Сверкающие глаза

      Собравший офицеров корабля на совещание командир фрегат-крейсера был мрачен. Не проявляли особой весёлости и офицеры группы высадки и те офицеры, кто оставался на борту. «Волга» ушла от орбиты Тессии, взяв район планеты под контроль и охрану.       - Ваша основная задача, коллеги – только знакомство с организацией законников азари. С юстициарами. На всё остальное времени и возможности у нас просто нет. – Андерсон против обыкновения не ходил по каюте, а сидел во главе рабочего стола перед открытым инструментроном. – У нас впереди большая стоянка в Кроганской ДМЗ. А перед этим – небольшая стоянка на Цитадели. Очень короткая. Так что здесь, на Тессии мы задержаться больше, чем на сутки не сможем и не должны. Предварительную информацию по юстициарам вы уже получили и, как я вижу, уже изучили. Матриарх Самара уже извещена о нашем прибытии. Она ждёт нас в космопорту Тессии. Не Центральном и не Главном. Обычном региональном космопорту. Оттуда легче будет незаметно уйти в район размещения структур Корпуса Юстициаров. Если вопросов и замечаний по предстоящей нашей работе нет – все свободны.       Через четверть часа два челнока несли полный состав группы высадки вниз, к строениям одного из региональных космопортов. Явик привычно ушёл в невидимость, Аленко и Дженкинс вполголоса поясняли своим полисменам-десантникам суть задач по пребыванию у юстициаров. Шепард рассеянно смотрел в иллюминатор на приближавшиеся окрестности космопорта.       - Рада приветствовать вас, коллеги . – Самара кивнула всем нормандовцам, выгрузившимся из челноков. – Идёмте, нас ждёт большой пассажирский флайер. Через полтора часа мы будем на месте. – с этими словами матриарх развернулась и направилась к выходу из зала прилёта. Группа высадки в полном составе последовала за ней.       Пока флайер преодолевал расстояние до периметра охранной зоны городка, в котором размещались центральные структуры Корпуса Юстициаров, Самара передала на инструментроны нормандовцев несколько десятков файлов и попросила ознакомиться с их содержимым прежде, чем начнётся процесс знакомства с Корпусом.       Успев просмотреть предложенные файлы, Шепард вернулся к созерцанию ландшафтов Тессии. Он вспоминал о том, что уже знал о юстициарах. Да, богиня Тевура была в том числе и покровительницей законов. Сами законы были необходимы для того, чтобы стабилизировать жизнь и развитие сообщества разумных. И законы были бессильны, если не было тех разумных, кто поклянётся защищать эти законы и обеспечивать их действенное применение. Но всегда ли эти законы действенны и совершенны настолько, чтобы требовать от разумных органиков того, что требовало служение законам от азари, решивших стать юстициарами?       Было хорошо известно, что юстициарами могли стать только азари. В отличие от СБЦ, к примеру. Юстициары отказывались иметь детей, иметь семью и отказывались иметь, владеть и располагать любым мирским имуществом, кроме оружия и брони. После курса подготовки и обучения, после принятия клятвы, после изучения огромного Кодекса юстициары патрулировали Пространство азари, исправляя заблуждения именно так, как предписывал строжайший Кодекс правосудия юстициаров. Самара как-то сравнила кодекс и обязанности юстициаров с тем, что должны были делать и делали рыцари в средневековом земном человеческом христианском мире и с тем, что делали японские самураи. Самара никогда не скрывала от отрядовцев, что при прохождении курса подготовки и обучения очень многие азари гибнут, никогда не замалчивала и не отрицала тот факт, что и после начала профессиональной работы жзнь юстициара совершенно не является лёгкой и приятной.       Кодекс юстициаров был центром жизни каждого служителя Закона Азари. Он состоял из более чем пяти тысяч сутр, описывающих каждую возможную ситуацию, с которой мог столкнуться действующий юстициар. Каждый юстициар должен был знать весь Кодекс наизусть. Весь без малейших исключений и искажений. Самара, говоря о Кодексе, указала, что живя согласно его установкам, она всегда делала простой выбор: если она следовала за Кодексом, то она была справедлива, если же она не следовала за Кодексом, то она была несправедлива.       В соответствии с Кодексом юстициара нет и не может быть никаких нравственно неопределённых, так называемых «серых» ситуаций и тем более действий – каждое осуществлённое действие попадало только в одну из двух категорий – праведное действие или нправедное действие. Юстициар, как рассказывала Самара, защитит деревню фермеров и самих фермеров от бандитов, но если сами фермеры будут помогать бандитам, то юстициар безжалостно уничтожит и самих фермеров и бандитов, которым они, эти фермеры, помогали. С особой жестокостью каждый юстициар уничтожала руководителей преступных сообществ. При этом Самара уточняла, что здесь она вынуждена резко ограничивать своё природное любопытство: если она убивала преступника, то она не желала знать о чём либо, способном потенциально оправдать этого преступника в её, юстициара глазах.       