Сверкающие глаза

      Карин возвращалась к себе в Медотсек, проведя двадцать минут в Зале Связи и послушав часть лекции Явика. На наручном инструментроне уже хранились файлы с полной информацией, какую Явик намеревался в ходе чтения нескольких лекций передать всем нормандовцам. Пока что – первая часть этой информации, в середине дня будет вторая лекция, на которую Чаквас тоже планировала ненадолго придти, а затем, вероятнее всего, к вечеру – третья лекция, которую тоже следовало посетить. Завтра – такой же график из трёх лекций.       Можно сказать, что Явик – торопится, спешит, но… Утром послезавтра фрегат встанет на дальний внешний рейд у Цитадели – Андерсон мёртво стоит на том, что только оттуда можно будет действовать свободно и просто, ведь надо совершить ещё несколько полётов вокруг станции, посмотреть обстановку, посканировать саму Станцию. Много работы… Что-ж, возможно, Дэвид прав: надо как можно меньше быть связанными со Станцией.       Речь не идёт о том, что в силу нахождения на борту фрегата протеанского Маяка Советники распорядятся выделить «Нормандии» док в Кольце и попросят совершить стыковку. Обычную механическую стыковку, будто бы для удобства перегрузки столь ценного артефакта. Никакой перегрузки не будет – в этом Карин была убеждена. А появление на Станции живого протеанина хорошо встряхнёт её обитателей. Надо такие «встряхи» практиковать почаще. Застоялись, обленились, разжирели разумные органики.       Потому – стыковки не будет. А будет дальний внешний рейд. Что-ж, это – приемлемо.       Чаквас подождала, пока автоматика откроет внешнюю шлюзовую дверь Медотсека, вошла в тамбур, увидела, как открывается вторая дверь. Да, в обычных условиях можно было бы сделать и так, чтобы обе двери открывались одновременно, можно вообще вторую не закрывать, но… Чем ближе Цитадель, тем яснее, что от мирных стандартов деятельности придётся всё чаще отказываться в пользу задействования военных боевых стандартов. А там, в том числе - и полноценное шлюзование при входе и выходе из Медотсека предусмотрено. И это шлюзование придётся выполнять.       Пока она одна здесь – это не напрягает и не усложняет жизнь. Медотсек – нельзя сказать, что он маленький, скорее – небольшой. Вероятно, на Цитадели придётся решать вопрос о расширении штата медиков корабля – возможности есть, да и Дэвид, судя по всему, уже обдумывает этот вариант.       Много ему приходится в последнее время размышлять о всяком-разном. Устаёт он, почти всё держит в себе, считает, что нельзя грузить подругу ненужными для неё подробностями. Только он… смотрит на ситуацию как мужчина. Потому полагает, что подробности Карин не нужны. А ей на самом деле нужны эти подробности. Потому что… потому что с каждым разговором, с каждой встречей с Дэвидом Карин всё сильнее и определённее понимала – он для неё важен. И, значит, важны и любые мелочи и подробности. Но как объяснить это Дэвиду? Слов он многих… просто не примет. Значит, надо поставить вперёд дело.              Пройдя в свой «кабинетик», Чаквас взглянула на экраны системы контроля – пока всё в норме. Мысли сами вернулись к услышанному и почувствованному на лекции Явика в Зале Связи.       Усевшись в рабочее кресло, врач пододвинула к себе клавиатуру настольного инструментрона, включила экран, задумалась. Явик прав: индоктринационное воздействие – одно из основных орудий Жнецов, обеспечивающих им раз за разом с самого начала Жатвы почти гарантированную победу над множеством рас разумных органиков. И, если ставить вопрос не только о противостоянии, не только о противодействии, но и о победе над полумашинами, надо сделать всё, чтобы лишить Жнецов этого оружия или, по меньшей мере, свести эффективность и результативность его применения к исчезающе малым величинам.       