Сверкающие глаза

      - Вскрываем аварийный эвакуационный люк. – приказал Шепард, открывая боковую дверь салона. Найлус, Сарен, Марк, Аленко, Дженкинс и трое полисменов-десантников осторожно и быстро покинули борт челнока и, укрепившись на обшивке, направились к люку, над замком которого уже трудился Марк, добравшийся к аварийному входу первым.       - Люк открыт, капитан. Внизу в шлюзе и рядом в первом трюме – множественные сигналы от мёртвых тел людей.       - Геты уничтожили экипаж. – сказал Аленко. – Вполне ожидаемо. Знать бы почему они с такой лёгкостью проникли на борт «Сломанной Стрелы».       - Узнаем. – Шепард первым спустился в шлюз. – Поскольку живых землян там нет, заморачиваться с выравниванием давления мы не будем. – он открыл внутреннюю крышку шлюза и первым же выстрелом свалил на палубу неосторожно выглянувшего гета-пехотинца. – Действительно, трупов людей предостаточно. – включив тактический фонарь, старпом оглядел близлежащее пространство грузового трюма, его третьей секции.       - Я получил доступ к бортовому журналу грузовика, капитан. – доложил Марк. – Капитан корабля нарушил общеизвестное правило навигационной безопасности и слишком близко подвёл корабль к владениям роботов.       - Ожидаемо. – теперь это слово сказал Шепард. – Рутина заела. – он взломал дверь во внутренние части и сразу вынужден был открыть огонь из штурмовой винтовки по приближавшемуся гету-пехотинцу. Вставшие сзади старпома оба турианца трёхзарядными очередями своих винтовок довершили разгром подходившей группы из пяти гетов-пехотинцев. – Геты проникли на борт и начали реализовывать операцию «возмездие».       - Капитан, - сказал Дженкинс. – здесь – медицинские припасы и порция очищенного иридия.       - Хорошо. Забираем. Нам нужно запустить двигатели корабля. – Шепард даже не смотрел на часы, зная что при отключённом двигателе корабль не продержится на курсе и десяти минут. – Вперёд.       - Геты начинают звереть. – отметил Найлус.       - Очевидно, уже просчитали, что их задумка может накрыться. – сказал Сарен, уничтожая гета-ракетчика. – Они ставят в заслон ракетчиков.       - Жизнь им определённо не дорога. – сказал Дженкинс, расстреляв экономной очередью дёрнувшегося было наперерез отряду, идущему к двигательному отсеку, гета-пехотинца. – Прыткий какой.       - Запущен первый двигательный контур, капитан. – ушедший вперёд Марк, сопровождаемый двумя турианцами, доложил о первом успехе операции. – Оливия пересчитывает траекторию и время падения, определяет место удара.       - Данные у всех на инструментронах, коллеги. – прорвался в спикеры голос киборгессы. – Времени теперь больше, но угроза для станции-колонии - не снята.       - Забрал очищенный иридий. Два контейнера, две порции. – Дженкинс расстрелял двух ракетчиков. – Менее прыткие, но вдвойне опасные.       - Впереди – шесть гетов-пехотинцев, они пытаются перейти в наступление. – доложил Марк, точными выстрелами лишая роботов возможности стрелять и двигаться. – Включаю второй контур двигателей.       - Хоть бы какой-нибудь буксировщик на автоматике прислали. – сказал Аленко.       - Какой такой буксировщик? – удивился Шепард. – Колония-станция пусть и большая, но не настолько оснащённая, чтобы содержать такой специализированный корабль. Это же не колония азари с восемнадцатью миллионами синекожих красоток.       - Они, эти красотки и сами могут поработать, гм, буксировщиками. – хохотнул Аленко, расстреляв очередного гета-ракетчика. – Я понял, что геты смогли бы любой буксировщик подчинить и осознал, что это – не выход.       - Восемь гетов-пехотинцев, два ракетчика, один гет-штурмовик и один гет-разведчик. Уничтожены. – доложил Марк, когда канонада выстрелов немного утихла. – Пришлось пострелять, но уж очень они не хотели нас пропускать.       - Группа гетов блокирует лестницу, за ней – трап к командному посту грузовоза. Уничтожаем. – доложил лейтенант Аленко. – Выполнено. Лестница чиста. Идём к трапу.       - Я присоединяюсь к Аленко – сказал Найлус. Сарен только кивнул, после чего оба турианца ушли вперёд. Оттуда послышались чёткие трёхзарядные очереди. – Очередная группа из пяти пехотинцев. Трап чист, подходим к двери.       - Третья группа двигателей – активирована. – найдя декоративную панель с резервным пультом управления, Шепард быстро перемкнул несколько контактов, ощутив возросшую дрожь корабля – включились дополнительные двигатели. – Оливи, пересчёт!       - Выполнено. – откликнулась киборгесса. – Данные у всех на инструментронах. Вам пришла официальная благодарность от Рафаэлья Колона – губернатора станции-колонии Фарагон. Именно туда мог ударить корабль, если бы не удалось активировать вовремя третью группу двигателей.       - Командный пост грузовоза захвачен. – прозвучал в наушном спикере Шепарда доклад Аленко. – Здесь я, Найлус и Сарен. Мы реанимируем управление.       - Двое полисменов – к двери командного поста. Защищать. Остальным – прочесать помещения корабля на предмет наличия гетов. Выполнять. – распорядился старпом.       - Сканирование следов активных гетов не выявило. – доложила Оливия.       - Подтверждаю. – прозвучал в спикере старпома голос Марка. – Уточнённое сканирование произведено. Спустя четверть часа двое полисменов вернулись из обхода, отрицательно покачав головами. Включённый везде яркий полный свет и разблокированные замки крышек люков и дверей облегчили задачу обходчиков.       - Всё. Через полтора часа грузовоз совершит автоматическую нормативную посадку в космопорте станции. Она будет полностью контролироваться с КДП станции и оружие вскоре поступит заказчикам. – доложил Аленко, подойдя к Шепарду и остальным нормандовцам, уже собравшимся у люка шлюза. – Хорошо, что «бума» - не будет.       - Очень хорошо. В машину. – Шепард оглядел залитый светом трюм, подождал, пока его сокомандники выйдут на обшивку и, нырнув в «кубик» шлюзовой камеры, крутанул в запирающее положение штурвал замка крышки люка. Как бы там ни было, а при посадке могло быть всякое. На обшивке корабля ту же операцию с внешним штурвалом выполнил уже Найлус, а Сарен ударом ноги впечатал колесо штурвала заподлицо с поверхностью обшивки.       - Возвращаемся. – сказал водителю-полисмену Шепард, закрывая за собой крышку бокового входа в салон челнока. Тот кивнул и челнок плавно оторвался от «Сломанной Стрелы», отошёл на безопасное расстояние и стал разворачиваться к фрегату.       - Капитан, вам прислали благодарность. Теперь – от лица жителей и органов власти станции-колонии «Бесконечность». – сообщила Оливия. – Они пусть и поздно, но разобрались в ситуации. Службы колониальной администрации уже взяли на себя контроль за посадкой корабля в космопорту. Заказчики груза прислали в адрес служб космопорта благодарности и выразили готовность премировать работников грузового терминала и диспетчерской службы порта. Капитан Андерсон отказался принимать какие-либо денежные благодарности.       - Принято, Оливи. – сказал Шепард, наблюдая, как небольшой грузовой кораблик снижается, переходя с орбиты поближе к борту станции и принимая ориентировку посадочной глиссады. – Хорошо, что не будет взрыва.       - Все эти благодарности, – сказал Андерсон на коротком послеполётном совещании, указав на светившиеся на настенных экранах тексты, – фактически адресованы вам, коллеги. Всем вам и всем нам. По меньшей мере я получил сообщение, что теперь местные органы власти станций-колоний планеты будут более внимательно относиться к проблеме гетской активности. Они даже начинают понимать, что геты – не однородны и им определённо понравилась идея называть воинственных и агрессивных роботов «еретиками», а не гетами.       - Я удовлетворён. – на связь с командирской каютой вышел Легион. – Это хорошо, когда есть понимание сути и деталей момента и ситуации.       - Куда мы идём дальше, командир? – спросил лейтенант Аленко. – В какую звёздную систему?       - Заерин, Сатент, Кризерой, Дирада. Потом – возврат в эту систему для полёта через ретранслятор. – ответил Андерсон. – Все свободны.       - Капитан, можно?       - Заходите, Кайден. – Шепард расположился в кресле у рабочего стола, кивнув коллеге на свободное кресло напротив.       - Капитан, зачем это? – Аленко показал на своём инструментроне два извещения о поступлении значительных сумм с пометкой «компенсационная выплата в связи с использованием имплантата Эль-Два». – Я понимаю, вы провели переговоры, уломали этого председателя подкомитета. Но ведь я благодаря вам, сэр, здоров и совершенно не испытываю никаких неудобств, связанных с наличием и работой имплантата. Иногда мне кажется, что его вообще во мне нет.       - Кай, но по документам вы – офицер с биотическими способностями. И эту строчку ничто не изменит: операция по удалению имплантата опасна и немногие, очень немногие сертифицированные хирургические центры могут её проводить. Так что по тем же документам вы были и остаётесь носителем имплантата серии Эль-Два. А компенсация и предназначена для вас, как для носителя этой серии имплантата.       - Но…       - Кай, не мне вам напоминать, как следует поступать в таких случаях. Это всё равно ваши деньги, они предназначены вам легально, законно и официально. Ни у налоговиков, ни у военной полиции вопрос их происхождения не возникнет – всё задокументировано на достаточно серьёзном уровне. Вы же не один, Кай, поэтому вполне можете часть этих денег посылать Эшли. Она также знает, что вы – носитель имплантата этой серии и для неё вопроса «а откуда у тебя такие деньги» тоже не будет существовать. Вы – лейтенант, она – сержант. Помогите и поддержите её. Уточнять далее не буду – это ваше дело и вы сами прекрасно с ним разберётесь. И поступите, уверен, правильно.       - Спасибо, капитан. – Кайден встал. По его виду было видно, что он более чем удовлетворён. – Я так и сделаю. Ещё раз – спасибо. – он вышел из «выгородки» и тихо прикрыл за собой дверцу.       Шепард вернулся за рабочий стол, тем более на настольном инструментроне уже сияли огни, извещавшие о поступлении информационных сообщений. В первом из них старпом прочёл, что Йонус, метано-аммиачный ледяной гигант, использовался в качестве топливного склада в скоплении Пилоса. Компания «Эльдфель-Эшланд» основала на одной из лун гиганта базу, чтобы расщепляь водяной лёд на водород и кислород и забирать гелий-третий из атмосферы.       Во втором сообщении указывалось, что есть обоснованные предположения о том, что Йонус изначально не находился в этой системе, а был притянут гравитацией её звезды в относительно далёком прошлом.       Третье сообщение было снабжено пятью картинками, снятыми видеодатчиками фрегата – там на поверхности одной из небольших лун ледяного гиганта была вырезана надпись на галакслингве «Единственная заправка в радиусе 100 световых лет».       Ближайшей к местному светилу планетой оказался Исейл – обычный водородно-гелиевый гигант. Сканирование подтвердило, что магнитное поле Исейла оказалось даже сильнее того, которое было рассчитано на математической модели. Поскольку Исейл находился на противоположной «стороне» «линии замерзания». Где газовые гиганты обычно не формировались, большинство исследователей и специалистов утверждали, что эта планета образована за пределами данной звёздной системы.       - Корабли отряда следуют к топливному складу на заправку. – оповестил экипаж фрегата вахтенный офицер. – По расчётам заправка займёт пять с половиной часов. Введён режим обеспечения повышенной пожарной безопасности.       Во время заправки Шепард изучил дополнительные материалы по запланированным к сканированию звёздным системам, провёл обход фрегата, отстоял старпомовскую вахту у Звёздной Карты.       - Корабли отряда направляются в звёздную систему Заерин. Расчётное время перегона – десять часов. Возврат к ретранслятору будет осуществлён согласно плану работы отряда. – сказал вахтенный офицер, уставной фразой обозначив приём вахты у Шепарда. – Могли бы, конечно, заглянуть сначала в Дираду, она в пяти часах хода, но легче будет возвращаться – не будет огромного «плеча».       - Возможно. – сказал Шепард, кивком головы попрощавшись с коллегой и направляясь в столовую фрегата.       Маленькая система с четырьмя планетами внешне не слишком отличалась от ранее исследованной. Только вот проблем в ней явно было больше, как понимал Шепард, заканчивая просматривать новопоступившие от Легиона и Марка материалы по этой звёздной системе, извлечённые из Экстранета. Богатый метаном газовый гигант Ротеск снабжал гелием-третьим колонию на расположенной в этой же звёздной системе планете Намакли, но кинетические барьеры станций переработки быстро пришли в полную негодность из-за отсутствия должного ухода за системами защиты. Метеориты, постоянно рождавшиеся в кольцах Ротеска довершили разгром точной аппаратуры станций, а обломки этой аппаратуры, дрейфовавшие по всей звёздной системе, теперь очень сильно затрудняли высадку с кораблей на Намакли.       Отметив, что планете Намакли в источниках Экстранета уделяется уж слишком много внимания, Шепард, тем не менее, решил проявить последовательность, тем более, что отряд кораблей уже завершил сканирование Ротеска и перешёл к исследованию Азрахаса – планеты – теплицы, чья атмосфера была богата азотом, метаном и этаном. Планета была лишена значительных по размерам запасов металлов, кроме того, как показывали многочисленные исследования, проведённые за последние сто лет, несколько тысячелетий назад она перенесла столкновение с астероидом, а последствия этого столкновения осложлини добычу распространённых ценных металлов из коры планеты. Основной вклад в исследование и разработку ресурсов планеты внесли азари, но со временем Азрахас закономерно истощался, терял привлекательность, что вызывало отток рабочих, инженеров, специалистов. Последними, по всей видимости, район планеты покинули учёные – ветшающие научные станции, ранее принадлежавшие первым научным азарийским экспедициям, продолжали находиться на орбите Азрахаса, но ни одна из них, как показало самое пристрастное сканирование, не была в настоящее время обитаемой.       Спустя шесть часов отряд кораблей наконец вышел на орбиту Намакли. Описанная в большинстве источников, как засушливая, но пригодная для обитания, планета была колонизирована корпорацией «Пирена», объединившей колонистов азари и работников из числа ворка. Во время экономического спада, постигшего район несколько лет тому назад, многие азари покинули планету, население же ворка продолжило расти с огромной скоростью. Стремительный рост численности ворка сделал невозможным осуществление сколько нибудь систематического обучения новых поколений рабочих, что в свою очередь привело к закономерному росту агрессивности и неуправляемости новых поселенцев. Падение уровня цивилизованности ворка ниже предела безопасности привело к гибели колонии.       Сканирование с бортов кораблей отряда подтвердило, что сегодня Намакли представляла собой сплошную почти необитаемую пустыню, по которой передвигались только небольшие, но чрезвычайно агрессивные отряды ворка, предотвращавшие любые слабоорганизованные попытки реколонизации. На планете теперь отсутствовали высшие флора и фауна, а запасы полезных ископаемых оценивались в большинстве отчётов как бедными. За последний десяток лет не нашлось никого, кто бы обладал или хорошо вооружённой и подготовленной армией или значительными денежными средствами для организации новой колонии на планете.       