Сверкающие глаза

      Карин Чаквас также получила комнату в жилой части Штаб-Квартиры и перевезла туда немногочисленные личные вещи. На время пребывания на станции она решила поработать в медотсеке Штаб-Квартиры, но сначала необходимо было проконтролировать, как качественно и безопасно рабочие стапель-дока демонтируют точное и хрупкое медицинское оборудование её любимого фрегатского медотсека. Поэтому в первые несколько суток Карин моталась на челноке между Станцией и фрегатом, находя в этих перемещениях возможность отвлечься от гнетущего чувства надвигавшейся беды, не покидавшего её с тех самых пор, как капитан Андерсон официально объявил о возвращении Отряда на Станцию.       Наблюдая за работой техников, разбиравших внутренности медотсека, Чаквас с грустью думала о том, что теперь она уже никогда не увидит своё постоянное обиталище прежним. У неё на инструментроне уже хранился полный проект реконструкции медотсека фрегата и она, майор медслужбы ВКС Альянса, знала – там всё сделано так, как она хотела и желала, так, как посчитала нужным она. Алла Селезнева её удивила – большую часть оборудования, аппаратуры и реактивов, значительную часть специальной мебели поставляли фирмы Российской Империи, делая это абсолютно бесплатно. Статус корабля, на котором передвигаются четверо Спектров теперь позволял делать такое с лёгкостью. Карин со смешанными чувствами пыталась представить себе, как можно было бы это провернуть без поддержки и прикрытия со стороны столь мощной организации, каким являлся Галактический Корпус Спектров.       Она ни на минуту не сомневалась в том, что капитан Андерсон совершенно заслуженно получил Звезду Спектров. И не сомневалась в том, что он никогда не употребит столь мощную власть Спектра во вред человечеству или конкретным людям, во вред разумным органикам и синтетам. Для неё совершенно неожиданно Дэвид Андерсон не только стал командиром, первым после бога на фрегате, на котором, если уж совсем честно, Карин Чаквас и не собиралась надолго задерживаться, но и близким коллегой, близким другом. У Карин Чаквас до сих пор не было семьи, она совершенно искренне полагала, что для неё семья – это экипаж того корабля, в составе которого ей доводится в очередной раз работать. Не считая, что миссия «Нормандии», связанная с доставкой некоего артефакта с Иден-Прайм, затянется надолго, Карин не собиралась устанавливать ни с кем на корабле близких отношений, выходящих за протокольные рамки. А потом… Потом всё изменилось.       Шепард, спасший турианца и азари из лап Жнеца. Раненая кварианка, Явик, показавший ей горизонты использования биотики в медицинских целях. И хотя нормандовцы крайне редко попадали к ней надолго в качестве пациентов и большей частью медотсек пустовал, Чаквас была уверена в том, что она – на своём месте и приносит реальную пользу. Ей очень нравилось заниматься не только хирургией и травматологией, но и профилактикой, а здесь, на «Нормандии» ей довелось заниматься именно предупреждением травм и заболеваний в гораздо большей степени, чем где-либо до этого. И Андерсон, распорядившийся о ношении лёгких скафандров на борту корабля, доставил Карин в очередной раз редкое удовлетворение – он снял с неё необходимость реагировать на многие проблемы, которые смогли бы возникнуть, не будь на нормандовцах этих скафандров.       Карин наблюдала за работой техников, аккуратно и с должной осмотрительностью демонтировавших оборудование медотсека и думала о том, что в новом медотсеке вероятнее всего будут пациенты. Обязательно будут. Мирное время подходило к концу. Для каждого разумного органика по-разному, но подходило, заканчивалось. И её вынужденные одинокие дни и вечера останутся в прошлом. Её ждёт работа хирурга и травматолога. Она уже будет не одна – в новом медотсеке предусмотрены были места ещё для двух врачей и трёх медицинских сестёр. А уж аппаратура и оснащение там будут – просто заглядение. И они тоже, к сожалению, не будут простаивать. Будут приносить пользу. Первое боевое применение тогда, возле той станции, когда Андерсон отдал приказ о реальной боеготовности для всех служб корабля стало для Чаквас своеобразным водоразделом.       