Едва только нормандовцы выгрузились из флайера, уже прошедшего внешний периметр городка, Самара вполголоса начала рассказывать о Корпусе Юстициаров, пока что ограничиваясь самой общей и малоконкретной обзорной информацией.       Слушая матриарха, Шепард одновременно думал о сути клятв, которыми вынуждены пользоваться юстициары и видел в этих клятвах причину многих проблем и вопросов. Например, Клятва квалификации или Клятва отнесения предусматривали, что юстициар будет защищать невинных, наказывать виновных и защищать всегда и везде общее право и общие нормы, по которым живёт всё общество азари. Защищать, не вникая в детали, не ведая сомнений и не видя опасных проблем и отличий. Такая клятва автоматически означала, что юстициары никогда не будут свергать существующее правительство, напротив, они всегда будут сохранять существующие в обществе азари законы, даже если действия правительства азари в конкретный момент времени и в конкретном реальном случае, в реальной ситуации не только могут, но и должны быть оценены юстициаром как несправедливые, а следовательно, подлежащие ликвидации, устранению или жестокой коррекции.       Странно было находить взаимосвязи между обязанностью юстициара с особой жестокостью и постоянством преследовать руководителей преступных сообществ и обязанностью юстициара защищать несправедливо поступающее и действующее азарийское правительство.       Третья Присяга квалификации, Третья Присяга Отнесения давали юстициару право после освобождения от уз присяги убить тех, кому юстициар присягнула, если они сделали чрезвычайно постыдные вещи. Безусловно, что даже в Кодексе были статьи, автоматически и полностью исключающие из списков субъектов таких присяг правительствующие структуры азарийского общества.       Да, общеизвестные для азари личные жертвы юстициаров, их высококлассные воинские умения и главное – твёрдая приверженность Кодексу были чрезвычайно уважаемы в азарийской культуре. Не вникая в детали, юстициарами можно и должно было восхищаться, часто преувеличивая уровень их заслуг и святости.       Азарийские силы правопорядка, в первую очередь полиция, в чём уже успел убедиться Шепард на собственном опыте, весьма неоднозначно относились как к юстициарам, так и к их деятельности. Проще говоря – присутствие на территории, «на земле» юстициара напрягало полицейских, вынужденных позволять юстициару выполнять свои обязанности руководствуясь не законом, а моралью, действуя в рамках простого межличностного уважения. Полиция согласно закону имела право арестовать юстициара, задержать юстициара всего лишь на сутки, но потом юстициар имел право, уже руководствуясь собственным Кодексом, силой освободиться из под ареста, даже использовав элементарное насилие по отношению к правоохранителям. Такая схема взаимоотношений полиции и юстициаров противоречила общепринятым и общепризнанным публичным письменным законам, согласно которым любая азари должна быть законопослушна. Получалось, что юстициары имели право нарушать общепринятые законы и это не могло не снижать уровень их признания в среде правоохранителей.       Кодекс был жесток к носителям его норм. Он требовал совершения ритуального самоубийства от каждого юстициара, только почувствовавшего свою неспособность выполнить свои обязанности. Самара стала первым юстициаром, избежавшим необходимости совершать самоубийство, диктуемое Кодексом. В обычной ситуации иначе, как убив саму себя, Самара не смогла бы правомерно, согласно положениям Кодекса, урегулировать свои обязательства перед Корпусом Юстициаров и перед своей любовью к дочерям. Как понимал Шепард, сам Кодекс весьма завуалированно требовал от юстициаров самоликвидации в таких случаях. Прямой формулировки, требующей самоубийства в Кодексе в понимании человека и землянина не содержалось, что, как показывало общение с Самарой, совершенно не мешало требовать от юстициаров совершать добровольный уход из жизни при малейшей несогласованности с интересами и требованиями Кодекса.       Зная о том, что юстициары редко остаются в пределах столичной планеты, Шепард не сомневался – они вернутся на материнскую планету азари, чтобы помочь защитить её. Проблема состояла в том, что юстициаров было мало. Мало было воинов, имеющих уникально высокий уровень воинской подготовки и вынужденных заниматься не войной, а улаживанием противоречий в азарийском обществе. То, чем должны были заниматься полисмены, полицейские, занимались, как показывала вся совокупность известных Шепарду сведений о Корпусе, профессиональные воины, действующие часто силой оружия и силой крайней жестокости.       