эта радость только поначалу воспринималась как что-то странное, возможно – недопустимое, но потом… Именно эта радость, как понимал Шепард, поможет иденцам выстоять, ведь она неотделима от веры в будущую победу. Война ещё не начиналась, а иденцы уже верили в победу над столь сложным, сильным и изворотливым, можно сказать даже профессиональным врагом.       Возвращаясь из полевого лагеря, старпом вспоминал своё общение с научниками и производственниками и теперь знал: они тоже радовались. Исчезла необходимость писать дутые нудные отчёты, которые потом почти никто и не читал, исчезла необходимость изображать деятельность и просиживать часы на рабочих местах, не занимаясь чем-то важным и нужным. Наоборот, как доказывала даже статистика объективного контроля, теперь и учёным, и инженерам, и техникам не хватало времени. И потому им всем приходилось работать быстрее, точнее, эффективнее. Только так можно было победить эту нехватку. Только так.       Шепард чувствовал, что странным образом его догадка о необходимости для разумных органиков для гарантированной победы над машинами выложиться полностью, стала обретать реальные черты, воплощаться в действительности. Уже давно у старпома не было сомнений в том, что так или иначе, самыми непредсказуемыми путями информация о происшедшем на Идене ушла с планеты к другим населённым мирам и этой информацией многие разумные органики уже пользуются активно и результативно. Данные поста РЭБ подтверждали это предположение Шепарда объективными показателями, ведь нормандовцы собирали информацию не только о происходящем на Идене, но и о происходящем в Галактике. Нагрузка на специалистов РЭБ фрегата, конечно же, была огромной, но сам объём этой нагрузки уже не казался непреодолимым и невозможным.       Поглядывая на индикатор часов на малом экранчике инструментрона, Шепард сидел в салоне челнока, летящего к расположению командно-измерительного пункта – совершенно особой, во многом уникальной воинской части в системе обороны Идена. Предстояло несколько часов знакомиться с данными, зафиксировавшими происшедшее на планете во время того боя, во время начала восстановительных работ и перевода воинских и ополченческих подразделений планеты на боевой режим. Шепард специально оставил ознакомление с работой персонала этой части на финал своей поездки. Он намеревался посетить гражданский центр контроля космического пространства. Затем - вернуться на фрегат для короткого отдыха перед выездом на площадки, где осуществлялось восстановление инфраструктуры, пострадавшей в ходе боестолкновения фрегата со Жнецом. Приближалось время отлёта. Всё чаще Шепарду казалось, что иденцы не преминут устроить торжественные и многолюдные проводы кораблей. Да, об отлёте «Клинка Ярости» они не узнают, отлёт Жнеца вряд ли кто увидит полностью, значит, основную тяжесть проводов придётся выдержать нормандовцам. Фрегат стартует третьим.       Панорама командно-измерительного пункта, которую Шепард наблюдал из иллюминатора челнока, заходившего на посадку, могла впечатлить любого разумного. Антенное поле, чаши локаторов и излучателей системы дальней космической связи, чёткая паутина гигантской решётки системы загоризонтного сканирования. Редко кто из иденцев мог наблюдать такую панораму воочию – район размещения командно-измерительного пункта был закрыт для полётов гражданских кораблей. Беспилотники в этот район также не допускались. Из космоса, конечно, район размещения КИПа был виден хорошо, но далеко не вся инфраструктура была сконцентрирована именно здесь. Многие её части были размещены в других районах планеты и достаточно надёжно скрыты от посторонних взглядов. Системы многократно резервировались, так что согласованная атака по этому району не смогла бы парализовать работу КИПа в сколько-нибудь заметной степени.       Как и планировал, старпом несколько часов потратил на ознакомление с детальными данными о событиях близкого прошлого Идена. Шепарда интересовало не только то, что произошло за это время в районе, над которым состоялся бой, но и то, что произошло в это время в других районах Идена. Часть сведений была раньше неоднократно оперативно передана на фрегат, где их обработкой и изучением занялись нормандовцы. Теперь предстояло принять и передать одну из финальных частей общего пакета данных.       