На борту «Нормандии» - двое разумных органиков разных рас, в полной мере испытавших на себе мощь и силу индоктринации. Да, Шепарду пришлось напрячься, чтобы вытащить их обоих из хаскококонов, но… У Джона не будет возможности тратить время и силы на вытаскивание десятков и сотен других разумных органиков – ему придётся и воевать и командовать. Потому… Потому надо ставить противодействие индоктринационному воздействию на «промышленную» основу. Да, для этого придётся не раз и не два переговорить с Бенезией и Сареном, не раз и не два провести сложные медицинские исследования обоих пострадавших от хаскизации, не раз и не два плотно, в том числе и с помощью обмена мыслеобразами пообщаться с Явиком. И в итоге – написать книгу об индоктринационном воздействии, где изложить сугубо медицинские аспекты. Как в таких случаях часто говорят земляне – никакой лирики, только дело.       Книга потребует напряжённой многочасовой работы – надо будет компоновать материалы, излагать данные только научным языком, без всякой публицистики. Конечно же, надо будет много думать. Значит… удастся ещё больше сократить периоды вынужденного одиночества и бездействия в Медотсеке. Да, конечно, у неё есть ежедневные врачебно-медицинские заботы и хлопоты, но сейчас уже слишком хорошо ясно, что их недостаточно.       Любой другой нормандовец работает сейчас намного более напряжённо – появилось много неотложных дел, которые любой ценой надо успеть сделать до прибытия фрегата-прототипа к Цитадели. И потому… потому ей, военврачу ВКС Альянса Систем приходится нарушать протоколы и «сквозь пальцы» смотреть на множащиеся нарушения режима дня и режима питания. Их, эти режимы, нарушают все – от Андерсона до последнего в штатной росписи рядового. Потому что – надо. Потому что, если нормандовцы – все до единого – не напрягутся, как следует, сейчас, всем остальным или, во всяком случае – очень многим другим разумным органикам – большинство возможностей напрячься уже не представятся. По той причине, что Жнецы атакуют слишком быстро, слишком сильно и слишком профессионально. И по той причине, что на раскачивание, на неспешную подготовку и реализацию ответных мер может просто не хватить сил и средств, а в первую очередь – времени.       Ладно там Шепард и Андерсон. Они – эн-семёрки, им такие нагрузки – не в новинку. Для них обычная гражданская жизнь – непозволительная расслабуха. Они и живут-то нормально, когда работают и действуют в полную силу. Но все остальные нормандовцы… Для них уровень, доступный Дэвиду и Джону – запредельный. Следует признать, что благодаря воздействию, оказанному и оказываемому Шепардом, очень многие нормандовцы подтянулись. На сухом бюрократическом языке это обозначается «повысили свой уровень боевой и специальной подготовки». Что, в общем-то, верно. Потому ей, военному медику, не надо особо беспокоиться о последствиях постоянных нарушений режима дня, работы и отдыха, а также питания. Шепард – такой старпом, который без необходимости не требует прыгать выше головы, рвать жилы и в целом перенапрягаться. Зато если потребует, то… Карин уверена - тогда нормандовцы выполнят всё так, как надо.       С появлением на борту фрегата-прототипа протеанина Явика обитатели корабля довольно быстро привыкли мыслить очень нестандартно. А как иначе поступать в присутствии представителя Старшей Расы? Не Старой, а именно – Старшей. Да, был шок, был страх, была боязнь и неприятие – острое и ощутимое – тоже были. Всё же разница – огромная: от пятидесяти – и это ещё в лучшем случае – до ста тысяч лет. Не свойственно живущим своей собственной жизнью разумным органикам задумываться о таких сроках очень глубоко. По самым разным причинам. Потому и страх, и боязнь, и шок - были. Имели место.       Сейчас, за сутки до прибытия на Цитадель – уже легче. Может быть, потому, что теперь очередь свыкаться с реальностью факта сосуществования с представителем Старшей Расы наступила для цитадельцев. А потом наступит для омеговцев. Если удастся подтвердить знакомство - достаточно близкое, кстати - между королевой криминального мира Арией Лоак и Советницей Тевос… Может, что-то и получится быстрее, легче, а главное – результативнее. Сейчас важны быстрота, скорость, натиск. Медлить уже невозможно. Во всяком случае – слишком долго.       