Да, юстициары, вершившие правосудие внесудебными методами и действующие почти исключительно на территории своей расы, были способны действовать и аккуратно и жестоко, они были сильными биотиками, обладали высоким уровнем находчивости, привыкли существовать в условиях крайнего аскетизма, при этом обладая способностью к абсолютной беспощадности. Действовали юстициары в одиночку, обладали высокоуровневым доступом к самой разной информации, потому их деятельность в большинстве случаев была крайне эффективна. В юстициары не брали малолеток-азари, каждая азари, вступавшая в Орден, обязана была иметь солидный опыт разведывательной работы, расследования преступлений и ведения боевых действий, исчисляемый чисто хронологически часто сотнями лет.       Предпочитающие независимость и редко когда нуждавшиеся в помощи и поддержке, юстициары склонны были отказываться от любого постороннего содействия, поддерживая в себе высочайший уровень губительного для них самомнения.       Слушая Самару, уже заканчивавшую вводную лекцию в вестибюле административного корпуса городка Юстициаров, Шепард отметил, что само общество азари, само правительство азари не вполне чётко и полно представляло, для чего юстициары были порождены и как они должны были действовать. Юстициары должны были преследовать руководителей и простых членов преступных сообществ, но при этом старательно не замечать преступных действий и намерений, если они были свойственны чиновникам азарийского правительства и его структур.       Третья Клятва Причастности способна была заставить юстициара предать собственный Кодекс в угоду сиюминутным, шкурным интересам правительственных чиновников. Весь этот беспредел оправдывался необходимостью проявления так называемой гибкости мышления. Зачем тогда было городить Кодекс, зачем было вводить его в саму суть юстициаров-азари с помощью калечащей психотехники? Вряд ли на эти вопросы он, капитан Шепард, получит чёткие и ясные ответы, побывав в средоточии Корпуса Юстициаров.       Похоже, Андерсон был прав. Нормандовцы не смогут выйти за пределы ознакомительного протокола. В состав группы высадки не вошли синтеты. Явик сохранял невидимость и полное молчание. Турианцы-Спектры не проявляли вовне никаких эмоций, что вполне могло означать их неудовольствие самим фактом пребывания у своих конкурентов. Было ведь хорошо известно, что Юстициары во многих ситуациях были эффективнее Спектров.       Познакомившись с Назарой, Жнецом-разведчиком, Шепард теперь, спустя месяцы, не сомневался – у сообщества Жнецов предостаточно информации о Юстициарах. И ведь действительно, для Жнецов, сориентированных на вырезание лучших и сильнейших органиков и целых их сообществ, не было альтернативного решения – они приходили в Галактику раз за разом уничтожать, а не сортировать своих оппонентов по степени соответствия критерию опасности для самих Жнецов. А юстициары-органики балансировали, вынужденные заниматься сортировкой и при этом не быть связанными общепринятыми нормами закона и морали.       Процедура отбора кандидатов в юстициары, показанная Самарой, впечатляла. Нет, конечно, нормандовцы были воинами, профессионалами, спецназовцами. Но то, что уже на вступительном цикле абитуриентка могла стать трупом, причём в большинстве случаев – гарантированным… Не казалось нормативным. Ни землянам, ни турианцам, ни даже Явику. Шепард слишком хорошо помнил его слова, слова воина древней расы, что желающих сравняться с протеанами представителей других рас сами протеане не уничтожали поголовно, не унижали, а просто и наглядно переводили в подчинённое положение, сохраняя им жизнь и возможность развиваться. В рамках Империи, конечно. Но – жить и развиваться. А тут на вступительных тестах за каких-то два часа – пять трупов азари. Не малолеток-дев, а вполне сформированных опытных матрон и матриархов. Причём проверка подготовленности кандидатки к физическим перегрузкам и к боевым действиям предшествовала всем другим проверкам, даже собеседованию. Полигон был виртуальным, да. Но там сразу был установлен высочайший уровень травматичности. Если же пользоваться более приемлемой и общепринятой терминологией, то речь шла об уровне «безумие». И это – на входном тестировании.       Тех, кто всё же выживал на полигоне, ждало медицинское обследование. Редко когда Шепарду удавалось видеть столь варварские методы исследований. По сравнению с тем, что ему пришлось наблюдать сейчас любые врачебные военные комиссии, даже дающие доступ к космическому пространству оказывались на уровне фельдшерского осмотра. Турианцы не впечатлились жестокостью азарийских медиков, у них, вполне возможно, были проверки и пожёстче – военная раса, сориентированная на войну изначально. А азари… Ну не были азари никогда военной расой. Исповедовали дипломатию, приспособление. Да, спецназ, да, разведка. Да, биотические мастера. А тут… Никакого уважения к тестируемым. Никакого. Только голый расчёт – соответствует или не соответствует требованиям. И если в результате обследования тестируемая умрёт – значит она сама и виновата. Сунулась в юстициары – отвечай по полной схеме.       