Поучаствовав в этой процедуре, Шепард обратился к изучению данных о том, как осуществлялись восстановительные работы на Идене уже после окончания боестолкновения и как воинские и ополченческие подразделения планеты переводились на боевой режим. Знакомясь с данными, капитан старался не акцентировать своё внимание на том, как запечатлено было его личное участие в происшедшем за это время: его интересовала в основном общая картина и отдельные моменты.       Время за ознакомлением с лавиной данных текло незаметно. Многое старпому становилось яснее, понятнее, многое представало перед ним более чётко. Границы происшедшего в районе закономерно, последовательно и даже незаметно раздвинулись до масштабов планеты. Шепард уже думал, как это может сказаться на других обитаемых мирах исследованной части галактики.       Иден готовился к совершенно особой войне. С врагом, который раз за разом одерживал победу за победой, уничтожая наиболее совершенные расы разумных органиков. Конечно, старпом вспоминал то, что ему уже было известно о войне с кроганами, о войне с рахни, о других локальных конфликтах в Галактике. Вспомнились капитану и данные о боестолкновениях турианцев на их Дальних Пределах. Теперь ко всему этому «букету» добавилась общегалактическая война с внегалактическим врагом. Хорошо, что удалось начать подготовку пораньше. Хорошо, что иденцы поняли, с каким врагом им предстоит в очень скором времени столкнуться в реальности. Хорошо, что теперь о предстоящей схватке узнают другие разумные органики любой расы.              Просмотрев свод данных о восстановительных работах и переводе воинских и ополченческих подразделений планеты на боевой режим, Шепард попрощался с сотрудниками и командованием воинской части. Садясь в челнок, капитан подумал, что разумным органикам придётся в массовом порядке преодолевать самый жуткий страх: страх перед собственной близкой, почти неотвратимой гибелью. Наверное, не осталось в пространстве исследованной части Галактики рас, которые не могли бы считаться развитыми. Это означало только одно: Жнецы в этот свой приход будут вырезать всех без малейшего исключения разумных органиков. Если и останутся где-нибудь какие-нибудь расы, то они будут предельно ослаблены, отброшены к самым начальным этапам своей эволюции.       Старпом вспомнил, как говорил с Андерсоном. Говорил о том, что ему вполне хватит колёсного бронетранспортёра для того, чтобы побывать во всех частях и подразделениях. Не хотелось тогда Шепарду лишать нормандовцев летающего транспорта. Не хотелось. Не чувствовал он необходимости в том, чтобы единолично использовать челнок в предотлётный период.       Андерсон выслушал возражения своего помощника молча, не прерывая, не возражая и не пытаясь остановить монолог. Выслушал. А потом сказал, что будет лучше, если Шепард всё же воспользуется челноком. Не стал выводить на экраны инструментронов карты, не стал замерять расстояния между местами дислокации частей и подразделений, не стал производить при Шепарде самые простые арифметические расчёты скорости и потраченного времени. Только сказал, что челнок будет в распоряжении старпома. И Шепард, помедлив совсем немного, согласился. Не стал возражать, протестовать, противоречить.       Не хотелось Шепарду усложнять работу нормандовцев, не хотелось лишать их возможности воспользоваться челноком. Вполне реально было воспользоваться бронетранспортёром. И никто кроме Андерсона не смог бы переубедить Шепарда. Андерсон-то прекрасно понимал своего старшего помощника, понимал, что он, Джон Шепард, в очередной раз намеревается последовать своему правилу: оберегать всех других разумных органиков от излишних проблем и неприятностей. Пусть даже и таким способом, как отказ воспользоваться челноком для полётов между частями и подразделениями Системы защиты и обороны Идена.       Андерсон оказался прав. Он справедливо настоял на том, чтобы Шепард воспользовался челноком, а не колёсным бронетранспортёром. Потому что старпом построил план посещения частей и подразделений так, что челнок оказывался надолго свободен и им смогли воспользоваться многие другие нормандовцы. С бронетранспортёром «МАКО» так бы не получилось – колёсный транспорт трудно возвращать к фрегату быстро и затем - успевать вернуть его к тому месту, где был Шепард. Сложно это было реализовать, когда время ускорилось и уплотнилось. А челнок… Грэг мастерски успевал везде – и отвезти старпома к месту расположения очередной воинской части, и возвратиться к фрегату.       