Сверкающие глаза

      Корабли Отряда легли в дрейф недалеко от ретранслятора, ведущего в скопление Немейская бездна. Андерсон вызвал Аленко, Шепарда, Дженкинса, Моро и Адамса к себе. На связи с фрегатом находились Стрельцова и Титов. Предстояло, как кратко сказал Андерсон в коротком обращении к офицерам корабля, обсудить необходимость лезть в это скопление.       - Итак, коллеги. – Андерсон ходил по командирской каюте, легко обходя кресла с сидевшими в них сокомандниками. – Мне интересно ваше мнение относительно того, что мы сейчас вполне можем обойтись без входа в этот ретранслятор. В ридерах, розданных вам, содержится вся информация. Я хочу получить от вас принципиальное решение – мы идём туда или обходимся простым заретрансляторным сканированием и лоцированием отсюда.       Сказав это, командир фрегата замолчал, продолжая своё привычно-неспешное и почти бесшумное движение по каюте. Шепард вчитывался в тексты ридера и начинал понимать причину обращения командира. Снова проявлялась связь с Джейкобом и Мирандой. Даже если эта связь и была важна для миссии, выполняемой Отрядом, заходить в это скопление не было особой необходимости. Странная совокупность планет, скопление имело специализированную структуру, отличную от всех остальных хоть в малой степени исследованных разумными Млечного Пути. Немейская Бездна была предельно удалена от границ юрисдикции Совета Цитадели. Там царило беззаконие, свои убежища там строили пираты, наёмники и охотники за головами. Практически, по словам знатоков и профессионалов, лично побывавших в этом проблемном районе, Немейская Бездна была самой тёмной частью обитаемой Галактики, какую только был способен вообразить разумный органик. Присутствие людей там было… крайне нежелательным, а вот батарианцы наоборот в Бездне присутствовали во множестве. Конечно же, там были известны несколько разрозненных человеческих колоний, население которых составляли первопроходцы, желавшие по самым разным причинам избежать наблюдения со стороны Альянса Систем.       Немейская Бездна, как было известно не только Шепарду, отличалась от других регионов Млечного Пути богатыми запасами нулевого элемента, что, конечно же, привлекало сюда многие профильные корпорации. Известны были многочисленные случаи, когда транспортники, гружёные нулевым элементом, захватывались пиратскими группировками.       Среди локаций были известны Станция «Картагена», орбитальная станция Ан'Кедар, Бекке и Тортуга. Согласно многократно перепроверенным и подтверждённым из самых разных источников сведениям, Немейская Бездна представляла собой в том числе и отдельную цепь ретрансляторов, которые никак не были связаны с другими ретрансляторами, размещёнными в пространстве Млечного Пути. Единственным выходом наружу из Бездны и был тот ретранслятор, возле которого теперь дрейфовали оба корабля Отряда. В немалой степени то обстоятельство, что ретранслятор выполнял роль и единственного входа и единственного выхода и определило наименование-прозвище этого региона – Бездна.       Каждый разумный органик в пределах Бездны занимался чем хотел и чем мог. Пираты часто брали, например, заложников в целях выкупа. Брали настолько часто и эффективно, что местным силам безопасности не всегда удавалось предотвратить атаки пиратских отрядов. Притоном пиратов, воров, контрабандистов служила Тортуга – одна из самых известных планет, располагавшихся в Немейской Бездне. Здесь врачи-изуверы и учёные-беспредельщики создавали и испытывали запрещённое в большинстве миров остального Пространства Млечного пути биооружие, разрабатывали и лекарства от этого оружия. Батарианцы, фактически ставшие изгоями, здесь в Бездне обрели силу и мощь, позволявшие им контролировать Бездну. Батарианская Гегемония не скрывала своего интереса к этому региону космоса. И не скрывала, что заинтересована и в дальнейшем осуществлять контроль за происходящим в его пределах. Реальный и действенный контроль. Предусматривавший в том числе и устранение Совета Цитадели. Привычными для рабовладельцев и пиратов средствами