Собеседование, проводимое с выжившими уже на двух кругах ада кандидатками впечатлило, пожалуй, всех членов группы высадки, кроме Явика. Такого уровня проникновения, такого уровня сканирования личности трудно было ожидать в нормативе, даже зная о слияниях разума. Тут было не слияние, тут было не только слияние, но и копание. Копание в деталях, не имевших ни малейшего отношения к тому, чем кандидатке придётся заниматься после получения статуса юстициара. Никакой личной информации. Полная обнажённость. Полная ясность. Компромата на каждую кандидатку накапывалось – любой полисмен просто обзавидуется чёрно-белой завистью.       Прошедшие собеседование помещались в условия… мягко говоря чрезмерно аскетичные. Прохождение собеседования вполне могло потянуть на прохождение третьего круга ада, а когда тебя опускают сразу на минимум, достойный профессионального выживальщика, да ещё крайне ограниченного в возможностях и ресурсах… Это напрягает. Два месяца жизни в почти полной изоляции в таких спартанских условиях были последним фильтром. Тут уже дело не ограничивалось простыми травмами, приводящими часто к смертельным исходам. Тут азари имели все возможности банально сойти с ума.       Самара решила показать всё. И, вероятно, пожелала, чтобы нормандовцы увидели старую, стандартную процедуру обучения. Которое, собственно, начиналось с подсадки психопрограммы. Медцентр у любого здорового мужика всегда вызывает негативные ощущения, а тут… Тут собрались мозговеды и мозголомы. Ещё одна реальная возможность для любой кандидатки-азари выйти отсюда умственно-отсталой или вообще превратиться в растение. Или овощ. После двух месяцев предельно аскетичного существования выдержать такое… Это надо было действительно быть профессионалом высочайшего класса. Не на словах, на деле быть профессионалом. Никакого ведь восстановительного периода – с каменной плиты, заменяющей постель – сразу в кресло. А там… как повезёт. Никто ведь из врачей медцентра никаких гарантий никому из абитуриенток не давал. Полчаса… сам Шепард даже не мог определить, где душевно находилась азари, проходившая в тот момент процедуру подсадки психопрограммы. Физически то вот, она здесь, в кресле. А душевно… Сложно даже предположить, не то что определить. Процедура работала. Действовала.       Затем начиналась зубрёжка. Пять тысяч сутр Кодекса Юстициаров каждая по сорок страниц формата А4, через один интервал мелким шрифтом. С любого места, с любого знака, в любом положении тела, в любом состоянии души. В любое время дня и ночи. С выражением, точно до знака, до буквы, до смысла. О том, что параллельно с зубрёжкой сутр слушательницы обязаны ежедневно проходить полигоны боевой биотической и боевой оружейной подготовки и говорить особо не приходилось – коктейль получался… А там, на этих полигонах - никаких скидок. Ни на возраст, ни на состояние.       Шепард видел страдание в глазах слушательниц-азари. Почти постоянное страдание. Трудно выдержать без любой связи с родными, трудно обходиться минимумом вещей – только броня и оружие. Трудно питаться по минимуму и работать как шахтёр. Шла перековка азари в служительниц Кодекса. Не закона азари – Кодекса. И в этом была проблема.       Сами азари привыкли лавировать, приспосабливаться, идти на компромиссы и на уступки. А юстициаров воспитывали в духе бескомпромиссности, желали, чтобы они делили мир только на два полярных цвета – чёрный и белый. Не обращая ни малейшего внимания на серый цвет. Не обращая ни малейшего внимания на его оттенки.       Передвигаться по территории учебного городка слушательницам разрешалось только бегом. Только бегом. Ни о какой особой строевой подготовке речи и быть не могло – бесконечные полигоны. Часто – сутками. Часто – без еды и даже без жидкости. На пределе истощения. На пределе обморока.       Самара, хранившая молчание, держалась сзади. Только один раз она уточнила вслух, что за исключением процедуры подсадки психопрограммы вся остальная подготовка осталась прежней. Теперь и те азари, которые проходили старую процедуру и те азари, которые обходились без психопрограммы, вынуждены были готовиться биться не только с использованием биотики, но и с использованием физической силы, практически – голыми руками.       Часы истекали стремительно. Никто из нормандовцев не замечал бега времени. Полигоны, аудитории, коридоры, аллеи. На них, явных чужаков, никто из слушательниц не обращал внимания. Преподаватели гостей игнорировали. Самара молчала как будто язык проглотила или в рот воды набрала. Шепард понимал – тут комментировать нечего. Всё можно было увидеть самим, осознать самим. А вот понять… Принять такое…       Постепенно Самара знакомила отрядовцев с жизнью всё более старших слушательниц. Старших в рамках ступеней обучения. Напоследок показала финальные испытания. Своеобразные экзамены. Получение брони и оружия, которые теперь всегда будут говорить окружающим разумным о том, что перед ними – юстициар.       