Явик много говорил в своей лекции об одурманивании, иными словами – об индоктринации. Его точка зрения намного полнее, чётче и обоснованнее, чем любые ныне известные теории управления сознанием. Жнецы, возможно, понимали, что механическим уничтожением десятков миллионов разумных разнорасовых органиков проблему предотвращения столкновения между органиками и синтетиками не решить. По многим причинам, которые долго перечислять.       Жнецы действуют аккуратно и даже избирательно. Они начинают влиять на ситуацию задолго до того момента, когда новые расы разумных органиков достигнут «периода совершеннолетия» и станут понимать достаточно отчётливо, что к чему и почему. Да, система ретрансляторов с Цитаделью в центре тоже ограничивала и Жнецов и разумных органиков, но одновременно она очень экономили ресурсы, доступные «креветкам» для выполнения очередной Жатвы.       Что бы и как ни делали Жнецы, они не смогли ни разу пересилить эволюцию и природу, отменить действие законов Вселенной, для которой галактика Млечный путь – всего лишь одна из многих и далеко не центральная, не главная. Раз за разом Жнецы пытались свести ситуацию к своей окончательной победе, но природа и эволюция в полной мере даже им, созданным существами, правившими Галактикой несколько миллиардов лет, неподвластны.       Нет, слишком много переменных, слишком много уровней, вопросов, связей. Слишком много. Надо сейчас не распараллеливаться, пытаясь охватить сразу, с наскока, возможно, необъятное. Надо сейчас взять за основу только индоктринацию и осветить её медицинские аспекты. Хотя… придётся делать и экскурсы в другие, смежные области. Без этого - нельзя, поскольку индоктринация влияет на очень многое.       Жнецы «промывают мозги» многим разумным органикам. Пытаются «промыть» - всем, но далеко не все разумные органики в равной степени восприимчивы к попыткам полумашин заменить управляющие «программы». Одни – подчиняются сразу и не сопротивляются. С ними Жнецы и их пособники делают всё, что угодно, всё, что захотят и что смогут. Меняют - как хотят, используют - где хотят. Приближают к себе, отдаляют от себя. Не хочется сейчас много и долго думать о них. Другие – сопротивляются отчаянно, долго и главное – успешно. Настолько успешно, что у полумашин ничего не получается. Кроме одного – физически устранить таких непокорённых. Одновременная смерть – и для тела и для души. Других вариантов нет.       Религии Земли всячески исследовали эту проблему, но дальше более-менее детальной проработки «триады» не продвинулись. Возможно, потому, что дальше двигаться некуда, только продолжать детализировать уже исследованное и понятое.       Эти другие… Скорее всего, такие как Дэвид и Джон. И им подобные. Именно подобные, а не похожие. Они смогут посопротивляться индоктринационному воздействию Жнецов гораздо дольше, чем две трети остальных разумных органиков любого возраста, пола, социального положения. Вопрос в том, окажут ли эти две трети помощь одной трети, силами которых Жнецы могут быть остановлены и в дальнейшем – побеждены. Нужна критическая масса.              Карин встала с кресла, прошлась по «кабинетику». Явик говорил, что Жнецы излучают некий сигнал или энергию, которые влияют на разум любого органического существа. Радиус действия… Для врача это - тоже принципиальный момент, но ещё более он важен для техника или для инженера. Вряд ли сыщутся десятки тысяч разумных органиков с врождёнными, но по каким-либо причинам спящими способностями и возможностями, позволяющими эффективно противостоять влиянию Жнецов. Потому радиус действия тоже важен.       Что там говорится в протоколах опросов иден-праймовцев, заставших момент прибытия Жнеца-наблюдателя? Фермеры слышали «ужасный шум», похожий на «визг демонов». Именно тогда на поверхность Иден-Прайма приземлился огромный разумный корабль - Жнец.       По другим данным, также частично собранным на Идене, индоктринационное воздействие может распространяться и через артефакты Жнецов. Был же зафиксирован всплеск индоктринационной активности в лагере археологов? Был. И был ещё один всплеск – когда Жнец только попытался высадить гетский десант. Значит, теория о том, что присутствие гигантской «креветки» в радиусе видимости не требуется, подтверждается. Лучшим, наверное, доказательством, являются Бенезия и Сарен. Именно через Сарена Жнец повлиял на матриарха азари так, что полностью лишил её разума, полностью подчинил себе и сделал своей… рабыней?!       