Командно-измерительные пункты Системы обороны Идена принадлежали военным - профессионалам и ополченцам. А центр контроля космического пространства был в ведении гражданского сегмента населения планеты. Собственно, КИПы выполняли те же функции, что и гражданский центр контроля, поэтому Шепард не потратил много времени на ознакомление с его работой. Он встретился с руководителями Центра, с основными «направленцами», ознакомился с отчётами и рабочими материалами, побывал на площадках и в лабораторно-технических помещениях, переговорил со многими специалистами и не мог не отметить одного важного изменения: гражданский сегмент жителей Идена также переводился – постепенно и неуклонно - на «военные рельсы».       Центр контроля космического пространства был совсем недавно взят под дополнительную охрану воинскими и ополченческими подразделениями Идена, среди которых было немало новообразованных. Вокруг площадок и строений Центра, размещённых в самых разных областях планеты, ставились подразделения противокосмической, противовоздушной и противодесантной обороны. Как профессионалу-спецназовцу, Шепарду было известно, что к работе приступили и новые противодиверсионные подразделения, часто замаскированные под службы собственной безопасности.       Несколько часов пребывания в Центре пролетели как всегда, незаметно и быстро. Шепард, пройдя через КПП внешнего периметра, остановился на ступенях, наблюдая, как челнок с яркими знаками «Нормандии» чётко и быстро заходит на посадочную площадку, опускается и замирает в метре от поверхности.       Грэг открывает салонную дверь, взмахивает рукой и капитан, привычно посмотрев по сторонам, быстрым шагом преодолевает расстояние от домика КПП до челнока, садится в кресло, пристёгивается и кивает выглянувшему из водительской кабины Грэгу, разрешая отлёт:       - Всё, Грэг. Возвращаемся на фрегат. Вы хоть успели поесть?       - Да, капитан, – водитель говорил вполголоса, зная, что в тишине салона не надо включать систему громкой связи. – Спасибо, успел. Чаквас настояла и проконтролировала. Вахтслужба фрегата не давала разрешения на взлёт, пока не побывал в столовой, – водитель отвлёкся на чтение показаний приборов. - Вот не знаю, сложно как-то себя чувствую. С одной стороны – понимаю, что надо будет лететь к Цитадели, впереди – длительный полёт, а с другой – понимаю, что с этой планетой и её жителями меня теперь связывает очень многое.       - Согласен, Грэг, – сказал, помедлив, Шепард. – Нас всех связывает с этой планетой теперь очень многое. Слишком многое, – старпом раскрыл экран инструментрона, активировал клавиатуру, вызвал один из файлов, вчитался в его содержимое. Минуты полёта он провёл, работая над изучением поступивших с «Нормандии» файлов.              - Командир, прошу разрешения на подготовку к участию в восстановительных работах на площадках резервного космопорта. – Шепард подал Андерсону ридер, едва вышел из ангара и дошёл до «ожерелья» БИЦ. – Время убытия согласовано с вахтслужбой фрегата, сэр.       - Хорошо. – Андерсон просмотрел содержимое ридера, расписался личным световод-кодатором на экранчике. – Поешьте поплотнее и отдохните. Найлус и Сарен - уже на площадках, они прибыли туда на «МАКО».       - Ясно. – Шепард вложил ридер в укладку, козырнул, развернулся и вышел из командирской каюты.              Фрегат был почти пуст – остались на борту корабля, конечно же, немногочисленные вахтенные, инженеры, техники. Почти все нормандовцы – кто где - были задействованы на внешних площадках. В командирской каюте был настенный экран позиционирования и Шепард, конечно же, обратил на его «картинку» внимание.       Чаквас и Бенезия тоже отсутствовали – вероятнее всего, продолжили своё общение с местными жителями то ли в пределах района, то ли вне его. Капитан знал, что Бенезия хотела побывать в Константе, понимал, что быть на планете и не побывать в столице – довольно странный выбор. У Карин, как всегда, было полно запланированных встреч в семьях иденцев, врача приглашали по второму и по третьему разу. Ей были очень рады и в семьях жителей Идена и в медучреждениях района.       