Короткое ознакомление с жизнью действующих юстициаров, посещение жилых корпусов Штаба Корпуса, посещение Управляющего Центра Корпуса. Мало было юстициаров, очень мало. Поэтому редко кто из них после выполнения одного задания имел больше суток на отдых. А сейчас, в преддверии войны – особенно.       Возвращались нормандовцы на фрегат в полном молчании. Обдумывали, осознавали, переживали. Самара проводила их в космопорту. Попрощалась молча. Слова здесь не были нужны. И времени было только до прилёта на борт. А там – снова рутинная работа по исследованию очередных планет и звёздных систем.       Приняв челноки на борт, фрегат сразу же ушёл от Тессии. Вскоре к нему присоединилась «Волга», прервав странствия по окрестностям района столичной планеты.       Впереди была Куринт – планета, окутанная атмосферой из смеси водорода и метана. Названа была планета в честь азарийской богини охоты и войны. Синтеты привычно отметили, что добыча полезных ископаемых на Куринт никогда не отличалась масштабностью. Здесь, на орбите планеты были размещены также несколько научных станций. В остальном планета была заурядным небесным телом – Отряд в её районе надолго не задержался. Меньше двух часов дрейфа – и в путь.       Три часа, пока осуществлялся переход кораблей Отряда в систему Иалесса, располагавшую пятью планетами, Шепард и большинство нормандовцев спали. Только сон мог позволить справиться с таким валом информации не самого приятного характера. Можно было, конечно, обойтись и без сна, но впереди до момента прибытия к Цитадели было необходимо отработать ещё несколько звёздных систем, в каждой из которых было миниимум две-три планеты. Так что надо было как можно скорее переключиться на обычный рабочий режим и постараться сократить время исследований при неизменно высоком качестве работы.       Носсия. Сканеры доложили, что на ней нет ничего ценного, разве что залежи меди в районе, опять же, экватора. Как мёдом там полезным ископемым намазали – что ни планета, так всё самое ценное именно в районе экватора. Да, локатор, а затем и сканер «Волги» углядели и заявленную в большинстве общедоступных источников местную достопримечательность – развалины кроганского грузового космического корабля. Своеобразный памятник войне, пришедшей в систему во второй половине времён кроганского восстания. Что и говорить – неласково встречает Иалесса Отряд, очень неласково, сразу без лишних вступлений напоминает и о скудности ресурсов и о близкой войне. Кто бы позволил отрядовцам забыть об этой войне. Да никто не позволит.       Когда Шепард заканчивал свою старпомовскую вахту у Звёздной Карты подошла Дженнифер. Просто подошла, встала сзади и обняла за плечи. Молча обняла. Ничего не говорила, просто обняла. И так стояла несколько минут.       Шепард осторожно прикоснулся к пальцам её правой руки. Погладил. Легонько. Тоже молча. Слова не были нужны – Дженни понимала, что пришлось увидеть отрядовцам, побывавшим в Штабе Корпуса Юстициаров. Понимала. И старалась как-то помочь преодолеть осадок, оставшийся в душах увидевших это сокомандников. Тяжёлый осадок. Не физически тяжёлый, психологически.       Подошёл вахтенный офицер, Шепард передал ему вахту по кораблю, сошёл с постамента Звёздной Карты. Дженнифер объятий не размыкала. Так они и шли вдвоём, обнявшись, к каюте старпома. Пропустив девушку вперёд, Шепард приготовил травяной чай, разлил напиток по чашкам, достал с полки сладости и печенье. Дженни присела в кресло у рабочего стола, благодарно кивнула, взяв обеими руками чашку, прихлебнула едва слышно. Коротким взглядом коснулась лица Шепарда, садившегося рядом. В своё кресло. Так прошли несколько часов. Чай был выпит, к сладостям никто из них двоих не прикоснулся. Печенье… уполовинили запас. Молча уполовинили. И думали, как подозревал Шепард, они оба об одном и том же. О настоящем и о будущем.       Только Дженни, прошедшая столь варварскую подготовку могла понять побывавших на Тессии нормандовцев с особой полнотой и остротой. И она поняла. Как потом узнал Шепард, она пришла к каждому из тех, кто побывал в Городке Юстициаров. И только потом пришла к Шепарду. Пришла, чтобы побыть с ним подольше. Просто побыть рядом. Понимая, как он не хочет ничего говорить своей Светлане. Понимая, как он хочет завалить себя работой, чтобы не возвращаться мыслями к увиденному и почувствованному там, на Тессии.       Едва только на инструментрон пришло сообщение о приближении к Трикалону, Дженнифер встала, легко, одним кивком попрощалась с Шепардом и покинула его каюту. Вернулась, возможно, к себе в каюту.       Старпом обратился к инструментрону, начал вчитываться в поступающие отчёты. Небольшая каменистая планета была знаменита своим суперколлайдером – ускорителем частиц, охватывающим всю планету вдоль её орбиты. Строили этот прибор сначала исключительно азари, потом, когда в их внутренней политике произошли изменения, финансирование проекта было закономерно урезано, тут объявились в Большом Космосе люди, предложив синекожим красоткам-учёным и деньги и рабочую силу для завершения столь масштабного проекта. Пока что суперколлайдер не включали – шли бесконечные наладки, отладки, утряски.       