Рассматривая картинки планеты, снятые с видеодатчиков, Шепард думал о том, что на эту планету ему впоследствии придётся вернуться. Старпом был уверен – в самое ближайшее время найдутся те, кто пожелает снова начать хотя бы раскопки на планете. Если разумные органики приходили, то это было раз и навсегда, даже если между волнами колонизации проходили столетия. А тут до вторжения Жнецов осталось меньше трёх лет и такую планету, державшую на себе фокус интереса ко всей звёздной системе в целом оставить в покое разумные органики себе просто не позволят.       Ближайшая к местному светилу планета Эстаг была обнаружена исследовательской группой, в состав которой входили азари и ворка, но вскоре была покинута – тонкая азотно-криптоновая атмосфера более-менее подходила для ворка, но высокая температура в силу близости к звезде делала Эстаг непригодным для обитания. Низкая плотность планеты указывала по современным представлениям на отсутствие полезных ископаемых, так что её сколько-нибудь активное освоение не проводилось на протяжении последних нескольких столетий.       Получив информацию о том, что в течение девяти часов отряд будет совершать переход в звёздную систему Сатент, Шепард решил отоспаться, тем более, что в Сатенте находились пять планет и могло потребоваться проведение высадки. Взгляд со стороны. Письмо Бенезии Шепарду       Утром, после того как Шепард вернулся в свою «выгородку» из столовой, где поучаствовал в обычном «офицерском» завтраке, впервые за долгие недели на настольном инструментроне тренькнул сигнал получения писем. Сидевший на койке старпом, перебиравший магазины к штурмовой винтовке и придирчиво проверявший заряды, в первый момент подумал, что ослышался. Но умная машина повторила сигнал ровно через тридцать секунд. Встав с койки, Спектр прошёл к столу, уселся в рабочее кресло и движением мыши заставил экран осветиться. Отправителем значилась матриарх Бенезия.       «Шепард, здравствуйте. Долго не решалась вам написать, но после того, как Лиара очнулась и быстро пошла на поправку, я почувствовала, что больше молчать не могу. Я должна перед вами извиниться за то, что слишком сурово встретила Светлану на Тессии. Именно её появление, как мне пояснили врачи, да и я сама потом осознала, запустило механизм возвращения Лиары из комы к обычной жизни. Сегодня Лиаре сделали операцию и устранили шрам, оставшийся после тяжёлого ранения в шею. Мелкие неглубокие порезы, к счастью, уже зажили. Зрение и слух постепенно возвращаются в норму, но пока вставать и ходить врачи Лиаре не разрешают, настаивают на выполнении сложных комплексов упражнений для того, чтобы разработать мышцы и суставы.       Я, Шепард, не узнаю свою дочь. За то время, как она находилась в коме, она позврослела лет на двести, хотя ей по-прежнему не больше ста пяти. Боюсь, что пройдёт несколько месяцев и мне придётся силой удерживать её в госпитале – она рвётся к активной деятельности, хочет стать информационным брокером. А меня, честно сказать, страшит это её желание. Слишком большие нервные и физические перегрузки обычны для этой профессии. И хотя врачи убеждают меня, что Лиара вполне справится с ними и последствия комы будут с каждым днём сказываться всё меньше, я им не особо верю.       Собранные вами записи матриарха Дилинаги я передала лучшим специалистам. И их появление в научном обороте вызвало огромный интерес исследователей. А мне и дочери повысили в три раза социальное пособие и теперь я смогу оплачивать лучших специалистов, чтобы Лиара побыстрее и получше восстановилась. Этите предложили новую, более интересную и высокооплачиваемую работу. И она уже дала своё согласие на перевод.       Скажу прямо, Шепард: вы спасли не только меня. Вы спасли и Лиару и Этиту. Спасли в очередной раз, дали возможность выжить и сохранить нашу семью, полную семью. Теперь почти ежедневно мы все втроём долго разговариваем, впервые за много лет. И я знаю, насколько это важно для Этиты и для Лиары, это наше почти постоянное общение. Пока что Лиара не слишком уверенно обращается с клавиатурами и сенсорами, зрение у неё тоже не слишком быстро восстанавливается. И потому я, как в детстве, много читаю ей вслух. Она слушает, а потом старается воспроизвести прослушанное очень близко к тексту. Говорит, что так ей легче тренировать и восстанавливать цепкость памяти. А потом мы долго обсуждаем прочитанное. И говорим, говорим, говорим.       Этита купила Лиаре кресло на гравитяге и теперь мы все втроём часто гуляем в больничном парке. Лиара подолгу сидит неподвижно, молчит и слушает. А я смотрю на неё и не верю, что это – моя дочь. Она так выросла и повзрослела. Исчезли подростковая установка на максимализм, двуцветное восприятие мира сменилось спектральным. В глазах, которые пока еще не так хорошо видят, как прежде, поселилась совершенно взрослая, зрелая грусть. И она очень много говорит о вас, Шепард. Говорит так, что я иногда впадаю в столбняк, поскольку так может говорить только моя ровесница.       Она клянёт себя за то, как вела себя на Теруме, ругает себя за своё поведение на борту фрегата, корит за невежливость и грубость по отношению к вам и вашим сокомандникам. Я её не останавливаю, понимаю, что ей нужно выговориться, что ей нужно измениться. И она меняется. Меняется так, что я очень часто не могу понять, откуда в ней то или это свойство или качество. А потом, после долгих размышлений, иногда осознаю – это от вас, от ваших нормандовцев.       Я, Шепард, чувствую себя обязанной сотню раз перед вами извиниться. Светлана совершила настоящее чудо, а я не разглядела в ней человека, который практически соединил вас и Лиару, дал моей дочери возможность вернуться из полузабытья. Я, честно сказать, опасалась Светлану, её появление в окружении десантников охраны насторожило меня. А когда она принесла материалы Дилинаги… Я не знала, как реагировать правильно на этот дар. Боязнь за Лиару сделала меня… односторонне направленной. Я и жила-то только рядом с постелью дочери, всё остальное время я просто существовала. Где-то на задних планах моего сознания я отчётливо чувствовала присутствие подступающей всё ближе старческой немощи. И я подумала, что Светлана просто ошиблась адресом, привезя эти материалы, эти записи одного из наших известнейших матриархов мне, в скромную квартирку в не самом элитном районе. Многоэтажка у нас теперь совершенно не всегда означает высочайший уровень благосостояния. Чаще бывает наоборот. Вот и у меня вышло наоборот. Мне стыдно, поскольку я вынуждена была принимать гостью, вашу невесту в неприбранной квартире, ограничиться бедным на кушанья столом.       Простите, Шепард, если я открою небольшую тайну Светланы. Она умеет убеждать. Мягко, но действенно. И умеет чувствовать так, что мне, матриарху, следует у неё учиться. Многому учиться. Она показала мне только две записи – вашего последнего перед разделением кораблей отряда совещания у Андерсона и вашего присутствия в кабине пилотов, когда «Волга» уходила к Тессии. И эти две записи, их содержание убедили меня лучше всего. Убедили в том, что у меня, старой азари, теперь есть некая надежда. Надежда на то, что в нашем с Этитой доме не будет гнетущей тишины. Не будет одиночества.       Я боялась, Шепард. Боялась поверить в ложную, пустую, вредную надежду. И когда я увидела ваши глаза в кабине пилотов фрегата… Я попыталась поверить, что может быть Светлана поможет Лиаре вырваться из марева комы. Я благодарю вас, Шепард. Благодарю за то, что ваша молитва, ваша истовая просьба к высшим силам перевесили Чашу Весов Судьбы и дали шанс Лиаре очнуться. И я видела, я отчётливо видела и почувствовала, что только тогда, когда Светлана положила свою руку на руку Лиары, последовал отклик, который я ждала все эти тяжкие недели. Лечащая врач потом мне сказала, что если бы не Светлана, то процесс возвращения Лиары в норму затянулся бы на месяцы.       