Centuries

(Selena Gomez - Same Old Love)

Когда госпожа Греку вошла в класс с внушительной стопкой листов, я сжалась. Она как  будто увидела это и сверкнула глазами в мою сторону. В ту секунду я и поняла, что сегодня мне несдобровать. Дело в том, что история — мой нелюбимый предмет. В самом начале я просто не учила пресловутые параграфы, потому что считала эту науку неточной, даже ненавидела всей душой. Всему причиной мои родители — археологи, они постоянно в разъездах, и свалили заботу обо мне на двоюродную сестру — Иоланту, у которой я сейчас и живу. Наука с адским названием «история» забрала у меня родительскую любовь. Вот поэтому я не люблю этот предмет. И если по всем остальным предметам и у меня вполне сносные оценки, то с историей все плохо. — Добрый день, дети, — поздоровалась госпожа Греку. — Садитесь. Я сделаю объявление. Мой немногочисленный класс почти одновременно сел. Я уставилась в пустую тетрадь, ожидая обещанного учительницей объявления. — Ребята, своей новостью я обрадую некоторых, а некоторых разочарую, — говорила Греку, раскладывая листы в известной только ей самой последовательности. — В этом году история станет обязательным предметом на экзаменах. Класс разочарованно зашептался. Мои одноклассники всегда умели списать во время контрольных, но на едином экзамене такая штука не прокатит. Ведь на входах будут металлоискатели и камеры. Эта новость так же выбила меня из колеи. И что прикажете делать? Если завалю экзамены — могу ставить крест на своей жизни. — Я сообщу эту новость вашим родителям на собрании. И это должно настроить вас на серьезную работу. Надеюсь, вы меня поняли? Класс зашуршал. Я не поднимала глаз от тетради, клеточки сливались воедино. Я учусь в выпускном классе, а это постоянные стрессы. Иногда хочется просто лечь в гроб и поспать лет так пять. Единственное, что помогает — моя внеурочная деятельность. Я оканчиваю музыкальную школу, по классу эстрадного и академического вокала. Но до окончания осталось совсем немного, потому и там на меня сваливается большая нагрузка. В целом, год обещает быть адским, но я живу с мыслями, что мне остается только пережить его. — А к доске пойдет, — из раздумий меня вывел голос учительницы, — Томаш! Я вздрогнула, когда Греку назвала мою фамилию. Весь класс уставился на меня, а я даже не знаю, что нужно делать. — Зачем? — с глупейшим видом спросила я. Одноклассницы во главе с Амалией захихикали. Я закатила глаза. — Отвечать домашнее задание, — медленно проговорила учительница, как для маленького ребенка, который не понял, почему небо синего цвета. — Какое задание? — я даже не знаю, что отвечать. — Эсмеральда, встань, — командным голосом вякнула Греку, а я подчинилась. — И что мне с тобой делать? — Понять, простить, — шепнула Амалия с задней парты. Все засмеялись, а я кинула на девушку злой взгляд. Я в беде, а она смеет прикалываться. — Томаш, ты опозоришь эту школу своими результатами! — сказала Греку, вставая из-за стола. — Куда ты пойдешь с такими знаниями? — Я уже писала в анкете, что собираюсь изучать музыку в колледже, — ответила я, стараясь не смотреть ей в глаза. Хищникам в глаза не смотрят. — Какая музыка, Томаш?! Какая музыка-то?! — закричала Греку, да так, что вздрогнули все. — Да ты хоть думать умеешь?! — А это уже было оскорбление, госпожа Греку, — заявила я. — Я умею думать, и сейчас думаю, что ваш предмет — просто бесполезная трата времени. Ну-ка предъявите доказательства, что все это было на самом деле? Почему вы уверены, что те, кого сейчас именуют летописцами, на самом деле не были просто сказочниками? Где доказательства, что государства не переписывают историю в свою пользу, для пропаганды молодежи? Они выставляют одних хорошими, а других плохими, и тем самым сеют раздор. Я не переношу вашу историю, так и знайте! Воцарилось молчание. Да, теперь вы знакомы с еще одной чертой моего характера. Моему языку не нравится находиться за зубами, а рот не любит закрываться в особые моменты. — Ох, Томаш, — жадно оскалилась Греку.- Я разнесу тебя в пух и прах. Я опасливо сглотнула, а Греку поспешила нарисовать в журнале соответствующую оценку.