Оливия указала, что в лучшем случае по большинству самых вероятных сценариев прибор будет включён за несколько дней до вторжения Жнецов. Легион в своём отчёте указал, что Жнецы могут вполне счесть суперколлайдер большей угрозой, чем, к примеру, флот военных кораблей азари у Санвеса. Коллайдер будет вне всяких сомнений, указывал гет-снайпер, разрушен, как минимум – перерезан пополам. В этом случае его обломки почти гарантированно упадут на Трикалон. Будут жертвы. Возможно, кому-то из обслуживающего коллайдер персонала удастся спастись. Возможно. Кому-то.       Меньше двух часов – и во всей красе перед кораблями Отряда предстал водородно-гелиевый газовый гигант Зиллиум, ранее служивший источником топлива для кораблей, идущих либо к Санвесу, либо от него. Местное оборудование всегда славилось своей надёжностью, путешественникам предлагались комфортабельные номера в гостинице, сытное питание и минимум развлечений. Теперь в преддверии вторжения инфраструктура вокруг Зиллиума хирела буквально на глазах. Все боялись оставаться здесь надолго. Боялись задерживаться в гостиницах, боялись потерять счёт ставшего невероятно дорогим времени. Боялись на уровне не только сознания – подсознания. Легион, приславший очередной отчёт, в этот раз был краток. На месте всех станций Зиллиума останутся обломки – ни топлива, ни помощи, ни комфорта здесь больше не будет. Синтет не упомянул о судьбе очаровательных азари-служащих – и так было понятно, что их скорее всего либо заберут в плен десантные войска Жнецов, либо просто уничтожат при попытке спастись. О том, что азари постараются превратить в покорных рабынь и думать не надо было – индоктринация в таких случаях для них была практически гарантирована.       Илмнос, планета, когда то бывшая сокровищницей залежей тория. Истощённых варварским применением зондов, легко переносивших высокую температуру и слабое атмосферное давление. Сканирование не подтвердило наличия каких-либо залежей других полезных ископаемых, следовательно, азари тоже не будут особо беспокоиться и вкладываться в развитие этого мира.       Санвес. Планета–курорт, обладавшая благоприятной азотно-кислородной атмосферой, умеренным климатом и буйной растительностью. Рай для туристов, охотников и биологов. Закрытый для любых разумных, желавших предаться любимому делу – строиельству городов. Азари, наконец понявшие, что индустриальное развитие гарантированно губит любую экологию, отказались на Санвесе от строительства чего-то большего, чем посёлок городского типа.       Оливия опередила Легиона. Её отчёт по военной проблематике Санвеса впечатлял. Да, на планете присутствовала космическая и противовоздушная системы защиты колонии. И это по мнению киборгессы гарантировало не только ковровые орбитальные бомбардировки, но и десант пехоты для покорения местного населения. Чтобы не дать местным жителям спастись, скорее всего орбиту планеты плотно будут контролировать истребители, а большие корабли, напугав аборигенов до потери пульса, уйдут вскоре на другие фронты, коих в Галактике, вне всяких сомнений будет предостаточно.       Отчёт Легиона и отчёт Марка только подтвердили и немного, самую малость уточнили отчёт Оливии. Марк попытался напомнить, что именно на Санвесе был добыт самый крупный бриллиант естественного происхождения в Галактике. Названный, соответственно интересам азари «Материнская Звезда» и весом более чем в две тысячи карат – почти четыреста граммов.       Может быть, железно-пластиковый брат Шепарда пытался указать на то, что ещё не всё потеряно и будущее совершенно не исчерпывается перспективой уничтожения органической жизни в Галактике? Шепард не знал, как правильно ответить на этот непростой вопрос. Почти миллиард азари могли погибнуть или стать пастой для строительства новых Жнецов. Могли стать рабынями и наложницами приспешников Жнецов. Старпом не питал иллюзий – в среде органиков, разумных органиков было предостаточно предателей и приспособленцев. Когда припечёт и придётся выбирать… Многие органики выберут жизнь даже путём предательства.       Пока Шепард находился на старпомовской вахте, корабли Отряда переместились в систему Орисони, где были зарегистрированы всего четыре планеты.       