и методами. В ридере, выданном Шепарду, был файл, содержащий информацию о работе Джейкоба против батарианцев, создавших токсин специально для нейтрализации Советников. Джейкоб Тейлор тогда сумел достать и токсин, и противоядие к нему, и вывезти учёных, которых батарианцы держали фактически на положении заложников, заставляя их совершенствовать токсин. Конечно же, случаев создания боевых токсинов было известно в Галактике предостаточно и этот случай не был чем-то особенным, но само по себе продолжение работы над такими средствами ведения необъявленных войн напрягало, особенно, если учесть приближение момента вторжения Жнецов.       Читая материалы из ридера, Шепард думал о том, что органики Млечного Пути, в особенности – батарианцы, продолжают упрямо шагать по пути собственного самоуничтожения. Не было чем-то невозможным и то, что именно батарианцы станут самым слабым звеном в цепи противостояния. Именно через их пространство Гегемонии Жнецы могли придти в Галактику. Сами батарианцы, при всей их криминальности станут не сподвижниками, а в значительной степени – беспомощными жертвами Жнецов. Политики Гегемонии продолжали играть в свои игрушки, основываясь на стремлении и желании избежать любой ответственности. Они бросили батарианскую армию на Бекке – планету, расположенную в Немейской Бездне. Там же были сконцентрированы огромные запасы нулевого элемента. Да, батарианцы были заинтересованы в добыче этого ценного полезного ископаемого и изначально Бекке была покрыта сетью шахтёрских колоний и изрыта шахтами. Нулевой элемент по данным, содержащимся в одном из файлов, хранился на Бекке в ненадлежащих условиях, что привело к значительным проблемам, а также – не менее многочисленным жертвам среди условно мирного населения, значительную часть которого составляли батарианцы. Далёкие, если верить информации файла, от любых криминальных связей и контактов.       - Капитан Шепард, каково ваше мнение? – спросил Андерсон, останавливаясь рядом с креслом, в котором сидел старпом. – Сидите, не поднимайтесь.       - Нам там делать нечего, командир. – твёрдо и чётко сказал Спектр, кладя на стол ридер. – Совершенно нечего делать. Там нужен большой флот, много специализированных кораблей, нужны военные, научные, медицинские корабли. Мы, как Отряд, не можем рисковать нашей основной миссией, ввязываясь в этот клубок противоречий. Если кратко – я за то, чтобы не идти туда. – Шепард указал взглядом на экран, где виднелся ретранслятор в Бездну.       - Большинство присутствующих высказалось против захода в Бездну. – резюмировал Андерсон. – Я поддерживаю мнение большинства. Объявляю решение: Отряд не будет заходить в пространство Немейской Бездны. Всем спасибо. Все свободны. – Андерсон погасил экраны, кивком попрощавшись с Титовым и Стрельцовой. – Мы забрались слишком далеко, Джон. У нас есть около шести часов на возврат в более-менее цивилизованные части Пространства Млечного Пути. Я знаю, вы о многом размышляете в своей каюте. Не скрою, я тоже задумываюсь. Надолго задумываюсь о том, что нам уже удалось сделать. Боюсь только задумываться о том, что нам ещё предстоит сделать в близком и отдалённом будущем. Многие нормандовцы тоже задумались. Что и говорить… - Андерсон опустился в рабочее кресло. – Память разумного органика, человеческая память бывает… беспощадна. И одновременно – она целительна, а потому необходима. Мы, Джон, идём в Пустоши Миноса. Там вполне вероятна высадка. Деталей пока не знаю – мы слишком далеко и информация обрывочна. Но то, что высадка очень вероятна, в этом я – уверен. Отдохните, уделите побольше внимания Светлане. Спасибо. Идите. – командир фрегата включил настольный инструментрон.       Возвращаясь к себе в каюту, Шепард уже знал, о чём ему предстоит сегодня вспомнить и о чём очень глубоко задуматься. О происшедшем на станции «Вершина». И о том, что в жизни разумного органика, в жизни человека огромное значение имеют взаимоотношения с себе подобными, глубокие и полные взаимоотношения. Возможные только, если существует и властвует любовь.