Помня о желании Бенезии быть как можно ближе к нему, Шепард в то же время радовался, что азари не замыкается в пределах фрегата, не стремится просто ждать возвращения капитана на борт, она занимается тем, чем считает для себя нужным, важным и необходимым. А если уж Бенезия хочет быть к нему ближе… то в полёте от Идена к Цитадели у них будет ещё много возможностей для этого. А пока… пока надо работать. Работать для того, чтобы Иден и его обитатели подготовились к вторжению Жнецов. Подготовились настолько хорошо, насколько это вообще возможно.              Идя к своей каюте – всё же приказ командира об отдыхе и питании надо выполнять в точности и быстро – Шепард обдумывал свои взаимоотношения с Бенезией. Да, матриарх азари, конечно, ему нравилась и как личность и как женщина. Но вот как совместить взаимоотношения с ней и с Дэйной… Шепард не знал. Информационная блокада позволяла пока обойтись без необходимого объяснения с подругой, время отлёта, а значит, снятия «колпака» с планеты приближалось, что заставляло Шепарда раздумывать над вариантами действий всё чаще и всё полнее.       Старшая Т'Сони была опытна в построении взаимоотношений, она не преследовала Шепарда, не стремилась следить за ним, контролировать, не навязывала ему своё присутствие. И, тем не менее, Шепард понимал, что влюбился. Влюбился впервые полно и глубоко. Он не видел ничего особенного в том, что влюбился не в человека, не видел никаких особых препятствий к развитию дальнейших взаимоотношений с азари, но в то же время не знал, как всё это пояснить Дэйне. Может быть, она и понимала, что Джон её хочет отпустить, дать ей окончательную свободу, но… Сам Шепард не знал, что в действительности знала и понимала Дэйна в этом аспекте их взаимоотношений. То, что Дэйна его не разлюбит… нельзя было утверждать точно. Равно как нельзя было точно утверждать, что она не уйдёт от него, поняв, что её Джон наконец-то полюбил настоящей, взрослой любовью. Не первой, во многом платонической.              Войдя в свою каюту, Шепард плотно прикрыл за собой дверь, быстро приготовил себе травяной настой и, прихлёбывая напиток из почти литровой кружки, опустился в кресло, продолжая раздумывать над тем, как следует поступить, едва только информационная блокада с планеты будет снята. Приходилось просчитывать самые разные варианты, отдавая предпочтение известной «триаде»: «да, нет, не знаю». И этот просчёт не доставлял Шепарду ни малейшего удовольствия. Да, такой анализ ситуации, её вариантов, был необходим, но…       Пожалуй, впервые Шепард не знал, как поступить. Как поступить так, чтобы в наименьшей степени пострадали все другие разумные, кроме него самого. Одно дело – служба, работа, а другое – личные взаимоотношения разумных органиков. Да, у Бенезии – дочь и муж, они – азари и для Бенезии они – важнейшие и ценнейшие. И, тем не менее, он не может отрицать право Бенезии на то, чтобы полюбить его, человека, землянина. Полюбить хотя бы по той причине, что именно он, Джон Шепард, спас её, матриарха азари от дальнейшего пребывания в тисках хаскококона.       Неяркий свет софитов не напрягал глаза сидевшего человека. Шепард любил такой свет, ему хорошо думалось и работалось именно тогда, когда вокруг – полутьма и «конус» освещает небольшое пространство, помогая концентрироваться на важном и необходимом. Привыкший просчитывать большинство вариантов, Шепард вынужден был отчётливо понять, что Бенезия полюбила его, человека, в силу обычной привязанности спасённой к своему спасителю. То, что спасённой оказалась многоопытная и мудрая матриарх азари, ситуацию в корне не меняло – Бенезия сама неоднократно говорила, что она плохо знала, кто такие люди, а значит, допускала, что многие законы поведения людей ей могут быть непонятны и даже восприниматься как противоестественные. Знаменитый закон несовместимости разных разумных рас действовал в этом случае особо жёстко и беспощадно.       