Сверкающие глаза

      Успокаивающий гул ядра коснулся слуха стоявшего у иллюминатора в обзорном салоне капитана Шепарда. Фрегат «Нормандия», на который ему несколько дней назад приказали явиться не терпящим возражений тоном штабисты Альянса, рассекал черноту космоса.       Шепард уже несколько минут пытался понять, почему ему не нравится буквально всё происходящее вокруг. Эти передвигавшиеся как сомнамбулы, обменивавшиеся какими-то допотопными ридерами люди, обряженные в одинаковую форму и пытавшиеся поддерживать субординацию. Эти разговоры по слабо защищенному каналу между послом человечества на Цитадели Удиной и капитаном фрегата Андерсоном. Эти отчаянные а, главное, многочисленные и постоянные попытки выдать желаемое за действительное. Эта усиливающаяся обреченность перед лицом неизвестного будущего, которое рисовалось хоть каким-нибудь, но длительным. Капитан десантного экипажа…       Да тут военной полиции двенадцать лбов! Двенадцать. Лбов. У него, капитана, в прямом подчинении - только двое относительно вменяемых: капрал Дженкинс и лейтенант Аленко. Всё! Больше - никого не дали, забив все свободные места полисменами. Все. Полисменами. Которым неведомо что пришлось охранять в дальнем полёте. Два лба - у радиорубки. По одному - у каждого из двух входов на главную корабельную лестницу. Лбы в количестве двух - у главного шлюза. Двоих додумались поставить у главной батареи, двоих - сунули к медотсеку. Что там, в медотсеке, охранять двум военным полисменам в чине сержантов, что на два. На два уровня выше, чем в обычной армии звания бывают?! Которые только по лычкам – сержанты, а перед ними первые лейтенанты становятся - не дыша и по стойке «смирно». Двух лбов военной полиции поставили у каюты капитана. Первого после Бога на этом, отдельно взятом фрегате ВКС Альянса Систем.       А ему, командиру десантного экипажа дали в прямое подчинение лейтенанта-биотика, у которого от постоянных мигреней исправно работала только одна программа – «Служу Альянсу, сэр!» и недоучку–капрала Дженкинса, у которого еще подростковый максимализм не выветрился и, как теперь казалось Шепарду, совершенно не хотел выветриваться.       Оба «кадра»… Относились к той категории обитателей военных баз Альянса, от которых даже командир отделения бегал быстрее, чем ежемесячный кросс на шестьдесят километров с полной выкладкой и с приказом уцелеть при угрозе орбитального удара. Никому не хотелось принимать на себя ответственность за носителя «эль-второго» - лейтенанта-мигренщика, который запросто слетал с катушек и светился ярче и страшнее переносной лампы оперативной корабельной дезинфекции и тем более – за мальчишку, сквозь альянсовскую капральскую форму которого явно просвечивали короткие штанишки на лямках. Даже без рубашонки в легкомысленную клеточку. С короткими рукавами, которая.              Шепард медленно, как прибывающая вода в половодье, зверел. Ему, выпускнику спецакадемии, вырвавшему с боем высший по значению знак «Эн-Семёрки», приказали принять командование десантным экипажем корабля, который военным кораблем не мог быть по определению.       Перед мысленным взором Шепарда скользили чертежи «Нормандии». Такой подлянки от турианцев… Он не мог ожидать в принципе. За столь успешно проведенную операцию по оболваниванию… Другого слова он не мог сейчас себе даже позволить… По оболваниванию имевших власть и влияние альянсовцев… Каждый разумный органик из Управления психологической войны Турианской Иерархии был достоин Звезды Земли. Не меньше. На меньшее не стоило даже размениваться.       Фрегат, на котором была установлена система маскировки, становящаяся никчемной, если противник имел на борту своего корабля древние, но качественные оптические приборы наблюдения и сканеры. И вредной, если кто-нибудь из оппонентов фрегата имел в бортах своих кораблей простые и привычные иллюминаторы.       Так спеленать сухими наждачными строчками Договора, "выдавленного" в многомесячных утрясках, космические вооруженные силы человечества. Недофрегат, недоэсминец, недодредноут, недолинкор, недомонитор. Подарочки развитых рас внезапно «проклюнувшему» голубоватый туман активной зоны запретного ретранслятора соседу. Очень своеобразные «подарочки». Больше похожие на данайские дары.              Шепард чувствовал, как вокруг него, стоявшего в пустом небольшом салоне у обзорного иллюминатора, сгущается, становится с каждой секундой всё более вязким воздух.       Где-то на дальних окраинах сознания внутренний, может быть – даже его собственный личностный - голос вопил, что происходящее с ним сейчас – это уж совсем не по-человечески. Что такое состояние, такое поведение – не для человека, не для офицера, не для эн-семёрки. Где-то на дальних окраинах…       Шепард не обращал внимания на эти вопли. Куда идёт фрегат? Иден-Прайм? Зачем? Проверить систему псевдо-невидимости? Чего её проверять в такой дали? Выведи фрегат к Луне и проверяй – сколько хочешь. Все разумные, у кого хватит сообразительности и необходимого оборудования, будут отчётливо видеть фрегат, отчаянно пытающийся стать невидимым. И никто из этих сторонних наблюдателей даже не искривит губы в усмешке. А потому, что так - надо. А кому надо – знать не надо. Живи, существуй, сопи в две дырки и - не рыпайся.              Взгляд Шепарда скользил по сверкающим россыпям звезд за толстым стеклом обзорного иллюминатора. До прибытия к месту назначения оставалось двое суток. Двое суток. А у него, командира десантного экипажа и старпома, уже сводило судорогой пальцы обеих рук. Сводило так, что от боли он едва не подвывал в голос. Потому что он знал.              Знал, что до войны с синтетиками остались эти двое жалких человеческих двадцатичетырёхчасовых суток. Знал то, во что боялись поверить лощёные дяди в адмиральских мундирах, воображавшие себя крутыми стратегами и способные гарантированно упасть в обморок из-за внезапно отказавшего голопроектора в своей гостиной. Знал то, что могло обеспечить мгновенный инсульт с инфарктом «в одном корпусе» любой из адмиральш, для которых пятнадцатисантиметровые каблуки форменных модельных туфель стали более привычными, чем стандартные армейские берцы. Знал то, что было смертным приговором для восьмидесяти процентов населения всех человеческих колоний, с великим трудом выстроенных на кое-как освоенных и кое-как юридически закреплённых за Землей, а значит – и за человечеством - планетах. Знал то, что было погребальным саваном для тысяч восемнадцатилетних юнцов, надевших форму ВКС Альянса Систем. Ненамного более младших, чем Дженкинс. Им - гореть в этих жестянках. Гордо именуемых катерами, истребителями, фрегатами, крейсерами, дредноутами. Им - гореть в тесных кабинах артсистем, постов и отсеков кораблей. Им - гореть в десантных капсулах. Им. Им. Им. Гореть и умирать, пытаясь даже не выжить. Успеть понять, осознать… Если уж не принять… Принять Факт. Факт столкновения. Факт столкновения с Машинным Разумом. Для которого. Любой. Разумный органик - только враг. Только противник. Только оппонент, подлежащий физическому уничтожению.       В голове зверевшего командира десантного экипажа билась одна мысль. Колокольным набатом билась. Не тем, пожарно-заполошным. А тем, от которого по спине как тёркой продирает. Одна мысль: «Нас. Не. Учили. Воевать. С. Машинами». И от этой мысли веяло… Горечью веяло. Сворачивающей все лицевые мышцы в страшную гримасу. Гримасу, предвещавшую ярость. Загоняемого в угол разумного существа ярость. Решившегося сбросить маску Цивилизации и явить врагу другую. Вторую маску. Маску Зверя.              Пальцы обеих рук Шепарда сжались в пудовые кулаки. Способные сейчас гарантированно остановить борца сумо, замершего на низком старте. Двух борцов. Трёх. Пятерых. Остановить насмерть. За долю секунды. «Эн-Семерка». Лучшие. Супербойцы. «В любое время. В любом месте. Любую задачу. Выполнять. Точно. Полностью. В срок. И никак. Иначе».       Шепард почувствовал, как беззвучно расправляются плечи под форменной курткой. Как напрягаются мускулы. Как пытаются сойтись лопатки, зажимая позвоночник в тиски. Как деревенеет шея, выпрямляясь в строгие вертикальные девяносто градусов. Как подбородок занимает положение бульдозерного ножа, не сулящего ничего хорошего тому, что окажется перед ним. Как едва-едва расслабляются лицевые мышцы, позволяя челюстям оставить между зубами несколько миллиметров свободного пространства. Несколько. Миллиметров.       Со стуком сошлись каблуки берцев. Носки ботинок привычно приняли уставное положение. Ноги выпрямились полностью, подняв туловище на максимальную высоту. Живот привычно напрягся, грудная клетка расправилась, дав возможность легким закачать в себя ещё немного воздуха. Руки пали вдоль тела, ловя условные "линии" боковых швов и становясь с ними едиными.       Далеко в углу сознания мигал маячок, высверкивая только один код: «Не человек». «Не человек». «Не человек». И Шепард, выпрямившийся как струна перед обзорным иллюминатором, не торопился. Не торопился вступать в изматывающие, ненужные, вредные дискуссии с этим маячком. Он знал. Знал одно: «Для того. Чтобы. Победить. Машину. Надо. Выложиться. Полностью. В кратчайший срок».       Если бы сейчас кто-то из нормандовцев увидел Джона Шепарда, двадцати восьми лет от роду, сироту, вступившего в Альянс сразу после восемнадцатого дня своего рождения… Он бы изумился. Настолько стоявшая перед распахнутым во всю стену салонным иллюминатором фигура не походила на прежнего командира десантного экипажа фрегата. От нее веяло силой урагана и мощью селевого потока, неудержимостью шторма и могильным мраком склепа. А самое страшное исходило от лица коммандера, неподвижного и застывшего как шаманская маска. Белки глаз человека светились, сверкая тысячами искр, а зрачки по своей черноте и бездонности легко оставляли позади глаза азари и дреллов.       Перед силой, исходившей из глаз и распространявшейся на несколько метров, невозможно было устоять. Можно было только повиноваться. С максимальной точностью, скоростью и полнотой.       Сейчас лицо капитана не нуждалось в том, чтобы разжимать плотно сжатые губы. Слов не требовалось. Поворот головы Джона в эти минуты уже был способен обрушить стенки стоявшего далеко внизу, в трюме фрегата морского контейнера в пыль. А если бы к повороту головы добавилось движение глаз… Контейнер просто перестал бы существовать как материальное тело. Мгновенно. С любым содержимым. Со всем содержимым. Именно в этот контейнер планировалось заключить то, за чем и отправили на Иден-Прайм фрегат «Нормандия».              В сознании Шепарда вспыхнул и развернулся экран. Состояние корабля. Состояние вооружения. Состояние экипажа. Курс и дальность хода. Местоположение корабля - в пространстве Млечного Пути и - в данной звёздной системе. Лавина данных. Капитан стоял недвижимо, впитывая её, обрабатывая, сортируя. Десять процентов, говорите?! Двадцать?! Тридцать?! Сорок процентов мощности головного мозга, говорите, работают у среднего разумного человека?! А восемьдесят – не хотите?! А сто?! А кратность?!       Ему, командиру десантного экипажа. «Эн-семёрке». Капитану ВКС. Какой-то лощёный полковник из штаба дивизиона передал не приказ на бланк-ридере по всей форме, а писульку. Ридер с текстом в три строчки. Образец канцелярской оторванности от реальной жизни. Принять пост старшего. Помощника. Капитана. Фрегата «Нормандия».       Этот полковник. Даже сам не понял. Что он передал. В какой форме. И с какими последствиями. Такое пренебрежение к правилам оформления распоряжений командования допустимо только во время войны. А раз это пренебрежение допущено. Значит, война уже идёт. И он, Джон Шепард, находится не просто на службе в ВКС Альянса Систем. Он. Находится. На. Войне.              - Капралу Дженкинсу прибыть в салон левого борта. К капитану Шепарду, – выплюнули, чуть разжавшись, губы командира десантного экипажа. Голова не повернулась. Двигались только губы. И то, в человеческом теле, что должно было сформировать голосовой приказ, подлежащий мгновенному исполнению.       Спикер не подвёл. Микрофон активировался вовремя. Система, повинуясь автоматике, восприняла звуковые колебания, отчистила от помех и передала на контуры транслятора, а тот – передатчику сбросил. Быстренько так. Почти мгновенно. Для человека. Не для автомата.       Внутренним взором на экране своего сознания Шепард видел, как замер Дженкинс, до того мило беседовавший с врачом фрегата, майором Карин Чаквас. Как он вдруг выпрямился, резко замолчал, оборвав речь на полуслове, поправил берет, отдал воинское приветствие старшему офицеру медслужбы корабля, чётко повернулся направо и, мимо даже не сменившего расслабленной стойки сержанта полиции, строевым шагом взошёл на лестницу, ведущую на жилую палубу.              Шаги старательно печатавшего шаг Дженкинса приближались, едва не сбиваясь на бег по мере приближения к месту назначения. Наконец капрал замер на пороге салона.       - Капрал Дженкинс, сэр! Прибыл по вашему приказу, сэр! – отчеканил прибывший и только тогда осознал, что в салоне что-то очень поменялось. И центр этого изменения находится прямо перед ним. Капитан Джон Шепард. Командир десантного экипажа фрегата. Его непосредственный командир.       Шепард даже не обернулся, не изменил стойку, не стал отвечать на доклад младшего по званию.       - Где вы родились, кап-рал? – выплюнули губы офицера.       - На Иден-Прайм, сэр! Фрегат следует туда, сэр! – Дженкинс даже не пытался как-то выйти за пределы требований устава и прямо поинтересоваться, что же такое произошло и в чём причина вызова.       - Желаете повоевать, кап-рал? – в голосе Шепарда чувствовалась угроза. Дженкинс её уловил.       - Так точно, сэр! Мы уже две недели в космосе, сэр! А я приписан к десанту, сэр! Я – не летун, сэр! – Дженкинс отчаянно пытался понять, что хочет от него этот капитан. Он уже знал, что назначенный на должность старшего помощника командира «Нормандии» капитан Джон Шепард – герой Акузы, что он – уцелевший, что он «эн-семёрка». Он теперь многое знал о Шепарде. То, что разрешили ему узнать старшие по званию и по должности. Но сейчас перед ним стоял другой Шепард. Таким капитана десантного экипажа Дженкинс ещё никогда не видел. И сейчас готов был молить Бога, да что там одного единственного Бога – всех мыслимых и немыслимых Богов. Молить, чтобы больше никогда не довелось увидеть.       - Приписан?! Это вы точно выразились, кап-рал. Приписан. А мне, вашему командиру, нужно чтобы вы были не только приписаны, но и были десантником. Какая задача была поставлена вам вашим прежним командиром? – в голосе Шепарда послышались нотки, не дававшие Дженкинсу никакой возможности оттянуть доклад.       - Прибыть на борт десантного фрегата «Кейптаун», сэр! В пятнадцать часов тридцать минут три недели назад, сэр! В распоряжение лейтенанта Велланда, сэр!       - И почему я, командир десантного экипажа фрегата «Нормандия» нахожу вас на борту другого корабля спустя неделю после ухода «Кейптауна» в поход, кап-рал? – пока Шепард это цедил, Дженкинсу не раз казалось, что вот сейчас, сию секунду капитан обернется и это будет последним, что Ричард увидит в своей жизни.       - Опоздал, сэр!       - Опоздали?! Вы, капрал десантных войск ВКС Альянса Систем?! Опоздали?! – в голосе Шепарда не слышалось ноток удивления или изумления – тон был ровен и чёток.       - Так точно, сэр! – Дженкинс положительно не знал, что ему следует отвечать ещё на заданный офицером вопрос. Полумрак салона начинал капрала откровенно пугать. Чернота космоса, еле-еле подсвеченная звёздами, нагоняла жуткую тоску.       - Главный девиз десантных сил планеты Земля. Живо. Чётко. Раздельно, – приказал Шепард.       - В любое время! В любом месте! Любую задачу! Выполнять! Точно! Полностью! В срок! И никак! Иначе! – с каждым словом, буквально выкрикиваемым, Дженкинс ощущал, как с ним что-то происходит. Куда-то отходит бравада, где-то затихарилось хвастовство, куда-то скрылась лёгкость и беспечность восприятия. Капрал видел, что Шепард не оборачивается, никак не реагирует на хорошо знакомые ему слова.       - Сейчас вы, кап-рал. Пойдёте в трюм и там отработаете за два часа, что остались до обеда. Со всем старанием. Комплекс скоростной работы с оружием. Выпол-нять, – выплюнул капитан, не меняя позы.       - Есть, сэр! – Дженкинс «на автомате» развернулся «на месте кругом» и стремительно «вымелся» из салона.       Шепард не стал оборачиваться, зная, что Дженкинс, убегая, даже дверь в салон забыл закрыть. Он знал, что произойдёт с капралом за эти два часа работы на пределе его нынешних возможностей. Он станет другим. И он останется жить.              Если с Дженкинсом было всё просто, то с лейтенантом Аленко… Было всё намного сложнее. Кайден был биотиком, отягощённым искусственными профильными имплантатами. Не слишком удачная модель. «Эль – вторая». Состоявшая из нескольких взаимосвязанных частей. Кайден наотрез отказывался менять эти биотические имплантаты на более совершенную модель - «эль-третью» и сейчас Шепард, стоя в прежней позе у окна иллюминатора, на экране сознания осматривал имплантат лейтенанта Аленко. Стандартная, ныне уже устаревшая модель, без всяких «наворотов». Порождавшая жуткие мигрени у Кайдена, как носителя этой модели.       Рядом с изображением имплантата в отдельном поле экрана сознания выстраивались строки рекомендаций по гашению мигрени - признака несовместимости имплантата и носителя. Шепард вчитывался в эти строчки, вращая в своём сознании имплантат и так и этак. Сейчас он не задумывался о том, почему в сознании всплыл этот экран, почему его, десантника-спецназовца, эн-семёрку, неведомые силы вдруг снабдили столь подробной и полной информацией об этом имплантате и о его носителе, доступные разве что самым узкоспециализированным медикам и технарям. Надо, значит надо и эта информация теперь ему доступна. Для принятия решения. Шепард чувствовал, что немного успокоился, острота ощущений немного притупилась, уже не было такого струноподобного напряжения в теле и в душе. Струна? Почему бы и нет. Может быть, если такое состояние вдруг вернётся, его можно будет именовать Струной. Свойственно человеку, а теперь, как оказалось, и не только человеку, сразу «навешивать ярлык». Часто – чтобы не потеряться в обилии информации об окружающем мире. А сейчас старпом чувствовал, что с недавнего момента у него этой информации будет всегда предостаточно. Намного больше, чем у среднего по уровню развития разумного органика. Вот что изменилось в нём. И если он изменился столь существенно… Значит, для него изменился не менее существенно и окружающий его мир. Только потому, что Грань приблизилась не только к нему, землянину, человеку, офицеру-спецназовцу. Она приблизилась ко всем разумным органикам. И если теперь он, получивший столь значительные возможности, всё равно не способен помочь всем остальным разумным органикам – они сами должны напрячься, чтобы не погибнуть, то некоторым разумным органикам он вполне может существенно помочь. И в первую очередь – членам экипажа и команды фрегата-прототипа «Нормандия».       