Мне было очень жаль, что Светлана не смогла пробыть на Тессии подольше. А уж как было жаль Лиаре… Она мне спустя всего сутки после пробуждения сказала, что в первые несколько секунд, самые тяжёлые, самые решающие секунды колебаний и балансировки на Грани, она отчётливо чувстовала присутствие рядом Вас, Шепард. А потом, когда чувствительность обострилась, она поняла, что даже если рядом были не вы, то всё равно – рядом с ней в этот момент был человек, объединённый с вами глубочайшими и крепчайшими узами. Лиара мне потом сказала, что когда Светлана уходила, единственным желанием моей дочери было увидеть Светлану своими глазами. Но, увы… Лиара смогла только почувствовать её.       Простите меня, Шепард. Я совсем мало знала о людях, о человечестве, об их внешних и внутренних качествах. И сейчас тоже знаю мало. Но я хочу пересказать вам только одно высказывание Лиары. Она сказала так: «Шепард спас тебя, мама. Шепард спас меня. И как бы дальше ни сложилось, для меня он всегда будет близким человеком. И Светлана – тоже.». Бенезия Т'Сони.»       Несколько раз перечитав письмо, Шепард погасил экран инструментрона, притушил свет в выгородке и задумался. Многое вспомнилось. И Терум, и пребывание Лиары на «Нормандии», и информация о её ранении и погружении в кому. Многие детали вставали на предназначенные для них места. То, что Светлана сумела добыть записи совещания и записи из пилотской кабины, Джона нисколько не удивляло и не оскорбляло – при необходимости можно было добыть всё, были бы желание и возможности. Если у Лиары, Бенезии и Этиты на Тессии будет всё хорошо – значит так и должно быть. По данным Легиона и Оливии уровень осознания разумными органиками реальности угрозы нападения Жнецов возрастал в геометрической прогрессии, проводились определённые работы в материнских звёздных системах ключевых рас, вносились изменения, подготавливались ресурсы. Конечно, о сплошной мобилизации и переходе на военное положение речь пока не шла, но кое-что уже делалось системно.       Встав с кресла Шепард прошёлся по «выгородке». Ему было не в новинку получать письма. Но такое письмо… стояло особняком. Его следовало обдумать не один и не два раза. Слишком богатый подтекст, слишком высокий уровень чувств и эмоций был заложен в этом тексте.       Закончив проверку зарядов, Шепард почистил оружие, провёл тестирование схем и систем, убрал в кейсы и укладки магазины и стволы. Взглянув на настенный дисплей, отметил, что как раз было завершено лоцирование и сканирование непримечательного ничем особым метано-аммиачного газового гиганта Натайсы.       В системе была колония волусов, которые попытались было использовать ресурсы планеты для добычи льда и гелия-третьего. Если с добычай льда всё осуществилось нормативно – на орбите Натайсы появились несколько добывающих станций, то с гелием-третьим всё испортил фактор непредсказуемости органического разума: был арестован исполнительный директор строительства станции добычи гелия-третьего – этого волуса доказательно обвинили в откатах, а почувствовавшие угрозу своему благосостоянию высшие чиновники профильного министерства Протектората Вол почли за лучшее сдать «мелкую сошку» правоохранителям, чем стать соучастниками и соответчиками за множественные преступления, совершённые менее удачливым «коллегой».       Ознакомившись с отчётом по сканированию Натайсы, Шепард отстоял старпомовскую трёхчасовую вахту, пообедал, совершил обход корабля, задержавшись во владениях инженера Адамса.       - Капитан, я всё понимаю, но машина тоже имеет сроки. Сроки нормативной работы. Тогда, когда Моро стрелял по транспортёру, он перегрузил силовой контур и теперь утрачена стабильность юстировки. Если не углубляться в детали, то скажу откровенно – нам нужно докование.       - А что говорит капитан Андерсон? – спросил Шепард, изучая поданный главным инженером фрегата ридер с более подробными данными.       - Что он говорит? Он ничего особого не говорит. У него и без меня достаточно проблем. – Адамс передвинул стопку ридеров и поднял с пола укладку с инструментами. – Да, он всё понимает, в том числе и то, что если не будет корабля, все наши планы превратятся в никому не нужную труху и пыль.       - Хорошо. Поставим вопрос по-другому. Вы – главный инженер, вам виднее, где лучше доковать фрегат. Ваши предложения?       - Если говорить прямо, то кроме Иллиумских доков я ничего лучше не знаю. Там, по меньшей мере, можно сейчас найти и установить достаточно хорошие детали и провести полнейшую диагностику, не говоря уже о стандартных ремонтных работах.       - И «Нормандия» превратится в «Путь Предназначения»?       - Не напоминайте мне об этой лоханке, Шепард. Красиво? Да. Функционально? Нет.       - Хорошо. Составьте план ремонтных работ, подайте капитану Андерсону. Думаю, на ближайшем совещании офицерского состава корабля мы примем решение.       - Вот-вот. Летать и воевать – надо, не спорю. Но лучше иметь для успеха в полётах и боях отъюстированный корабль, прошедший докование. – Адамс был явно удовлетворён. – Спасибо, Джон.       - Одно дело делаем. – Шепард вышел из инженерного отсека, на ходу просматривая новопоступившие файлы на малом экране инструментрона.       - Джон, зайдите. – услышал он голос Чаквас. Оторвавшись от инструментрона, Шепард увидел главврача фрегата, стоявшую по обыкновению на пороге медотсека. – Хоть увидели меня – и то хорошо. А то бегаете, как очумелый. Заходите, заходите. Пока есть время и возможность, я осмотрю вас.       - Эм, доктор… А нельзя…       - Нельзя, нельзя, старпом. – усмехнулась Карин. – Вы - пример для экипажа, а старательно избегаете медконтроли. С высадки в каюту, из каюты – на высадку. Не на Земле, капитан.       - Подчиняюсь, доктор. – Шепард стушевался, убрал инструментрон и прошёл мимо Чаквас внутрь медотсека. Врач закрыла входную дверь на защёлку, подошла к старпому.       - Приказывайте, доктор. – Шепард остановился у больничной койки, на которой обычно сидели те, кто должен был пройти медконтроль.       - И прикажу, Джон. – Чаквас подошла, остановилась в метре от капитана. – До пояса.       - Есть, доктор. – Шепард обнажился. Чаквас осмотрела и обстукала его, измерила давление, быстро привесила монитор, взглянула на показатели, покачала головой:       - Шепард, чего вы боитесь? – неожиданно спросила она.       - За экипажи боюсь, доктор.       - А если в личном плане?       - Вот вы о чём… - протянул Шепард. – Тогда вы лучше меня знаете, чего я могу здесь бояться. Я сирота, доктор. И я не хочу, чтобы мой ребёнок рос сиротой.       - Алла, врач крейсера – другого мнения. Вы боитесь, что Светлана не справится с беременностью.       - Ей…       - Вы забыли, Шепард. Вы – забыли. Вы забыли, что она – женщина. То, что она ваша невеста – вы не забыли, к счастью, но это всего лишь одна сотая часть того, что вы должны помнить. Да, я понимаю, что вы не хотите осложнять Светлане жизнь. – она жестом разрешила Шепарду присесть на больничную кровать и продолжила. – Да, я знаю, что вы бережёте её от малейшей возможности забеременеть. Я даже могу понять, что вы не хотите чтобы это случилось на какой-нибудь планете и подсознательно более склонны к тому, чтобы это случилось либо на «Волге», либо на «Нормандии». Я также допускаю, что вы помните о том, что война или мир – люди должны продолжать свой род и делали, делают и будут делать это в самых кошмарных условиях.       - Корабль…       - Да, я помню. Не место для маленьких детей. А если подвергнуть это правило сомнению? Сколько мы уже летаем без захода в цивилизованные порты?       - Несколько недель, доктор. – потупился Шепард. – И я понимаю, что ещё долго мы будем мотаться вдали от космопортов даже третьего класса, не говоря уже о портах первого класса. Хотя… Адамс настаивает на доковании. И я его понимаю.       - Вот вот. Даже кораблю нужен отдых и нужен отстой. Вы делаете совершенно правильно, не пуская Светлану на высадки. Хотя она также подготовленный спецназовец.       - Она – пилот и разведчик. А я – десантник. Разница, Карин.       - Знаю. И, тем не менее, Шепард.       - Карин… Ну не знаю я. – Шепард смешался. – Не хочу я и не могу осложнять Свете жизнь. Нам на третьем курсе академии три спецкурса прочли с практическими занятиями. Извините, насмотрелся и что смог – прочувствовал. Не хочу я Свету всему этому подвергать. Рискует она. Больше рискует, чем я на высадках. А потом… как вспомню детский дом и дом малютки… Нет. Не хочу я для Светланы такого…       - Вы всерьёз полагаете, что война не затянется?       - Я сделаю всё для этого. После войны – да, согласен, я обязан буду стать отцом и я готов к этому. Но – после войны.       - А Светлана рискует, Шепард. Вы здесь правы. Как вы полагаете, Джон, то, что она капитан первого ранга – это что, общераспространённая практика в Империи?       - Нет, конечно, Карин.       - Тогда вот вам один документ. – Карин включила один из ридеров, лежавших на её рабочем столе и подала Шепарду. – Прочтите. Шепард взял в руки прибор, вчитался в текст на экране, поднял глаза на Чаквас.       - Карин, ну почему она молчит об этом?!       - Бережёт вас, Джон. – вздохнула Чаквас. – Жизнь у нас сейчас такая, что не всегда понимаешь, что, как и кому можно сказать.       - Восемь лет и всё? – в его глазах синусоидами заплясала острая душевная боль.       - Да. К сожалению. – Чаквас забрала у старпома ридер, вернула его на столешницу. – Алла вам ничего не скажет – они с Светланой подруги с Академий. А я… обязана, что ли. Чтобы однажды не стало слишком поздно.       - Ка-а-рин. – губы Шепарда изогнулись в страдальческой гримасе. – Но…       - Пункт пятьдесят четыре прим два, глава шестнадцать, раздел четыре Закона о прохождении воинской службы офицерами спецподразделений. Закрытая редакция. – сказала Чаквас.       - Андерсон…       - Властью командира фрегата имеет право зарегистрировать законный брак между офицерами спецподразделений, действующими в боевой обстановке. – Чаквас осталась серьёзной, в её глазах уже не было ни тени веселья.       - Я…       - Все уже знают, что она – ваша невеста. Но статус невесты не может быть длительным. В вашем случае, Джон. И, насколько я узнала Светлану, в ней есть силы, которые незнакомы очень многим женщинам. И она при необходимости не преминёт ими воспользоваться. А этот случай – как раз та самая необходимость. Вы же верите ей, Джон?       - Да, Карин. Полностью.       - И она вам – тоже, полностью. У русских, таких как Светлана, носящих погоны Имперских Астросил, экипаж – семья. А семья, как вы хорошо знаете, должна быть полной. Подарите Светлане эту полноту. И она подарит эту полноту вам. – Чаквас подала Шепарду куртку комбинезона. – И не забудьте о медобследовании. Сегодня я только вскользь осмотрела вас, Джон. А вы уже дважды нарушили график медконтролей. – врач подождала, пока старпом облачится в скафандр и прицепит к поясу шлем.       Шепард молча кивнул и не спеша двинулся к двери медотсека. Переступив порог, он направился к себе в «выгородку».       Пиликание инструментрона он услышал ещё на подходе к «каютке». Причём, пиликание говорило о пришедшем письме. Втором за сутки. Сдвинув мышь, Шепард опустился в кресло. Письмо было от Тали. Взгляд со стороны. Письмо Тали Шепарду       "Шепард, привет. Прости, что моё письмо, быть может, внесло сумятицу в твои планы, но ты слишком далеко, видеосвязь явно не достанет. В прошлый твой прилёт на Флот мы даже и не пообщались толком. Я узнаю о твоей работе из десятых рук. Ты и твои сокомандники мотаетесь по Галактике, наводите порядок, спасаете, предотвращаете, улаживаете. Знаю, что вы имели единственную нормальную трёхсуточную стоянку на Онтароме. Хотела тебе тогда написать и отправить письмо, но понимаю – это время не моё. Это - время твоей половинки, твоей Светланы. И сейчас вижу, чувствую, что вы продолжите ещё на несколько недель свои мотания по самым проблемным местам галактики. Знаю, что вы были на нашем кварианском Торговом пятачке, рядом с той весьма оживлённой трассой. И часто думаю о том, что надо было принять тебя тогда, в твой прилёт по-иному. Уделить больше внимания. Немного отодвинуть в сторону текучку, на несколько часов. Ты же столько для меня сделал, Джон. Вы все, нормандовцы сделали.       Я часто вспоминаю до мельчайших деталей то, как я побывала на фрегате. Как тепло вы меня приняли, как снабдили всем необходимым, как проводили. Прости, столько хочется сказать, а я не умею это складно написать. Очевидно, я лучше говорю вслух, чем пишу. А ещё лучше говорю, когда вижу собеседника своими глазами.       Передавай всем нормандовцам привет и наилучшие пожелания, скажи, что на Флоте их знают, любят, ценят и всегда помогут. Мы знаем и помним о вашей помощи, которую вы оказали нашим соплеменникам на Цитадели и на Омеге. Тали Зора.».       «Второе письмо за сутки. – думал Шепард, вспоминая Ферос, молоденькую кварианку, окружённую гетами. – Штопала себя наживую. Нервы у девушки – стальной канат обзавидуется. Хорошо, что написала. Видимо, понимает, что грядут большие перемены… Ох, Света. Ну что тебе стоило открыться мне. Так нет, таишься. Боишься, не веришь и таишься. И рискуешь. А я-то думал, что рискую только я. И вот узнаю, что ты рискуешь больше. Чаквас права, надо что-то решать. Непорядок, когда молодая девушка превращается в «вечную невесту» при живом женихе. У нас, конечно, нечто вроде военного монашеского ордена, но и мы при этом остались людьми. – Шепард перевёл взгляд с инструментрона на настенный экран. – Уже Боро – планета, известная своей молодой колонией волусов, посмевших при всей волусской уязвимости бросить реальный вызов пиратам, хозяйничающим в системах Терминус. Под турианской защитой волусам лучше, да и турианцы-воины занимаются полезным и привычным делом – отстреливают пиратов как в тире. Быстроразвивающаяся колония. Да и условия позволяют волусам пребывать в более-менее привычной и обычной для них обстановке. – Скоро закончится сканирование и можно будет лететь дальше. А что у нас там дальше? Планета Анедия – ледяной объект с очень низкой плотностью. Предполагается, что это небесное тело состоит из углерода и водяного льда. За тысячелетия своего существования Анедия собрала вокруг себя разреженную атмосферу из криптона и ксенона. Пираты часто высаживаются на планете, чтобы добыть карьерным способом лёд, который они успешно расщепляют на водород и кислород».       Снова пиликнул индикатор – прибыло очередное письмо. Закрыв закладки с данными об Анедии, Шепард развернул текст послания. Письмо было от Шиалы. Взгляд со стороны. Письмо Шиалы Шепарду "Шепард, приветствую. Всё случилось так, как ты и говорил. Я позеленела. И, удивительное дело, никто из обитателей нашей, ныне независимой колонии, не придал этому сколько-нибудь заметного значения. Не понимаю. То ли я слишком примелькалась, то ли ко мне привыкли настолько, что уже не считают необходимым обращать внимания на такие изменения. Но мне, знаешь, это нравится. Нравится, что я, наконец, совершенно неожиданно стала своей в чисто человеческой колонии.       Когда вы покинули планету, мы были малочисленным поселением. А сейчас у нас уже пять тысяч колонистов. Свои врачи, свои техники, свои инженеры, свои воины, свои учителя. Самоуправление полное – всё решаем сообща. А я, как ты, наверное, догадался, кто-то вроде местного министра обороны. И это я, бывшая наёмница-десантница-охранница, сподвижница легендарной Бенезии. Мне выделили комнатку в новопостроенном бункере. Увы, мы прекрасно понимаем, что лучше сейчас зарыться в землю, чем зарываться под огнём войск Жнецов. Прости за излишнее солдафонство, Шепард.       