Межрасовые браки часто за последние три десятилетия не раз превращались для землян в огромную проблему, а не становились чем-то способствующим развитию и совершенствованию. И сейчас Шепарду приходилось просчитывать как вариант разрыва отношений с Бенезией, так и вариант разрыва отношений с Дэйной. Не желая оставлять «белые пятна», Шепард думал и о том, как ему действовать, если от дальнейших взаимоотношений с ним откажутся одновременно и Бенезия, и Дэйна. Понимая, что такой вариант очень возможен, Шепард не мог не признать, что в этом случае он действительно останется один в личном плане, а его общение с коллегами этой пустоты заполнить не сможет никогда. Нельзя было полностью смешать личное и служебное, нельзя. Карин – она принадлежала Дэвиду, потому Шепарду предстояло сохранить за собой позицию друга и заставить себя не выходить за любые рамки, обычные для этой позиции.       Если действительно ситуация сложится так, что он останется одинок в личном плане, то… две должности: старпома и командира десантного экипажа фрегата-прототипа вполне смогут обеспечить ему круглосуточную занятость, когда не останется времени для раздумий о недавнем личном прошлом. Полёт фрегата после пребывания у Цитадели будет длительным и сложным, а значит… Значит ни о каких раздумьях, способных повредить работе и службе, не может быть и речи.       С другой стороны Шепард не мог исключить полностью и вариант, при котором ему придётся согласиться на близкие взаимоотношения с Дэйной и Бенезией. Конечно, если и Дэйна и Бенезия согласятся на эти близкие взаимоотношения и договорятся между собой, ведь их – двое, а он – один и если между женщинами, а Шепард воспринимал азари только как женщин, не будет мира и спокойствия, то… никакого сосуществования, никаких взаимоотношений вообще не будет. А если и будут – лишь крайне сложные и ненормальные.       И тогда очень многое может быть разрушено. Разрушена спортивная карьера Дэйны – важность спокойствия и уравновешенности для спортсмена никем из землян не подвергалась сомнению. Разрушена семья Бенезии – Этита при всей её способности нормально воспринимать и даже использовать самые необычные варианты и сценарии развития событий, не простит Шепарду подобный экстрим, а Лиара вполне может начать мстить человеку за нарушенное спокойствие матери.       Да, Дэйна и Бенезия останутся на планетах, а ему предстоит продолжить полёт. Придётся заставлять себя быть спокойным, уравновешенным, собранным. Ему, конечно, поверят и разрешат продолжить полёт. На первый раз – поверят. Только он ведь не будет спокоен за Дэйну и за Бенезию. Они обе доверились ему. Доверились, понимая всю стандартность и обычность перспективы развития взаимоотношений. Они будут разбираться между собой, возможно – будут конфликтовать, а он будет знать об этих конфликтах и разборках и обязательно будет пытаться, примирить их.       Перспектива многожёнства, пусть даже и модифицированного, в данный момент не привлекала Шепарда. Да, он много раздумывал над этим вариантом развития взаимоотношений, понимал всю реальность и даже обычность этого варианта и для человека и тем более – для азари, но… Что-то в глубине души ему настойчиво подсказывало, что не следует торопиться с реализацией этого варианта. Что-то ему говорило о том, что у него впереди – встреча с единственной, той, кто станет для него самой важной, самой ценной и самой нужной. Той, кому он будет по-настоящему, полностью верен. Той, кто оттеснит на второй план и Дэйну, и Бенезию, и Карин. Эта безмолвная подсказка, родившаяся в тот момент, когда он закрывал дверь в свою каюту, с каждой минутой становилась для Шепарда всё дороже и яснее. Ничто не свидетельствовало о том, что его что-то или кто-то заставляет выбрать именно этот вариант, но теперь предстояло подумать о таком варианте более полно, предметно и чётко.              Встав с кресла, Шепард подошёл к двери, вышел из каюты и направился в «столовую залу». Взяв с линии раздачи поднос с обедом, он присел за столик, отхлебнул компот из стакана и вернулся к раздумьям об этой подсказке. Сейчас, когда он покинул каюту, прервал уединение, ему казалось, что и тогда, когда у него рядом будет та самая единственная, у него хватит сил продолжать любить и Дэйну, и Бенезию. Просто продолжать любить их обеих и делать всё для того, чтобы эта любовь была наполнена реальным и деятельным содержанием, а не просто словами и вздохами.       