Так уж настроены большинство землян, что почти автоматически в подобных ситуациях вспоминают о рабстве и его особенностях. Была Бенезия рабыней Жнеца и одновременно – рабыней Сарена. Это, казалось бы, простое обстоятельство далеко не преодолено. Оно стеной стоит между азари и турианцем. Да, тонкой стеной, но – мощной и фундаментальной. Жнец – далеко и Бенезия сейчас не опасается потерять самостоятельность от его воздействия, хотя и понимает, что это вполне возможно. А вот Сарен – близко. Может, потому и хорошо, что Бенезия не останется надолго на борту «Нормандии». Сарен – да, останется, а матриарх азари – нет.       С Бенезией не всё так просто. Если под внушение попадает политик, то это может привести к хаосу в обществе и в народе. Бенезия – религиозный лидер азари. Формально – да. Она - давно «не у дел». Её уволили, списали, исключили – как угодно можно понимать. Но факт остаётся фактом: Бенезия не сможет вернуться на прежние позиции в Матриархате. Потому-то она и решила изменить вектор своего влияния. Прибыв на Тессию, она станет не религиозным, а общественным лидером. Для Матриархата – да, для него это – неприемлемо. А для Бенезии – единственно возможный и разумный выход из сложнейшей ситуации.       Матриарх азари должна не преодолеть хаос в обществе и в народе азари, она должна предотвратить само возникновение этого хаоса. Потому что если исчезнет раса синекожих красоток – та самая, на которую столько обоснованных надежд возлагали и продолжают возлагать протеане – остальным расам будет сложно выстоять и победить Жнецов. «Креветки» умеют ранжировать угрозу и, вероятнее всего, числят азари в списке самых опасных оппонентов. Потому и будут атаковать миры, населённые азари, яростно и постоянно.       Чтобы азари выстояли и внесли свой уникальный вклад в общую победу над Жнецами, надо, чтобы Бенезия была спокойна. И это спокойствие, к сожалению, только частично зависит от Шепарда. Он здесь – далеко не всесилен. Сам понимает, что не всесилен и потому старательно, раз за разом отодвигает себя на третий план, выдвигая вперёд Этиту – мужа Бенезии и Лиару – дочь Бенезии и Этиты. Если Бенезия вернётся в семью, то она сможет остаться сильной очень надолго.       Для этого всего-то надо – найти Лиару и обеспечить воссоединение дочери, матери и отца. Имея прочный спокойный тыл, Бенезия сможет активироваться и в очень короткий срок стать величайшим и крупнейшим современным общественным лидером азари. Не религиозным – общественным. Разница всё же.       Бенезия сможет заблокировать индоктринационное воздействие Жнецов на своём уровне. Безусловно, одурманивание было и есть одним из самых коварных и губительных орудий, находящихся в распоряжении гигантских «креветок». Потому противодействие индоктринации должно быть комплексным. Если Бенезия будет ставить «блок» на своём уровне, то медики – независимо от расы – должны поставить «блок» на своём уровне. Два уровня блокировки – гораздо лучше, чем ни одного. Тогда… тогда достаточно быстро можно достичь перевеса над Жнецами в две трети тех, кто невосприимчив к индоктринации. Утратив возможность активно задействовать «промывание мозгов», Жнецы… если не ослабеют сразу и намного, то ослабеют постепенно и неуклонно. Это уже – часть победы.       Жнецы имеют огромный опыт применения одурманивания. Благодаря Явику, благодаря Бенезии, благодаря Сарену сейчас известно, что внушение может быть быстрым и медленным. При быстром одурманивании жертва становится бесполезной для Жнецов уже через несколько суток или декад, а вот при медленном и осторожном одурманивании жертву удаётся – и Сарен тому – едва ли не основное живое и убедительное доказательство – контролировать в течение месяцев и даже лет.              