Газовый гигант Эгалик располагал кольцами, покрытыми паутиной пыли нулевого элемента. Синтеты указали, что это могли быть останки столкнувшегося с одним из спутников газового гиганта астероида. Добыча порошкообразного нулевого элемента и тем более его очистка до нужных степеней были чрезвычайно затратными процессами. Разведкам Империи и Альянса уже было известно о поданном матриархам Тессии заявочном свидетельстве от «Элкос-Комбайн» с просьбой предоставить разрешение на промышленные работы на Эгалике. Пока определённого запретительного или разрешительного ответа дано не было. Оливия осторожно намекала, что матриархи Тессии будут тянуть с решением до самого последнего момента, коим вполне может стать момент нападения Жнецов. И тогда уже ни о каком положительном эффекте говорить не придётся, равно как и о прибыли. Марк в своём отчёте указал, что поскольку разрешение не дано, Жнецы могут и не обратить внимание на уже установленное на орбите планеты оборудование – Ниакал для войск Жнецов будет представлять более желанную цель.       О планете Кралла не было никаких существенных сведений. Обычное небесное тело. Без особенностей, как написал бы в отчёте любой исследователь. Сейчас не хотелось углубляться в детали и рассуждать о том, что планету назвали в честь азарийского древнего демона несчастья. Хотя Оливия в своём отчёте и указала, что Кралла особенно любила разрушать долгоживущие планы, если они, к примеру, охватывали целые столетия, а для азари такие планы были очень и очень характерны.       Ниакал – ценная планета, покрітая буйной растительностью, концентрация кислорода здесь біла намного віше. Чем на других планетах-садах. Без скафандра здесь можно было провести всего несколько часов – слишком вероятен был риск кислородного отравления. Местные азари постоянно носили скафандры, уподобляясь кварианцам и жили в полностью герметизированных помещениях. Экономика планеты была основана на сельском хозяйстве и биотехнологиях. Многие из широко известных в Пространсте Цитадели генетически-модифицированных зерновых культур, к примеру, были созданы именно на Ниакале.       Легион в своём отчёте по военной проблематике Ниакала указал, что здесь население может выжить только ведя партизанскую войну с войсками Жнецов и укрываясь при этом только в непроходимых джунглях. Конечно же, гет-снайпер не отрицал простого факта – одна партизанская борьба не позволит местным жителям справиться с Жнецами, но она вполне способна лишить войска Жнецов маневренности и заставить армейские подразделения пособников креветок тратить намного больше ресурсов, чем удастся получить в результате грабежей и реквизиций. Семь миллионов триста тысяч жителей могли бы выжить, но для подготовки к партизанской войне оставалось слишком мало времени.       Тиссиони. Планета, поверхность которой представляла собой известняковую пустыню с натриевыми барханами. Единственное, что здесь заслуживало внимания разумного органика, а не бездушного прибора – это пустые воронки у геологических разломов, позволявшие предположить, что в прошлом Тиссиони была более геоактивной. Средняя температура здесь вполне пригодна для органической жизни, но защищающей атмосферы здесь нет и потому большинство рас Пространства Цитадели относили Тиссиони к разряду миров третьего типа, которые, как известно, не было смысла подвергать терраформированию.       Два часа времени занял перегон в систему Вернио, в которой были зарегистрированы пять планет. На старой, ещё немодернизированной «Нормандии» перегон занял бы добрых шесть часов. А теперь фрегат-крейсер не развивал пока даже среднюю доступную скорость. Не было такой пока необходимости. Модернизация и реконструкция оказались не просто полезны – они были необходимы.       Полисса – газовый гигант, опоясанный уже привычными кольцами, состоявший из водорода, гелия и небольшого количества аммиака. Локаторы доложили о том, что все двадцать шесть спутников гиганта на месте, а вот полезных ископаемых… их просто не было. Все запасы были давным давно забраны азари. Виднелись остовы многочисленных добывающих комплексов.       - Капитан, тут опять заявка. – на связь вышел инженер Адамс. – Я подготовил зонды и платформу. Трёхметровая Гесперийская статуя. Заказ от азари-учёной из Президиума Цитадели. Район уточнён. Погрузка в ангар «Волги» с катрерангом Титовым согласована. Каперанг Стрельцова завизировала своё согласие.       - Выполняйте. – сказал Шепард, подписав световод-кодатором листинг на инструментроне. – Успехов.       - Спасибо. – инженер переключил каналы.       Газовый гигант Тритогенит был известен множеством научных станций, с которых должно вестись непрерывное наблюдение за ожидаемым столкновением Промавесса и Сотеры. Неугомонные синтеты, все трое отметили, что выкопали в отчётах учёных информацию об интересном космическом явлении – образовании небольшого пылевого облака на значительном расстоянии от Тритогенита. Оливия первая сумела сличить показатели и сделать однозначный вывод – Назара здесь был, отметился под маскировкой. Вероятнее всего он также был заинтересован посмотреть на столкновение двух планет, ведь эти явления в масштабах отдельной звёздной системы не являются столь частыми, что на них можно не обращать внимания.       