Спокойно обедавший старпом изредка поглядывал по сторонам. Если Андерсон сдвинул график его обходов и вахт у Карты на более поздние сроки – что-ж, это его командирское решение и сейчас у Шепарда не было оснований как-то противоречить Андерсону, доказывать ему, что он вполне в состоянии за короткое время нормально провести и обход, и вахту. Времени на пребывание на борту фрегата у Шепарда оставалось крайне мало – через час предстояло лететь в космопорт, а там – поучаствовать в ремонтно-восстановительных работах. Среди файлов, присланных с фрегата, было и сообщение о том, что иденцы готовы к переводу фрегата на поле космопорта, но, как знал Шепард, Андерсон принял решение стартовать с временной площадки, не нарушать порядок ухода кораблей с планеты.       Многое старпому становилось понятным, когда он наблюдал за нормандовцами. Обход и вахта, конечно, тоже давали немало информации для размышлений, но и такое неформальное наблюдение показывало, какова на самом деле обстановка на корабле. У многих нормандовцев начали складываться пары, поэтому члены экипажа и команды с огромным удовольствием покидали борт корабля не только для выполнения работ или служебных обязанностей. Приближение очередной затяжной ночи не могло стать препятствием для развития личных взаимоотношений – нормандовцы спешили сделать максимум возможного до отлёта корабля.       - Не хотел об этом говорить раньше, Джон, – к Шепарду за столик подсел Андерсон. – Но иденцы готовят нам проводы. Не знаю, с оркестром или без, но без церемоний, спокойно и тихо нам уйти с планеты теперь не удастся. Деталей не знаю, Джон. Таятся, шифруются. РЭБовцы, конечно, бдят, но пока что ничего настораживающего не выкопали. Надеюсь, что и не выкопают в ближайшем будущем, до самого момента отлёта.       - Отлёт будет сложным, – тихо сказал Шепард, прихлёбывая компот.       - Да. Хотели уйти по-тихому, теперь – не получится, – согласился Андерсон. – Может быть, это и к лучшему. Журналисты, полисмены, военные, ополченцы, учёные, археологи. Толпа будет… большая. Вполне могут ночь в день превратить. Надо сделать всё, чтобы не нарушить процедуру отлёта, – командир фрегата в очередной раз обошёлся без озвучивания уточнений.       - Сделаем, Дэвид. – Старпом встал, собирая посуду и приборы на поднос. – Куда мы денемся? Сделаем, – он поставил поднос на столик для использованной посуды, повернулся к своему командиру. – Или?       - Нет, Джон. Пока ничего настораживающего нет. – Андерсон встал, поправляя планшетку на поясе скафандра. – Челнок готов. Найлус и Сарен сообщили, что рады будут видеть тебя на площадках резервного космопорта. Они там уже давно, много успели сделать.       - Да уж. Читал отчёты. Где они только ни побывали…       - А уж сколько сделали! – усмехнулся Андерсон. – Ладно. У тебя есть ещё время до отлёта. Не торопись, Джон.       - Не буду. Пока это ещё возможно, – сказал Шепард, направляясь к лестницам.              Когда он ещё заканчивал свой обед, ему совершенно не хотелось возвращаться в каюту. Он вполне мог бы пойти в ангар, сесть в челнок и очень скоро прибыть в район космопорта. Отпустить машину обратно на фрегат и заняться настоящей работой. Той самой работой, которая позволяла ему всегда и везде отвлечься от ненужных размышлений. Идя сейчас к своей каюте, Шепард понимал, что ему придётся изыскать возможность как-то отвлечься от мыслей о Бенезии, Дэйне, Карин. Хорошо, что матриарх и врач отсутствуют на борту фрегата, а Дэйна… хорошо, что она далеко. И хорошо, что у фрегата и у Идена пока нет постоянной многоканальной связи с Землёй. До момента выхода фрегата на орбиту. А там… там информационная блокада будет снята и многое начнёт очень быстро меняться.       Открыв дверь своей каюты, Шепард переступил порог, но свет включать не стал. Незачем – всю обстановку своего обиталища он помнил до мельчайших деталей. Закрыв дверь на защёлку, старпом прошёл к креслу, сел, пододвинул кресло к рабочему столу, протянул руку к сенсору настольного софита, но нажимать не стал, положил руку на столешницу.       Джону вполне хватало Дэйны. Она заполняла его внутренний мир полностью, лишала любого намёка на одиночество. То самое одиночество, которое, так или иначе, знакомо любому детдомовцу, сироте. Дэйна как никто понимала Шепарда. Знала его. Она его… любила.       А сейчас… Шепард не знал, как она отнесётся к тому, что рядом с её Джоном надолго и всерьёз появилась Бенезия. Явик правильно сказал: заслужить любовь матриарха азари не могли очень многие протеане, куда уж там до представителей верховной имперской галактической расы каким-то там землянам, которые в Большом космосе известны всего-то три десятка лет.       