Андерсон. Он встал во главе экипажа фрегата, который не прошёл даже приёмочных полётов. Встал, потому что от этой тогда выглядевшей сомнительной, чести отказались восемь офицеров, соответствовавших всем требованиям к командирам кораблей такого ранга. Андерсон не стал отказываться – он молча и честно взвалил на себя этот груз, хотя… кто тогда знал о том, как дело-то повернётся. А оно повернулось так, что те восемь офицеров сегодня очень раздосадованы успехами Андерсона на посту первого после бога офицера на фрегате, становящемся с каждым днём всё более соответствующим званию «легендарный». В кратчайшие сроки изучить норовистый, нестандартный фрегат, найти общий язык с экипажем и выполнить трудную первую миссию… Это мог сделать качественно только такой человек, как Дэвид Андерсон.       Чаквас многое знала об Андерсоне и до того момента, как получила от него официальный вызов на корабль. Дэвид, как убедилась Карин, был честным, искренним и благородным человеком, ему была свойственна одновременно простота, демократичность, жёсткость и прямота в отношениях с подчинёнными. Нормандовцы имели все основания теперь гордиться своим командиром и Чаквас как никто знала, что они его любят. Каждый по-своему, но все – очень сильно. Как офицер, Андерсон был объективен, компетентен и умел делать быстрый и правильный выбор.       А как человек, как мужчина… Он, безусловно, выделял Карин из общей массы членов экипажа и команды фрегата. И не только потому, что она формально была выше его по званию, не только потому, что была медиком, а потому, что так же как и он была одинока в личном плане – Карин хорошо знала, что бывшая жена Андерсона развелась с Дэвидом именно потому, что не выдержала долгих и частых отлучек мужа, отдававшего всё своё время военной службе. Чаквас знала, что она, врач корабля - одна из немногих нормандовцев, кого Андерсон в большинстве случаев зовёт по имени, а не по фамилии или по званию. И знала другое – Андерсон не будет на неё давить, не будет форсировать взаимоотношения. Не будет, потому что очень уважает её право на собственную жизнь, на собственный, независимый выбор.       Нравился ли он ей, как мужчина? Да, очень – в этом Карин была убеждена. И в то же время она знала, что Андерсон не может нарушить «командирскую традицию», не может преодолеть незримую грань между собой и экипажем. Не может. Светлана Стрельцова – смогла, но у имперцев нет таких традиций, нет таких заморочек, да и… в целом, сердцу не прикажешь. А пока сердце Карин не говорило своей хозяйке однозначное «да», но не говорило, кстати и однозначного «нет», как ни странно. И эта неопределённость не нравилась Чаквас всё больше и больше. Если же эта неопределённость соединялась, что было достаточно часто, с ощущением надвигавшейся на Галактику опасности вторжения, то Чаквас не находила себе места в буквальном смысле.       Она никогда не понимала старую медицинскую традицию, утверждавшую, что врач должен быть способен пить медицинский спирт… скажем так, в больших количествах. Она могла выпить немного, но знала, что быстро опьянеет и её неминуемо потянет в сон. Да, она выспится, да, она после этого не испытает никакого похмелья – такова была особенность её организма, но сам факт опьянения для Чаквас был… неприятен. Она знала, как мало кто знала, насколько непривлекательна пьяная женщина. И потому старалась пить спирт или что-нибудь похожее как можно реже. И ни в коем случае – не в одиночестве. А сейчас, когда она смотрела на аккуратно и даже где-то бережно разбираемый медотсек, ей всё острее хотелось выпить.       