Что-то тут не так с одурманиванием. Весь врачебный опыт Чаквас сейчас говорил об этом громко, чётко и определённо. Если Жнецы – не первые, кто овладел этой технологией, то, вполне возможно, они – как минимум вторые. За ними стоят их создатели. У которых уровень владения мастерством одурманивания закономерно намного выше. Сложно сказать, почему создатели Жнецов не передали своему детищу этот дар в полной мере – не хотелось сейчас углубляться в ненужное теоретизирование. Наверное, решили, что такого подарка «креветки» не заслуживают. Далеко не всегда дети во всём должны быть лучше, чем родители.       Выбор. Снова выбор. А что кроме выбора есть у разумных органиков, живущих в рамках Вселенной? Мало что.       Жнецы – полумашины. Следовательно, они – универсалы. Изначально сориентированы и обучены воевать и против разумных органиков и против разумных синтетов. Возможно, стоять посередине между мирами органиков и синтетов, стоять на границе, охраняя обе противоборствующие стороны от неминуемого столкновения, но… Обладая собственной волей, пусть и ограниченной рамочными требованиями, внедрёнными создателями, Жнецы могли выбирать. И они - выбрали. Они стали вербовать себе сторонников и делать всё, чтобы их новые слуги-рабы не смогли воспротивиться воле господ.              Чаквас просмотрела на экране инструментрона данные, собранные во время операций, сделанных ею Бенезии и Сарену. Тех самых, когда врачу фрегата-прототипа пришлось удалить из тел азари и турианца большое количество разных имплантатов.       Одного влияния на органический разум Жнецам оказалось недостаточно. Будучи полумашинами, «креветки» не терпели высокой степени чистоты и потому… постарались приблизить пленённых, подчинённых разумных органиков к себе не только умственно, но и физически. Имплантаты Жнецов часто, как понимала теперь Чаквас, полностью изменяют внешний вид жертв. Если Бенезия и избежала такой участи, то Сарен… хлебнул её, как говорят имперцы-земляне, «полной чашей». Захваченные Жнецами под пресс индоктринационного воздействия разумные органики превращаются в синтетических зомби, полностью лишённых своей воли. Да, как показал горький опыт Бенезии и Сарена, Жнецы могут оставить своим слугам подобие самоконтроля, но при этом почти всегда сохраняют полную и любую возможность в любой момент перехватить управление. Это позволяет Жнецам использовать своих рабов и рабынь как марионеток.       Является ли это для землян чем-то новым? Нет.              Поудобнее устроившись в кресле, Чаквас на экране настольного инструментрона пересмотрела несколько десятков файлов с материалами о совершенно секретных древних проектах, целью которых был перехват управления поведением человека в огромных крайне небезопасных масштабах. Были реальные попытки использовать «изменённых» людей как марионеток у власти или… или как внедрённых агентов и «козлов отпущения», функция которых заключалась в старательном отводе внимания общественности и спецслужб от истинных виновников возникновения опаснейших ситуаций, грозящих обернуться многотысячными жертвами.       Люди, да, вероятнее всего – и не только люди – могли немало рассказать о том, как снова и снова пытались манипулировать друг другом. «Двуногих тварей миллионы – для них орудие одно». Не умеют разумные органики качественно и безопасно в постоянном режиме управлять множеством себе подобных, обеспечивая общее равновесие и общую безопасность. Не умеют, несмотря на огромные цифры прожитых расами и цивилизациями лет – от младенчества до зрелости. И потому – раз за разом повторяют попытки наладить такое управление. Далеко не всегда и не везде сразу получается. Вот и сейчас – не получилось.       «Цербер» - чисто человеческая, земная проблема. Если действительно принять за основу понимание, что это – филиал Жнецов, то… Цитадель придётся чистить и от агентов «Цербера». Потому что Станция должна быть очищена от агентов Жнецов. Кем бы они ни были. Политики Земли, политики Альянса Систем делают своё дело так, как умеют. В них, конечно, стреляют, потому что результаты «делания» не всем землянам нравятся и воспринимаются как приемлемые большинством людей.              