Мне тут рассказали, что вы, наконец, получили трое суток стоянки на Онтароме. Помню. Милая мягкая планета. Я рада, что тебе удалось немного отдохнуть рядом с той, которая стала твоей второй половинкой, твоей единственной. Мы все, жители колонии на Феросе, помним о том, что вы, Шепард и все «нормандовцы» сделали для нас. Передай своим коллегам наш поклон и нашу искреннюю благодарность. Шиала.».       «Очередное письмо. – подумав об этом, Шепард встал из-за стола, привычно прошёлся из угла в угол. - Оказывается, это приятно - получать письма. А то мы настолько погрузились в рутину сканирований, лоцирований, перелётов, перегонов, служебно-строевой и уставной тягомотины, что забыли о таком вот маленьком средстве поддержки. Я, конечно, знаю, что нормандовцы пишут письма. Пусть редко, но пишут. Видеосвязь тоже работает и всем моим коллегам доступна. Может быть, следует писать почаще? – старпом взглянул на экран, где светился ежедневник, переключил с помощью инструментрона режимы с дневного на недельный и месячный. – Времени в целом должно хватить, а желание… Желание уже есть. – он переключил экраны на трансляцию результатов сканирования. – Что там у нас, какая следующая планета под сканерами?»       Локаторы и сканеры кораблей как раз держали под своими прицелами Райсарис, обозначенную в Лоциях и Реестрах, как глыбу, состоявшую из смеси лёгких руд, не обладавшую к тому же собственной атмосферой. На Райсарисе размещался известный кратер, названный Терийну, Он возник при столкновении с астероидом примерно миллион лет тому назад. Ядро астероида содержало нулевой элемент, который по-прежнему оставался близко к поверхности Райсариса. Близость столь ценного полезного ископаемого заставляет и пиратов и вольных шахтёров на протяжении последних десятилетий предпринимать всё новые и новые попытки извлечь как можно больше ценной руды. Взгляд со стороны. Письмо Гарруса Шепарду       Снова пиликнул почтовый клиент. Шепарду уже начала нравиться немудрёная музыкальная фраза – она предвещала очередное послание. На этот раз отправителем был Гаррус Вакариан.       «Приветствую, Джон. Понимаю и догадываюсь, что вы в самое ближайшее время не собираетесь возвращаться на Цитадель. А у нас тут значительные изменения: станция вооружается, обрела совершенную локаторную сетку, дальние, средние и ближние сканеры перекрывают большинство диапазонов.       Эс-Бе-Це превращается в костяк местных вооружённых сил, мы тесно сотрудничаем с Корпусом Спектров, совершенствуем программы и методики обучения и подготовки личного состава. Преступность на станции, конечно, продолжает иметь место, но мы теперь её держим в рамках, так как упорно продолжаем изучать саму станцию, составлять планы, схемы, трёхмерные модели всё новых и новых её уголков, изучаем инженерные коммуникации, прокладываем свои.       Теперь на станцию попасть – большая проблема, многоуровневая проверка обязательна для всех. Мы готовимся, Джон, понимая, что именно на эту станцию будет обращено одно из направлений главных ударов войск Жнецов и этих ударов будет немало. Регулярно вылавливаем всё новых и новых агентов «Цербера», благо теперь при многослойной защите и системе явных и неявных проверок сделать это немного легче. Почивать на лаврах не собираемся.       Зато я теперь могу два часа в день уделить стрельбе по «тарелочкам» на полные два километра дальности. И с рук и с упоров. Прилетай со своими коллегами, померяемся силами и точностью.       Огромный привет и наилучшие пожелания передают тебе мои родители. Они помолодели, а мама так буквально расцвела. И отец тоже сбросил несколько лет, обрёл силы. Прости, снова надо лететь, есть вызов. Сидеть в кабинете по-прежнему не люблю. Гаррус».       «Гаррус как всегда, деловой, собранный, пружина. Тем более, если с родителями всё в порядке. – подумал Шепард, сворачивая окно почтового клиента на экране инструментрона. – О сестре ничего не написал, блюдёт секретность. Весь в делах. Это хорошо, безделье турианцев сушит как пустынный ветер.»       Пока старпом читал письмо от директора СБЦ, в прицелах сканеров и локаторов кораблей отряда утвердился Решель – большая планета, газовый гигант, делавший один оборот вокруг звезды системы за четверо с половиной суток и обладавший тысячеградусной разницей температур между освещённой и теневой сторонами. Спустя четыре часа система Сатент была полностью отработана и отряд кораблей направился в систему Кризерой – среднюю систему, обладавшую пятью планетами. Как проинформировал всех Джеф Моро, время на перегон будет ограничено десятью часами. Отметив этот срок в ежедневнике, Шепард поднялся в столовую фрегата, перекусил, переговорил со специалистами БИЦ и с обоими пилотами фрегата.       Через час после того, как фрегат и крейсер вышли на курс перегона между двумя звёздными системами и Шепард работал с материалами по планетам и поясам астероидов, запланированных к исследованию, пиликнувший почтовый клиент сообщил неярким «баллоном» о прибытии очередного письма. Обратиться к его прочтению старпом смог только спустя четыре часа – материалов по новой системе оказалось неожиданно слишком много, а он решил также ознакомиться и с материалами по ещё одной звёздной системе скопления и пересмотреть данные уже проведённых сканирований туманности Пилоса. Тем приятнее было перекинуть письмо на ридер и устроиться на жестковатой полке, подоткнув под голову сложенное тёплое одеяло. В графе «отправитель» стояло только имя – Мирала. Едва начав читать, Шепард понял, что телепат-псионик оказалась способна ощущать, чувствовать, читать его, капитана ВКС, психическое и душевное состояние через миллионы километров. И не просто следить, но и помогать явно или неявно. Взгляд со стороны. Письмо Миралы Шепарду       "Шепард, здравствуйте. Станция погружается в сон и у меня выдались несколько свободных минут. Я очень хотела вам написать раньше, но только сейчас поняла - момент настал.       Ария спит рядом со мной, она успокоилась, поверила в то, что рядом с ней - друзья и партнёры и теперь не нервничает, ежесекундно ожидая подвоха или подлости. Архангел в Штабе Сил Обороны Станции спорит до хрипоты с Патриархом, обсуждая очередную военную операцию. Вэра в своём «гостиничном номере» который раз пересматривает запись Большого Концерта и плачет, обуреваемая воспоминаниями, чувствами и эмоциями. Найрин бродит по притихшим жилым секторам станции - ей так легче думается. Будет бродить до полуночи и только потом вернётся в свою комнатушку. А я… Я стала кем-то вроде доброго духа Станции.       Знаю, что вы сейчас прочёсываете проблемный сектор Галактики, где часто совершенно не понятно, чья власть здесь, в конкретной звёздной системе, является высшей, сильнейшей. Ария получает регулярно информацию о ваших свершениях, долго потом думает, глядя рассеянным взглядом на экран настольного инструментрона. Мне представляется, что она понимает: даже в такие районы придут Жнецы и те поселенцы, кто там в этот момент окажутся… пострадают. Очень пострадают. Эти звёздные системы нуждаются в организации, в объединении, но там столько противоречий…       Цитадельцы всё чаще «достают» нас требованиями и просьбами поспособствовать организовать такой же Большой Концерт на их станции. Вэра, как может, отбивается, а потом мне на вечерних «посиделках» жалуется, что просители и требователи не могут понять элементарной вещи: если среди участников концерта не будет волговцев и нормандовцев – повторить даже в первом приближении такое действо не получится. Ну будет это другой концерт, а даже приблизительно такого, какой вы, Джон, подарили Омеге, уже не будет. «Омега-четвёртая» умерила свою активность: редко-редко шастают крейсера коллекционеров, других кораблей у этой расы похоже, нет, да иногда шмыгают туда-сюда фрегаты «Цербера». Ни тем ни другим на станцию «Омега» хода нет. Патриарх с Архангелом создали многоуровневые вооружённые силы, от ополчения до элитного спецназа. Обоснованно утверждают, что готовы к «неприятностям» настолько, насколько это вообще возможно.       