Он знал, что лейтенант Аленко чувствует посторонний взгляд на себе, но не может определить, кому этот взгляд принадлежит. Кроме него, формально - второго пилота и сидящего рядом профессионального первого пилота в рулевой рубке фрегата больше никого из людей. Из не-людей на борту корабля только турианец-Спектр Найлус Крайк, но он в пилотской кабине за последние несколько часов не появлялся. Сейчас Шепарда не интересовало, где находится этот птицемордый. Не хотелось для этого использовать ни стандартно-штатные, ни новые возможности.              Офицер Аленко находится в кресле в пилотской рубке. Он по боевому расписанию - второй пилот корабля. Хотя никаких особых прав, никакой особой квалификации у него нет. Шепард это знал точно. Джон уже смог вспомнить всё, что когда-либо читал из документов, характеризующих этого лейтенанта. Службист. Штабист. Формалист. Не способен к боевой работе на пределе возможностей. Не может руководить эффективно никем, даже собой. Биотик, не знающий, что такое боевая биотика в реальном полном боевом применении. Быстро выдыхающийся, неспособный дозировать удары с машинной точностью, добиваясь максимальных результатов. Всё это – следствие использования древней, некачественной, устаревшей модели биотического имплантата.              Если ему, капитану Шепарду, дали в подчинение этих двоих, то он заставит этого лейтенанта измениться. В лучшую сторону. Хотя бы для того, чтобы этот пацан-офицер просто выжил в том, что начнётся через двое суток. Меньше чем через двое суток. Вряд ли довоенное время продлится дольше. В понимании Шепарда осталось только двое суток. Сорок восемь земных часов.       Шепард читает рекомендации, высвечивающиеся на экране сознания. Читает, уже не обращая никакого внимания на то, что ему, даже имеющему ранг «эн-семёрки», эти рекомендации не должны быть доступны в принципе, поскольку они – удел коллектива крайне узких специалистов, к которым он, офицер-десантник, никоим образом не относится. Читает, одновременно мысленно придирчиво, внимательно оглядывая имплантат и его связи с организмом конкретного человека. Читает, формируя командную последовательность.       Наконец капитан принимает решение. Командная последовательность - запущена. Теперь Аленко знает, что посторонний взгляд – это не случайность. Но, по прежнему не знает, кому именно этот взгляд принадлежит.       Поздно разбираться, ища источник. Поздно. Руки лейтенанта Аленко, до момента активации последовательности спокойно лежавшие на подлокотниках пилотского кресла, впиваются в их покрытие всеми пальцами, принимая на себя жуткое нервное напряжение, сковывавшее тело молодого офицера чем-то похожим на стазис.       Всё происходило слишком быстро. Слишком быстро, чтобы даже Джеф Моро, сидевший в кресле первого пилота и являвшийся по сути единственным вменяемым профессионально подготовленным пилотом фрегата, заметил, что в его пилотской кабине происходит что-то нестандартное.              Наконец кокон «стазиса» отпускает Аленко, но человек не обмякает в кресле, а принимает обычную позу, ничем не указывающую на постстрессовое расслабление.              Шепарда не тянет усмехаться. Капитан едва успевает подумать, что если чинуши ВКС Альянса Систем его, командира десантного экипажа, решили нагрузить ещё должностью старпома, то они сами не знали, какой шлюз и чему открыли.              Третьим в списке Шепарда на проведение разьяснительно-воспитательной работы стал пилот Джеф Моро. Шепард на экране сознания привычно «перебрал» его личное дело.       Колоритный персонаж. Угнал «Нормандию» во время лётных испытаний, учудив на ней такое… Что три недели подряд заставляло трястись от страха перед последствиями всех офицеров трёх баз ВКС Альянса - от командира взвода и выше. Всех, кто имел какое-либо отношение к лейтенанту Моро и его выходке. А в армии к подобным выходкам имеют отношение все разумные органики, носящие на плечах погоны. Даже непричастные. Даже невиновные. Потому что когда некого наказывать, наказывать приходится всех.              - Вживаетесь в статус старшего помощника командира фрегата? – раздался за спиной Шепарда спокойный и какой-то будничный голос капитана Андерсона. Закончив работу с Аленко и Дженкинсом. Хотя, почти любой разумный органик с трудом бы заставил себя даже попытаться понять, какую именно работу провёл со своими коллегами новый старший помощник и одновременно – командир десантного экипажа фрегата-прототипа. Закончив работу, Шепард, воспользовавшись своими новыми возможностями – надо же как-то осваивать то, что ему дали, а точнее – то, что у него теперь появилось в распоряжении, стал знакомиться с материалами, которые условно можно было назвать «информация для размышления».       Эти размышления уже сейчас были сложными и трудными, даже для него, высококлассного офицера-спецназовца. Намертво отбивавшими любую охоту причислить себя, человека, землянина, мужчину, к какому-нибудь «совершенству». Сейчас Шепард, вполне возможно, сам не понимал, какую и откуда информацию он почерпнул – в полную силу работало не только сознание, но и подсознание. Последнее – даже в гораздо большей степени. Кое-что Шепард уже сейчас понимал. И это понимание было ещё более горьким. Появление в салоне командира фрегата не прервало процесс получения и обработки информации ни на секунду. Пришлось, как понял старпом, распараллелиться и это ему удалось сделать без особого напряжения и без ожидаемых проблем.       - Так точно, сэр. – Шепард развернулся на месте кругом и вытянулся перед старшим офицером фрегата. Своим начальником.              Сейчас капитан отчётливо вспомнил, что дверь в салон так и не была заперта. Да и даже если бы он её запер, у командира «Нормандии» предостаточно возможностей открыть на вверенном ему корабле любое помещение и любой контейнер.       - Решили заставить Дженкинса попотеть? – продолжал спрашивать Андерсон, не двигаясь с места и с интересом разглядывая старшего помощника.       В том, что командир корабля в достаточной мере ощущает происшедшие с Шепардом перемены, командир десантного экипажа не сомневался.       - Так точно, сэр. – Шепард мучительно размышлял, следует ли ему говорить что-то сейчас или это объяснение-пояснение можно отложить. Наконец он решился. – Прошу разрешения, сэр, говорить откровенно.       - Вы – мой старший помощник. Так что вам не следует спрашивать разрешение на такое. Не люблю непонимания с офицерами, составляющими командное звено экипажа корабля, – ответил Андерсон, жестом разрешая своему младшему коллеге присесть на откидное сиденье и занимая другое сиденье, располагавшееся рядом. – Слушаю вас, капитан.       - Я поставлен в ситуацию, когда мне придётся совмещать две должности, – помолчав несколько секунд, сказал старпом. - Меня это не пугает. Меня этому учили. Я этому - научился. – Шепард обратил внимание, что дверь в салон теперь надёжно закрыта и голограмма замка светится красным. Это означало, что вошедший в салон командир фрегата уже предполагал что-то вроде подобного разговора. Такой поворот событий радовал. – Меня, конечно, больше учили быть десантником. И мне известно, что на старшего помощника командира корабля возложена большая часть практической работы с кораблём и экипажем. Мне известно также, сэр, что проверка системы невидимости – это легенда. На самом деле мы следуем к Иден-Прайму по совершенно иной причине.       - И вы, Шепард, можете даже назвать эту причину? – спокойно спросил Андерсон.       - Да, командир. – Шепард обошёлся без уставно-протокольной формулы обращения к начальствующему на корабле офицеру. - Приняв статус старшего помощника, я не имею права не знать эту причину и не могу не понимать, что стоит за ней. Но называть вслух я её не буду. Не ко времени и не к месту это, – подчеркнул он. - До прибытия на орбиту Иден-Прайм осталось, по моим предварительным расчётам, меньше двух суток. Командир, почему Флот Альянса Систем не проводит мониторинг Иден-Прайма и окружающего планету пространства, если туда следует наш фрегат? Мы же разведка.       - Вы правы. Мы - разведка. А Иден-Прайм – сельскохозяйственная колония людей. И, если говорить начистоту, то – одна из самых ценных для человечества. Вам, Шепард, прекрасно известно, что протокол запрещает Флоту Альянса Систем «увешивать» орбиту сугубо мирной планеты военными спутниками слежения.       - Командир, когда приходили последние данные по обстановке у планеты? – спросил капитан Шепард, сохраняя спокойствие и безучастность и в позе и в голосе.       - Полчаса назад. Когда я к вам шёл, я ещё раз изучил их. Изменений нет. И, кстати, какие изменения вы, капитан, ожидаете? – он внимательно посмотрел на старпома.       - Большие изменения, командир, – ответил Шепард. - Сельскохозяйственная планета Иден–Прайм во всех каталогах проходит под знаком планеты, обладающей протеанскими руинами. Самыми разными. Даже такими, до которых археологи еще не добрались.       - Насчёт руин - согласен. И даже понимаю, к чему вы клоните, капитан, – негромко сказал Андерсон.       - Разрешите воспользоваться Сетью Альянса, капитан? Хочу кое-что вам показать, используя как военные, так и гражданские ресурсы Сети.       - Разрешаю. – Андерсон щёлкнул своим инструментроном, пробежался пальцами по виртуальной клавиатуре, отдавая ВИ фрегата команду.              Шепард щёлкнул своим наручным инструментроном, открыл клавиатуру и набрал несколько команд. Картина глубин космоса на обзорном иллюминаторе померкла. Внутренняя, «каютная» шторка поднялась в рабочее положение, закрыв собой стекло, на её поверхности засветился экран. Несколькими командами Шепард вызвал изображение, получаемое с ряда постов наблюдения Альянса и с датчиков и сенсоров нескольких гражданских систем слежения.       В центре экрана, заменившего собой обзорный иллюминатор, развернулся основной экран, вокруг которого разместились экраны поменьше. Несколько команд набранных на старпомовском инструментроне – и все малые экраны объединились в центре основного экрана.       - Это облако космической пыли наблюдают сейчас ручные и автоматические системы с тридцати точек, – сказал Шепард. – Его размеры превышают шесть километров в диаметре. Облако медленно движется, – он набрал несколько команд, прочерчивая линию курса. – Конечный пункт его назначения – Иден-Прайм, командир. Можете проверить расчёт. Курс точен и неизменен уже последние полсуток.       - Охотно. – Андерсон пощёлкал сенсорами клавиатуры своего инструментрона. – Вы правы, капитан. Каковы ваши выводы?       - Вот таблица характеристик движения этого облака. – Шепард вызвал на экран названную таблицу, связав её с изображением облака и его курса. – Оно стремится казаться естественным, но на самом деле его движение подчиняется искусственным алгоритмам, – он вывел на экран ещё одну таблицу. – Вот доказательство сказанного мной по пяти формулам. Разным формулам, командир.       - Среди космических объектов встречаются и такие, которые двигаются как по учебнику, – сказал Андерсон.       - Согласен. Но только в одном случае. – Шепард набрал на клавиатуре своего наручного инструментрона ещё несколько команд. Изображение облака стало расползаться по всей площади экрана. – Если под фильтрами сканирования оно останется тем, чем хочет казаться. Облаком космической пыли. – Старший помощник набрал ещё несколько команд. – Я приказал военным и гражданским системам слежения на несколько секунд сменить сетку фильтров на этом объекте. Включены в работу системы с шестнадцати точек, – он развёл центральный экран по шестнадцати лепесткам – экранам, на которых проступило то самое облако с разных ракурсов. А под ним…       - Отражение, игра света, неравномерность, – сказал Андерсон, отщёлкивая команды на своем инструментроне. – И что? Да там что угодно может людям привидеться! В том числе - и «креветка».       - Согласен. – Шепард отстучал ещё несколько команд. – Я подключился к базам данных Экстранета по археологии. – Рядом с первым вспыхнул второй экран с такой же «ромашкой» малых экранов. – Изображения подобных «креветок» встречаются на самых разных материальных поверхностях, которые датируются по давности создания тысячами, а иногда – и миллионами лет, – несколькими командами он свёл воедино «лепестки» археологической «ромашки». – Смотрите, если наложить археологический образ на «это», то будет «один в один». Так что это, командир, никакая не игра света. – Шепард оставался спокойным и говорил размеренно. – Это – искусственный объект. Точнее – корабль.       - Корабль, следующий под прикрытием облака космической пыли к Иден-Прайму? – спросил Андерсон, отщёлкивая очередные команды на своём инструментроне. – И как службы слежения такое проморгали? Подождите, Шепард. Мой расчет показывает…       - Что этот корабль, скорее всего, будет над планетой меньше, чем через сутки, – закончил командир десантного экипажа. – И мы, «Нормандия», прибудем туда, когда этот корабль уже будет на планете. Насколько я понимаю, ускориться нам по ряду причин, чтобы прибыть к Идену одновременно с «гостем», нет возможности. По ряду причин.       - Что. Он. Там. Забыл? – по словам произнес Андерсон в совершенно несвойственной ему манере речи.       - На шестнадцати изображениях из Археологической базы этот корабль запечатлён во временные отрезки, предшествовавшие гибели большинства разумных и неразумных форм жизни на планетах, где такие изображения сохранились, – размеренно сказал Шепард.       - Это может означать только одно – с прибытием такого корабля на планету начиналась… - Андерсон сделал тяжелую для него паузу, – война, в которой туземные формы разумной и неразумной жизни…       - Были практически полностью уничтожены. Или - порабощены. Без любой перспективы освобождения или спасения, – закончил Шепард.       - Вторжение? – Андерсон бросил на Шепарда прямой и точный взгляд. – Как вам удалось это раскопать?       - Стоял. Смотрел. Думал. Сопоставлял факты. Залез в Экстранет, посмотрел профильные сайты, – ответил Шепард, хотя Экстранетом он пользовался… весьма специфическим. Каким – он и сам бы не мог внятно пояснить собеседнику. Но точно не привычным для большинства разумных органиков галактическим.       Сейчас старпом понимал, что командир фрегата не будет «придираться» к способам, методам и средствам получения такого вывода.       - Получается, что мы идём… - задумчиво произнёс Андерсон.       - Прямо в пасть дракона, – сказал Шепард. – Насколько мне известно, сейчас - межсезонье между периодами сбора урожая на большей части поверхности Иден-Прайма. И, предваряя ваш следующий вопрос, командир, отвечу: по всем данным, которые мне удалось найти в открытых источниках, на всём курсе этого корабля нет флотов, способных его остановить или даже задержать. Я не говорю сейчас и о том, что там нет и отдельных кораблей, способных его, этого «гостя», – он указал легким кивком головы на экран, где светилась гигантская «креветка», - уничтожить. К тому же. – Шепард несколькими щелчками на клавиатуре своего инструментрона заставил высветиться на экране линии зон ответственности, – корабль-гость следует исключительно по зонам ответственности Земли. А у нас, людей, благодаря Фариксенам, - старпом сказал это с плохо скрываемой злой иронией, - сейчас нет сил, чтобы остановить его продвижение. По данным постов контроля и наблюдения, по данным систем аппаратного слежения, – он вызвал на экраны несколько таблиц и графиков, – броня этого корабля в шестнадцать раз совершеннее, чем броня известного нам «Пути Предназначения». А это – лучший корабль в исследованной части Млечного Пути, который ещё хоть как-то может потягаться в противостоянии с этим монстром.       - Только вот азари нам его не отдадут. Ни в аренду, ни в лизинг, – заметил с явной грустью в голосе капитан Андерсон. – Они не поверят в такое, – командир помолчал несколько секунд, вглядываясь в картинки, схемы, таблицы и графики, светившиеся на экранах. – Быстро – не поверят. Это точно. А медленно… Просто не захотят поверить. У них, в том числе, не хватит времени на осознание… полное, необходимо-полное осознание этого факта.       - Сошлются на то, что эта проблема «лезет» к нашей планете и - по нашей зоне ответственности. Потому это – наша головная боль. Следовательно – нам, землянам, и следует расхлёбывать все последствия, – заключил Шепард.       - Треклятый русский вопрос: «Что делать?» – произнес Андерсон.       - Меня, командир, больше интересует ответ на другой, не менее русский вопрос «Кто виноват»? – отпарировал Шепард. – Точнее - кто это такой к нам так ломится на таком супердредноуте? Это явно не такси вроде того же «Пути Предназначения».              - Джеф. – Андерсон поднял глаза к потолку салона. Он, как помнил Шепард, терпеть не мог называть своего пилота по кличке – «Джокер».       - Да, капитан, – тотчас же откликнулся Моро. Похоже, у пилота корабля уже выработался условный (переходящий в безусловный) рефлекс реагирования на обращение командира фрегата. И, вероятнее всего, пилот уже приучил себя к тому, чтобы подключаться к системам связи и информации того отсека, где в конкретный момент времени находился «первый после бога».       - Последняя сводка о наличии кораблей Альянса в районе планеты места назначения, – сказал Андерсон.       - Меньше полутора суток до прибытия фрегата на место, сэр. Кораблей Альянса в районе нет, – отозвался пилот и отключил канал.       - Вы правильно сказали, капитан, – сказал, помолчав несколько секунд, Андерсон. – Фариксены. Использование самого слабого звена…       - С максимальным эффектом, – подытожил Шепард. – «В мире есть царь. Этот царь - беспощаден…»       - «Голод – названье ему», – сказал командир корабля. – Иден-Прайм снабжает сельхозпродуктами даже армию и флот Земли. Если у этого монстра есть лучевое оружие…       - Все поля планеты будут сожжены в кратчайшие сроки, – ответил Шепард. - Но главное – погибнут очень многие мирные гражданские жители, сельскохозяйственные работники, фермеры. Тысячи людей. Там, на Иден-Прайме, кроме дробовиков никакого оружия гражданским-штатским – и не только людям, кстати, никогда и не нужно было. Животный мир планеты - не настолько опасен, чтобы непременно с автоматической винтовкой не расставаться, – сказал Шепард.       - И, если кроме нас, как военного корабля Альянса, с этим монстром первыми не встретится никто… - размышляя, сказал Дэвид Андерсон.       - То нам придется поверить в то, что вторжение, осуществляемое этим кораблём, не носит краткий характер, не превышающий несколько часов, выделенных его командиром или пилотом для атаки.       - Хотя… глядя на эту тушу… Так не скажешь. У нашего фрегата нет ничего, чтобы даже пощекотать, – сказал командир корабля, в голосе которого теперь сквозило острое и горькое сожаление. И бессилие.       - Пощекотать? – Шепард, сказав это в явно вопросительной тональности, резко ещё больше выпрямился. – Есть, командир. Для того чтобы пощекотать – есть.       - Бросьте, Шепард. – Андерсон «перещёлкнул» изображения «креветки» на своем наручном инструментроне, вгляделся. – По моим данным, ни в каком боевом противостоянии мы с этой «креветкой» не совместимы.       - А разведке, командир, боевое противостояние и не нужно. Оно для неё – вредно, – ответил командир десантного экипажа. – Мы не будем слишком много и слишком долго только стрелять в него, а используем другое оружие. Наше. Разведывательное. И - диверсионное. – Шепард, как понял Андерсон по сосредоточенному виду помощника, уже «проматывал» в своей памяти километры текстов, сотни графиков и диаграмм. – Правда, командир. И для этого я прошу вас разрешить мне любыми средствами, – здесь Шепард сделал хорошо заметное и понятное для Андерсона ударение, - за оставшееся время привести и корабль, и экипаж в надлежащее состояние. Если уж мне приходится совмещать две должности, то разрешите мне, командир, сэр, совмещать их не только в теории, но и на практике. Прошу вас своим приказом временно зачислить всех двенадцать полисменов ко мне в десантный экипаж. Если уж они оказались здесь, на борту военного разведывательного фрегата, то пусть приносят пользу. А не подпирают стенки. Капитан, сэр, вы же поняли, что нам, так или иначе, придётся воевать. И на нашем корабле нет гражданских органиков.       - У нас на борту Спектр Совета Цитадели. Найлус Крайк, – подчёркнуто безэмоционально сказал Андерсон. – Он, возможно, не гражданский, хотя кто их, этих Спектров разберёт, кто они по статусу на самом-то деле.       - Не меняет дела. Он - на борту нашего военного корабля, а не прогулочной «посудины». Здесь его права не действуют, а оборачиваются против него, – убеждённо сказал Шепард. – Если инопланетяне не пускают нас, людей, в Совет Цитадели, зажимают нашу активность в Большом Космосе – они не имеют права нами, землянами, командовать, ибо командовать нами в такой ситуации…       - Значит - проявлять по отношению к нам, людям, землянам, человечеству - насилие… - тихо, но твёрдо продолжил Андерсон, мрачнея.       - А насилия мы, земляне, люди, человечество – не любим… - поддержал командира Шепард.       - И не потерпим, – закончил хозяин корабля, набирая что-то на своём наручном инструментроне. – Вы меня убедили, капитан. Я видел, с какой скоростью выбежал отсюда капрал. И отметил, что он при этом чувствовал. Вы и Аленко сумели…       - Кайден Аленко. - Шепард запнулся, поправился, заставляя себя высказываться в рамках уставного армейского протокола, - Лейтенант Аленко обязан, - подчеркнул старпом тоном своего голоса это слово, - быть в достаточной форме, чтобы эффективно и качественно командовать. Выполнять офицерские функции. А не лежать на койке в Медотсеке с почти постоянной сильной мигренью. Относительно всего остального – я бы не хотел уточнять никоим образом то, как я это сделал, но мигреней у него больше не будет. Никогда, – подчеркнул старпом. - Во всё остальное его существо я не влезал. – Шепард несколько секунд молчал. - Адаптируется. Нам, нормандовцам, сейчас на борту фрегата потребуется полная отдача от каждого человека. У нас, как я предполагаю, осталось времени даже меньше, чем сутки.       - Предельно сокращаете время на раскачку? – спросил Андерсон. – Вопрос риторический, не отвечайте. Хорошо, – капитан склонился над своим инструментроном, набрал несколько кодовых фраз. - Я своей командирской властью распорядился, чтобы все ваши приказы и распоряжения выполнялись с максимальной скоростью, точностью и полнотой. А вы, уверен, сможете заставить всех членов экипажа это делать именно так на практике. Ну, что ж, - Андерсон встал. – Если кто и сможет нас вытащить из этой незавидной ситуации… То это, наверное, вы, капитан Шепард. И - на скулёж и вопли… если таковые и будут… не обращайте внимания. На фрегате «Нормандия» нет гражданских разумных. Все, кто на борту, знали, на что подписались. Как там, в старой присяге было? «Стойко переносить тяготы воинской службы». Жаль, что в нашей нынешней присяге таких слов теперь нет.       - Но они, безусловно, подразумеваются, сэр, – сказал Шепард, вставая и принимая прежнюю напряжённую позу «струны». – Спасибо за понимание.       - Если мы, ныне живущие разумные органики, не будем понимать друг друга до конца сейчас… - сказал Андерсон, разглядывая «креветку», снова засветившуюся на экране. – То такие корабли как этот… закопают нас безо всякой потребности в любом мыслимом понимании, – командир «Нормандии» кивнул командиру десантного корабельного экипажа. – Приступайте. Вы, убеждён, знаете, что делать, – он стремительно вышел из салона, направляясь на мостик возле Звездной Карты.              Шепард, сохраняя настройку «струны», спустился в инженерный отсек. Инженер Адамс встретил его у своего главного пульта. Он уже был в курсе, что капитан Шепард получил от командира корабля особые полномочия, поэтому не удивился, когда Шепард попросил его показать уточнённые характеристики основных систем «Нормандии».       Между ними состоялось получасовое обсуждение, по окончании которого инженер Адамс внёс в системные настройки множество изменений. Несколько важнейших параметров корабля удалось оптимизировать, другие – значительно улучшить.       Закончив краткое деловое общение с другими инженерами и техниками корабля, Шепард поднялся по пандусу к дверям, ведущим в основные части фрегата и направился по лестнице на палубу боевого информационного центра.              Стоявший на посту у выхода на палубу полисмен, видимо, полагал, что капрал Дженкинс преувеличил в своём коротком рассказе силу влияния старпома Шепарда и потому не озаботился принять строевую стойку «смирно» перед внезапно появившимся старшим офицером корабля.       Шепард сделал вид, что не заметил нарушения уставных требований, но, отойдя ровно на шаг, резко развернулся к провинившемуся сержанту.       - Пункт сто сорок шесть Устава гарнизонной и караульной службы Альянса Систем, сержант. Напомнить? – в голосе капитана не чувствовалось ничего, кроме безразличия, за которым отчётливо закипала холодная ярость.       - Никак нет, сэр! – сержант за секунду сбросил с себя вид отдыхающего на посту старослужащего и вытянулся. – Прошу прощения, сэр! Готов понести наказание, сэр! – он ясно почувствовал ярость старшего помощника капитана.       - Вы ведь до службы в армии были неплохим предпринимателем? – продолжал спрашивать капитан, немного умерив клокотавшее в нём недовольство.       - Держал собственный универсальный магазин в родном городке, сэр, – полисмен был искренне удивлен тем, что старший офицер корабля, десантник осведомлен о таких подробностях его, простого сержанта-полисмена, личной биографии. – У меня было больше десятка различных поставщиков, – уточнил он.       - Как старший помощник, действующий на основании приказа капитана Андерсона, снимаю с вас обязанность несения гарнизонной и караульной службы и перевожу на должность интенданта корабля. Теперь ваше рабочее место будет в трюме. Там есть склад и всё необходимое вам для успешной работы с поставщиками и с товаром. Проблема с вашим отдельным жильём тоже будет решена. – Шепард уже хотел развернуться и направиться к следующему полисмену, но его остановил нерешительный вопрос сержанта-торговца:       - Сэр, а…       - Сержант, – произнёс старпом спокойным голосом. - Вы мне нужны не на гауптвахте, которой на корабле нет. И - не со шваброй-щёткой в руках, – уточнил Шепард. - Перед вами поставлена конкретная задача: занять должность и надлежаще исполнять обязанности интенданта корабля. У вас есть час, чтобы принять имущество и определить, что в ближайшее время следует отремонтировать, заменить или закупить. Соберите все профильные данные от членов экипажа корабля. Список - копию предоставьте мне. Я в каюте, скорее всего, сидеть не буду – найдёте меня на корабле сами. Или – лично, или – по связи. Выполняйте.       - Есть, сэр, – сержант пулей метнулся к лестнице и вскоре его шаги уже прогрохотали по плитам другой палубы.              - Мастер-сержант Уитмен, сэр, – к поворачивавшемуся от двери Шепарду подошёл крепыш-полисмен. – Я командую подразделением полицейских сил на фрегате. Здравия желаю, – он отдал уставное приветствие.       - Здравствуйте, мастер-сержант. – Шепард отзеркалил приветствие. – Полагаю, вы недовольны тем, что я самовольно снял с поста вашего подчиненного?       - Был бы недоволен, сэр, – не стал отрицать собеседник. - Вы правы, альянсовский снабженец в последнее время слишком много о себе начал воображать. Он, видите ли, покупает товар за свои деньги. Интересно, откуда у него, тыловой альянсовской крысы, одетой в полувоенную формёнку специалиста Альянса, - Шепард отчётливо почувствовал не высказанное вслух уточнение «по недоразумению одетой», - свои деньги в таких количествах. – руки мастер-сержанта сжались в кулаки, мало чем уступавшие кулакам капитана Шепарда. – Его взяли-то в «испытательный» полёт, недели на две, а я вот, чувствую, что дело тут не испытательным полётом… воняет. Извините, сэр, – мастер-сержант приосанился. - Он же просто грабит моих парней. А ваших - вообще за людей не считает…       - Говорит, что окопались на фрегате, летуны. Высоко летаем и много о себе воображаем? – безэмоционально заметил Шепард.       - Вы - настоящий старпом, сэр. Знать такие…       - Это, мастер-сержант, не мелочи. Для меня, во всяком случае, – в голосе Шепарда послышался металл.       - Рад это слышать, сэр. Разрешите с вами посоветоваться, – мастер-сержант достал свой командирский ридер. – Я видел, вы поручили моему сержанту заняться торговлей и снабжением на фрегате. Поддерживаю. Я ему верю, сам неоднократно бывал в его городке, где он родился и вырос. Ему там доверяют, он никого ни разу не обсчитал, всегда даёт скидки и продаёт исключительно качественный товар, выживая только на двух процентах прибыли. Капитан, я понимаю, что может быть, лезу не в свое дело. Но я не хочу, чтобы вы, старпом, считали моих людей балластом. – Уитмен щёлкнул крышкой прибора, открыл экран. – Вот, посмотрите. Список моих предложений. Мои парни – профессионалы.       - Вижу, мастер-сержант. И очень это ценю. Хорошо, что вы подошли ко мне именно сейчас. – сказал Шепард, ознакомившись с предложениями мастер-сержанта.       - Знаете, капитан, откровенно говоря, у меня неспокойно на душе. Я двадцать пять лет в армии. Всякого навидался. А тут… могилой тянет, – мастер-сержант сглотнул, давя дальнейшие, рвущиеся на язык слова в зародыше. – И очень близко… эта могила. Не хотелось бы, чтобы этот салажонок Дженкинс… стал инвалидом или… чего еще похуже… с ним произошло… Он ведь с Идена…       - Понимаю, – помедлив, сказал Шепард. - Вижу, ваши парни не хотят просто стенки подпирать. Хорошо. Мастер-сержант, перешлите на соответствующие инструментроны всех членов экипажа нашего корабля копии дипломов и сертификатов с вашим идентификатором. Думаю, в такой момент нам, как кораблю глубокой разведки, не следует выходить на связь даже через компьютеры и запрашивать уточнение по центральной базе данных ВКС Альянса. Хлопотно это, – отметил старпом. - А тех пятерых, самых молодых, которые пока ещё никаких, кроме армейских, профессий и специальностей не имеют – пришлите в ангар, где сейчас занимается капрал Дженкинс. Я прикажу лейтенанту Аленко провести с ними цикл занятий по десантно-штурмовой подготовке. – Шепард не стал откладывать, раскрыл свой наручный инструментрон, набрал сообщение, закрыл крышку прибора. - Как сумеем. Но - группу десанта делать надо боеспособной, мастер-сержант.       - Согласен, сэр, – мастер-сержант кивнул. – Разрешите сказать, сэр?       - Разрешаю. – Шепард кивнул собеседнику ответно.       - Капитан, я и мои люди… хотим вам высказать наше… единое мнение… Вы только что дали нам возможность стать чем-то большим, чем армейские копы. И мы этого… не забудем. Мы сделаем все, чтобы наши враги были как можно быстрее… мертвы, – мастер–сержант вскинул руку в воинском приветствии, чётко развернулся «на месте кругом» и отошёл, направляясь к трюму.              - Капитан, сэр! – к нему, едва ли не волоча за собой удерживавшего его одной рукой дюжего сержанта военной полиции, спешил молодой человек в полувоенной формёнке. – Капитан, они, – визитёр опасливо покосился на сопровождающего, - конфисковали все мои товары и сказали, что теперь будут продавать их по себестоимости. Капитан, это же… Это же грабеж! А они… Они ведь военные полицейские… Должны защищать закон! – он остановился в двух метрах от Шепарда, видимо, всерьёз боясь приближаться к нему.       Шепард смерил его тяжёлым взглядом, в очередной раз зверея:       - Упор. Лёжа. При-нять! Сто двадцать отжиманий. Выпол-нять. – выплюнули губы Шепарда, лицо которого снова превратилось в маску индейского божка.       Услышав команды, молодой человек молча рухнул на пол и стал отжиматься. На восьмидесятом подъёме он уже не смог разогнуть одеревеневшие руки и бессильно распластался на плитах металлопола палубы ничком, не будучи способен пошевелиться.       - Вы. Интендант Службы Тыла ВКС Альянса Систем Земли, – процедил старпом. - Использовали труд. Гражданских. Грузчиков. Для погрузочно-разгрузочных работ. С вашим товаром. Делая это. Регулярно. Постоянно. Целенаправленно. Забыв Присягу Гражданской Службы ВКС Альянса. Вы. Грабили. Солдат. Альянса. Которые. И так. Получают. Далеко не самое. Большое. Жалование. И тем. Не менее. Продолжают служить. И - честно выполнять. Свой долг. Вы. Устроили на борту. Боевого фрегата Альянса Систем. Долговой беспредел. За две. Прошедшие. Недели. Значит так, – кулаки Шепарда медленно сжались. Сержант-полисмен, стоявший позади лежавшего ничком снабженца, с явным уважением оценил их размеры и вес. – Все долги. Никто из моих людей. Находящихся сейчас на борту. Фрегата. Возвращать. Вам. Не будет. Никаких. Долгов. Перед вами. У них. Нет. Встать! Смирно!       Снабженец подскочил, как подброшенный катапультой и, предельно вытянувшись, замер.       - Властью старшего помощника командира фрегата. Данной мне на основании приказа капитана Андерсона, – прорычал Шепард. - Я отстраняю вас. От выполнения функций и обязанностей. Снабженца фрегата. Ваш товар и все активы. Будут закреплены за новым снабженцем. Все ваши долги. Будут сохранены. За вами. С этой минуты вы. Переводитесь в разряд. Обслуживающего персонала фрегата. На должность. Разно. Рабочего. Если я. Хоть один раз. Услышу. Или почувствую. Что вы. Плохо выполняете. Свои обязанности. Вы будете выброшены. В шлюз. Жить. Будете. В инвентарной. Ваша капсула. Переходит в пользование. Новому снабженцу фрегата. Кру-гом. В инвентарную – бегом. Марш! – выплюнул Шепард последнюю команду, даже не обратив внимания на то, с какой похвальной скоростью исчез на лестнице бывший снабженец. – Спасибо за помощь, сержант, – капитан, мгновенно успокоившись, обменялся воинскими приветствиями с конвоиром снабженца. – Возвращайтесь к своим обязанностям. Мастер-сержант скажет вам остальное.       - Слушаюсь, сэр. Спасибо, сэр. – Сержант, чётко повернувшись, ушел.              «Так. Одного полисмена удалось перевести на должность снабженца. Мастер-сержант прав – такой специалист нам будет полезен и ценен. Пять полисменов, молодых парней я получил в качестве усиления десантной группы фрегата. Этого - мало, но, если учесть стартовые условия, уже хорошо. Мы - разведка, а не штурмовой фрегат. Значит, шестерых из группы лбов-полисменов можно смело исключать», – думал Шепард, шагая по палубе Боевого Информационного Центра и изредка посматривая на офицеров и сержантов экипажа, привыкающих к тому, что рядом с ними за пульты встали сержанты военной полиции Альянса. – «Остальных шестерых, включая мастер-сержанта можно будет использовать в БИЦ и на постах специалистов фрегата. Что тоже хорошо».       Теперь вокруг голографического изображения фрегата, занимающего центральную часть «круга пультов», чаще именуемого «ожерельем», не осталось ни одного свободного рабочего места. Капитан Андерсон, стоя на мостике у Звёздной Карты, был доволен: перед ним как на ладони был весь БИЦ, все люди были при деле, никто из фрегатовцев не пытался отлынивать или работать не в полную силу.              Остановившись рядом с Прессли, Шепард не стал отвлекать офицера-навигатора от работы. Дождавшись, когда он закончит ввод данных в штурманские подсистемы фрегата, Шепард мягко и бесшумно встал слева от навигатора.       - Чарльз, давайте тихо и без чинов, – негромко произнес он. – Каково ваше мнение о процедуре подхода к Иден-Прайму?       - Хорошо, капитан. – также тихо сказал Прессли. – Если суммировать всё, что я смог услышать и понять, нас там ждёт корабль, который намного превосходит «Нормандию», по меньшей мере, в огневой мощи. Это означает, что мы не можем просто так, без подготовки, появляться и даже показываться в системе. Перед ретранслятором с той стороны на входе – планета Занаду, но она, как показывают расчёты и моделирование, в предполагаемый момент выхода фрегата из ретранслятора оказывается на одной линии между ретранслятором и планетой Иден-Прайм. Наш возможный в данном случае отход к планете Нирвана под маскировкой требует дополнительных обоснований своей необходимости, – отметил навигатор. - Планета Сион – действительно крупная планета, в тени которой мы могли бы надежно и надолго укрыть корабль – в момент выхода фрегата из ретранслятора будет далеко, в другом сегменте планетной системы. Если рисковать, а рисковать, думаю, придётся в любом случае, то надо будет от Занаду под маскировкой проследовать к Аркадии. Укрывшись в её тени, используя ослепление за счет светила звёздной системы и соответствующие излучения, можно замаскироваться. Размеры Аркадии позволят, будучи в тени, отключить маскировку и дрейфовать, изредка её включая только при необходимости. Полагаю, капитан, мне, как офицеру-навигатору, вряд ли что можно сейчас и здесь добавить. Все остальные рекомендации я смогу дать только тогда, когда мы подойдём к ретранслятору, ведущему в систему Утопия и проведём первичную дистанционную разведку, не входя в ретранслятор.       - Атмосферный слой Аркадии содержит, по данным Свода Данных Навигации Альянса, азот и гелий. Температура поверхности – чрезвычайно высока. Сколько времени фрегат, по вашему мнению, сможет выдержать в тени планеты? – спросил Шепард, включив на пульте навигатора дополнительные экраны и выводя на них нужные данные.       Прессли вгляделся в строки текста и таблицы с диаграммами, что-то подсчитал на своём наручном инструментроне:       - Несколько суток, капитан. Только несколько суток. Предполагаю, что уходить в ретранслятор из системы придётся - в случае сложностей с Иден-Праймом - под маскировкой, ресурс которой мы должны будем строго дозировать. Данные Свода указывают – разрядиться на Аркадии нам не удастся.       - А Нирвана? – Шепард сменил информацию на дополнительных экранах.       Прессли с удовлетворением ткнул в один из фреймов на правом экране:       - Свод утверждает, капитан, что она не имеет научной и коммерческой ценности. Топливо, завезённое для автоматической станции, почти выработано, атмосфера – остаточная, всего лишь ксенон и криптон. Можно на короткое время рассчитывать, что наличие оксидов железа в поверхности планеты замаскирует фрегат и позволит уменьшить задействованный уровень нашей собственной маскировки, но я бы на это не особо полагался, – он указал на соответствующую таблицу на левом дополнительном экране и умолк.       - А Занаду? Как она сможет выполнить функцию маскировки? – Шепард сменил информацию на дополнительных экранах.       Прессли что-то подсчитал на своём инструментроне:       - Атмосфера из метана и аргона может помочь нам скрыть корабль на средних режимах маскировки сразу после выхода из зоны ретранслятора. Надо только точно рассчитать момент перехода, чтобы сразу под маскировкой скользнуть в тень планеты. Поверхность – лёд, калий и кальций. Сложновато, но, поскольку планета малопосещаема из-за своей малоценности… Думаю, даже с учётом движения через ретранслятор других кораблей, нас вряд ли смогут найти. Только вот дозирование маскировки придётся делать ювелирно. Полагаю, задерживаться у Занаду надолго не получится – несколько часов максимум.       - Вы правы, Чарльз, – ответил Шепард. - Просчитайте моменты подхода к ретранслятору, время дрейфа у ретранслятора, проход через ретранслятор, чтобы мы успели скользнуть к Занаду. И просчитайте движение и маневры ко всем рассмотренным планетам. Так, чтобы нам как можно меньше светиться на видах с Иден-Прайма. Сделайте максимальные допуски на работу маскировки, чтобы нам не пришлось лететь открыто к ретранслятору из любой точки системы. Остальное – позже.       - Слушаюсь, капитан. – Прессли кивнул и углубился в работу. Да, новый старпом многого не сказал, он не стал лезть в детали, дал понять главное: придётся, вероятнее всего, действовать по обстоятельствам.              Шепард посмотрел на часы – время поджимало. Обернувшись к Андерсону, он отметил, что командир фрегата слышал и видел их разговор и согласен с решением Шепарда по проблеме навигации в системе Утопия.       Старпом сделал несколько шагов, поднялся на постамент и подошёл к командиру корабля, опиравшемуся локтями на поручень, окружавший Звёздную Карту.       - Сэр. Я с Прессли обсудил только первую часть нашей работы в системе Утопия. Только то, что касается навигации, – тихо произнёс командир десантного экипажа. – До входа в ретранслятор нам понадобится короткий дрейф – от получаса до полутора часов, в течение которого мы должны будем провести дистанционную разведку Иден-Прайма и обстановки в Утопии в целом. Чтобы в дальнейшем действовать только наверняка. – Шепард переместил изображение Звездной карты вверх, а на освободившееся место вызвал изображение «креветки». – По уточнённым данным размеры этого корабля – по вертикальной оси – максимум два километра. На это указывают и примитивные масштабы картинок из Археологического Свода Данных. – Шепард вызвал их на экраны, совместив с линейками. – Предполагаю, что он не останется на орбите Иден-Прайм и обязательно совершит посадку на планету. – Шепард, удерживаясь от словесных пояснений, быстро формировал на свободном пространстве экраны с текстовой информацией, видимой только командиру и старпому. – Нам придётся использовать инфраструктуру планеты и её климат, – он сделал короткую паузу, чтобы вслух не уточнять дальнейшую мысль о возможности «пощекотать» этот супердредноут.       В глубине души Шепард, конечно же, очень рассчитывал, что удастся не только «пощекотать», но, вполне возможно, и обездвижить этот корабль. Сделать его безоружным и безопасным.       - Вы желаете рискнуть, капитан? – Андерсон без удивления взглянул на старшего помощника.       Шепард удовлетворённо отметил, что Андерсону, видимо, этот корабль чем-то очень болезненным для его памяти знаком, иначе не стал бы командир корабля скрывать это при разговоре в салоне, когда на экранах засветились и изображения из свода Археологии, и непосредственно полученные со станций наблюдения изображения корабля со снятой маскировкой.       Командир десантного экипажа не стал ни в салоне, ни сейчас настаивать на том, чтобы Андерсон сразу поделился с ним причиной умалчивания. А причина была. И кроме как непосредственное участие Андерсона в событиях, связанных с этим кораблём, других причин Шепард не видел.       - Да. Сегодня у нас есть ещё время на всевозможную подготовку. Осталось меньше двенадцати часов до полуночи. Завтра нам придется действовать и по плану, и быть готовыми и к импровизации и к активному противодействию, командир, – ответил старпом.       - Хорошо. – Андерсон вызвал вахтенного офицера. – Пройдёмте в мою каюту, капитан.              Шепард кивнул и пошёл слева и позади широко шагавшего командира корабля.       Войдя в каюту, он, уловив разрешающий кивок, заблокировал двери. Андерсон с настольного инструментрона включил настенные экраны. Шепард вывел на них нужные данные.       - В БИЦе я не мог вас о многом спрашивать, капитан, – сказал Андерсон. – Но ясно понимал, что у вас уже готов план, который предусматривает не только маскировку и хождение от планеты к планете, то есть то, что вы обсудили с Прессли. Я догадываюсь, что вы хотели провести несколько полномасштабных тревог и учений, осуществив их и сегодня и завтра.       - Вы правы, командир, – сказал Шепард. – У меня действительно есть план, который предусматривает реальную борьбу с этим кораблем. Разрешите говорить прямо, сэр?       - Только так и не иначе, – сказал Андерсон. - Если уж рисковать кораблём, экипажем, применять боевое оружие, то следует знать точно, что, как и когда делать, – кивнул Андерсон.       - По данным тех же постов наблюдения, связи и контроля, которые получали известные вам данные сканирования корабля, идущего к Иден-Прайму, мне удалось понять, что корабль обладает мощным источником энергии. Я уверен, что очень мощным, если сравнивать его с лучшими ныне известными любой органической разумной расе. Именно он позволяет этому супердредноуту не только быть абсолютно неуязвимым даже для согласованной атаки нескольких наших дредноутов в космосе. Но, как вы уже убедились, я не придерживаюсь мнения о том, что этот корабль будет действовать с орбиты Иден Прайма. И, в силу определенных предпосылок, я уверен, что на поверхности планеты этот корабль более уязвим. А посадку он совершит – в этом у меня сомнений никаких нет.       - А какие у вас предпосылки? – заинтересовался Андерсон.       - Гонять такой корабль на сельскохозяйственную планету только для того, чтобы пострелять по её поверхности с орбиты – слишком маловероятный, хотя, не буду отрицать, возможный ход развития событий. Мне непонятно, почему супердредноут следует исключительно по зоне нашей ответственности. Мне непонятно, почему он с такой точностью нацелен именно на Иден-Прайм. Обычно корабли такого класса пустыми и, тем более – в одиночку - не ходят. Они ходят в мощном сопровождении, в «ордере». Значит, всё необходимое этот гигант имеет не вокруг себя, а внутри себя. И в этом всём необходимом я бы отдал приоритет десантным силам. Командование такого корабля, вероятно, способно понять, что выжигание полей, разрушение сельскохозяйственных посёлков и целых городов силами одного даже огромного и мощного корабля – слишком экзотичное и авантюрное, откровенно говоря, занятие. Что означает: прибытие этого монстра на планету Иден-Прайм преследует какие–то другие цели, намного более важные, чем устройство массированных возгораний. – Шепард переключил экраны, выводя на них информацию о протеанских маяках. – Я уже говорил, капитан, что знаю об истинной причине использования нашего корабля именно в районе Иден-Прайм. Протеанский маяк.       - Вы правы, Шепард. – Андерсон кивнул. – Руководством Альянса Систем было принято решение, что найденный землянами на Иден-Прайм протеанский маяк будет передан на Цитадель для проведения совместных исследований этого выдающегося по значению артефакта, оставшегося от вымершей полсотни тысяч лет назад расы.       - Надо ли мне понимать этот жест доброй воли Альянса как попытку повысить политический рейтинг человечества среди рас Цитадели? – осведомился Шепард.       - И это тоже имеет место быть. К сожалению, – сказал Андерсон. – Мне, как офицеру ВКС Альянса, не нравится скрывать подобное от экипажа фрегата, но если они будут об этом знать – это не добавит им спокойствия. Поскольку на борту нашего корабля установлена новейшая система, обеспечивающая невидимость от обнаружения, в том числе и оптическими датчиками слежения, командование ВКС Альянса поручило именно нам произвести выемку маяка и его скоростную доставку на Цитадель. Во всяком случае, от кого бы я ни получал указания или приказы – все ссылались именно на нашу систему невидимости. Уверен, им так приказали поступать вышестоящие начальники. Которые, вполне возможно, никогда не служили в армии. Ни дня. И потому многого… не понимают и не знают. – Андерсон несколько секунд помолчал. - Археологическая группа уже ждёт нас. По последней телеметрии - они уже полностью выкопали маяк. В неповрежденном состоянии, к счастью. Если мы, люди, вообще способны квалифицированно понять, какое состояние для него может быть определено как неповреждённое.       - Когда мы откопали аванпост протеан на Марсе, капитан, - сказал Шепард, - мы там тоже нашли нечто вроде маяка. Во всяком случае, благодаря полученной с аванпоста информации протеан, нам удалось найти и активировать ретранслятор Харон и выйти к Арктуру. Значит ли это, что мы, земляне, рассчитываем иметь долю в полученной из неповреждённого маяка информации, работая в содружестве с главными расами Совета Цитадели?       - Как обычный простой человек, Шепард, я бы ни на какую долю не рассчитывал, – ответил Андерсон. – Но, как офицер Альянса и командир фрегата, я обязан руководствоваться не личными предпочтениями, а более важным уровнем интересов. Во всяком случае, мне пока точно ничего не известно о том, были ли найдены где-либо в галактике ещё такие маяки. Есть, конечно, некие сообщения разной степени обоснованности, но… Наш маяк на Марсе – это больше чем маяк. Это - не обычный передатчик с приёмником, а хранилище информации. Мы, люди, затратили несколько календарных лет на то, чтобы прочесть несколько страниц некоего текста, найти, руководствуясь полученной информацией, ретранслятор Харон, активировать его и выйти к Арктуру. И тут, совсем недавно, в результате раскопок на Иден-Прайм мы находим целый, неповреждённый маяк. Точно такой, какой он, вероятнее всего, должен быть. Неактивированный, к тому же. В кругах руководства Альянса есть разные сценарии развития дальнейших событий, – уточнил командир корабля. - Я понимаю, что этот маяк и нам, землянам, людям, самим бы очень пригодился. Но мы, к сожалению, теперь точно не одиноки во Вселенной и обязаны учиться межзвёздной дипломатии.       - Насколько я понял, командир, – сказал Шепард, - для Совета Цитадели находка маяка в зоне ответственности Земли является нежелательной, если, конечно, маяк не будет переведён на Цитадель и, соответственно, передан в руки Совета.       - Да, Шепард. – Андерсон кивнул. – Мы для Цитадели - слишком молодая раса, – он посмотрел на экраны инструментронов. - Азари - три тысячи лет космических полетов, турианцы – тысяча лет полётов, саларианцы – две тысячи лет пилотируемых дальних полётов по исследованным и неисследованным частям галактики. Естественно, давать нам, людям, возможность самим безраздельно воспользоваться информацией, которая, вне всяких сомнений, заключена в этом маяке, они – все вместе или поодиночке - не захотят в любом случае. Какими бы добрососедскими отношения между нами, людьми и расами Совета не были сейчас и в недалёком прошлом.       - Тогда, командир, я спрошу вас прямо. – Шепард выпрямился, но не принял ни стойку «смирно», ни положение, удобное для быстрейшего запуска в работу состояния «Струны». – Знает ли Совет об этом корабле? – он указал взглядом на экран, по которому курсом к Иден-Прайму ползла почти двухкилометровая креветка, прикрывшаяся шестикилометровым «коконом» космической пыли.       - Они молчат об этом, капитан Шепард, – ответил Андерсон. - Полагаю, что либо надёжно что-то скрывают, либо просто не знают, как это объяснить, либо просто боятся, поскольку даже «Путь Предназначения» против такого супердредноута – катер.       - Я не про это говорю, капитан. – Шепард не стал направлять свой взгляд на командира корабля. – Я про то, какую роль вы лично сыграли в том, что этот корабль теперь шастает по нашим зонам ответственности. И держит курс на жемчужину сельскохозяйственной колониальной инфраструктуры Земли.       - Вы и это узнали, – безэмоционально заметил Андерсон. – Что-ж. Поскольку это - теперь часть нашей работы, расскажу. – Он сел поудобнее в кресло. – Сказать по правде, мне было достаточно неприятно видеть, как вы с лёгкостью вскрываете то, что я бы предпочёл держать максимально закрытым, во всяком случае - до своей собственной биологической смерти, – несколько секунд командир молчал. - Я знаю этот корабль, Шепард. Его имя – «Властелин», реже его называют «Назара». Он впервые стал известен как артефакт, открытый учёным, доктором Шу Чианем. Этот доктор в силу определённых причин стал одержим, когда работал с этим артефактом–кораблём. Работы проводились на секретной базе Альянса, расположенной на планете Сидон. Это - большая планета, с тонким слоем атмосферы. Там, под «купольной» защитой была построена база Альянса, где и проводились исследования. Официально - в области искусственного интеллекта.       - Шу Чиань? Ведущий специалист Галактики по ИскИнам? – заинтересовался Шепард. – Или, во всяком случае, считающийся ведущим? – уточнил капитан-спецназовец.       - Да, Шепард, – подтвердил Андерсон. - Этот проект на Сидоне был весьма опасен для Альянса, ведь искусственный интеллект, как тогда были убеждены слишком многие люди, способен подчинить всё человечество, а следом – все остальные разумные органические расы, если не научиться контролировать, ограничивать и эффективными способами управлять его развитием. – Андерсон помедлил. – Я бы так не говорил, но мне пришлось вмешаться в этот проект, в его работу тогда, когда Шу Чиань попал под влияние этого корабля.       - Ментальное влияние? Мягкое перепрограммирование? Индоктринация? – спросил Шепард.       - Если вы уже знаете, что стоит за этими терминами… - произнёс Андерсон. – То мне вряд ли что можно добавить. Да, доктор Шу Чиань попал под влияние этого монстра. Оказалось, что корабль владеет результативной технологией влияния на разум, а, следовательно – на поведение разумного существа. Проще говоря… он их способен подчинить и управлять ими. Корабль этот был обнаружен неподалёку от пространства, занятого к тому времени гетами. Рядом с Шу Чианем работала Кали Сандерс, официально она была представителем технического персонала, а неофициально… Кто знает, кто знает. – Андерсон помедлил с продолжением рассказа несколько секунд. Шепард сделал отметку в своей памяти. - Заметив неадекватность поведения Шу Чианя, она стала пытаться доложить об этом «нестандартном поведении» в Альянс Систем. Взяв с собой данные по ведущимся на тот момент совершенно секретным исследованиям, Кали бежала на Элизиум – самую большую колонию людей в Скиллианском пределе. Там все обитатели в то время были помешаны на безопасности и Кали решила, что она там тоже будет защищена. А к тому времени, когда Сандерс уже находилась на Элизиуме, база на Сидоне была атакована «Синими Светилами». Сами понимаете Шепард, что Сандерс, бежавшая с базы незадолго до начала этого нападения, становилась одним из основных подозреваемых в его организации. Даже тот факт, что «Синие Светила» сами хотели захватить Кали, не дал официальным, можно сказать, государственным силам правопорядка оснований снять с неё подозрения. – Андерсон теперь говорил «рвано», делал частые паузы в изложении и мелкими глотками пил воду из большого бокала. – Был там еще один персонаж, доктор Цянь. Он захватил Кали, рассчитывая, что она поможет ему в его исследованиях. Я тогда был выдвинут на уровень кандидата в Спектры, моим куратором назначили Спектра Сарена Артериуса. Именно я под чужим, конечно, именем вывез Кали с Элизиума. И именно мне вместе с Сареном пришлось штурмовать завод по производству нулевого элемента, фактически – горно-обогатительный завод, а вы, Шепард, уверен, хорошо знаете, насколько они огромны и тяжелы для штурма малыми силами. – Андерсон замолчал на несколько секунд, собираясь с силами и с мыслями. - Тогда-то Сарен и проявил себя… Во всей красе. Я отказался взрывать завод, поскольку в тот момент на нём, в его цехах и на территории ещё оставались работники. А Сарен… Он не только взорвал завод, но и подставил меня, доложив и, думается, по-своему убедительно доказав Совету Цитадели, что это произошло по моей вине. Кали… она была там. Этот Цянь держал её там. – Андерсон отпил глоток из бокала. - Заложницей, пленницей. Не знаю точно, кем он её тогда считал. Но держал - крепко. Мы – я и Кали - потом, когда с меня сняли статус кандидата в Спектры, встречались только несколько раз. И с каждым разом я чувствовал, что она от меня отдаляется. Она перешла в Академию, названную в честь её отца, адмирала Грисома. Работала там консультантом. – Андерсон сделал новый глоток воды из бокала. - Сложно всё это. Я уж думал, что никогда не встречусь с этим чудовищем, Шепард. – Андерсон поднял взгляд на экран, где светился силуэт корабля-монстра. И мне… мне крайне неприятно говорить, но Кали и Сарен… Они ровесники. Не знаю, почему, но - неприятно.              В каюте воцарилось молчание. Шепард обдумывал сказанное Андерсоном. Командир корабля продолжал мелкими глотками пить воду из большого бокала.       - Джон, идите. Занимайтесь экипажем и кораблём. Мне надо побыть одному. Решить, что делать дальше, – сказал Андерсон, когда прошло более получаса. – Как бы там ни было, нам придётся воевать. И, если сможем, то – победить.              Шепард молча встал, кивнул командиру корабля и вышел, плотно притворив за собой дверь командирской каюты. К нему уже спешил лейтенант Аленко.       - Капитан, сэр. Разрешите доложить? – офицер остановился в двух шагах от Шепарда, принял строевую стойку «смирно».       - Докладывайте, лейтенант. – Шепард остановился, повернулся к Кайдену.       - Капрал Дженкинс тренировку завершил, – чётко сказал Аленко. - Вместе с ним частично завершили свою тренировку пять военных полисменов. Какие будут приказания, сэр?       - Продолжать тренировку. – Шепард внутренне обрёл настройку «Струны». – Прикажите всем тренирующимся облачиться в полный комплект боевых скафандров и брони, а также взять настоящее, но разряженное оружие. Продолжать тренировку только в скафандрах, броне и с оружием, – уточнил капитан, видя удивление на лице лейтенанта. - После окончания тренировки – пусть все отдохнут, пообедают. Вам приказываю составить график суточных боевых дежурств. Для нашей группы быстрого реагирования. Из состава десантного экипажа – три-пять человек. На дежурстве всем членам группы быть в броне, скафандрах, надетых шлемах и с боевым оружием. Что-то непонятно, лейтенант?       - Извините, сэр. Может это и не так важно сейчас, но я совершенно не чувствую никакой мигрени. Раньше, в это предобеденное время она меня буквально пожирала, – ответил Аленко.       - Рад за вас, лейтенант, – губы Шепарда тронула едва заметная усмешка. – Полагаю, что избавившись от мигрени, вы теперь сможете уделять почти полные сутки работе с экипажем. И с десантной группой - в особенности. Ещё какие-то вопросы?       - Никак нет, сэр. Разрешите идти? – Аленко вытянулся ещё больше, козырнул.       - Идите, лейтенант. – Шепард отдал воинское зеркальное приветствие в ответ на приветствие лейтенанта и не спеша направился к пилотской кабине.              В отличие от многих членов экипажа, Джеф Моро по прозвищу Джокер в большей мере проникся опасностью, исходящей от командира десантного экипажа, поэтому, едва Джон Шепард прикоснулся к голограмме ВИ замка входного гермолюка, ведущего в пилотскую кабину, как Моро уже стоял рядом с креслом лицом ко входу и старался не особо выказывать, как ему неудобно.       - Здравия желаю, сэр! – приветствовал Моро вошедшего Шепарда, отдав полагающийся по уставу салют-приветствие.       - Здравствуйте, лейтенант. – Шепард чётко отзеркалил приветствие. – Какова обстановка?       - На корабле или на курсе? – Моро не удержался от подколки и слишком поздно, к своему сожалению, понял, что этого не следовало делать.       - Лей-те-нант?! – в голосе Шепарда явно послышалось закипание. – У меня в команде полисменов есть пилот эсминца. С пятилетним практическим стажем. И участием в боевых действиях. Или вы до сих пор полагаете, что вас невозможно привлечь к ответственности за угон космического корабля? – Шепард превращался в ту самую фигуру, которая до полусмерти напугала капрала Дженкинса. И если раньше Джеф Моро видел эту излучающую смертельный могильный холод фигуру на экране пультового монитора, то теперь до неё, совершенно реальной и вполне осязаемой, оставалось не больше полутора метров. – Мне нужен на вашем месте пилот, а не вуайерист, лейтенант Моро. И я его получу. – Шепард превосходно обходился без восклицаний и без крика. Капитан подошёл к креслу второго пилота, набрал короткую команду на консоли. – Заполнять память компьютерной системы «порнухой» я вам не позволю, – старпом наблюдал, как Джеф медленно бледнеет, понимая, что идёт стирание любовно собранной им коллекции, причем стирание полное, с затиранием освобождающегося места дикой абракадаброй символов. – Поскольку теперь в БИЦ есть полный комплект специалистов, ваша задача, лейтенант Моро – не слежение за тем, что происходит на корабле, а выполнение сугубо пилотских функций. – пальцы обеих рук Шепарда исполнили сложный танец на клавиатуре другой консоли и Моро увидел, как гаснут дополнительные экраны. – Рассчитывайте курс подлёта к ретранслятору в систему Утопия, но так, чтобы мы встали сбоку, в безопасной зоне и могли провести скрытую разведку. Жду ваш доклад о курсе и запланированных и просчитанных подлётных маневрах через пятнадцать минут. На мой инструментрон. – Шепард, не обращая внимания на изумление пилота, процедил сквозь зубы, едва их разжав. – Хотите остаться в этом кресле при звании и должности – будете работать на износ и эффективно, – с этими словами Шепард развернулся к входу в пилотскую кабину. – И только попробуйте посплетничать с кем-либо по Экстранету, – он набрал на боковом пульте сложную команду. – Считайте, что Экстранета в прежних объёмах у вас больше нет. – Шепард шагнул за порог кабины. Крышка люка отсекла шумный выдох со стороны пилотского кресла.              Выйдя, Шепард мысленно поблагодарил преподавателей Академии «Эн-Семь», которые привили ему любовь к программированию и к изучению всевозможной техники. Не будь у него такой драконовской подготовки, которую ему пришлось пройти за какой-то год, разговор с пилотом мог бы затянуться.              - Эриха Гебена – к капитану Шепарду. – негромко произнёс в наплечный спикер командир десантного экипажа. Через минуту перед старпомом стоял один из полисменов, подтвердивший капитану Андерсону свой диплом пилота эсминца. – Эрих, приказываю вам занять место второго пилота и контролировать действия лейтенанта Джефа Моро. Всё время он должен заниматься только своими непосредственными обязанностями. Я поручил ему расчёт курса к ретранслятору и определение подлётных маневров для уточнения места скрытой стоянки корабля с условием проведения дистанционных разведывательных мероприятий в системе Утопия. В дальнейшем он обязан посвящать всё своё рабочее время совершенствованию своих профессиональных навыков и умений. Вы сами - незаурядный пилот, потому - можете гонять его в хвост и гриву. Теперь должность второго пилота фрегата «Нормандия» закрепляется за вами, Гебен. Если лейтенант Моро не справится – должность первого пилота перейдёт к вам, а он - займётся другими делами. Не связанными с пилотированием. В соответствии с пунктом двести пятьдесят четыре Боевого устава Военно-Космических Сил Альянса, на время выполнения обязанностей второго пилота вам присваивается звание лейтенанта ВКС. Вопросы?       - Никак нет, сэр! Спасибо, сэр! Разрешите выполнять, сэр?! – новоиспечённый лейтенант поймал разрешающий кивок Шепарда и ринулся в пилотскую кабину. Шепард усмехнулся уголками губ: ему было хорошо известно, что невозмутимого и педантичного Эриха «Джокеру» ни спровоцировать, ни перетянуть на свою сторону не удастся. К тому же пилот всегда остается пилотом: Эрих и «на втором кресле» сможет показать Джокеру, что значит боевой пилот-практик.              Встав за спиной специалиста по радиоэлектронной борьбе, сержанта-полисмена Ингвара Темпке, Шепард убедился, что он вполне освоился со своими новыми обязанностями и откровенно ловит кайф, занимаясь своим любимым делом. Капитан знал, что пульт специалиста РЭБ был не укомплектован персоналом с самого начала полёта – мало кто тогда верил, что фрегату придётся вступать в боевые действия, вести активную реальную разведку, организовывать противодействие стремлению противника вычислить соглядатая.       - Ингвар, дайте мне тихо на экраны всю информацию по технической и электронной инфраструктуре Иден-Прайма. Всё, до чего мы можем дотянуться и использовать в своих интересах. Не входя - пока что - в систему.       - Легко, капитан. – Темпке, не оборачиваясь, щёлкнул несколькими сенсорами. – Во-первых, это космодромы. Их официально на Иден-Прайме три. Там - полно всякой электроники и техсредств, есть транспортная инфраструктура. Во-вторых, это энергоподстанции, разбросанные по всей планете. Там тоже есть немало электроники, но главное – это мощные накопители энергии. В-третьих – это Монорельсовая дорога, также требующая значительное количество энергии и соответствующих сложных управляющих систем. И, наконец, самое, на мой взгляд, вкусное – станции управления погодой и климатом. Электроники – вагоны, мощные излучатели и приёмники, накопители энергии. Просто песня. Извините, сэр. Мы тут с ребятами обсуждали… У нас и тема была – климатические войны с использованием планетной технической инфраструктуры. Я тут попутно подсчитал: по открытым данным планетка - сельскохозяйственная, за погодой там следят очень и очень серьёзно, ведь случись малейшие колебания климата – и убытки станут огромными. Сейчас межсезон, уборка урожая еще не скоро начнётся. Даже для скороспелых сортов. По моим расчетам, сэр, при необходимости вполне можно за несколько минут устроить локальный или общепланетный погодный апокалипсис. Гром, молнии, проливной дождь тропического масштаба с электризацией атмосферы до уровня практически непрерывных пробоев. – Ингвар явно «сел на любимого конька» и теперь недоумевал, почему этот странный командир десантного экипажа не торопится его прерывать. Внезапно он вспомнил, что с недавних пор капитан Шепард - старший помощник капитана корабля и мгновенно прервался сам. – Извините, сэр. Увлёкся.       - Интересно говорите, Ингвар. И главное – по делу, – без усмешки, абсолютно серьезно сказал Шепард. – Просчитайте-ка мне ситуацию с локальным Апокалипсисом. Предельная высота зоны воздействия – шесть километров. Ширина зоны – два километра. С максимальной энергетикой по шести точкам поражения. Считайте, что вы должны уничтожить объект, который превосходит по защищённости «Путь Предназначения» в восемь-двенадцать раз. Условие – не дать этому объекту взлететь или активировать лучевое оружие. Следует постараться вывести из строя или отключить на время всю его электронику и орудийные системы. Вплоть до тяжёлого оружия включительно. Уровень – супердредноут. Попутно определите точки на планете, в которых эффективность подобного апокалипсиса будет максимальной. Задача ясна?       - Да, сэр! – Темпке, забыв даже кивнуть, с энтузиазмом принялся за работу.              Разговаривая с Ингваром, Шепард уже несколько десятков секунд знал, что рядом стоит командир корабля. Поэтому сделав шаг назад, он вопросительно посмотрел на старшего офицера фрегата. Андерсон только молча кивнул и знаком, малозаметным для других офицеров, присутствовавших в этот момент в БИЦ, попросил старпома отступить ещё дальше, к другим, пока ещё не включённым в работу дополнительным пультам «ожерелья». Основные пульты – все до единого – были уже заняты и действовали.       - Готовитесь? – негромко спросил Андерсон.       - Да, сэр, – тихо сказал Шепард. – У ретранслятора - слишком много ушей будет. А пока идём – время есть.       - Каков следующий пункт? – осведомился командир фрегата.       - Главные орудия, сэр, – ответил Шепард. – Я знаю, там теперь работают два полисмена. Один - за главным пультом, другой – за боковым. Полагаю, для наших возможностей двух артиллеристов достаточно. Управление огнём будет организовано с мостика или – из пилотской кабины фрегата.       - Согласен. Идёмте, посмотрим, что сможем сделать там. – Андерсон повернулся и оба офицера неспешно поднялись на вторую палубу.              Два полисмена на секунду отвлеклись от работы за консолями, приветственно кивнули и вопросительно посмотрели на вошедших в отсек старших офицеров. Андерсон, шедший чуть впереди, коротко махнул рукой, что означало – работайте, доклада не надо. Шепард наклонился над главным пультом. Андерсон прошёл ко второму.       - Какова достигнутая точность поражения двухзарядным залпом? – тихо спросил Шепард у старшего артиллериста.       - Удалось повысить с третьего класса на второй. Думаю, - сержант уловил, что старший помощник командира корабля вполне готов допустить неофициальный формат разговора, - через два часа я и Том сможем обеспечить и первый класс. Полагаю, нужна будет точность и скорость?       - Да, Билл, – кивнул Шепард, – нам нужно попасть в мишень на максимальной дальности первого класса – круг диаметром чуть больше полутора метров. Четырьмя зарядами за минимальный промежуток времени. Два залпа. Успеть до того, как зарядная камера лазера будет закрыта бронешторками. Цель малоподвижна сама по себе, но вот бронешторки закроются очень быстро при малейшем подозрении на агрессивность с нашей стороны. Нам будет нужно в кратчайший срок выдвинуть орудия и ударить так, как я только что сказал. Боюсь, второй попытки у нас не будет, Билл, – спокойно констатировал Шепард. – Если цель активирует главный излучатель или закроет его шторками – ситуация усложнится для нас очень быстро.       - Стрельба с какого расстояния?       - Если брать по максимуму – девяносто – сто восемьдесят километров. Фрегат будет двигаться противозенитным маневром, предполагаю работу по нам также и мелких лазеров, вроде нашего ПОИСКа.       - Хм. Мелких. – Билл подобрался. – Извините, капитан, вырвалось, – пальцы старшего артиллериста быстро произвели необходимые манипуляции на клавиатуре. – Полагаю, что нужен будет даже не первый, а нулевой класс точности. Это мы сможем обеспечить только к пяти часам дня. Задачка интересная, капитан. Как раз такая, какие я люблю. Но…       - Пилот фрегата сделает всё так, как вы скажете. Я усилил пилотскую группу еще одним специалистом-пилотом. Вдвоём или один из них в любом случае справятся. Но не хотелось бы заставлять корабль выделывать немыслимые пируэты в непосредственной близости от цели.       - Понимаю. Мы - разведывательный, а не штурмовой фрегат.       - Да, Билл. Просчитайте два варианта. Первый – нанесение максимального урона в атакующем варианте и второй – нанесение максимального урона в добивающем варианте. Примите во внимание то, что зарядная камера цели не всегда будет строго вертикальна или строго горизонтальна. Узел наведения также может хаотически двигаться.       - Понятно, капитан. Ожидаете, что цель будет огрызаться?       - Уверен в этом. И нам нужно сделать всё, чтобы она огрызаться больше не смогла. Удар – и цель должна быть обезоружена. Работайте. Жду ваших результатов на мой инструментрон. Крайний срок – семнадцать десять.       - Есть, сэр! – артиллерист кивнул, поймав согласный кивок своего младшего коллеги, уже переговорившего с капитаном Андерсоном. Через минуту оба старших офицера покинули отсек главных орудий фрегата.              - Командир, сэр, – к ним подошел полисмен, имевший диплом шеф-повара. – Вот меню на обед. Для всего экипажа и команды. Разрешите предложить вам контрольные блюда на пробу?       Андерсон просмотрел меню, расписался кодатором на экране поданного сержантом ридера.       - Идёмте, капитан. Снимем пробу непосредственно из котлов, – командир фрегата взглянул на Шепарда. – Давайте пройдём к вам, сержант, – он повернулся к шеф-повару.       - Слушаюсь, сэр, – полисмен отступил в сторону и пошёл слева и немного позади старших офицеров корабля к выгородке, предназначенной теперь для кухни. – Вот, – он подал длинный черпак и тарелки.       Андерсон, поочерёдно зачерпнув порции из котлов, наполнил несколько тарелок, склонился над кухонным столом и неспешно снял пробу с первого, второго и третьего блюд:       – Хорошо, – он посмотрел на старшего помощника. – Снимите и вы пробу, Джон.       - Да, сэр. – Шепард взял черпак и, попробовав первое, второе и третье, удовлетворённо улыбнулся. – Хорошо, Майкл, – он отметил, что Андерсон уже расписывается в лежащем на стойке журнале кухни.       - Можете готовить порции, Майкл, – сказал капитан Андерсон. – Разрешаю готовить до трёх порций резерва.       - Есть, сэр, – полисмен-повар кивнул.              В это время тренькнул инструментрон Шепарда. Командир десантной группы включил малый экран и ознакомился с решением, предложенным Джефом Моро. Андерсон также заинтересовался и офицеры, отойдя от повара, стали вполголоса обсуждать предлагаемое пилотом решение.       - Полагаю, с решением Джефа можно согласиться, – сказал капитан Андерсон. – Предлагаю пройти ко мне в каюту и пообедать. Заодно - обсудим.       - Капитан. Я согласен с тем, что обсудить поступившую информацию нам нужно, но давайте сейчас не будем игнорировать необходимость нашего с вами присутствия среди членов экипажа, – возразил Шепард. – Рано или поздно и у офицеров, и у сержантов и у старшин, и у рядовых возникнут вопросы. Лучше будет пояснить непонятное сразу всем. Тем более, через три-четыре часа мы подойдём к району ретранслятора. За это время нам предстоит слишком много сделать для подготовки ко всем мыслимым случайностям, которые могут нас ждать по ту сторону ретранслятора.       - Согласен. – Андерсон взглянул на часы. – Как раз сейчас - два часа дня, – он посмотрел на повара. – Майкл, объявляйте сбор офицерского состава экипажа на обед.       - Слушаюсь, сэр, – повар кивнул, включил на своем пульте корабельную трансляцию и огласил стандартную формулу приглашения на обед для офицеров.              За обедом капитан Андерсон и капитан Шепард кратко познакомили коллег-офицеров с планируемыми действиями до момента входа в ретранслятор, ведущий в систему Утопия. Было заметно, насколько сильно оживились офицеры корабля, услышав, что им предстоят не очередные нудные тренировки, а реальная боевая, разведывательная, диверсионная работа. Деталей ни Шепард, ни Андерсон не раскрывали, но офицеры корабля уже понимали: очень многое будет зависеть от того, что удастся понять в ходе активного дистанционного поиска в ходе стоянки на скрытой позиции у ретранслятора.       - И последнее, коллеги, – сказал капитан Андерсон. – После обеда все без малейшего исключения члены экипажа фрегата надевают лёгкие скафандры, броню и пристёгивают к поясам скафандров шлемы в полной готовности к использованию. Аптечки и пистолеты – иметь при себе в обязательном порядке. Лейтенант Аленко составил график дежурства группы быстрого реагирования. Предполагаю, что ближе к вечеру мы проведём две-три тренировки для всех членов экипажа. Ориентировочное время – семнадцать тридцать. Детали будут доведены до личного состава непосредственно в ходе тренировок. Ещё раз хочу предупредить: все тренировки отрабатывать по максимуму. Очень высока вероятность, что нам придётся реально вступить в бой. Поэтому уточнения – учебная тренировка или боевая – не будет. Любая из будущих тренировок сможет стать боевой в кратчайшие сроки. За допущенные ошибки я и мой первый помощник будем взыскивать по всей строгости. Офицерам - проверить экипировку подчинённых. Шлемы - подготовить к переходу на замкнутый цикл. В кратчайшие сроки. Вопросы? Нет? Все свободны, – он жестом разрешил офицерам покинуть места за обеденным столом. – Вы были правы, Шепард. Офицеры нуждались в нашем с вами присутствии.              Ровно через час во всех отсеках «Нормандии» погас свет. Громкий звук корабельной сирены разорвал установившуюся послеобеденную тишину. По стенам заметались лучи мощных фонарей: экипаж бегом занимал места по аварийному расписанию. Большинство пультов было обесточено.       «Экипажу - перейти на ручное управление! Закрыть шлемы! Включить автономные системы жизнеобеспечения. Соблюдать тишину в отсеках! Корабль - под угрозой обнаружения противником, – такие тексты появились на внутришлемных дисплеях большинства фрегатовцев. – Реанимировать навигационные системы без включения внешних датчиков. Проверить работу систем радиоэлектронной борьбы по схемам «Луч» и «Сфера». Определить и устранить неисправности в системах вооружения».       Вводные сыпались одна за другой. Командир фрегата и старший помощник тенями передвигались по кораблю, внимательно наблюдая за действиями членов экипажа.       Со стороны не было заметно, что внутри корабля проводится столь масштабная тренировка – Джеф Моро и его напарник получили на свои инструментроны категорический командирский приказ соблюдать прежний курс и скорость корабля.       Зато внутри «Нормандии» стало в полном смысле слова жарковато: во многих отсеках включился режим разгерметизации. Члены экипажа вынуждены были постоянно готовиться к быстрым переходам из одной части помещений и отсеков корабля в другую.       На то, что в разгерметизированных отсеках, отделённых синеватыми «линзами» аварийных изолирующих полей от отсеков, сохранивших атмосферу, царила невесомость, не делалось никаких скидок. Скорость, качество, полнота, правильность.       В трёх отсеках фрегата хаотично возникали пожары разных размеров – от простого возгорания проводки до достаточно мощных и разрушительных взрывов. Несмотря на то, что капитан Андерсон не стал разрешать использование открытого огня в других отсеках, точно угадать, когда будет следующий пожар и где он возникнет, какие размеры приобретёт было достаточно сложно.       Тренировка продолжалась ровно сорок минут. Наконец по экранам внутришлемных дисплеев скафандров проползли строчки, информирующие людей о завершении тренировки, коротко муркнула корабельная сирена, извещая об отключении режима симуляции. Экипаж быстро и тихо занял места по обычному полётному расписанию.       Аварийная партия устранила последствия возгораний, приведя выделенные для пожаров отсеки в нормальное состояние. Включилось обычное освещение, заработали обесточенные на время тренировки пульты.              Капитан Андерсон, войдя в свою каюту, по громкой связи объявил общие результаты тренировки. Досталось всем нормандовцам. Без малейшего исключения. Инструментроны членов экипажа получили файлы с полным анализом действий каждого из офицеров, сержантов, старшин и рядовых, полный хронометраж событий, а также возможную и реальную перспективу совершённых ошибок и допущенных недочетов.       - Первая тренировка показала, коллеги, что экипаж готов к реальным боевым действиям на оценку «посредственно» - сказал капитан Андерсон по корабельной трансляции. - Тренировка будет усложнена и проведена повторно в течение ближайших трёх суток, – с этими словами Андерсон отключил общекорабельную трансляцию и посмотрел на сидевшего рядом Шепарда. – Хорошо ещё, что Найлус Крайк не пытался вылезти из своей каюты, – он привычно на несколько секунд замолчал. - Ладно, это так, к слову. Меня больше интересует и волнует то, кто бы нам дал эти трое спокойных суток для тренировок.       - У нас, сэр, только чуть больше суток осталось до того, как нам придётся воевать, – ответил Шепард. – И, если честно, я ждал именно такого результата. Именно посредственного. Хорошо ещё, что не плохого. – Шепард, медленно поворачивая голову, оглядел командирскую каюту. – По меньшей мере, у нас теперь - полный комплект специалистов, уже более-менее освоившихся со своими обязанностями. Это позволяет надеяться. Хотя надежда против такого корабля, – он указал взглядом на «креветку», мерцавшую на ближайшем настенном экране, располагавшемся над рабочим командирским столом, – слишком слабое основание для победы.       - Теперь все нормандовцы будут на взводе, – задумчиво произнёс Андерсон.       - У нас, полагаю, больше не будет возможности надолго расслабляться, командир, – сказал Шепард. – Я не верю в то, что такой корабль – один. Археобаза со всей определённостью доказывает: таких кораблей - как минимум несколько десятков. Общий срок существования отрядов из таких кораблей, если смотреть по возрасту рисунков – вообще трудно представить себе: больше тридцати миллионов лет. Есть рисунок сорокамиллионнолетней давности. Для человечества это – невообразимая цифра.       - Для большинства известных нам, землянам, разумных органических рас исследованной части Пространства Млечного Пути – также, – сказал хозяин каюты. - В лучшем случае - два-три миллиона лет. Но - не тридцать. Не сорок. – Андерсон кивнул, соглашаясь с мнением старпома. – Как полагаете, нам понадобится поддержка флотов Земли?       - Нет, командир. Любая подвижка наших флотов сейчас вызовет нездоровый и ненужный интерес к Иден-Прайму, спровоцирует этот корабль на активные действия - и против планеты и против флотов. Я не верю в то, что мы не сможем выполнить свою задачу по максимуму. Один корабль против одного корабля при поддержке инфраструктуры планеты – это честно. Флот против одного, даже такого сильного корабля – это признак слабости и незрелости, – убеждённо заметил Шепард. – Мы не можем давать цитадельцам основания для того, чтобы нас и дальше считали «детской» расой.       - Знать бы, зачем этот корабль прибыл на Иден-Прайм, – проговорил Андерсон.       - За чем бы он ни прибыл, его появление у планеты можно с уверенностью квалифицировать как вторжение. Даже не заняв позицию у ретранслятора, не проведя полную аппаратную дистанционную разведку, не задействовав комплекс «Прогноз» в боевом режиме, можно быть уверенным – чужой корабль прибыл за чем-то очень ценным и важным. Пока мне на ум не приходит ничего, кроме протеанского маяка, командир, – честно признался Шепард. – Знать бы, зачем он ему.       - Узнаем, капитан. – Андерсон включил дополнительные экраны, – давайте пока совместно подумаем, как следует усложнить очередную тренировку. Думаю, её проведение следует назначить на половину шестого вечера. Третью тренировку проведем в половине десятого вечера. В одиннадцать вечера корабль встанет на точку у ретранслятора. Дежурные смены приступят к работе с реальными данными, полученными в ходе дистанционной аппаратной разведки. Честно сказать – сам жду, что же аппаратура фрегата нам «накопает». Уже сейчас вижу – без боестолкновения с этим кораблем нам обойтись не удастся. – Андерсон взглянул на мерцавшее изображение «креветки», перевёл взгляд на старшего помощника.       - Уверен в этом, командир, – согласился Шепард, включая свой инструментрон. Оба старших офицера корабля приступили к формированию сценария очередной тренировки.              В половине шестого вечера тишину на корабле разорвали колокола громкого боя. На этот раз тревога была не аварийной, а боевой.       Виртуальный интеллект фрегата трудился с полной нагрузкой, создавая членам экипажа, работавшим за пультами, всевозможные каверзы и предельно сокращая время и на принятие решений, и на осуществление необходимых действий.       В этой тренировке вместе со всеми членами экипажа на равных участвовали и Андерсон с Шепардом. Условия и параметры тренировки менялись в ходе её проведения. ВИ корабля следовал только общему плану, в остальном он был свободен в выборе вариантов действий.              В семь часов коротко муркнувшая сирена обозначила окончание тренировки. Защёлкали замки шлемов, аварийное кроваво-красное освещение сменилось обычным, желтовато-белым. Через пятнадцать минут после сирены на настенные экраны был выложен проведённый ВИ анализ тренировки. Информация поступила и на инструментроны членов экипажа фрегата.       - Не намного лучше, – сказал Андерсон, снова встретившись с Шепардом в своей каюте. – Теперь я вижу, что третья тренировка просто необходима.       - Командир, разрешите доложить, – раздался голос старшего артиллериста. – Нулевой класс точности в настройках артсистем корабля - достигнут и закреплен.       - Принято. Подготовьте артсистемы к ведению эффективного огня, – распорядился Андерсон. – Сократите время на приведение артсистем в боевое положение до минимума. Нам и секунда будет слишком большой роскошью. Действуйте.       - Есть, сэр, – ответил старший артиллерист и отключил канал.       - Предполагаете и атаку, и добивание? – спросил Андерсон, ознакомившись на своем инструментроне с данными, переданными с пультов артиллеристов корабля.       - Да, капитан. Если влияние инфраструктуры планеты, включая станции управления погодой и оборудование монорельсов и космодромов и будет действенно, то нам придется реально гарантировать невозможность для этого корабля оказать сколько нибудь эффективное сопротивление.       - А индоктринация?       - Командир, я не собираюсь возводить бумажные замки, но после столь комплексного воздействия о быстрой индоктринации речи, на мой взгляд, быть не может – «креветке» просто банально не хватит для импульса энергии, а с остальным десантная группа под моим руководством справится. Удар энергетической инфраструктуры планеты, удар со стороны иденских климатических установок, удар корабля разведки – три удара, сведённые воедино, смогут обеспечить неработоспособность этого монстра на достаточно длительный срок. Я допускаю, что корабль сохранится после столь комплексного удара, но будет ли он представлять собой больше чем корпус…       - Вижу, капитан, вас что-то беспокоит. – Андерсон кинул внимательный взгляд на старшего помощника. – То, что пока вы не хотите допустить в качестве даже гипотезы.       - Капитан, я не знаю, как это точно сформулировать. Очень хочу верить, что после столкновения с этим кораблем у нас больше не будет подобных проблем. И не могу. Нет ощущения, что это будет единичный случай. Такой корабль появлялся в пространстве Галактики тогда, когда для любой разумной расы, способной оставить его внятное изображение на каком-нибудь долговечном материальном носителе, наступал Апокалипсис. Что означает – корабль не применял своё оружие в полной мере. Он не сразу уничтожал разумную, по большей части, думается, органическую жизнь. Он… играл с ней в «кошки-мышки», что ли. Гордился своей мощью, своей неуязвимостью, своей силой, своим могуществом. Изматывал. Карал, – задумчиво, но чётко сказал Шепард. - За что карал? Не знаю. Мне это непонятно. Почему на планетах, где позднее потомки находили такие изображения, ничего больше не свидетельствовало об этих кораблях? Где вообще все местные - разумные и не очень - жители? Знаю, что археологи не всесильны, но любые раскопки доказывали почти полное отсутствие останков. Значит ли это, что такой корабль был не один? Значит ли это, что он приходил на эту планету в сопровождении кораблей поменьше? Обладавших другими возможностями, выполнявших другие функции? Не знаю. Что-то мне подсказывает, что этот корабль – начало страшного периода в истории Млечного Пути. А тот факт, что он выдвинулся к нашей, человеческой колонизированной планете… Означает ли это, что мы, люди, человечество, оказываемся в первых рядах на уничтожение? – в голосе Шепарда не чувствовалось напряжения и беспокойства – он был ровен, но Андерсон чувствовал, что старпом говорит не только серьёзно поразмыслив над высказанным, он говорит от сердца, неравнодушно. - Я не готов сказать, что это – чистая машина, ведомая программой, капитан. И я также не готов утверждать, что это – живое существо. Я вынужден предположить: нам, чтобы победить такое порождение неведомого разума, придётся объединить мощь разумной органической и синтетической жизни. Понимаю, что на полномасштабный синтез никакая из нынешних рас Млечного Пути не согласится. Может быть, нам удастся обойтись сосуществованием, партнерством, союзничеством. Но только за счет органической жизни, её возможностей победить орду таких кораблей… У меня нет ощущения, что такой корабль – единственный или их мало, командир… - Шепард видел, что Андерсон его внимательно слушает и был удовлетворён этим вниманием, а главное – пониманием сказанного. Всё же хорошо, когда командиром корабля является равный тебе, старшему помощнику, по уровню и профилю подготовки человек. - Нам, пока мы не сможем заполучить себе в союзники искусственный интеллект, придётся работать на запредельных для органиков режимах. И ещё вот эта проблема, капитан. – Шепард указал на изображение ретранслятора, уже появившееся на штурманском экране. – Мы, люди – молодая, по меркам Галактики, раса. И мы… с лёгкостью, достойной лучшего применения, уже «вцепились» в ретрансляторы. И, соответственно, почти полностью прекратили разработку двигателей и систем, позволяющих обойтись без этих катапульт. Если бы не этот ретранслятор, не необходимость движения по пробитому им тоннелю… Мы могли бы применить большинство методик разведки, известных человечеству. Но расстояния между системами… Огромны для наших нынешних возможностей. Ясно, что через год от Иден-Прайма вполне может остаться голый каменистый булыжник, лишённый атмосферы и почти всей нынешней инфраструктуры. Только год – и всё может кардинально измениться в худшую для нас, разумных органиков, сторону. А у нас, я почему-то знаю, этого года нет. И нет, возможно, даже месяца. Даже десяти дней нет. Если завтра мы не появимся на планете… этот корабль выполнит свою функцию. И у меня лично нет сомнений, что он уйдёт с планеты. Громко и очень больно уйдёт. Для нас, органиков, больно. Уйдёт потому что уверен: нам нечего ему существенного противопоставить. Для нас, разумных органиков Галактики, я уверен, всего через несколько часов… информация о «креветке» и её действиях… будет шоковой для всего без малейшего исключения экипажа нашего корабля. По моим расчётам, всего несколько часов остаётся до того, как эта «креветка» войдет в зону дальних сканеров Иденской системы контроля. – Шепард не озвучил стандартную фразу, обозначавшую сожаление о нереализованности многих уже проработанных планов. - Если не принимать во внимание многие моменты, то, по стандартному сценарию, первое, что сделает этот корабль – «обрежет» всю дальнюю связь. Планета не сможет позвать на помощь. Иденцы будут звать, но их… не услышат. Предполагаю наличие на борту этого монстра мощной системы, которая фильтрует информационный траффик. Со стороны почти всё будет - как обычно. Но любой намёк на зов, на информацию о происшедшем будет Жнецом, вне всяких сомнений, отслежен и блокирован. Эта планета не имеет новейших военных центров связи, не имеет развитой военной инфраструктуры. Считаю, что это - не основание для успокоения. Даже системы, подобные марсианской противокосмической обороне с её поистине циклопическими орудиями, немногое смогут противопоставить этой «креветке».       - Полагаете, что после посадки на планету корабль будет более уязвим? – спросил Андерсон, просматривая на своём инструментроне профильные данные.       - Большие корабли большинства известных мне разумных органических рас вообще - по самым разным причинам - не могут осуществлять какие-либо штатные посадки на планеты. На любые из возможных и приемлемых. – уточнил Шепард. - Разве что в случае катастрофы, но это уже - не стандартная посадка. Это – падение. На то, чтобы удержать подобный Жнецу корабль в положении немедленного взлета будет расходоваться, смею предположить, значительная часть бортовой энергии. Если представить себе «цепочку», то её первым звеном становится посадка такого корабля на планету, вторым – отсутствие необходимости передвижения такого корабля по планете, третьим – выполнение какой-то краткосрочной миссии десантными экипажами корабля, четвёртым – отсутствие у «туземцев» возможности что-либо существенное противопоставить как самому кораблю, так и его десанту. В итоге ясно, что даже автомат уровня нынешних ВИ или даже минимального ИИ не будет держать щиты на максимуме – энергия потребуется для банальной постоянной балансировки положения корабля в пространстве. Эти лапы, - Шепард коснулся лучиком лазерной указки гигантских «отростков», - вполне возможно, не будут в данном конкретном случае опорами корабля, принимать на себя его вес. Подозреваю, что они будут сведены. А сам корабль - будет едва-едва касаться «лапами» поверхности планеты. Может быть, обозначать тем самым посадку, вводя местных жителей в заблуждение, маскируясь. Сохранение «кокона» вокруг корпуса позволит ему стартовать сразу, без длительной подготовки. «Кокон» - будет, щиты - будут. Но мне трудно представить себе автомат, держащий щиты на максимуме в столь безопасной атмосфере и на почти безоружной планете. Это - паранойя, а автоматы паранойей не страдают, – уточнил Шепард. - Ею могут страдать только создатели автоматов, но её, паранойю, очень сложно запрограммировать в полной мере.       - Не могу сказать, что со всем, высказанным вами, капитан, я полностью согласен, - сказал Андерсон, подумав несколько минут над услышанным. – Во многом вы, конечно, правы. Очень надеюсь на то, что аппаратная разведка не даст нам оснований для каких-либо непродуманных и быстрых действий. Хотя, суммируя всё сказанное вами по этому поводу, – Дэвид бросил быстрый взгляд на экранное изображение «креветки», - могу сказать одно: нам придётся быстро преодолеть любой мыслимый шок и собрать за очень короткое время максимум данных. Сомневаюсь, искренне сомневаюсь в том, что нам будет дано много времени для принятия решений по дальнейшему плану действий. – командир фрегата включил аудиосвязь по спикеру. – Ингвар, сколько потребуется времени, чтобы вывести системы климат-контроля Идена в режим «локального апокалипсиса»?       - Если только через климат-контроль – от пятнадцати минут до минуты, – откликнулся специалист по РЭБ.       - Много. Можно как-то сократить до трёх-пяти секунд? – спросил Андерсон.       - Можно, но нужно будет чётко знать, где цель и каковы её характеристики. Хотя бы самые общие.       - Где цель – вы будете знать. А характеристики… - Андерсон помедлил. – Считайте, что это – максимум из всего, что вы можете себе вообразить. Нам нужен будет один удар, способный полностью обезопасить цель.       - Уничтожение? – уточнил специалист.       - Да. Полагаю, что именно это нам и потребуется. Точнее смогу сказать только после аппаратной разведки, Ингвар, – ответил, помедлив, Андерсон, – просчитайте вариант уничтожения и вариант максимального обезоруживания. Во всех смыслах.       - Разрешите подать решение через две минуты вам на экраны? – спросил специалист, явно, как понял Шепард, почуявший очередную крайне интересную и сложную задачу.       - Разрешаю. – Андерсон отключил связь по этому каналу, но не стал поднимать взгляд на Шепарда. – Вам ведь не хочется уничтожать этот корабль до конца, Шепард? Я прав?       - Да, сэр. – Шепард не стал кривить душой и говорить неправду. – Если нам, человечеству, Харон подарил выход к Арктуру, выход к другим цивилизациям, то я более чем убеждён: этот корабль подарит нам опыт тридцати миллионов лет развития. Что на порядки превышает опыт любой расы Млечного Пути. Имея такой аппарат… Человечество сможет подготовиться к войне гораздо лучше.       - Вы таки верите, что он – не один? – спросил Андерсон.       - Верю. Он, как и мы – разведка. Наблюдение. Контроль. Слежение. Как хотите, называйте. И если нам удастся «усмирить» такого деятельного внутреннего соглядатая, поставив его на службу жителям Галактики – это будет ценнее металлического или пластикового трупа. Даже такого трупа, как он. И что-то мне подсказывает, что в пределах Млечного Пути есть ещё несколько таких… трупов. Нет необходимости добавлять к их «сообществу» еще один.       - И… - осторожно заметил Андерсон.       - Я понимаю, что это звучит как мистическое откровение, командир… - уточнил Шепард. - Но я уже сейчас ощущаю, что на этом корабле есть органики. Разумные органики, – старпом несколько секунд молчал. Андерсон чётко ощущал – это не тактическая пауза, привычная для общения между людьми. - Такое чувство, что их души… слабы…       - Вы полагаете, что они… в плену? – спросил Андерсон, не поднимая взгляда на своего старпома.       - Больше чем в плену. Они - под его управлением, командир. Марионетки, – ответил тихо Шепард. – Сложно такое формулировать словесно. Условность… нарастает скачкообразно. Многие необходимые смыслы… теряются.       - Индоктринация, – произнёс Андерсон.       - Да, как вариант, – согласился старпом.       - И вы можете указать расы, к которым они принадлежат? – Андерсон по-прежнему не стремился смотреть ни на фигуру, ни на лицо своего собеседника.       - Могу, - подтвердил Шепард, - но я не хотел бы сейчас слишком беспокоить системы этого корабля. Я не сомневаюсь в его совершенстве и не хочу испортить всю готовящуюся нами операцию. «Он» может насторожиться. Тогда мы не сможем провести разведку, не будем готовы к результативным и немедленным действиям. А там, на планете – тысячи людей. Землян. Не только, землян, что тоже важно, – уточнил старпом. - Если Жнец начнет «садить» по планете и её обитателям своим лучом… Нам, фрегатовцам, нормандовцам - не отмыться вовек. – Шепард, как ясно чувствовал Андерсон, с трудом сохранял спокойствие в голосе. – Есть только предположение, обоснованное предположение, что эти несколько разумных… неординарные личности. Сомневаюсь, что корабль такого высокого класса будет брать на борт посредственности. Даже - в качестве пленников или рабов. Нет. Они явно не последнего десятка личности. И так ли важна их раса?… В любой расе всегда есть такие личности. В любой, командир, – повторил Шепард, для которого словесные повторы никогда не являлись чем-то негативными. В детдоме он часто слышал одну фразу: «Повторение – мать учения. И – не только учения». И был согласен со смыслом и сутью этой фразы.       - Командир, сэр, – на связь с капитаном Андерсоном вышел Ингвар. – Передаю решение.       - Принято, Ингвар, спасибо. – Андерсон посмотрел на экранчик своего наручного инструментрона, прикосновением к дужке отключил спикер и встал, подходя ближе к большому экрану. Следом поднялся Шепард, также приближаясь к экрану, на котором уже построчно высвечивалось решение. – Может сработать, – задумчиво произнес Андерсон, вчитываясь и вглядываясь. – Может сработать, – в голосе командира фрегата явно послышалась заинтересованность, смешанная с удовлетворением. – Да нет же, может сработать! – воскликнул он. – Ещё как может! Теперь надо провести третью тренировку, закончить подготовку корабля к стоянке у ретранслятора и мы сможем решить эту проблему, – краем глаза Андерсон поймал согласный кивок старпома.              В двадцать один час тридцать минут тишину отсеков фрегата разорвали одновременно прозвучавшие сирены аварийной и боевой тревог. Виртуальный интеллект корабля на этот раз использовал свои возможности едва ли не по максимуму: люди сбивались с ног. Усложнение вводных шло сплошным потоком. Корабль был полностью погружен во мрак, рассекаемый только тускловатыми лучами нашлемных фонарей скафандров и узкими лучами лазеров. Пожары царили в пяти отсеках одновременно, к ним добавились множественные газовые и химические атаки. Только в одиннадцать часов ВИ отключил комплекс виртуализации и включил во всех отсеках обычное освещение.       - Неплохо, но мало, – сказал, ознакомившись с выданным ВИ текстом анализа проведённой тренировки, капитан Андерсон. Оба старших офицера снова уединились в командирской каюте. – Жаль. Большего мы позволить себе не можем. Через час мы становимся на позицию у ретранслятора. Предлагаю дать возможность экипажу поужинать и подготовиться к боевой работе.       - Да, сэр. – Шепард скороговоркой отдал по трансляции несколько десятков распоряжений. – За ужином придётся устроить обсуждение.       - Устроим. Это - необходимо, – подтвердил капитан Андерсон. – Идёмте.              Обсуждение состоялось и заняло чуть больше пятнадцати минут. Но какие это были минуты! Офицеры говорили мало, сжато, чётко, прекрасно ощущая, сколько всего важного скрывается за этим не слишком привычным немногословием. А раз ощущали, значит, понимали: шутки и слова кончились. Начинается реальная, боевая работа.       Отпустив офицеров, Шепард и Андерсон задержались на несколько минут за столом. Вахтенный убирал посуду и приборы в моечную машину, дезинфицировал столы и стулья портативным медицинским излучателем.              Послышались неторопливые тяжёлые шаги. На палубу ступил турианец-Спектр. Он направлялся прямо к столу, за которым сидели старшие офицеры корабля. Остановившись у стола, он с неудовольствием посмотрел сначала на Андерсона, но потом сконцентрировал взгляд на Шепарде.       - Не советую, Найлус, меня так разглядывать, – произнёс Шепард, быстро обретая привычное состояние натянутой «Струны».       - Почему мне не дают связи с Советом? – спросил Крайк.       - А о чём вы собрались ему докладывать? – Шепард прямо взглянул на турианца снизу вверх и этот взгляд Спектру явно не понравился. – Вы - на военном разведывательном корабле, который находится не в учебном походе. Здесь есть своё командование.       - Я – Спектр, – произнёс турианец.       - Мы – в курсе, – ответил старпом. - Ещё раз повторяю: вы – не офицер корабля, чтобы мы учитывали ваши желания в максимальной степени. – Шепард не сводил тяжёлого взгляда с турианца. – Вы - пассажир. Гость. Гражданское лицо, – процедил старпом.       Андерсон не вмешивался в разговор, но внимательно наблюдал за происходящим, сохраняя спокойствие и некоторую отстранённость.       - Я - сотрудник Спецкорпуса, – турианец произнёс эти слова с явной угрозой.       - Ещё раз повторяю: мы - в курсе. – Шепард не менял тон и громкость своего голоса. – И мы превосходно знаем, в чём была замешана ваша организация. – Старпом, нажав несколько клавиш на своём наручном инструментроне, включил ближайший к столу настенный экран, на котором проступили строки сводки по самым проблемным операциям Спецкорпуса за последние несколько десятилетий. – Пытаетесь играть святого, Найлус? Пытаетесь нами, людьми, землянами, руководить и командовать? Пытаетесь делать из нас детей?       - Я не буду отвечать на эти вопросы, человек, – турианец пока что старался сохранять спокойствие, но Шепард видел и ясно ощущал, как напряжены нервы оперативника Корпуса.       - Нам и не надо ваших ответов, Найлус Крайк. Нам известно, что ваш наставник, Спектр Сарен Артериус раз за разом переступает закон, используя его несовершенство в своих собственных, личных интересах. – Шепард с инструментрона запустил новую последовательность текстов и картинок на экраны. Один экран выдавал информацию на турианском языке, второй – на английском.       Капитан Андерсон с интересом читал английский вариант. Командиру фрегата многое становилось понятно.       - Вы, турианцы, боитесь, – продолжал Шепард, не менявший своей позы. - Боитесь, что ваших сил не хватит. Не надо мне, Крайк, говорить о том, что то соединение старых калош, которое мы, люди, встретили у выходного ретранслятора – и есть ваш Флот или хотя бы его часть, – турианец при этих словах старпома нервно дёрнулся всем телом. – Не надо, – повторил Шепард. - Мы прекрасно знаем о ваших тридцати основных Флотах, Найлус. И - о пятнадцати резервных - тоже знаем, – уточнил он. – Вы, помнится, попытались двинуть к нашим звёздносистемным границам один такой Флот. Только прямой приказ Совета Цитадели остановил его. Но вы не знаете, а может быть – просто не понимаете по ряду причин другого, Найлус. Мой коллега и командир не даст мне соврать. – Шепард не стал обмениваться взглядом с Андерсоном. – В истории человечества нет года, когда на нашей родной планете не велись боевые действия между людьми. Мы воевали практически всю свою человеческую историю. Воевали между собой. Воевали на пределе возможностей, воевали, используя буквально всё для победы: всю технику, всю науку, все человеческие возможности. Воевали, теряя миллионы людей. Прореживая генофонд человечества лучше, чем любая радиация или эпидемия. – Турианец ещё раз дёрнулся. Шепард это сразу отметил. - Лучше и эффективнее, – повторил он. - Да, у нас, людей, нет такого количества кораблей. Но зато мы отлично умеем воевать, используя человеческие возможности и способности. Ваша Турианская Иерархия закулисно продавила Фариксенские соглашения, потому что вы, турианцы, поняли: мы способны «закрыть» свою Солнечную систему тысячами дредноутов. Да, мы построим их, заставив всё человечество голодать. Да, нам будет сложно выдерживать темп на других направлениях. Да, это будет великое напряжение для множества людей. Но мы, люди, это сделаем, Найлус. И вы, турианцы, это почувствовали. Главное – для всех этих кораблей у нас будут по пять экипажей. На каждый корабль любого класса. Хотя для нас армия – не основа общества, не основа государства, не основа системы управления. Вы, турианцы, это слишком хорошо почувствовали. – Шепард выдал на экраны таблицы ограничений по договору. – Видели? – спросил старпом. - Видели. Знаю, вижу, ощущаю, что видели и не один раз, Найлус. У кого больше всего кораблей? У вас. У кого больше всех дредноутов? У вас. У кого больше всех крейсеров? У вас. У вас, турианцев, для которых армия и флот – всё. А для нас, землян, всё – это человеческое общество. И вы полагаете, что мы не сможем сопротивляться в таких вот «договорных» условиях? – уголки губ Шепарда сложились в издевательскую усмешку. – Рядом со мной находится мой командир, капитан фрегата Дэвид Андерсон. Кто, как вы думаете, продавил его назначение на этот фрегат? Ну!       - Турианская… Иерархия… - через силу произнес Найлус, который не был в тот момент в состоянии сопротивляться давлению Шепарда.       - Мне назвать причину назначения на этот пост капитана Дэвида Андерсона? Или это сделаете вы? – продолжал «прессовать» оперативника Спецкорпуса Шепард.       - Мы рассчитывали, что служба Андерсона на этом корабле… будет недолгой… - выдавил Найлус.       Капитан Андерсон сжал пальцы обеих рук в кулаки, но не стал поднимать взгляд на стоявшего неподалёку от стола турианца.       Шепард не спускал глаз с Найлуса, отлично видя, каких трудов ему стоило сказать даже это, относящееся к не самым мелким тайнам Турианской Иерархии.       - Отлично, Найлус, – произнёс старпом. - Ваши соплеменники дают капитану Андерсону «недофрегат» и рассчитывают, что он вскорости завершит свой земной путь. По разным, вроде бы имеющим много общего с естественными, причинам. И какой же фрегат вы нам подсунули? Точнее – подсунули капитану Андерсону? Разведывательный, правильно?       Турианец нервно кивнул.       - А вы знаете, какая интересная установка ходит среди очень многих людей, Найлус? – Шепард теперь откровенно издевался над оперативником. – Не знаете, Найлус. Не знаете, так как если бы вы знали – вы десятой дорогой обошли бы этот фрегат, как только на его борту появился капитан Андерсон. Есть у нас на Земле интересная страна с очень сложной и неоднозначной историей. Её именуют до сих пор Россией. Так вот там есть такое выражение, такая, с позволения сказать, установка, – старпом сделал короткую, в несколько секунд, паузу и сказал, словно каждое озвученное слово было ударом тяжёлого молота. – Не верь. Не бойся. Не проси. – Шепард с наслаждением видел, как при каждом сказанном слове крупной дрожью сотрясается тело Спектра. – И мы, европейцы, знаем, почему в России это – не просто слова. У нас, европейцев, тоже есть похожие выражения. Но они не столь чёткие и определённые. И по звучанию, и по смыслу, – старпом сделал ещё одну паузу. - Так вот, Найлус. Мы, земляне, вам, инопланетянам – не верим. У нас - очень мощная ксенофобия, против которой у вас нет никакой вакцины. Мы вас, инопланетян – не боимся. Если мы не боялись воевать между собой все тысячи лет земной человеческой истории, будучи заперты на одной единственной планете в сравнительно небольшой звёздной системе, то мы не боимся воевать с любым врагом, пришедшим в Солнечную систему извне. У нас - нет страха. У нас - есть желание победить. Во многих армиях нашей планеты у воинов любого ранга есть традиция: забирать врага в могилу вместе с собой. И мы у вас, инопланетян, ничего не просим. Это вы, турианцы, попросили нас умерить нашу воинственность. Это вы, турианцы, «продавили» через Совет Цитадели Фариксенские ограничения. Это вы, турианцы оказались перед нашим разведфлотом, будучи не готовы к Контакту. Это вы, турианцы попытались навязать нам недофрегаты, недолинкоры, недодредноуты, понимая, что очень скоро мы, люди, сможем усеять пространство Иерархии своими кораблями, против которых у вас, основной военной силы Совета Цитадели, не найдётся адекватного ответа. И вы, Найлус Крайк, пришли сюда светить своей корочкой? Корочкой Спектра? Корочкой боевика-оперативника Совета Цитадели? Корочкой цепной шавки? Да, Найлус, я не оговорился и не буду брать свои слова назад. Цепной. Шавки. Совета. Цитадели, – сквозь зубы "выплюнул" Шепард, наблюдая растущий страх и бессилие в глазах турианца. - Вы полагаете, что если вы, ваша Турианская Иерархия, дали нам этот корабль, то можете тут играть роль барина? – взгляд Шепарда буром впилился в глаза турианца и тот отшатнулся. – Какая честь для нас, плебеев! Какая честь! Барин соизволил вместе с холопами пребывать на недофрегате! Чудовищный риск для высшего существа! Знакомо, Найлус?! Знакомо, вижу! Вы за десятилетия привыкли, что перед Спектрами все разумные органики любой расы «тянутся» в струнку и все им служат просто по факту наличия у отдельного конкретного разумного идентификатора Спектра Совета. Но у нас, людей, есть другая традиция. Другая, Спектр Найлус Крайк. – Шепард снова перешёл на молотоподобный стиль речи. - Любой авторитет, любое почитание, любое поклонение следует за-ра-бо-тать. Практическими действиями. Практическим риском. Практическим напряжением. Капитан Андерсон – профессионал. И этого звания, этой ступени нет в наших земных квалификационных справочниках. Это то, что мы, люди, ощущаем глубже, чем кожей. Глубже, чем взглядом, глубже, чем разумом. Вы хотели его унизить, растоптать, вогнать в грязь, «продавив» назначение Андерсона на пост командира этого разведфрегата? Не получилось, Найлус. Не получилось. Для наших профессионалов работа на самых проблемных кораблях – норма. Работа с самыми проблемными экипажами – норма. Работа на самых опасных направлениях – норма. Мы, люди, в большинстве своём, не кичимся званиями и должностями. Мы просто ра-бо-та-ем. Командир «Нормандии» за годы службы заработал не только авторитет, но и искреннее уважение сотен, тысяч людей. Да, занимающих разные посты и разные должности. Но чётко осознающих, что он, Дэвид Андерсон – профессионал. Заметьте, что он, командир навязанного ему вами, турианцами, фрегата, не стал как-либо проявлять свое негативное отношение к вам, представителю Спецкорпуса. Хотя у него для этого есть все мыслимые основания. И, поскольку мы все здесь в курсе дела, Найлус, полагаю, вам следует немедленно и глубоко понять, что вы здесь – пассажир, гражданское лицо. А не всесильный султан, шах, магараджа или император. – Шепард сделал короткую паузу, наслаждаясь видом слабеющего Крайка. - У нас, людей, есть своя собственная, мощная законодательная база, о которой вы, как оперативник Спецкорпуса, знаете, но легкомысленно полагаете, что взмах «корочкой» удостоверения Спектра всё оставляет позади. Нет, Найлус. Не всё. Мы, люди, уже десятилетие добиваемся признания от Совета. А вы, турианцы, Турианская Иерархия в лице ваших Советников, – Шепард, нажав несколько сенсоров на своём наручном инструментроне, вывел на настенные экраны данные о советниках из Турианской Иерархии, – отчаянно пытаетесь противостоять нашему желанию, нашему стремлению, нашему праву. Праву занять должное место среди других рас Млечного Пути. Вы боитесь, турианец Найлус. Вы боитесь людей. Вы боитесь нас.       - В мои функции… - начал было Крайк, но Шепард не дал ему договорить:       - О, да, в ваши функции входит проследить, куда пошли ваши инвестиции. Инвестиции Турианской Иерархии воплотились в удавку на шее человечества, Найлус, – выплюнул, словно забивая восьмидюймовые гвозди в тело турианца, командир десантного экипажа и старший помощник командира фрегата.- Мы, люди, две недели потратили на адресованную вам лично, а в вашем лице – и Совету Цитадели, протокольную «презентацию». И вы были удовлетворены. – Шепард выдал на экраны тексты отосланных Найлусом рапортов. – Как видите, даже на неукомплектованном недофрегате у нас, людей, достаточно специалистов, способных качественно и, главное, быстро взломать «спектровский» шифр. В ваши функции, Найлус, согласно секретным инструкциям, входит то, что на нашем, человеческом языке называется предательством, ударом в спину и саботажем. – Новые данные заполонили пластины включённых экранов. Вспыхнули новые экраны, высветившие новые тексты и таблицы с графиками.       Андерсон, впившийся в них взглядом, откровенно не понимал, откуда Шепард смог достать подобную информацию, но спрашивать пока не спешил, наблюдая, как двухметровый турианец мнётся перед столом, за которым сидят два офицера-землянина. Мнётся и начинает понимать, что его барскому положению пришел окончательный конец.       – Вы так и не поняли, с кем вы, турианцы и Совет Цитадели, столкнулись, Найлус. Не поняли, – произнес Шепард. – Вам известно, что такое «катализатор»?       - Вещество, способное повернуть химическую реакцию в определённое русло и способствовать достижению определенных, заранее просчитанных результатов, – проскрежетал Найлус.       - Ограниченно, но верно. Так вот, Найлус. Вы столкнулись с человечеством как с катализатором процессов, которые находятся вне вашего управления, руководства и понимания. Мы, люди, не будем играть по вашим правилам, Найлус, после тех унижений, которые вы, турианцы, нам причинили. Не будем. Не надейтесь. И начнём мы с того, что на наших военных и гражданских кораблях статус Спектров-инопланетян будет сведён до статуса гражданского лица, не обладающего никакими полномочиями, кроме элементарной физиологии. Поскольку по моим данным Спектров на просторах Солнечной системы сейчас не так много, мы их уже всех вычислили и взяли под наблюдение. А вас, Найлус Крайк, мы лишили главного – связи.       - У меня…       - О, да, есть приказ Совета Цитадели. – Шепард, не двигаясь с места, поднял на Найлуса другой взгляд. Совершенно другой. – Приказ забрать у нас, людей, найденный на принадлежащей нам, человечеству, планете, протеанский маяк. – Шепард с наслаждением увидел, как сильно дёрнулся заносчивый турианец. – Забрать, поскольку кто-то там, на Цитадели, а может быть, где подальше и повыше, решил, что мы, люди, не доросли до того, чтобы иметь на своей территории подобные хранилища информации. Поскольку вы, Турианская Иерархия, а также - другие члены Совета Цитадели, до дрожи боитесь, что не сможете управлять тем, как мы воспользуемся этой информацией, – старпом помедлил. - Да, Найлус. Нам, землянам, потребовалось немало времени, чтобы «проломиться» к вам, Старым Расам, активировать ретранслятор. У нас, людей, есть поговорка: «даже незаряженное ружье может выстрелить». В самый неподходящий момент. Говоря проще: закрытый ретранслятор может быть открыт. И вы к его активации оказались не готовы. Совершенно не готовы, Найлус Крайк. Вам назвать имена тех, кто решил, что люди не достойны владеть редчайшим протеанским артефактом? – Шепард положил пальцы правой руки на сенсоры клавиатуры своего наручного инструментрона. – У нас есть не только имена. У нас есть прямые и неопровержимые доказательства. Ну!       - Не. Надо, – выдавил турианец.       - А ведь как хорошо начиналось, – с издевкой произнёс Шепард. – Барин-Спектр-турианец идет к корабельным флотско-армейским землянам-холопам потребовать отчёт о проделанной работе и информацию о ближайших и не очень ближайших планах. И - более чем уверен, нет, даже убеждён в том, что холопы дадут ему эту информацию. Как же, ведь он, Найлус Крайк, Спектр, небожитель. Неподсудное существо. Одним махом всех тупых людишек побивахом. Заметьте, Найлус, я ещё не перехожу на личности. Мой командир уже догадывается, что и там у меня есть немало интересного. Того, что я могу озвучить относительно персонально вас, Найлус Крайк. – Шепард посуровел, подобрался. - Так что - будем играть небожителя дальше? Или сейчас вы быстро и молча вернётесь в свою каюту и больше никогда не будете пытаться превышать статус бесправного гражданского на военном корабле?       - Каюту, – произнёс спустя несколько секунд Крайк.       - Можете идти, Найлус. – Шепард опустил взгляд, почувствовал, как турианец медленно и явно неохотно поворачивается к сидевшим за столом офицерам-землянам спиной. – Помните, что любая попытка навредить нам, людям, будет наказана со всей жестокостью.              Подождав, пока турианец покинет палубу, Шепард расслабился:       - Извините, командир. Но была прямая необходимость загнать в безопасные рамки этого субъекта, – сказал Шепард, не глядя на Андерсона. – У нас осталось меньше четверти часа до боевой активации. Иметь этого слизняка позади – означает подвергать всё для нас, людей, важное, ценное и нужное, неоправданному риску, – он набрал на клавиатуре своего инструментрона код. – Его каюта уже отрезана от любых линий связи и информации. Санузел там есть, если он корчит из себя армейского служаку – пусть стойко переносит трудности военной службы. Надо будет – я уложу его энергоимпульсом в кому.              Ожил инструментрон Андерсона:       - Капитан, корабль - в точке, – доложил Джеф Моро. – Двигатели готовы к рывку к ретранслятору. Инженер Адамс гарантирует, что мы выдадим пиковую мощность в длительном режиме и сможем без проблем отработать Иден-Прайм.       - Хорошо. – Андерсон переключил каналы, активировав громкую связь. – Внимание всему личному составу. Корабль - в точке. Включить аппаратуру дистанционной разведки в боевой пассивный режим. Начать сканирование в пассивном режиме. Это - не учебное применение. Это - не учебная работа. Активировать комплекс «Прогноз» в боевом режиме.              Выслушав немногочисленные короткие доклады, Андерсон откинулся на спинку кресла. Затем, напрягшись, резко встал, обошёл стол.       - Шепард, идёмте ко мне в каюту. Там будем смотреть «пассив». Надо исключить негативное влияние шоковой информации, – сказал он, остановившись рядом с креслом, в котором продолжал сидеть старпом.       - Есть, капитан. – Шепард поднялся, отошёл от стола.              Оба офицера вошли в командирскую каюту в тот момент, когда на больших настенных экранах появились первые данные с пассивных дальних сканеров. Отметка гигантского корабля сияла красным ромбом.       - Чёрт, он - возле резервного космопорта, – сказал Андерсон, взглянув на координатную сетку. – Судя по данным наземных планетных датчиков - сохраняет позицию. Связь с планеты - заглушена. Он действительно фильтрует траффик в полном объёме. Оружие - не активировано.       - Ему и не нужно применять оружие. Эта двухкилометровая «креветка» сама по себе очень даже неплохое психическое оружие. Космопорт - пуст. Одни трупы, – сказал Шепард, увеличивая разрешение пассивного сканирования. – И, кстати, вот и последствия индоктринации, – он указал на некоторые данные в таблице. – Активность мозга многих, попавших в «сферу», имеет характеристики внешнего управления с элементами подавления.       - Посмотрим. – Андерсон включил дополнительные экраны. – Комплекс «Прогноз» подтверждает ваши выводы, Шепард. Джеф, - командир посмотрел на потолок каюты, - включите маскировку. В рабочий режим.       - Слушаюсь, сэр, – откликнулся пилот.       На приборных панелях командирской каюты вспыхнули подтверждающие активацию систем индикаторы.       - Я понимаю, что это - глупо, но очень рассчитываю, что те несколько разумных, которые находятся на борту этого корабля, – проговорил Андерсон, – не имеют доступа к оптике или иллюминаторам. На таком расстоянии нас будет трудно заметить стандартными неоптическими средствами. Каков ваш план, Шепард?       - Подходим к Иден Прайм, командир, и - наносим по «креветке» согласованный удар излучателями планетной климатической системы, энергонакопителями ближайшего к месту посадки «креветки» космопорта и оружием фрегата. Затем, при необходимости, фрегатский десант штурмом берёт эту «креветку», не способную при таком «прессинге» активно сопротивляться, под свое управление. Полагаю, парочку больших пробоин в корпусе атака нашего корабля этой креветке обеспечит, – уточнил Шепард. - В темпе. Главное – скорость и натиск. Знаю, на Идене будут новые значительные разрушения и жертвы среди населения, но - нам нужно или захватить этот корабль. Или - уничтожить его, – кратко изложил свое видение сценария старпом.       Андерсон несколько минут размышлял, затем встал.       - Идёмте, капитан. Наше с вами место – на мостике «Нормандии». Там получим последние данные и - начнём боевое выдвижение.              - Согласен, командир. – Шепард пропустил Андерсона вперёд, вышел из каюты, прошёл следом за главой экипажа в помещение БИЦа и встал за его спиной на постаменте у Карты. – Готов к работе.              - Внимание по кораблю. Говорит командир. – Андерсон снова активировал громкую общекорабельную связь. - Вы все видели основную нашу цель. У нас два выбора: захватить этот корабль или уничтожить его. Нельзя дать ему взлететь. Нельзя дать ему открыть огонь. Нельзя дать ему уйти. Это – разведчик. Он - один. И он должен остаться один. Нельзя дать ему передать какую-либо информацию вовне. Всё это мы должны сделать. Мы – разведка. Лучше других понимаем и знаем, как следует противостоять разведке. И мы сделаем это. – Андерсон отключил связь, переключил Карту в режим оперативно-тактического управления, вызвав в трёхмерное пространство район Утопии. – Джеф, под маскировкой, в тени контейнеровоза «Летран», следующего к Цитадели. Скрыть корабль в тени планеты Занаду. Быть готовым к рывку к планете Нирвана или - прямому рывку к Иден-Прайму. Выполнять!       - Есть, командир, – откликнулся пилот.              Фрегат вышел с позиции, скрылся за широченной кормой контейнеровоза, ушёл от огромного носителя на нужное расстояние, чтобы ретранслятор не соединил два корабля при «переброске» воедино. Спустя минуту «Нормандия» вошла в коридор, пробитый активировавшимся ретранслятором.       – Три минуты, сэр, – уточнил по аудиоканалу командирского наушного спикера Моро. - «Летран» уже готовится к выходу. Решение, командир. Прямо или уходим к Занаду?       - Прямо, Джеф. Прямо, – сказал Андерсон, перепроверяя данные, поступающие с комплекса «Прогноз», на отдельных экранах Карты.       - Есть, командир, – пилот отключил канал.              - Ингвар, Билл. – Андерсон вызвал на конференцсвязь специалиста по РЭБ и старшего артиллериста. – Все системы вооружения корабля – в боевой оперативный режим. Ингвар, вам – первая скрипка. Заставьте этот корабль рухнуть и отключиться! Повторяю: рухнуть и отключиться! Делайте что угодно с инфраструктурой и погодой планеты, но корабль должен быть обездвижен и обезоружен! Все данные по его возможностям, которые нам удалось собрать – пересланы вам.       - Понимаю, командир. Готов. – Ингвар, вошедший в «боевой» режим, стал говорить рублеными фразами. – Данные - введены в систему. Готов к согласованному удару. Билл?       - Всё оружие фрегата - готово, командир. – доложил по аудиоканалу старший артиллерист. – Главный излучатель этой твари – в прицеле главного корабельного калибра.       - Джеф. – Андерсон вызвал на связь пилота.       - Готов, командир. Пока мы на самой полной скорости идём к планете, Ингвар сделает достаточно, чтобы креветка не ушла. А Билл усмирит её потуги сопротивляться.       - Начали! – отрывисто бросил Андерсон.              Фрегат вырвался из ретранслятора, прошёл мимо неповоротливого контейнеровоза и, набирая скорость, понёсся к планете, выходя на её орбиту под предельно допустимым углом.       - Командир, корабль - над планетой, – доложил Моро. – Наблюдаю наш первый согласованный удар по гостю. Креветка шатается. Ей явно не нравится, но взлететь… Боги! Взлететь она не может! Ингвар, я - твой должник! – Джеф вывел «Нормандию» на атакующий курс. – Билл, через тридцать секунд я буду на точке открытия огня. Точка! – воскликнул Моро.              Удар фрегата был страшен. Объятый сполохами излучений, генерируемых в аварийных режимах десятками ближайших к месту стоянки гиганта энергонакопителей, погодных станций и излучателей, двухкилометровый корабль-чужак дрожал, пытаясь разорвать крепнущий кокон.       Все, кто был на борту «Нормандия» и многие, кто был на планете видели, и на экранах и через иллюминаторы, и своими собственными глазами, как «креветка» пытается раздвинуть огромные створки бронезаслонок над своим главным излучателем.              В тот момент, когда глубоко в чёрном жерле излучателя вспыхнула первая кроваво-красная искра, обозначившая активацию системы накачки, в линзу ударил залп зарядов из главных орудий разведфрегата – «Таниксов», за которым спустя две секунды последовал второй, а затем - грянул третий. Все члены экипажа «Нормандии» видели на экранах, как в момент трёх попаданий увеличилось напряжение на энергоконтурах, охвативших своими щупальцами непрошенного гостя.       Гигант-чужак зашатался ещё сильнее, начал крениться и в это мгновение Билл всадил в щупальца «креветки» три залпа, заставляя бронеплиты корпуса чужака выгибаться под немыслимыми углами, кроша приводы и закорачивая энергоконтуры. В теле гиганта образовались несколько значительных по своим размерам пробоин.       Всё это происходило на предельно максимально допустимых расстояниях между кораблями. Джеф даже немного придерживал скольжение «Нормандии» навстречу гиганту. В этот момент сближения кораблей Билл превзошёл самого себя: он сумел за десяток секунд организовать и осуществить третий заход: три дополнительных залпа, сила которых оказалась непереносимой для пришельца.       Под басовитое гудение крепнущих энергополей, под скрежет напряжённых и гнущихся под излучением металлоконструкций, под стон лазеров наседавшего фрегата «креветка», дёрнув всеми четырьмя лапами, рухнула на конструкции монорельса, ведущего к резервному космопорту.       Соприкосновение с токоведущими частями Монорельсовой Дороги привело к дополнительным повреждениям, добивающим системы пришлого корабля.       «Нормандия» прошлась над затихающим гигантом от щупалец к вершине, развернулась, пролетела к щупальцам, развернулась и замерла, взяв креветку под прицелы орудий главного калибра и лазеров системы ПОИСК.              - Командир, защита чужака - снята. Есть два сигнала о наличии на борту этого корабля разумной органической жизни, – доложил Ингвар. – Классифицирую… Это - азари и турианец, сэр. Они - живы, но находятся в глубоком шоке. Их жизненные показатели… Задавлены, – уточнил специалист.       - Командир. – Моро вгляделся в экраны, – вижу десантные корабли гетов, сэр. Три штуки. Они покинули корпус «креветки» через «порталы» и теперь пытаются улететь от позиции рухнувшего гиганта, сэр. Разрешите огонь на поражение?       - Разрешаю, - сказал Андерсон. - Билл. Сделайте так, чтобы мы не имели проблем с ними.       - Слушаюсь, сэр, – в голосе старшего артиллериста чувствовалось глубокое удовлетворение. – Сделаем!       Несколько залпов заставили все гетские десантные корабли рухнуть на наспех подготовленные у ног гиганта металлические стартовые площадки. Вряд ли кто, кроме автоматов, смог отметить момент, когда они там появились.