Сверкающие глаза

      Корабли эскадры уходили от Цитадели. Сторонний наблюдатель имел возможность видеть только два корабля. О существовании третьего знали только обитатели кораблей эскадры – он был слишком хорошо замаскирован и даже при отработке Станции не проявил ничем своего присутствия. Огромный Жнец-Наблюдатель был занят своими делами, коих в галактике у столь совершенного разведкорабля было предостаточно. Операция «Цитадель» прошла практически без его прямого или косвенного участия.       Экипажи обоих кораблей занимались подведением детальных итогов отработки Цитатели, вели обычную походную жизнь с её вахтами и часами отдыха. Часть личного состава готовилась к проведению военно-полицейской операции на станции, одно имя которой способно было ощутимо напугать большинство разумных существ Галактики – «Омега». Последняя буква древнего алфавита обозначала в том числе и конец пути, последний вариант среди немногочисленных возможностей хоть как-то выжить, сохраниться, даже упав на дно социальной пирамиды.       Станция была особо любима криминальным элементом – там царила невиданная свобода проявления большинства дурных наклонностей и культивирования самых отрицательных качеств личности. По оценкам ряда высоколобых экспертов множества рас Цитадели, концентрация зла на станции превышала все разумные пределы, но, тем не менее, станция жила и даже процветала, хотя изначально представляла из себя только чисто шахтерское поселение в недрах огромного астероида, когда-то очень богатого ценными минералами.       Рядом со станцией располагался ретранслятор, к которому не вели знакомые трассы космических кораблей. Наоборот, вокруг этой «катапульты» пламенели запрещающими сигналами множество автономных буев, передававших на ряде общих каналов связи только категорические запреты не только для попыток пройти к кольцам, но и для попыток приблизиться к ретранслятору.       «Омега-4» была в понимании многих обитателей Млечного Пути только входом… Куда? Никто из разумных существ Пространства Цитадели доподлинно не знал, но все знали, что за сотни лет существования этого ретранслятора ни один из вошедших в него кораблей любой известной расы Млечного Пути обратно не вышел и сквозь марево, окружавшее вращавшиеся кольца не прорвался ни один буй, ни один зонд, ни один челнок, ни одна спасательная капсула. По эфиру не пришел ни один сигнал, хоть как-то проливавший свет на судьбу корабля и экипажа.       Со временем терялся интерес к ожиданию весточек «с той стороны», корабли списывались из Регистров, экипажи – из Реестров, материалы и документы уходили в архивы, куда, как известно, никогда не существовало торных дорог.       Разумные насельники Млечного Пути мало интересовались отдаленным прошлым. Даже не слишком отдаленным прошлым они интересовались слишком мало. Всех их интересовало настоящее, любое настоящее, и, если очень припрёт – не слишком отдалённое будущее, часто - ограниченное несколькими сутками, от силы – несколькими неделями. Станция, на которой царило беззаконие и ретранслятор, из которого не возвращались корабли составляли жуткое единство, с которым со временем вознамерились разобраться экипажи кораблей очень специализированной и мало кому в деталях известной и понятной эскадры.       В своей капитанской каюте командир фрегата просматривал последние рапорты членов экипажа, содержавшие предложения по проведению предстоящей операции. Капитан Андерсон не был сторонником применения массированного насилия, хотя был старшим офицером ВКС Альянса Систем Земли и многое повидал во время прохождения воинской службы. Если санацию Цитадели он воспринял нормативно после происшедшего на Иден-Прайм, то для того, чтобы решиться применить вооруженную силу эскадры на «Омеге» потребовалось нечто большее.       Это «нечто большее» взирало на хозяина капитанской каюты с одного из настенных экранов. Насекомоподобное четырехглазое существо, которое для обычного земного человека было бы персонажем фильма ужасов или, в очень лучшем случае – ночного кошмара. Ни в одном из доступных даже спецслужбам Сводов Знаний не было сколько нибудь исчерпывающей информации об этой расе. Данных было настолько мало, что никто не мог даже сказать, каково ее самоназвание. В большинстве случаев представителей этой расы называли Коллекционерами, старательно избегая вникать в детали. Коллекционеры на своих странных кораблях приходили из Омеги-4 и уходили в неё, будучи практически единственными, кто каким-то образом имел возможность оставаться в живых при использовании этой катапульты.       Кроме них на ту сторону уходили корабли только одной организации – земного «Цербера». Но их рейсы за ретранслятор были крайне редки. Андерсон знал – там находятся несколько станций, на которых, по доступным разведкам государств Земли данным, велись некие научные исследования. О сути этих исследований «Цербер» предпочитал не распространяться.       