Одно дело – просто отпустить Дэйну, дать ей возможность уйти, а другое – заявить о том, что он, Джон Шепард, полюбил не кого-нибудь там, примерно равного ему по возрасту. Точнее – равную. А полюбил матриарха азари. Здравомыслие и рассудительность при таком известии вполне могли оставить Дэйну и подвигнуть её на такие импульсивные действия, которые и просчитать-то – проблема, а не только предвидеть, опираясь на логику.       Одно дело, если бы он полюбил другую девушку-землянку. Это Дэйна, как понимал Шепард, вполне могла бы воспринять спокойно и нормально, но когда рядом с Джоном появляется более чем восьмисотлетняя азари… О каком нормальном взаимодействии и сосуществовании тогда можно говорить?! Это появление, само известие об этом появлении – огромный стресс для Дэйны. А рисковать своей подругой Шепард не хотел. И в то же время - не мог скрывать от неё этот факт. Да, он мог заявить Бенезии, что она, азари, встанет рядом с ним, Джоном Шепардом. Потому что понимал – это необходимо, прежде всего, для Бенезии. Не для Дэйны, которая вообще была великой домоседкой и решила сознательно ограничиться в своей спортивной карьере пределами Земли. Хотя очень многие спортсмены-земляне часто летали в другие населённые миры, где располагались человеческие колонии, совместно тренировались и проводили самые разные соревнования с людьми, местом рождения которых была уже не Земля.       Дэйна отказалась покидать пределы атмосферного щита. И Шепард воспринял такое её решение спокойно, не интересуясь истинными причинами. Для него было важно, что на материнской планете человечества Дэйна будет в большей безопасности, чем где-нибудь за её пределами и этого Джону до недавних пор вполне хватало для спокойствия. Пока он не узнал о приближении вторжения Жнецов.       Открыв инструментрон, Шепард, для того, чтобы понять, стоит ли отправлять их в неизменном виде или придётся писать одно большое письмо, пересмотрел свои письма Дэйне. Не хотелось, конечно, вываливать на подругу огромный объём информации, но… Вряд ли Дэйна успокоится, получив не одно, а несколько писем. Предстояло найти баланс. Шепард подумал о том, что уже написанные письма, возможно, следует сделать своеобразными приложениями к основному тексту большого нового письма. А уж в этом основном тексте он постарается пояснить своей подруге очень многое. Явно или неявно, но – постарается. А уже написанные письма он, конечно, подредактирует, осовременит.       Полёт до Цитадели займёт несколько часов – где-то полсуток, хотя Андерсон может принять решение провести корабль другим, более длинным маршрутом и тогда путь до главной станции Галактики вполне может занять и сутки и двое. Вряд ли командир фрегата-прототипа будет приказывать лететь по кратчайшему маршруту. Значит – от полсуток до суток. И в этот период времени надо будет найти возможность отредактировать старые и написать новое письмо Дэйне. Надо сделать всё, чтобы Дэйна не ждала слишком долго, ведь как только Иден-Прайм вернётся в информационное пространство Галактики, Дэйна постарается добиться связи с фрегатом. Возможности для этого у неё были. Предстояло упредить её попытку связаться с бортом «Нормандии» и первому пояснить сложившуюся ситуацию. Сначала – словами, текстовым сообщением. Вряд ли потом потребуется аудиоканал и тем более – видеосвязь. Дэйна поймёт из письма всё. Или – очень многое. Во всяком случае – поймёт достаточно для того, чтобы самой принять решение. Одно из трёх возможных. И к каждому из этих решений ему, Джону Шепарду, надо быть готовым. Потому что не должна была пострадать не только Дэйна, но и Бенезия. Никто из них двоих не должен был пострадать в результате развития этой ситуации. В том, что ни Дэйна, ни Бенезия не должны пострадать, Шепард был абсолютно уверен, как и в том, что в ближайшее время ему не удастся вернуться на Землю.       Отодвинув мысли о Дэйне и Бенезии в подсознание, Шепард активировал инструментрон, намереваясь изучить состояние дел с восстановлением инфраструктуры резервного космопорта более подробно – до отлёта оставалось ещё несколько десятков минут. Просмотрев файлы, старпом встал, погасил софит и покинул каюту, направляясь к ангару.