Я теперь часто говорю с мамой по видеосвязи. Она вернулась на Тессию. И теперь консультирует молодых юстициаров. Мои сёстры по-прежнему пребывают в монастыре и теперь я твёрдо знаю: мама спокойна за меня и за них, что позволяет ей сконцентрироваться на работе. Редко-редко когда Совет Юстициаров просит мою маму поучаствовать в очередной спецоперации. Теперь она может выбирать, её статус элитного юстициара подтверждён со всей возможной определённостью. И она выбирает. И далеко не со всеми предложениями соглашается. Ей верят.       Шепард, я знаю, что произошло с Лиарой Т’Сони. И знаю, как вы и ваша невеста спасли её от гибели. Да, капитан, от гибели. Кома у азари обычно заканчивается смертью, увы. И вы сделали всё, чтобы Этита и Бенезия не потеряли единственную дочь. Джон, я прошу вас, не отвергайте их любовь, не считайте, что то, что произошло в госпитале – рядовое явление. Поверьте мне, оно далеко не рядовое. Такие исцеления – крайне редки в истории азарийской медицины. Позвольте Лиаре, Бенезии и Этите любить вас. Я знаю и понимаю, что вы навсегда сохраните верность Светлане, но уверена - это не помешает вам, Джон, принимать любовь других разумных органиков. Поверьте, вы, Джон, заслуживаете любви больше, чем многие другие разумные.       И ещё, Джон. Я чувствую, ощущаю, знаю, понимаю, как хотите назовите: Светлана хочет стать матерью ваших детей. Да, у всех у нас впереди – битва с Жнецами. Да, будут потери, будут смерти, будет боль и будут слёзы. Но всё это отступит перед самим таинством рождения новой разумной жизни. Поверьте мне, Джон, Светлана справится. Потому что рядом будете вы. Потому что она будет рядом с вами. Потому что она хочет стать не только вашей законной женой, но и законной матерью ваших законных совместных детей. Которых вы и она будете любить и воспитывать, растить и учить.       Что бы ни происходило, что бы ни случилось, что бы ни было впереди, у вас, Джон и у вашей Светланы уже будут дети. Ваше общее будущее. Я знаю, Джон, что вы опасаетесь, что вы боитесь за Светлану, что вы не хотите, чтобы она рисковала. Знаю. И знаю также, что рядом с вами Светлана выдержит всё. Потому что вы – в ней, а она – в вас. И знаю, что ваш совместный полёт, ваша совместная жизнь будут длительными и многогранными. Подарите своим детям счастье расти рядом со столь неординарными родителями. Мирала.».       Отложив ридер в сторону и притушив свет надкоечного софита, Шепард задумался. Мирала права. У многих разумных органиков и сейчас, в преддверии Вторжения рождаются и растут дети. Потому что жизнь продолжается. Всюду жизнь. И он не имеет права отвергать желание Светланы реализоваться как женщине-матери. Не имеет права. Хотя его боязнь, его опасения тоже понятны и естественны. Их полёт будет совместным ещё очень долго. Несколько долгих и предельно насыщенных событиями лет.       Да, потом будет Вторжение, меньше чем через два с половиной года. Да, будет борьба, будет война, будут боевые и военные операции. Но и он и Светлана – воины. И их детям будет лучше расти на кораблях отряда, чем в приютах и детских домах где-то в человеческих колониях. Здесь, по меньшей, мере они будут всегда на виду, с малолетства будут видеть работу родителей, их взрослую, реальную жизнь. Будут расти рядом с представителями многих инопланетных рас. Редко кто из детей землян получал столь многообещающие возможности.       У Кайдена всё складывается с Эшли. Тоже будет семья, тоже будут дети. Возможно, к нормандовцам присоединится Заид Масани. Возможно, кто-то ещё станет членом команды фрегата. Как всегда говорит Светлана – «в тесноте, да не в обиде». Военный фрегат стал их домом. А в доме должен звучать детский смех. Потому что другие взрослые будут видеть ежедневно то, за что они сражаются, терпят лишения и, случается, умирают. А дети будут жить в реальном, а не выдуманном книжном мире. Будут иметь своё детство, своё отрочество, свою юность. Уникальные, личные. И в то же время - общие. Потому что любая война рано или поздно заканчивается. А жизнь – продолжается.       Погасив надкоечный софит, Шепард закрыл глаза и погрузился в сон.       Кризерой – средняя система с пятью планетами приняла корабли отряда точно в обозначенное планом время. Сканеры и локаторы прилежно исследовали самую дальнюю планету – Тенот – обычный ледяной карлик, который за тысячи лет переместился из облака Оорта в эту систему. Его сильно вытянутая орбита была чрезвычайно нестабильна и последние компьютерные расчёты ясно указывали – через несколько миллиардов лет Тенот имеет немало шансов войти в атмосферу Гевса.       Четыре часа ушло на полное исследование района, в котором размещался Тенот. Всё это время Шепард с Адамсом занимались осмотром фрегата, составляли списки оборудования и деталей, которые были небходимы для проведения докования. Члены группы высадки проводили очередную большую тренировку в трюме – Найлус и Сарен настояли на необходимости поддержания достаточной физической формы, если уж вторую подряд звёздную систему десанту фрегата приходится вынужденно бездельничать. Техники корабля хлопотали у обоих транспортёров и двух челноков.       Наконец в прицелах сканеров утвердился Гевс – метано-аммиачный газовый гигант, брат-близнец Узина. Его бледно-голубая поверхность не имела никаких особенностей, поэтому специалисты-локаторщики и специалисты-сканерщики затратили на изучение самой планеты и района её размещения всего два часа.       Шепард, Адамс и Прессли за это время обсудили с капитаном Андерсоном детали предстоящего докования, согласовали списки и порядок проведения работ. Явик и Аленко провели в трюме свою, биотическую тренировку, получили море удовольствия и огромное удовлетворение от взаимной демонстрации возможностей и способностей.       Аленко успокоился насчёт выплат за имплантат, отправил большую часть полученных денег Эшли, получил от неё огромную благодарность и был очень доволен – с его лица не сходила лёгкая улыбка.       Явик получил от Таэлы первую часть расшифрованных данных и после тренировки засел в своей «выгородке» за их изучение. По обыкновению к протеанину никто давным давно не входил без предварительной договорённости и воин древней расы смог погрузиться в изучение файлов, созданных в эпоху силы и расцвета Империи Протеан.       Газовый гигант Узин был назван в честь одного из множества кроганских богов возмездия. Все спутники планеты оказались непригодны для жизни, поскольку располагались чрезвычайно близко к оранжевому солнцу. Сам гигант состоял в основном из водорода и метана с редкими вкраплениями ксенона, который кроганы собирали и использовали в ионных двигателях своих грузовых и транспортных кораблей. Гигант находился по ту сторону от «линии замерзания», именно там, где газовые гиганты обычно не формировались, поэтому большинство астрономов сходились во мнении: ранее орбита газового гиганта находилась дальше от звезды. Если ситуация с размещением планеты не претерпит никаких изменений, через несколько миллионов лет Узин может столкнуться со своей звездой, вместе с гигантом погибнут и почти сорок спутников различного размера.       