Главное в индоктринации – изменение позиции конкретного разумного органика. «Точка сидения определяет угол зрения». Так тоже говорят земляне-имперцы. Потому что знают, к каким вредным последствиям может привести деятельность человека, ставшего, фактически, предателем.       Сарен… Он попал под влияние Жнецов, а конкретно – Жнеца-наблюдателя давно и прочно. Есть, оказывается, в Галактике, такая вещь, как Монолиты Жнецов. Разведки спецслужб Земли получали о них информацию от случая к случаю, но если взять совокупность всех накопленных данных, то получается, что Монолиты могут порабощать своих жертв на расстоянии так же, как и «креветки». При непосредственном контакте жертвы и Монолита может быть осуществлена прямая трансформация живого существа в хаска.       Механизм этой трансформации по понятным причинам до сих пор, даже спустя три десятка лет, во многих важных деталях остаётся неясным. Здесь сделано немало всяческих предположений, но… Можно, конечно, поверить в неких нанороботов, можно поверить и в трансформирующий невидимый для газ.              Инженерам и техникам фрегата удалось захватить несколько «зубов дракона» - шпилеобразных установок, которые, согласно собранным данным, тоже могут осуществлять трансформацию насаженных на них – как жуков на булавки – разумных органиков в послушных воле Жнецов полных хасков. Бенезия и Сарен не подвергались обработке на «зубах дракона» - иначе на их телах в районе животов легко бы обнаружились характерные «круги» - следы от сквозных проколов. Тем не менее, скорее всего именно «зубы дракона» осуществляют приближённую к массовой по масштабам трансформацию разумных органиков в безвольных хасков.       Пальцы Чаквас коснулись клавиатуры, затанцевали. На экране настольного инструментрона в файловом окне проступили первые строчки. Пока – черновик, который, без сомнения, придётся раз за разом править, добавлять, сокращать. Сначала – заметки по поводу, а потом… Потом – книга об индоктринационном воздействии, основанная на всём, что удалось военврачу Альянса Систем майору Чаквас узнать и понять.       Бездействие и одиночество будут сокращены ещё ненамного, потому что придётся говорить и с Явиком, и с Шепардом, и с Андерсоном, и с Бенезией, и с Сареном. Говорить об индоктринации, об одурманивании. Им будет сложно всё это вспоминать и говорить об этом вслух, но, наверное, они согласятся. Потому что надо обезоружить Жнецов, лишить их возможности использовать эту технологию.              Бенезия ушла из Зала Связи незадолго до окончания лекции. Матриарх неспешно шла по коридорам и переходам фрегата, поднималась и спускалась с уровня на уровень, с палубы на палубу. Возможно, другие нормандовцы, те, кто не остался в Зале, воспринимали кружение азари по отсекам как своеобразный моцион, ясно ощущая и видя её задумчивость и даже отрешённость.       Подумать было о чём. Явик сделал очередной шаг на пути к достижению понимания пусть и немногими разумными органиками глубин предстоящей схватки с полумашинами.       Минута за минутой, палуба за палубой. Нормандовцы не сидят в Зале от начала до конца – служба и расписание работы не дают им возможности проявить такую вольность. Многие из них перечитывают и будут перечитывать материалы, которые Явик предусмотрительно подготовил перед началом лекции, многие посетят вторую, третью сегодняшнюю лекцию, а потом снова будут обдумывать услышанное и понятое. Многие придут на лекции завтра.              Явик не использует внешние эффекты, но его воздействие на зрителей и слушателей – гораздо более глубокое и полное. Так и надо. У Старшей Расы – свои собственные технологии влияния. Протеанин не может долго обходиться доступным ему минимумом, он неизбежно всё больше будет задействовать свой расовый потенциал и особо сильно в первый раз – именно на Цитадели.       Ему, единственному оставшемуся «на свету», сложно, а на Цитадели ему будет ещё и больно. Эта боль – личная. На Цитадели погибла его возлюбленная азари. Вероятнее всего, только Шепарду Явик расскажет – где мыслеобразами, а где – словами, о том, что тогда в деталях произошло. Джон достоин это знать. Явик ему доверяет. И Джон раз за разом оправдывает это доверие.       