Было у неё одно алкогольное предпочтение – бренди «Серрайс Айс» - крепкий алкогольный напиток, изготавливаемый из виноградного вина. Чаквас знала, что бренди изготавливают также из фруктовой или ягодной браги, но такие варианты её никогда не привлекали. К тому же, как врач, Карин понимала: такой напиток нельзя пить на пустой желудок – только после еды. А она сегодня даже не позавтракала толком, пакуя оборудование и реактивы. Так, перекусила, перехватила что-то там такое, вроде армейского пайка. Видя, как двое техников аккуратно складывают детали очередной медицинской кровати в контейнер, Чаквас задумалась, вспоминая, сколько таких кроватей будет в её новом медотсеке и не заметила подошедшего Шепарда.       - Джон. – Чаквас повернула голову к старпому. – Вы так тихо подошли. Я… задумалась.       - Да, согласен. – Шепард бросил взгляд на разбираемый техниками медотсек. – Заставляет задуматься. О многом. – он помолчал. – В том числе и о том, что вы, доктор, нарушаете режим питания.       - Скажете тоже. Не каждый день…       - Они будут работать здесь ещё несколько суток. А вам, Карин, надо поесть. И я приглашаю вас.       - Джон…       - Не спорьте. Челнок ждёт. Столик в «Тёмной Звезде» - тоже. Поедите и с новыми силами сможете наблюдать за процессом.       - Вас не переубедить. – Карин вздохнула.       - В данном случае – нет. – Джон подал ей руку и они пошли по коридорам и переходам стапель-дока к площадке для челноков. – Кстати, доктор, как вы посмотрите на то, чтобы доктор Хлоя Мишель составила вам компанию в новом медотсеке обновлённой «Нормандии»? – он пропустил врача корабля вперёд себя в салон челнока и кивнул водителю-полисмену.       Пока кораблик отходил от площадки и принимал ориентировку старта, Чаквас обдумывала сказанное старпомом.       - Она…       - Гаррус не возражает. Он даже за, поскольку хочет, чтобы Хлоя получила настоящую, богатую практику. Хоть это и неоднозначно, но такой практики в ближайшее время у нас может быть, к сожалению, в избытке. И вам, Карин, нужны будут помощницы. Да и просто… вам пора прекращать практику одиночества в медотсеке.       - А…       - Капитан Андерсон получил от Хлои официальное заявление. – Шепард подал Карин ридер. – Вот, ознакомьтесь с его текстом и резолюцией командира.       - Хм. «Не возражаю. На усмотрение доктора К.Чаквас». Командир… стабилен.       - Он вас нисколько не торопит, Карин, время пока ещё есть. Но решать вопрос с комплектованием медотсека нужно уже сейчас. И прежде всего – врачами.       - С медсёстрами… легче. – Карин вздохнула. – Уже устала отбиваться от всяких резюме. Прямо мастерицы и волшебницы. Как на подбор.       - Поскольку у Хлои богатый опыт подбора медперсонала именно с наземных служб, Карин, не будет ничего странного, если вы вдвоём примете решение о проведении своеобразного, скажем так, конкурсного отбора. Вам будет приятнее делать это не в одиночку.       - Да и Гаррусу будет… поспокойнее. Хотя… какое тут спокойствие.       - Гар прекрасно понимает, что для Хлои медицина – это значительная, исключительно важная часть её судьбы и её жизни. К тому же, Карин, все знают Хлою, как гражданского медика. И если кого-то напряжёт факт пребывания на военном фрегате, то общение с чисто гражданским специалистом может снять многие проблемы и вопросы.       - Я подумаю над этим, Джон. Подлетаем.       - Да. Нас ждёт флайер. – Шепард подал врачу фрегата руку, помог сойти на плиты причала. – Идёмте, Карин. Станция на военном положении, все уже давным-давно привыкли, что даже в такие статусные заведения ходят далеко не всегда в вечерних платьях и фраках.       - Уговорили, Джон. Согласна.       Они сели в кабину флайера и Шепард быстро и уверенно доставил Карин к дверям клуба «Тёмная Звезда».       