Пока шло исследование Узина, Шепард «сдался» Чаквас и провёл в её владениях пять часов, предоставив врачу корабля самую полную возможность вдоволь «поиздеваться» над своим телом. Пройдя многочисленные обследования, сдав анализы и ответив на добрую тысячу вопросов специального теста, старпом выполз из медотсека, больше всего мечтая о возможности немедленно лечь в койку, но был отловлен и затащен в выгородку-лабораторию неугомонным Мордином, прочитавшим Джону очередную популярную лекцию по множеству актуальных проблем и вопросов. После лекции Мордин ожидаемо решил извиниться за бесцеремонность и на полтора часа превратил лабораторный стол во вместилище божественной пищи. Сам саларианец ел очень мало, больше говорил, но при этом постоянно добавлял и добавлял порции в тарелки и чашки, стоявшие перед Шепардом.       Пока Шепард приходил в себя после столь обильной трапезы, полулёжа в на своей койке в полутёмной выгородке, под прицелы локаторов и сканеров кораблей отряда попал Читесс - один из крупнейших спутников Узина, который вращался по обратной орбите, что указывало – когда-то в прошлом он был странствующей планетой, захваченной гравитационным полем газового гиганта. Собранные к этому году многочисленными геологами – как теоретиками, так и практиками, указывали, что Читесс на протяжении столетий оставался водным миром, согреваемым движением океана во время стабилизации орбиты движения вокруг Узина. Ныне океан, некогда обладавший многокилометровыми глубинами, замёрз. Самые активные учёные не раз предлагали провести комплексное контрольное бурение, чтобы наконец точно узнать, существовала ли в воде жизнь, но по самым разным причинам их желание так и не было удовлетворено к моменту появления у планеты кораблей отряда.       Понимая, что «после сытного обеда по закону Архимеда» он рискует банально уснуть, Шепард засел за изучение новейших результатов сканирований. Полтора часа обследования крупнейшего спутника истекли и отряд переместился к последней планете звёздной системы. Поверхность более близкой к звезде планеты – Теонакса была покрыта водяными и аммиачно-гидратными льдами, выбрасываемыми на поверхность криовулканическими процессами. Размер и плотность планеты подтверждали наличие у неё в ядре тяжёлых элементов.       Работа над научно-исследовательскими, геологическими и физико-химическими отчётами помогла Шепарду очнуться и к моменту подхода к Нейдусу старпом вполне вернул себе прежнюю форму, отметив, что хитрая Чаквас как нельзя лучше воспользовалась вынужденным бездельем членов группы высадки – почти все они стали на долгое время пациентами медотсека. Зато в будущемм у них не будет необходимости тратить время на пребывание во владениях докторессы, а в том, что вынужденный простой скоро будет окончен, Шепард не сомневался.       Нейдус находился в опасной близости к красному карлику Кризерою, поэтому на поверхности планеты удерживалась температура, обеспечивавшая возможность развития жизни. Из за очевидной гравитационной связи со звездой на Нейдусе имелись довольно чёткие «полюс тепла» и «полюс холода», существовала и ограниченная экологическая система. Её большая часть размещалась у геотермальных источников. Травоядные земноводные мигрировали вдоль терминатора, так как для выживания им требовались питательные вещества из обеих областей. Большинство обитателей Нейдуса были слепы, но обладали развитой теплочувствительностью. Имелись и опасные всеядные хищники, в основном нападавшие на местных членистоногих.       Глядя на буйство животного мира планеты, захлестнувшее настенные дисплеи в «выгородке», Шепард радовался – наконец-то попался мир, в котором есть хоть какая-нибудь живность. А то либо газовые или ледяные гиганты, либо выжженные или замороженные до полной мертвенности миры.       Всё это время он обдумывал содержание и подтекст полученных писем. Ему было немного не по себе – он не привык становиться объектом заботы окружающих, но теперь не мог сопротивляться этому участию – со стороны, как он в очередной раз убеждался, многое становилось более ясным, чётким, осязаемым. Особенно сильно на него воздействовали письма Бенезии и Миралы. И всё чаще Шепард обращался мысленно к тому, что он знал о Светлане. Но пока ему не хотелось рвать с места в карьер, что-то быстро делать в этом направлении. Чувство опасности сигнализировало о недопустимости поспешности и он, несмотря на все доводы, доказательства и уверения, почерпнутые из столь многочисленных писем, принял решение не торопиться.       Моро, переговорив с Андерсоном, оповестил экипаж, что на перегон фрегата к последней запланированной к исследованию звёздной системе – Дирада будет затрачено не больше шести часов. Слышавшие сообщение по громкой связи нормандовцы понимали – и командир и шеф-пилот корабля не хотят продолжать практику затягивания процесса исследования звёздных систем, тем более – в малообитаемых и почти не используемых районах космоса.       Дирада была большой системой, располагала шестью планетами и поясом астероидов. Большинство членов экипажа фрегата встретило приход в Дираду после сна – Чаквас на совещании у командира корабля аргументированно доказала, что спящий во время перегона экипаж фрегата – лучше собрания полусонных разумных органиков, объективно неспособных эффективно действовать в столь сложной системе по причине непреодолённого самым естественным способом сильного утомления. Андерсон распорядился – и на шесть часов перехода в очередную звёздную систему на корабле остались бодрствовать только пилоты, вахтенные и инженер в двигательном отсеке.       Первой под сканеры и локаторы попала Виореса - холодная планета с синодическим периодом приблизительно в две тысячи лет. Из истории освоения этого района космоса было известно о том, что Виоресса была пропущена азари при первоначальном изучении системы. Только волусы, пославшие разведывательную партию за минералами Каналуса, заметили движение среди звезд. Метано-аммиачный ледяной гигант, окруженный свитой замерзших лун – Виоресса в силу своей удалённости от центра системы позволяла разряжать двигатели работающим в туманности Пилоса пиратам. За последние два года в системе Дирады пропало несколько десятков кораблей. В Пилосе сейчас отсутствовала какая-либо централизованная власть, патрули Совета Цитадели здесь немногочисленны, что позволяет пиратам чувствовать себя вольготно. Прибытие двух военных кораблей – фрегата и крейсера, тем не менее заставило пиратов держаться от пришельцев на почтительном расстоянии и не предпринимать по отношению к отряду, занятому своими делами, никаких сколько-нибудь враждебных или предосудительных действий. Определив, что на прибывших кораблях активно работают сканеры и локаторы, пираты постарались убраться как можно дальше, что позволило без помех исследовать всю звёздную систему.       Синеус был определён в Лоциях и Реестрах как стандартный водородно-гелиевый газовый гигант, на орбите которого находилось более восьмидесяти лун. Никакими особенностями он специалистов отряда не заинтересовал, равно как и обычный водородно-гелиевый газовый гигант Зет, у которого в верхних слоях атмосферы присутствовала сера и потому со стороны казалось, что планета окрашена в желтоватый цвет.       Следующая планета – Каналус была по размерам меньше Земли, но отличалась необычайной плотностью. Высокий уровень тектонической активности указывал, что ядро этого небесного тела состоит из радиоактивных элементов, что, вместе с высокой скоростью вращения планеты, поднимало её внутреннюю температуру и приводило к частым извержениям вулканов. В конце 2170 годов несколько компаний пытались начать добычу минералов, но геологическая нестабильность планеты не позволила добиться успеха.       Прибытие отряда к Каналусу наконец прервало затянувшуюся паузу – вспыхнувший на инструментроне знак «аномалия» заставил Шепарда сбросить с себя сонливость и озаботиться сбором обычного комплекта приборов и оборудования. Предстояла, вне всякого сомнения, высадка – этому ощущению старпом доверял полностью.