Капитан Андерсон невесело усмехнулся. Для большинства рас пространства Цитадели Коллекционеры были легендой или слишком большой экзотикой. Они приходили в Миры Цитадели только для того, чтобы обменять некоторые образцы своих технологий и технических средств на… На то, что они сами определяли, как необходимое и желательное. Вплоть до живых представителей множества рас. Не любых, а тех, на кого посланцы неизвестной расы сами указывали. Иногда – персонально, не останавливаясь перед расходами на оплату похищения выбранного разумного и доставки туда, где был расположен челнок с корабля Коллекционеров. Платили они… по-царски, но… мало кто мог сказать, что сколько-нибудь плотно сумел сконтактировать с Коллекционерами. Даже изображение представителей этой расы было огромной редкостью. И, хотя пока Коллекционеры выступали в роли торговцев… пусть очень странных и опасных своей непонятностью торговцев, для Андерсона и его людей было слишком хорошо ясно – если эту расу не остановить, то от торговли она перейдет к многоуровневой экспансии, а там…       За ними стояли Жнецы. С помощью Коллекционеров они прощупывали и изучали расы Цитадели, определяли, кого следует в первую очередь подвергнуть процедуре тотального уничтожения, а кого… можно и пощадить. Жнецы, воспринимаемые слишком многими, как легенда, для немногих легендой уже давно не была.       Явик в своей каюте в привычном полумраке тоже смотрел на настенный экран, где была запечатлена та же картинка. Рядом светился экран с изображением Жнеца. Но четырехглазый воин расы, очень долго, больше сорока тысяч лет считавшейся вымершей, сейчас всматривался в изображение Коллекционера и едва сдерживался, чтобы не запустить в экран чем-то очень тяжелым. Жнецы оскорбили его расу, а значит – оскорбили и его самого, поклявшегося очень давно защищать и оберегать свой народ от любых опасностей.       Перед ним на экране был не Коллекционер. Перед ним на экране был Протеанин. Теперь, глядя на изображение Коллекционера, Явик все глубже и полнее понимал, куда исчезали тысячи его соплеменников, когда их Протеанская Империя столкнулась с Жнецами и начала многосотлетнюю войну с гигантскими машинами и их пилотами. Исчезнувшие протеане стали… Коллекционерами. Явик понимал, что Жнецы… трансформировали пленников слишком серьезно. Протеане… не сдавались без оказания ожесточённого сопротивления. И количество Коллекционеров должно было быть… намного больше, чем любое число пленённых протеан. Даже погибая, протеане продолжали пытаться сохранить строгий порядок и все убитые и пропавшие без вести сразу брались на строгий учёт.       Прошло сорок тысяч лет и только за последние десять тысяч лет… количество случаев контактов с Коллекционерами стало расти. Для Явика, одного из немногих протеан, избежавших Небытия, было ясно – Коллекционеры стали последним, пробным, тестовым шаром, перед тем, как на арену Млечного Пути вступят Жнецы и начнется Жатва, когда-то очень давно погубившая Империю Протеан вместе со всеми подчинёнными и покоренными расами.       Зачистка «Омеги» становилась абсолютно необходимой – только обеспечив полный контроль над этой крупнейшей станцией можно было пресечь дальнейшие попытки Коллекционеров изучать Млечный Путь и доставлять Жнецам информацию о нем и его обитателях. Явик невесело оскалился, понимая, что «пресечь» в данном случае означало быть готовыми к вторжению на территорию Коллекционеров. Слишком мало было надежд на то, что Коллекционеры оставят свои попытки входить через Омегу-4.       На отдельном экране засветилась таблица со сводной информацией по попыткам Коллекционеров проникнуть на территорию рас Млечного Пути через другие ретрансляторы. Омега-4 прочно держала неоспоримое первенство. Явик скользил взглядом по строчкам таблицы и понимал, что если эскадра не сможет… разобраться с Коллекционерами, то эти… пародии на протеан хлынут бурлящей массой через множество ретрансляторов. Пусть не везде они одержат верх… Но очень многие расы будут предельно ослаблены. В том, что этой ослабленностью, пусть даже временной, не преминут воспользоваться Жнецы, у Явика не было сомнений. И для того, чтобы эта ослабленность не имела места в реальности, эскадра готовилась к зачистке «Омеги». Ибо преступники всегда выбирают сторону сильного, а не сторону умного. А силу Коллекционеров они, без всякого сомнения, уже почувствовали – звериный инстинкт самосохранения помогал им чётко расставлять изменяющиеся приоритеты с единственной целью – выжить.       - Капитан. – в каюту командира вошел Шепард. – станция уже… знает о нашем подходе. Пока что особой паники и какой-то особой «шевелёнки» не наблюдается. Но, безусловно, они попытаются нас остановить. Им очень не понравилась наша работа на Цитадели. И они… опасаются, что на станции «Омега» мы будем работать намного более жёстко.       - Правильно опасаются, Джон. – Андерсон встал из-за стола, прошёлся по каюте, остановился у иллюминатора, закрытого бронекрышкой, посмотрел на свое отражение в стекле. – Правильно опасаются. Потому что поняли, что привычной для них бойни на станции «Омега» мы устраивать… не будем. Хотя, если честно, мне, как офицеру ВКС Альянса очень хочется… устроить именно бойню. И не особо церемониться. Слишком уж это тёмное место. Средоточие Зла в исследованной Галактике. Одно из немногих таких темных мест. Я не люблю наемников, а там, на этой станции… кого только из этой братии нет. «Синие Светила», «Когти»… Замаешься перечислять. – Андерсон включил еще один экран. – Ты же знаешь, что когда мы зачищали Цитадель, мы нашли немало интересной… информации. В том числе и об организации «Цербер». В дополнение к той, которую мы получили раньше.       - Знаю, капитан. Занятная организация. И вполне может быть связана с Жнецами и Коллекционерами. Предполагаете, что она… будет стороной конфликта на «Омеге»?       - Красиво выразились, Шепард. – сказал Андерсон, изучая изображение главы «Цербера» - Джека Харпера, более известного под псевдонимом «Призрак». – Будет, всенепременно будет. У Коллекционеров – большие и зловещие планы относительно людей. Ария. – командир повернулся к другому экрану, демонстрировавшему портрет «королевы» Станции. – знает немного об этих планах. И она, конечно же, намерена их сорвать. Ей невыгодно потворствовать их… деятельности. Сейчас 2183 год, Коллекционеры известны с 1700 года, тогда начали поступать первые данные об их присутствии и об их активности, но многие считали их… легендой или курьезом, не стоящим пристального внимания и изучения. Теперь ясно, что Коллекционеры активизировались. С момента первого их появления прошло больше трёхсот лет. Когда Коллекционеры впервые появились, самой Арии было уже больше пятисот лет, если быть точным – 515. В то, что Ария ничего ценного и интересного не знает о Коллекционерах я лично не поверю никогда. Для нас сейчас любая информация об этой расе – предельно важна и ценна. Есть и еще одна зацепка. Ария – мать. У нее была или есть дочь – Лизелль. Информации даже в самых закрытых базах данных по этой азари – минимум. Противоречий – полно. Скажем, в 1880 году Арии было уже 695 лет, практически Ария приближалась к возрасту матриарха, когда возможность иметь детей неустранимо угасает в большинстве случаев. В этом же 1880 году Ария впервые появляется на «Омеге», большей частью которой командовал, как мы знаем, некий кроган, именуемый в настоящее время Патриархом. Этот кроган принял Арию в ряды своей группировки, дал ей возможность проявить себя во многих реальных делах.       Естественно, чувствуя приближение возраста матриарха, Ария не захотела оставаться девочкой на побегушках, со временем очень быстро получила в группировке звание «лейтенант», стала особой, приближенной к самому Патриарху и ровно через сто лет, в 1980 году она побеждает Патриарха в поединке, забирая себе власть над большей частью станции. В то время Ария достигает и возраста в 795 лет, становясь стопроцентным матриархом. Таким образом, дочь она родила несколько раньше. О дочери, кстати, информации ещё меньше. Но вот выяснить детали поможет ещё одна личность – Андерсон щелкнул инструментроном. – Кай Ленг. Родился в неизвестно каком году, его данные о юности и детстве неоднократно фальсифицировались. Но известно сравнительно точно, что в вооружённые силы Земли он вступил в возрасте шестнадцати лет – раньше вступить, как вы знаете, Джон, весьма проблематично – медиков трудно обмануть насчет возраста кандидата в армейцы. Известно, что вступил он в вооруженные силы в ноябре 2172 года. Следовательно, дата его рождения – где-то в районе 2156 года. На этот момент Арии было уже больше 970 лет, точнее – 971. Лично я не поверю, что в этом возрасте она могла забеременеть – нет таких свидетельств, что многие азари смогли бы обзавестись детьми в столь почтенном возрасте. Следовательно, к этому времени у Арии уже была дочь. Последние официальные зафиксированные данны о Кай Ленге относятся к 2176 году, когда он был обвинен в убийстве первой степени, разжалован и помещен то ли под стражу, то ли в тюрьму. В это время Арии уже было больше 990 лет, вероятность беременности падает еще больше. С 2176 года и по настоящее время Кай Ленг служит в «Цербере», где, по некоторым данным, зарекомендовал себя как лучший оперативник, специализирующийся на ликвидациях. Его основное оружие – холодное, но и стреляет он достаточно хорошо. Практически это означает, что он в «Цербере» на настоящий момент служит уже около семи лет. Быстрая и результативная карьера.       Сейчас, в настоящий момент, Арии около 998 лет и она уже давно пребывает в статусе матриарха – почтенной пожилой азари. Проблема в том, что именно Кай Ленг убил ее дочь. И сумел уйти от гнева властительницы станции. Его, безусловно, хорошо защитил «Цербер», но даже и в одиночку этот Кай Ленг слишком хорошо подготовлен. Предполагаю, что дочери Арии было на момент смерти не менее трехсот лет. Назвать ее подростком… язык не поворачивается. Вполне себе самостоятельная девушка, готовящаяся к переходу в статус матроны. Ленг… хорошо подгадал. У Арии… не осталось надежды иметь внуков или внучек – всё равно как в данном случае назвать наследников. А у меня, Джон… не осталось иного выхода, кроме как постараться убить этого Кая Ленга, сукиного сына. – сказал Андерсон. – В моих файлах по нему тоже много нестыковок. Я ведь ему тогда поверил, что во многих проблемах, имевших место в не столь уже отдаленном прошлом… виноват не Кай Ленг, а некий Пол Грейсон. Хотя, боюсь, что мы и в этот раз имеем немало шансов упустить этого Ленга. Скользкий он… как змеюка в воде грязной реки.       - Внедрение в проект «Восхождение» собственных детей-биотиков, выращенных «Цербером»? – уточнил Шепард, перебирая на одном из настенных экранов текстовые файлы.       - Да. Грейсон – тоже бывший… оперативник «Цербера». Ему привили зависимость от красного песка, чтобы сломить сопротивление и волю. Он воспитывал одарённую девочку-биотика, был для нее приёмным отцом. Она же считала его своим родным отцом. В определённый момент, когда Цербер попытался заставить Грейсона расстаться с дочерью… отцовские чувства взяли верх. Грейсон ударился в бега. К тому времени его любовницей стала дочь Арии. Грейсон прибыл на «Омегу», абонировал на станции квартиру и там… его накрыли церберовцы во главе с Каем Ленгом. Им было приказано найти Пола, считавшегося в Цербере, закономерно, предателем. Кай Ленг выполнил задачу, нашёл предателя, но при столкновении в квартире Пола оказалась еще и дочь Арии. Кай Ленг убил ее сильнодействующим транквилизатором, выстрелив в шею азари из парализатора «стрелкой». Кай сделал все, чтобы представить именно Пола виновником гибели Лизелль и Ария поверила этому китаёзо-славянину. Ленг вывез Пола в секретную лабораторию и там Грейсона накачали и нанидами Жнецов, и красным песком, сделав его покорным слугой «креветок» и одновременно – слугой «Цербера». Как же иногда много вмещают в себя несколько лет жизни, Джон. – Андерсон сделал трудную для себя паузу. - Ленг побывал даже в статусе официального представителя «Цербера» на Омеге, был весьма вхож к Арии. Она ему тогда верила. Но - не все верили. Турианцы атаковали лабораторию, где держали Пола. Ленг оказался заперт на «Омеге» - статус не позволял вольготничать. Я тогда работал вместе с Кали Сандерс, мы искали Грейсона и Ленг… предложил нам помощь в его поисках, обещая рассказать о том, какие обширные модификации были сделаны церберовцами и Жнецами в теле этого бывшего оперативника. Андерсон сделал паузу, выпил две чашки травяного чая. Шепард не торопил командира, понимая, насколько трудно ему будет рассказывать дальнейшее.       - В общем… Кай нас переиграл. К тому времени Жнецы уже заинтересовались биотиками, видя в них силу, способную помешать реализации Жатвы. Естественно, они были заинтересованы в том, чтобы биотические технологии не получили должного развития. Мы прибыли в Академию Грисома. Там уже реализовывался проект «Восхождение». Грейсон по наводке Жнецов прибыл в академию еще раньше. Я догадывался, что Жнецы используют Грейсона как марионетку, чтобы он нанес ущерб именно этому проекту. Серьёзный ущерб. Кали тогда едва не погибла. Заварушка в крыле «Восхождения» получилась… значительных размеров… Дети-биотики, несмотря на все наши усилия, тоже оказались затронуты. В горячке схватки я помог Каю и убил Грейсона. И совершил ошибку. Надо было рискнуть и позволить Нику умереть, пусть даже Ник и истёк бы кровью. Надо было мне мёртво держать Кая на мушке и ждать подкрепления. А я позволил Ленгу уйти, легкомысленно полагая, что прострелив этому китаёзе-славянину обе ноги из дробовика… из того самого дробовика, из которого я был вынужден застрелить Грейсона… я сделаю из Ленга как минимум глубокого инвалида. Ленгу удалось тогда уйти – я решил помочь Нику, мальчику-биотику, не стал добивать Ленга. А Ленг дополз до челнока и улетел к Призраку. – Андерсон помедлил. - У Пола была дочь, Джиллиан. Родилась она в 2171 году, да, двенадцать лет прошло с даты ее рождения. Тело Пола мы отправили на Цитадель как одно из важнейших доказательств реальности и вредоносности Жнецов. В свою очередь Ленг, вполне вероятно, получил приказ выкрасть тело – Жнецы не желали, чтобы об их возможностях будущие жертвы знали что-то очень существенное. За мной также Ленг должен был проследить, а также – проследить за Сандерс. Короче, Джиллиан была убита тоже на «Омеге», с которой Каю Ленгу удалось убраться живым и относительно здоровым. Убита совсем недавно и это означает, что наша возня с Цитаделью разозлила «Цербер» и теперь Кай Ленг будет охотиться уже за нами всеми. «Церберу» не нужны сильные конкуренты и ему нужно только одно – абсолютная власть над человечеством. Ради этой власти «Цербер» пойдёт даже на разрушение Цитадели. А «Омега» для него важна постольку, поскольку рядом – главный ретранслятор, сквозь который в наш мир выходят Коллекционеры. Не удивлюсь, если и Цитадель и «Омега» в самое ближайшее время подвергнутся массированным атакам «Цербера», с применением крейсеров и дредноутов, а также десантных кораблей. «Цербер» пойдёт на все, чтобы подчинить эти две ключевые точки себе, своим интересам и потребностям. Полигон – един… и если мы не устоим… То за Коллекционерами очень скоро придут Жнецы.       - Какое оружие у Ленга? – спросил Шепард, отметив, что командир уже успокаивается.       - О, Ленг большой оригинал. Несмотря на то, что я его вроде бы серьёзно повредил… особенно – ноги, Ленг продолжает хранить верность холодному оружию. Меч для ближнего боя. Кроме того, Ленг не забывает о своей собственной безопасности – он имеет плащ, обеспечивающий ему невидимость, но самое главное – «Цербер» ему обеспечил мощный кинетический барьер. По некоторым данным это устройство генерирует труднопроницаемую сферу вокруг фигуры этого китаёзо-славянина. Сам же по себе Ленг – большой поклонник тактики Фантомов «Цербера». Известно, что эти воины вооружены мечом, а в кисти одной из рук установлен фазовый генератор, превращающий конечность в серьезное и опасное оружие. От гранат фантомы легко уворачиваются, так что можно считать, что против них карманная артиллерия бесполезна. Фантомы обладают устройствами, обеспечивающими пусть временную, но очень качественную невидимость, дающую им возможность эффективно нападать на противников в ближнем бою. Естественно, кинетические барьеры. Эти барьеры можно снять, фантом тогда попытается спрятаться в укрытии для спокойного восстановления силы щитов. Придется потратить много зарядов, чтобы не дать фантому перейти в маскировку. Не знаю как, но щиты и маскировка питаются раздельными группами энергоячеек. Бластер, которым фантом также вооружен – весьма сильное оружие, им тоже не стоит пренебрегать. Фантомы вынуждают противников постоянно двигаться.       - Кай Ленг – левша?       - Да, Джон. Так что правую руку он чаще всего использует для управления биотикой. А его меч – ниндзято, весьма схож с самурайской катаной. Правда, насчёт этого мнения расходятся – на самом деле меч Ленга не настолько короткий. Как большой поклонник холодного оружия Ленг владеет мечом виртуозно и чаще всего у противника нет шансов понять, какая же разновидность меча была в руках у этого напичканого имплантатами профессионального убийцы. Завалил крогана в увольнении. Осужден на двадцать лет, но при этом завалил крогана стандартным армейским клинком. Без всяких выкрутасов, Джон. Сейчас он, конечно, повзрослел, заматерел, поэтому будет полагаться на мощную поддержку. Его помощнички поопасней будут, а самому ему напрягаться так уж точно много и долго не придется – Призрак его очень ценит. Тем не менее, в том, что именно Ленг будет на острие удара по самым уязвимым местам либо на Цитадели, либо на «Омеге» я лично сомневаться не могу и не буду. – Андерсон сжал кулак лежащей на крышке стола руки. Пальцы побелели. – А Ленг будет бить по самым уязвимым местам. По самым важным и ценным. Другого он не признает, поскольку на мелочи… не разменивается.       - А если… он ударить сможет только в одном месте и не успеет одновременно ударить в другом. Кто у «Цербера» на ваш взгляд, командир, такой же крутой или близкий по крутизне? – спросил Шепард, наблюдая, как притушивают своё свечение экраны.       - Крутой, говоришь. – Андерсон разжал кулак, давая крови возможность заполнить сдавленные сосуды. – Есть у «Цербера» такая сволочь. Есть. – Андерсон пробежал пальцами левой руки по инструментрону. На экранах мигнули и сменились картинки, яркость скачкообразно возросла. – Генерал Олег Петровский – имя этой сволочи. В 2157 году, когда грянула Война Первого Контакта с турианцами, Петровский был капралом, значит, ему было как минимум восемнадцать лет. Интересно, что Петровский держал порученные ему для обороны позиции дольше, чем продолжалась собственно Война, а впоследствии, при всём признании своего военного гения, он не находит общего языка с командованием Альянса. Разругавшись со своими бывшими начальниками, Петровский переходит на службу в «Цербер», где быстро находит и признание, и понимание, и поддержку. Не ценим мы нужных людей, не ценим. – сказал Андерсон, разглядывая официальный портрет лучшего стратега «Цербера».- Какой-то капрал делает то, что должен делать полковник. Смешно, но так бывает чаще всего. Прошло больше двадцати лет, если быть точным – двадцать шесть лет с тех пор, как Петровский служит «Церберу». За это время он стал в структуре «Цербера» генералом, вошедшим в число личных агентов Призрака. В том, что он вмешается в ситуацию либо на «Омеге», что, на мой взгляд, более вероятно, либо на Цитадели, у меня лично нет никаких сомнений. Не тот это человек, чтобы оставаться в стороне от возможности проявить себя в действительно сложном деле.       - Мы определили статус нашей будущей операции на «Омеге» как военно-полицейская, командир. Значит ли это…       - Не хотел я об этом говорить при многих, не хотел, Шепард. – ворчливо заметил Андерсон. Но, поскольку Явик об этом в курсе, вам также надо знать кое-что. – командир фрегата пододвинул к Шепарду папку. – На экраны не вывожу. Ознакомьтесь с распечаткой.       - Да, командир. – Шепард углубился в изучение. – Станция «Цербера» за пределами Омеги-4, с другой стороны? Интересно. И здесь… в самом деле не особо важно, одна или несколько станций находятся в руках «Цербера» на той стороне ретранслятора. Для нас и одной хватит…       - Вы непосредственны, Шепард. Это хорошо. – буркнул Андерсон. – «Цербер», как мы установили, индоктринирован Жнецами больше чем наполовину. О Призраке я не говорю. Это – хаск в чистом виде. Как и большинство приближенных к нему по статусу руководителей организации. В 2157 году вышел манифест этой организации, где она обозначала себя как прочеловеческая. Прошло двадцать семь лет и, если раньше о «Цербере», к примеру, было известно, что он обладает 150-ю сотрудниками и тремя базами-ячейками, то сейчас уже ясно, что все эти данные есть не что иное, как изощрённая и многоуровневая дезинформация. За двадцать семь лет такая организация предельно быстро и предельно полно окрепла, что, в принципе, неудивительно, ведь именно турианцы, не разобравшись в ситуации, вместо переговоров прибегли к применению боевого оружия. Первыми прибегли. Конечно же, люди не смогли бы спустить такое на тормозах и тем более – простить. Вот и вырос «Цербер» как средство противодействия практически неминуемой малоподконтрольной человечеству экспансии ксеносов в пространства, ранее безраздельно занимаемые людьми. Фокус в том, Джон, что… столкнувшись с реальными инопланетянами, мы, люди, оказались… бессильны и беззащитны. Хорошо читать об обитателях иных миров в книжках, видеть этих ксеносов на экранах в фильмах и иных постановках, но когда ксенос перед тобой и он совершенно по другому мыслит и совершенно по другим канонам действует – это не просто напрягает, это ввергает в ступор и часто заставляет быстро понять, что спокойному существованию человечества, изолированного до недавнего времени в отдельно взятой звёздной системе, пришел полный и окончательный конец.       Здесь важно прыгнуть выше головы, преодолеть экспансию ксеносов, но мы… снова впали в детство, в лень, в пофигизм – назовите как хотите, Джон. Короче, мы не смогли быстро прыгнуть на достаточную высоту развития. И, следовательно, если невозможно подчинить себе ксеносов – а к тому времени мы знали и о Цитадели, и о многих других расах в достаточно мелких деталях – всё же человеческая разведка работала на износ всегда и благодаря ее структурам мы… многое знали… просто не желая, несмотря на всё это знание, банально действовать сколько-нибудь постоянно и эффективно. То… следует подчинить человечество, силой поднять его уровень для того, чтобы противостоять ксеносам. Силой, Джон. И, соответственно, «Цербер» решился первым или одним из первых перестать следовать идеалистическим установкам. И… сорвался. Сорвался в античеловечность. Потому что по большей части люди оказались слишком слаборазвиты, слишком ленивы и глупы. То, как нас «причесали» турианцы, не вызвало ничего, кроме банальной ксенофобии. Ну, за небольшим исключением. Это «причёсывание» унизило людей, но не заставило людей изменяться и совершенствоваться. А «Цербер» просто встал на сторону ксеносов, ибо ксенофобия перешла быстро в его рядах в ксенофилию, чему в немалой степени способствовали агенты Жнецов. Этих агентов на просторах нашей Галактики очень много, Джон. Став античеловеческой организацией, «Цербер» получил возможность делать то, чего не могли делать организации, входящие в структуры других рас Цитадели. За небольшим исключением, конечно, здесь неназываемым и не отмечаемым. Эта станция, Джон - путь к падению человечества. И я поэтому настоял на определении нашей будущей операции на «Омеге» не только как чисто полицейской, но и как военной. Для этого нам и потребуется мощь разведкрейсера, как крупного военного корабля, хорошо оснащённого не только для разведки, но и для боя.       Увы, при всей индоктринированности, при всей трансформированности, персонал «Цербера» всё же несет в себе все человеческие недостатки. Ведь очень долго, почти тридцать лет «Цербер» отчаянно пытался представить себя миру как прочеловеческая, гуманная организация. Террористической эту организацию признали даже сегодня не все и не всюду. Почти тридцать лет политики, юристы, даже экономисты и финансисты на Земле и в Солнечной Системе, а часто - и в колониях - ведут пустопорожние споры, будучи не в силах признать очевидный факт – человечество вступило в войну не только с другими расами, но и с самим собой. И достаточно сейчас появиться Жнецам – и мы, люди, окажемся в списке на уничтожение, ибо проявили достаточную активность с достаточной эффективностью. Даже умудрились ИИ сделать своим слугой. А эта станция… Она и предназначалась «Цербером» для изучения технологий как Коллекционеров, так и Жнецов. Станция «Аверн». – Андерсон помедлил, рассматривая изображение гигантской станции, сделанное со значительного расстояния плохоньким зондом. – Попытка сделать очередной выбор. Либо мы – Жнецов и Коллекционеров закопаем… Либо – они нас уничтожат. Полностью и без возможности любого Возрождения. И почему-то я не верю, что церберовцы смогут проглотить и переварить то, что им дали возможность укусить и взять в пасть Жнецы и их сподвижники – Коллекционеры. Вот не верю и всё тут. А если эта станция на той стороне… То у Коллекционеров появляется прекрасная база для дальнейшей устойчивой экспансии.       - Знать бы где сами Коллекционеры обретаются за этим ретранслятором, командир. – сказал старший помощник.       - Узнаем. Обязательно узнаем. По той простой причине, что нам рано или поздно придётся туда прорываться всей эскадрой. – ответил Андерсон. – ибо все другие – не готовы. Не могут другие сделать то, что можем сделать только мы. И потому нам нужно тоже иметь базу, поближе к театру будущих наших активных и длительных действий. Нам нужна «Омега». Вся без малейшего исключения. А Ария… должна ответить за свои преступления. Вместе со своими сторонниками.       - Планируете оставить ее в живых, командир?       - Не знаю. Как по мне, так она достаточно долго прожила. Пора и честь знать. Поэтому особо настаивать на сохранении ей жизни я не буду, Джон. Она уже немолода и теряет и хватку и скорость. А это – чревато. Уже сейчас Ария – номинальный властитель только части станции. Пусть значительной, но – части. А со временем она рискует занять место Патриарха. Очень рискует. И нам такие круговороты перед вторжением Жнецов не нужны. Нам нужно, чтобы эта станция перестала быть для нас проблемой. И она перестанет ею быть. Если бы не «Омега-4», если бы не Коллекционеры, если бы не эта церберовская станция… Я бы ещё мог счесть операцию по зачистке станции чисто полицейской и обеими руками проголосовал бы именно за такой статус нашей будущей операции. Но имея рядом и «Цербер» и Коллекционеров… Без военной силы нам не обойтись. И воевать придется по-крупному. С «Омегой» мы справимся. Но война на три фронта – это слишком долгое и сложное дело, чтобы легкомысленно рассчитывать на увеселительную прогулку. Цитадель – центр одной паутины, «Омега» – центр другой паутины. И обе паутины придется рушить, обеспечивая себе свободу и безопасность для будущих столкновений с Жнецами и их сообщниками. Полагаю, что Коллекционеров будет немало и они обязательно используют эту заретрансляторную станцию. А «Цербер»… слишком слаб, чтобы проглотить и переварить таких противников. И тем более – одержать верх над Жнецами. – Андерсон погасил экраны. – Так что нам придется очень хорошо думать, прежде чем мы что-то сделаем в реальности, Джон. Спасибо. Полагаю, мы многое прояснили. А там дальше – будем стремиться достичь максимума. Хотя, не скрою, сама станция будет еще той проблемой.       - У меня то же ощущение, что и у вас, сэр. – сказал Шепард вставая. – На станции будет много сложностей. Предстоит воевать и одновременно – делать из станции наш форпост. Сильный форпост. А там ведь и простых жителей, абсолютно не втянутых в сколько нибудь заметные разборки, достаточно.       - Вот и будем стараться действовать ювелирно, хирургически. Предполагаю, что и Кай Ленг, и Петровский появятся на станции. Хотя бы кто-нибудь один – точно. И что-то мне подсказывает, что это будет Петровский. Хотя, знаю, что Ария… предпочла бы видеть Кай Ленга. Чтобы просто его убить. Право матери…       - Так может… дать ей такое право? – спросил Шепард.       - Каким таким образом? Уж не числить ли её в наших союзниках, Джон? Или, может, сразу дать ей статус нашего соратника? – Андерсон напрягся и нехорошо сощурился, вперив взгляд в своего помощника. – Что вы предлагаете-то?       - Предлагаю не оставить ей особого выбора, капитан. – Шепард посмотрел на командира фрегата. – И также предлагаю… плотно поработать с населением станции. Особенно с теми, кто называется в умных книжках проблемным контингентом.       - Давайте подробнее, Джон. – Андерсон повернулся к столу, устроился поудобнее в рабочем кресле. – Полагаю, вы уже знаете, как сократить наши расходы.       - Возможно, Дэвид. Известно, что «Омега» – центр преступных сообществ, имеющих место быть в Системах Термина. Расположена далеко от них и, тем не менее, является их центром. Жнецы… когда нападут или вторгнутся, вряд ли будут особо фильтровать территории. Значит, достанется и системам Термина. Достанется проблемному контингенту, который мы привыкли называть преступным элементом. При всей асоциальности, при всей антигуманности следует все же признать, что этот преступный элемент – это прежде всего разумные органические существа, выполняющие свою роль так, как им позволяет жизнь, судьба, общество, государства, законы и прочие структурирующие и организующие факторы. Они в случае нападения Жнецов также попадут под огонь, так же будут гибнуть и, как утверждают источники, полученные нами из маяка на Иден-Прайм, также будут трансформированы. В наших с вами врагов, командир. Они этого очень не хотят. Да, они – правонарушители, но жить, как ни странно, хочется всем здесь, сейчас и в будущем. Где бы эти разумные существа не поселились в нашей галактике. Станция «Омега» – убежище для преступников, террористов, революционеров, оппозиционеров, наемников, работорговцев, убийц и вообще для всех и любых проблемных элементов. Там налажена теневая торговля оружием, наркотиками, нулевым элементом. Группа наемников, которая сплотилась вокруг Арии Т'Лоак – одна из сильнейших, но редко когда она долго была сильнейшей – на станции практически нет единого, самого влиятельного и самого сильного правительства. Как вы понимаете, командир, население станции – это те же азари, турианцы, саларианцы и все прочие расы, какие только можно сыскать в