Не обращая особого внимания на танцующих, капитан ледоколом провёл Чаквас к столику, кивнул официанту и тот подал книжечки-меню.       Приняв заказ, официант удалился, чтобы через несколько минут подойти уже с подносами, уставленными сосудами и блюдами.       - Джон, зачем так много еды?       - Доктор, вы задаёте такие интересные вопросы. – без улыбки ответил старпом, - Я начинаю сомневаться, есть ли у вас диплом медика.       - Есть, Джон, не сомневайтесь.       - Тогда поешьте. Вы простояли на ногах более четырёх часов.       - Медотсек… важен для меня.       - Понимаю. Это место… стало вашим. И останется вашим. – Шепард принялся за еду, ел не спеша, ловко орудуя ножом и вилкой, изредка прихлёбывая травяной настой. На столике не было сосудов с горячительными напитками – только соки, вода и травяные настои. Чаквас знала, что Шепард умеет и может пить, но сейчас он делать этого ни в коей мере не будет.       В клубе звучала музыка, на двух танцполах кружились и «струились» пары и одиночные танцоры, многие зрители, в разной степени опьяненные, наблюдали за их движениями. Чаквас помнила о том, что старпом танцует только с одной женщиной – со своей любимой Светланой. И больше ни с кем. Ни разу Карин не видела Шепарда танцующим в одиночестве. Возможно, когда нибудь он и будет танцевать один, просто для самого себя, но это будет явно не сейчас и не в ближайшее время.       Пока врач корабля наблюдала за танцующими на большом и малом танцполах, официант прибрал посуду и приборы, расставил тарелки с лёгкими закусками. Послышался едва различимый стук и когда Карин повернулась к столику, перед ней стояла запечатанная бутылка. Та самая, «Серрайс Айс».       - Джон… Зачем это?       - Карин, я же знаю. Сегодня на «Нормандии» уже не будет старого медотсека. А в новый медотсек нужно входить с дорогими сердцу и душе вещами. Такими, как этот благородный и серьёзный напиток, например.       - Так давайте выпьем?       - Нет, Карин. Сегодня мы пить точно не будем. Много работы. А вот когда обновлённая «Норма» уйдёт от Цитадели впереди подновлённой «Волги»… истекут первые, самые сложные сутки, тогда вы сможете выпить этот напиток. Так, как захотите. А пока в вашу комнату в Штаб-Квартире я распорядился доставить целый ящик этого бренди. Пусть у вас будет запас. Как бы там ни сложилось, повод, причём приятный – всегда найдётся. И будет, чем этот повод подкрепить, чтобы запомнить тот момент.       - Вы прям обольститель. – улыбнулась Чаквас. – Я подумала, Джон. И решила, что мне не помешает помощь Хлои Мишель. Пожалуй, я пошлю ей официальный вызов прямо сейчас. Пусть она пока сдаст дела в клинике и в госпиталях Цитадели, а там, когда будем улетать на обновлённую «Норму» я лично заберу её со Станции в челноке. – она набрала на своём инструментроне и отправила сообщение. - И обязательно подумаю насчёт медсестёр. Вы правы, Джон. Сложное время наступает и мне будут нужны коллеги и помощники в новом медотсеке. – Чаквас встала, видя, как Шепард расплачивается с подошедшим официантом. – Спасибо, Джон.       - Я знаю, что вы не утерпите, поэтому попросил водителя задержаться на причале. Он отвезёт вас на стапель-док. Чаквас только кивнула, ощущая, как ей приятна эта ненавязчивая нормативная забота Шепарда о её интересах и потребностях.       Упаковав бутылку в непрозрачный прочный контейнер, Шепард подал коробку доктору и они вернулись на стоянку флайеров.       Глядя на уменьшавшуюся фигуру старпома, стоявшую на плитах станционного причала, Чаквас немного и по-доброму завидовала Светлане. Такого человека сделать своим полностью и без остатка… Не каждая женщина сумела бы. А вот Светлане неожиданно, но вполне закономерно – удалось. И теперь у Светланы и Джона скоро будет самая полная семья: он, она и их дети. Много детей. Ибо хороших, цельных и полных людей должно быть много.