Если Явик расскажет Джону о том, что тогда произошло с азари на Цитадели… Может быть, протеанину станет немного, пусть самую малость, но – легче.       Вероятнее всего, Явик будет передвигаться по Станции прикрывшись полем невидимости. Его не увидят многие разумные органики, не «засекут» системы слежения, не воспримут сканеры и сенсоры. Явик… сможет собрать за считаные часы максимум важной для нормандовцев информации. Ещё более важной эта информация будет для тех, кто станет первым составом штата Штаб-Квартиры «Нормандии» на Цитадели.       Хорошо, что коллеги Андерсона не захотели оставаться на Станции. Они все вернутся на борт «Нормандии» и продолжат работу. Фрегат-прототип стал их истинным домом очень надолго.       Явик знает Цитадель, знает её разную. И свободную, и населённую молодыми тогда азари, турианцами, саларианцами и прочими, ныне известными расами разумных органиков, и пустую, зачищенную от всех и любых следов органической разумной жизни. Такое знание… очень дорогое и затратное. Похоже, что протеанин внутренне готовится к тому, чтобы снова увидеть населённую Цитадель и… постараться сделать всё, чтобы никогда больше не увидеть её тихой и гулкой.              Проходя в очередной раз мимо Медотсека, Бенезия остановилась перед дверью входного шлюза, взглянула на настенное табло часов. С момента окончания лекции прошло уже больше полутора часов. Карин, как показывал значок на малом экране наручного инструментрона азари, находилась в Медотсеке. Где – система слежения не докладывала точно. Статус Бенезии как пассажирки, не позволял увеличить точность позиционирования, да в этом и не было сейчас особой необходимости. Главное, что Карин – у себя.       Вероятнее всего, медик работает над реализацией своей задумки – пишет заметки по поводу или черновик своей книги об индоктринационном воздействии. Напишет она её, конечно, с чисто медицинской точки зрения, никаких лирических отступлений, никакой публицистики, вообще никаких эмоций. Сегодняшняя лекция Явика о борьбе протеан со Жнецами, об опыте этой борьбы снова заставила очень многих обитателей «Нормандии» задуматься.              Шагнув к створке, азари отметила, что красный сигнал сменился зелёным. Значит, Карин не против гостей. Дверь шлюза открылась, матриарх перешагнула порог. Вторая дверь – тоже открыта, так что ожидать не придётся.       Войдя в «кабинетик», Бенезия тихо присела в свободное кресло, стоящее поодаль от рабочего стола и стала ждать.       Чаквас работала – её руки порхали над клавиатурой. Люди часто сравнивают это действо с игрой хорошего профессионального пианиста. Что-ж, сравнение годное, оно верно отражает суть. Слепой десятипальцевый метод набора текстов для людей стал стандартом, которому обучают не только в школах, но и в детских садах, а иногда и в высших и средних учебных заведениях.              Дописав абзац, Карин погасила экран, отодвинула клавиатуру от края столешницы, крутнулась в кресле, встала, подошла к креслу, в котором сидела матриарх.       - Написала часть «заметок по поводу». Самый общий взгляд, – негромко сказала Чаквас, садясь в стоявшее рядом свободное кресло. – Решила, что прошла сегодня достаточное расстояние? – поинтересовалась медик.       - Да. Обдумывала услышанное от Явика. Сравнивала, – ответила Бенезия. – Как же много того, на что мы… наверное, никогда не дадим своё свободное согласие, – прошептала азари.       - Ты права, – не повышая громкость голоса, подтвердила Чаквас. – Возможно, потому, что у каждого разумного существа – будь то органик или синтет – в этом мире есть своё место. Предназначенное только для него силами, во много раз превосходящими всё то, что разум может себе вообразить или хотя бы попытаться представить. И менять это место – очень дорого, если осуществлять это изменение без достаточных оснований.       - Считаешь, что Жнецы… вмешиваются… - осторожно и негромко продолжила азари.       - Потому что на самом деле они пытаются вернуть стоящим за ними создателям большую часть их прежнего могущества. А опасения по поводу неизбежности столкновения между органиками и синтетами – только удобный и более-менее понятный предлог, – сказала Чаквас. – Хотя… кто знает. Я тоже столкнулась с тем, что моего разума не хватает для того, чтобы охватить все детали и взаимосвязи огромной картины. Поэтому…       - Кари… не продолжай, – азари подняла руку и Чаквас замолчала. – Я знаю, о чём ты хочешь меня попросить. И скажу прямо и точно – я помогу тебе всем, чем смогу. Потому что тоже сильно заинтересована в продвижении твоей работы над книгой. Со многими азари мне придётся говорить на их профессиональных языках и я… я думаю, что язык медиков – достаточно универсален. Тем более, если азари и люди, особенно женщины – так похожи внешне: и телесно, и разумами, и памятью.       - Да, – не стала возражать Карин. – Ты права, Бена. Протеане повлияли и на вас и на нас.       - И потому… Я вот, сидела на лекции Явика и думала о многом из того, что он говорил, – сказала азари. – Наверное, в том, что мне, матриарху по возрасту и по положению, посчастливилось влюбиться в человека, есть свой большой и глубокий смысл.       - Ты боишься за Джона, Бена, – негромко сказала Чаквас.       - Да. Боюсь, – подтвердила матриарх. – Слишком долгое время считалось, что главное – тело, а потом… потом оказалось, что важно не только тело, но и душа. Которую кто-то или что-то в любой момент может поменять. Я знаю, что протеане… сопротивлялись столетиями. Да, они отступали, но они - не сдавались. Хочу верить, что нам, нынешним, тоже удастся. Посопротивляться достаточно долго. Прежде чем мы накопим достаточно сил для контратаки. И - сможем одержать столь желанную победу. Я боюсь, что это сопротивление… Может стоить нам гибели Джона и Дэвида, – азари замолчала, опустила голову.       Чаквас не торопила подругу, понимала, что душа собеседницы сейчас явно не на месте и очень уязвима. Азари любит Шепарда и продолжает любить Этиту и Лиару. Это… крайне сложно совместить. Даже для очень долгоживущих синекожих красоток.       - Я слушала Явика. И… не могла заставить себя представить, что Джон однажды тоже может не выдержать… давления жнецовского внушения, – негромко продолжила Бенезия. – Я знаю, что Джон силён и умён. Но… в нашем мире, в нашей галактике, в нашей Вселенной… Пусть это и звучит слишком патетически… В них есть силы, перед которыми даже Джон бессилен.       - Если он один – да, бессилен, – не повышая громкости голоса и не меняя интонацию, сказала Карин. – А если рядом с ним стоит такая женщина как ты – он силён даже против внушения, оказываемого на него десятками Жнецов.       - Но… - Бенезия посмотрела на Чаквас и осеклась.       - Бена, – понизив громкость голоса до шёпота, продолжила Карин. – Ты согласилась с этим выбором, ты сделала его своим, для тебя он стал естественным, нормативным, приемлемым. Так же поступил Джон. Потому… пока ты рядом с ним – он очень силён. И глядя на него, чувствуя его силу, станут сильнее многие другие разумные органики.       - Моя боязнь… - произнесла Бенезия.       - Нормальна и естественна, – ответила Чаквас. – Она доказывает, что ты действительно глубоко, остро, полно любишь Джона, – она помолчала несколько секунд. – И пока ты его любишь… Пока его любит Дэйна… Джон – силён.       - Победа над Жнецами… - проговорила матриарх.       - Может быть обеспечена только общими, объединёнными усилиями, – сказала Карин. – Мы все должны будем воевать со Жнецами. Все вместе и каждый по-своему.       - Это будет долгий путь, – азари встала с кресла.       - Любой путь начинается с первых шагов, Бена. – Чаквас встала, подошла к собеседнице. – И ты, и Джон, и очень многие нормандовцы сделали эти первые шаги. Потому предстоящий путь стал короче. Насколько – другой вопрос, но – короче, – она взглянула на часы. – Скоро начнётся следующая лекция Явика, а мне надо ещё наведаться в столовую.       - Ты права, – азари направилась к двери Медотсека. – Встретимся позднее, Кари.       - Встретимся. – Чаквас посмотрела на экраны системы медицинской информации.