пределах Млечного Пути. Для Совета Цитадели станция «Омега» – проблема, но ещё большая проблема – Терминус, в котором даже статус Спектра ничего не значит – там есть своё управление, которому нет дела до распоряжений Цитадели. Получается парадоксальный вариант: там селятся те же расы, что и в Пространстве Цитадели и в то же время вроде это и не пространство Цитадели, а что-то иное. Что там, спрашивается иного? – Шепард включил со своего инструментрона несколько настенных экранов. – Посмотрите, если покопаться, то Терминус – это богатейший край. Разлом Калестон, Туманность Омега, Вуаль Персея. За каждым из миров – огромная история, своя, собственная, ведь тамошние колонии практически независимы. Обратите внимание, что там расположены миры двух во многом противоположных рас – кварианцев и ворка. И, тем не менее, они сосуществуют.       - Вы предлагаете дать им объединительную идею?       - Нечто вроде этого. Поскольку «Омега» и формально и фактически является столицей данной огромной области, легче всего будет осуществить изменения, начав именно со станции. Надеяться на то, что кварианцев Жнецы не вырежут – глупо. Надеяться на то, что ворка пощадят – не менее глупо. И также надеяться на то, что Жнецы не обратят должного внимания на казалось бы периферийные миры – тоже не приходится. Это – машины, а они делать свою работу кое-как не могут, поскольку просто не умеют, не имеют такой свободы.       - Если я правильно вас понял, Джон, вы предлагаете этим правонарушителям…       - Позволю себе вас прервать, командир. – Это – не правонарушители. Правонарушители сидят в кутузках или в тюрьмах, поскольку госмашина на них уже отреагировала надлежащим образом. А если Цитадель отвернулась от населения этих территорий и не в состоянии навести в их пределах должный порядок, какой смысл называть их правонарушителями? Да, живущие на этих территориях представители множества рас совершили предосудительные поступки. Тем не менее, они до сих пор не предстали перед судом, не понесли официального наказания. Эти миры – их территория, командир, а не территория Цитадели. Кстати, Цитадель официально и неофициально эту отдельность признала, поскольку, как мы все убедились, при всей внешней крутости, система Цитадели невероятно слаба и проблемна.       - Ладно. Вы предлагаете этим насельникам скинуться на общее дело?       - Не только. Здесь полно оружия, здесь есть склады с ценными вещами, здесь есть непризнанные спецы. Поставив их на службу общему делу можно будет, не заводя разговора о присоединении этих миров обеспечить резерв силам Сопротивления. Да, проблемный. Но когда будет гореть всё – а по другому, как я понял, Жнецы не приходили, то вряд ли кому-то захочется из жителей этих территорий быть первыми в очереди на тот свет.       - У вас есть план?       - Да, командир. – Шепард подал кристалл. – И, естественно, это только общие части. Детальность будет зависеть от того, как пойдет дело в реальности. Вы же сами знаете, насколько быстро практика меняет и уничтожает любые теории, командир.       - Знаю. – Андерсон взял кристалл, вставил в разъем читального аппарата, несколько минут изучал данные, выведенные на большой настольный экран. – Что-ж. Вполне работоспособный план. А что «Волга»?       - Я бы предложил разведкрейсер особо не «светить». В очередной раз. Только, если очень припрёт.       - А не припрёт, как считаете?       - Нет. Не должно. А припрёт – тогда и будем решать. По факту. И, к тому же, командир, не следует считать обитателей «Омеги» и их союзников глупыми и недалёкими – нестандартность они отметят сразу. И мы вынуждены будем убить часы на пояснения, объяснения и всю остальную процедурщину по легализации наших партнеров теперь уже на этой станции, обозначающей собой столицу местной Территории Тьмы.       - А не обидятся наши партнёры-имперцы? Цитадель – понятно, а здесь?       - А здесь ещё более понятнее. Сложный контингент. Не хотелось бы светить разведкрейсер во всей его красе и мощи. Показать – да. Надо. Но не более того. Да и стрелять из его орудий по станции – это признать свою глупость и слабость. Вот я и пытаюсь избежать вопросов и недовольства. Пусть имперцы смотрят, изучают, подсказывают. Я же знаю, что в случае чего они даже не появляясь особо на глаза, прибыв на станцию на множестве челноков, поставят всех местных жителей по стойке «смирно». Но тогда чего мы с вами будем стоить? И чего будут стоить протеане? У них ведь, ко всему прочему, сильная псионика имеется. И если засветим псиоников – непротеан, а вы, командир знаете, что и на фрегате такие есть, да и протеан тоже – нам придётся изобретать защиту от изысков тех, кто пожелает изобрести защиту от псиоников. И мы втянемся в гонку, из которой нет нормативного выхода. Затратим ресурсы. Загрузим ненужной работой многих разумных, к какой бы расе они ни принадлежали. И придём к краху.       - Так будем организовывать проблемников?       - Будем, командир. Разрешите идти? – Шепард встал.       - Разрешаю. Спасибо. – Андерсон сделал разрешающий жест и Шепард покинул каюту, направляясь в свою выгородку.