***

Я смотрела на темный потолок, ожидая прихода Иоланты. Она должна находиться на собрании, и сейчас, наверняка, выслушивает нотации Греку. И, не дай Бог (хотя я в него не верю), она убедит сестрицу поставить крест на моей музыке. Она, отчасти, должна понимать мою ненависть к истории и отчаянное неприятие этого предмета моей головой. Но экзамен не отменить, это я прекрасно понимала. А выхода не видно. Я пыталась немного петь, чтобы успокоить нервы, приготовила себе поесть, но не смогла проглотить и кусочка. Поскорее бы Иоланта пришла, и мы уже все решили. Неизвестность очень пугает. Вообще, с кузиной у меня были хорошие отношения. Она понимала меня, хотя разница в возрасте у нас была приличная. Ей почти тридцать, была замужем, детей нет. Работает сметчиком в какой-то захудалой компании, зарабатывает неплохо, но на давнюю мечту — машину, ей не хватает. Я услышала хлопок входной двери. Пришла кузина, настал час. На секунду, я думала притвориться спящей, но не стоит увиливать от ответственности. Я слышала, как Иоланта бросила сумку на комод, подошла к моей комнате и увидела, как открывается дверь. — Эс, — проговорила она. — Да, я иду. Я быстро встала с кровати и последовала на кухню. Иоланта уже сидела за столом, а я решила немного задобрить ее и принялась быстро накладывать ужин для уставшей кузины. — Ты прекрасно знаешь, в чем проблема, сестренка. И мы обязаны о ней поговорить. — Я готовилась. — Итак, Эсси, я прекрасно знаю, как ты ненавидишь историю, и отчасти понимаю. Потому что испокон веков Томаши были историками, экскурсоводами, археологами. А мы с тобой — местные уроды — сметчица и будущая примадонна. Я хихикнула, а сестра принялась набивать рот лапшой с мясом, которые я приготовила. — Но экзамены никто не отменял. — Я в момент поникла. — Твоя музыкальная школа кончается в марте. А история — единственный предмет, который тебе нужно подтянуть. Зная, что ты с самого утра до вечера либо в школе, либо в студии, я думала, что же мы можем сделать. Я не хочу забирать у тебя любимое дело, но школа и экзамены — вещи важные. Твоя учительница сказала, что знания у тебя почти нулевые. И начать заниматься дополнительно нужно непременно. — И что мы можем сделать? — я оказалась в тупике. Действительно, что тут можно решить? Разве что ночью заниматься. Но Иоланта страдает чрезмерной заботливостью, и ни за что не позволит мне ехать к репетитору ночью. А тех, кто будет приезжать поздним вечером, наверное, вообще нету. И если есть, то берут они много. Иоланта не потянет. — Госпожа Греку предложила свою помощь, но она может заниматься только в то время, когда ты в студии. Да и берет много, учитывая, что в ее классе одни троечники. — И все-таки? — мои брови сошлись на переносице. — Я тоже думала над этим, топая из кабинета. Кто же может подтянуть тебя, начиная заниматься в семь вечера. И тут, как — будто ниоткуда выскочил он. Знаешь, я на секунду забыла, как нужно дышать. Он назвался Владленом Саркановым. Сказал, что знает, как мне помочь. Он — репетитор, который работает для себя, и, не поверишь, совсем не берет денег! Он готов заниматься с тобой в любое время, сколько угодно. — Что? — я впала в небольшой ступор. — Бесплатно? Да еще и ночью? — Это единственный выход, — сказала кузина. — А почему он не берет плату, не говорил? — Он очень богат, показал кучу документов. Говорил, что устал бездельничать и хочет заняться хоть чем-то. В данном случае, тобой. Я вздрогнула. Иоланта так восторженно говорит о нем, будто он самый большой мудрец на свете. Но ведь бесплатный сыр бывает только в мышеловке! — Эсси, он живет за городом, туда нужно ехать на нескольких автобусах. Владлен сказал, что ты непременно узнаешь его дом. — Слушай, я конечно все понимаю, но это немного опасно? А вдруг он — старый извращенец, который будет меня насиловать? — Он совсем не старый, чего ты такое говоришь? — засмеялась кузина. — Он на вид даже младше меня. Тут я совсем перестала понимать сестру. Ее как — будто загипнотизировали, такая странная идея не пришла бы в ее голову просто так. Это немного пугает меня, ведь я никогда раньше не слышала о ночных репетиторах, живущих далеко за городом. Да от самой этой идеи несет опасностью! — Иоланта, ты уверена? — проговорила я. — В другом же случае, тебе придется бросать музыкальную школу и заниматься с госпожой Греку, — сестра удовлетворенно улыбнулась, она заранее знает мой ответ. Зараза. — Подумай, такой желанный диплом о музыкальном образовании. — Но при одном условии, — сказала я, вставая. — я буду носить с собой электрошокер. Сестра так же удовлетворенно улыбалась, засовывая в рот шоколадную конфету. — И если он меня изнасилует и убьет, это будет полностью твоя вина!