Сама Сотера в своей атмосфере содержала приемлемое количество кислорода, но она была слишком горячей для поддержания жизни, основанной на жидкой воде. Столкновение Сотеры с другой планетой ожидалось в ближайшие три года и оппонентом Сотеры должен был стать Промавесс. Предполагалось, что при столкновении обе планеты разлетятся в пыль, образовав в системе новые астероиды и спутники.       На самом Промавессе азари долго искали жизнь в многочисленных углеводородных топях и с большим облегчением констатировали, что этой жизни там нет. Метано-этановая атмосфера Промавесса при столкновении с кислородом Сотеры скорее всего вспыхнет и обе планеты разобьются при столкновении.       Ближайшей к местному светилу оказалась Наути – каменистая планета, обладавшая очень плотной атмосферой. Густые облака создавали мощный парниковый эффект, удерживавший тепло жёлто-белой звезды Вернио. Большую часть поверхности Наути покрывали расплавленные металлы, каменная корка была очень хрупкой, так что высаживаться на это небесное тело никто из отрядовцев не захотел.       Три часа перегона до системы Томарос Шепард провёл на старпомовской вахте у Звёздной карты, подменяя одного из вахтенных офицеров. Ему это было нетрудно, тем более что Звёздная Карта позволяла ознакомиться со многими файлами гораздо комфортнее и полнее, чем это можно было сделать в каюте. Едва только старпом сдал вахту сменщику, синтеты доложили о том, что корабли Отряда вошли в Томарос – небольшую систему с четырьмя планетами.       Бенесс, ледяной гигант, наиболее удалённая от центра системы планета. Он вполне мог быть образован вблизи местной звезды и со временем отдалиться от неё. Как всегда было, газовый гигант окружали добывающие и заправочные станции. Синтеты однозначно отметили в своих отчётах высокую вероятность разрушения этой инфраструктуры войсками Жнецов даже при простом прохождении через систему. Полтора часа заняла стандартная программа обследования планеты и района её размещения, после чего корабли Отряда переместились к метаново-аммиачному газовому гиганту Пронойе.       Здесь на спутнике были обнаружены огромные запасы платины, которые азари продавали фонду Сирта, известному своей гуманитарной деятельностью, по ценам много ниже рыночных. Такое действие спасло фонд от банкротства и принесло ощутимую пользу всей галактике. Легион в своём отчёте высказал предположение, что необходимо предельно увеличить добычу платины из недр спутника, чтобы к приходу Жнецов ни грамма столь драгоценного металла уже не осталось в пределах Пронойи.       Водородно-гелиевый газовый гигант Ниаголон традиционно окружали топливные станции. Марк, переслав отчёт, в короткой беседе с Шепардом отметил высокую вероятность разрушения этой инфраструктуры войсками Жнецов при проходе через звёздную систему. Никаких благоприятных перспектив для обитателей станций вокруг газового гиганта не просматривалось, если, конечно, не будет вовремя, а точнее – заблаговременно, проведена эвакуация всех разумных органиков в более безопасное место.       Шепард не обратил особого внимания на то, что именно при Ниалогоне потерпел сокрушительное поражение один из кроганских военачальников – Кредак. Отряд азари-коммандос сумел тогда проникнуть на борт его флагмана, вставшего на ремонт у планеты и взорвал внутри корабля деформирующие бомбы. Азари погибли, но корабль кроганского военного лидера вместе со всем экипажем и командой был полностью уничтожен.       Только тогда, когда корабли Отряда достигли Лусии, считавшейся к тому времени чисто азарийской колонией, Шепард повнимательнее ознакомился с материалами исследований, посвященных временам кроганских восстаний.       Кроганы пытались захватить Лусию, стремясь расширить ареал своего проживания. Совет Цитадели предпринял реальные шаги для защиты Луссии, прервав пути поставок кроганам через масс-ретранслятор и причинив кроганам большие потери в прямых столкновениях с войсками Цитадели. Кроганы, атаковавшие Лусию, вынуждены были сдаться, но ящеры, базировавшиеся на других планетах, закономерно обозлились и поражение кроганских войск при Лусии стало детонатором гораздо более кровавой и длительной войны.       Как отметил в своём отчёте Легион, с тех пор азари усилили защиту Луссии, но её уровень был явно недостаточен для сколько-нибудь длительного противостояния войскам Жнецов. Единственным способом задержать продвижение войск захватчиков к Тессии и другим густонаселённым азарийским колониям было бы проявление массового героизма защитников Луссии как на орбите планеты, так и в её атмосфере, морях и на землях. Смогут ли обитатели Луссии защитить планету в этот раз могло показать со всей определённостью только реальное будущее.       Впереди была туманность Змеи. Впереди была Цитадель. Отряд возвращался в систему с ретранслятором, ожидался десятичасовой перелёт и потому Шепард решил уделить два с половиной часа воспоминаниям и размышлениям. Так он старался всегда делать, едва работа в каком-либо скоплении или в какой-либо туманности подходила к концу и начинался многоступенчатый межретрансляторный перелёт.