Аромат Орхидеи

Карасу Дзёкаку единственный из всех братьев Саито, отличающийся столь же вспыльчивым и неуправляемым характером. Будучи всего на несколько лет старше сестренки, Карасу всячески изводил ее все детство, за что и получал. Не сказать, что они были слишком дружны, Гёдза любил Саито гораздо больше, но даже Карасу не смог остаться равнодушным, когда услышал голос имоуто в телефонной трубке. Как самому младшему среди сыновей Дзёкаку, Карасу пришлось много добиваться самостоятельно, прибегая порой не к самым честным правилам игры. И, раз сестренка просила его помощи, значит Гёдза ей отказал, а Карасу никогда не был против продемонстрировать свое превосходство над главой семьи Дзёкаку. Карасу Дзёкаку было не слишком многим больше тридцати, это был высокий, стройный и очень красивый мужчина, в полном рассвете сил. Выразительные карие глаза его всегда смотрели насмешливо, а лицо украшала тонкая полоска ухоженных усов. Смоляные пряди волос были прибраны в стильной небрежной укладке. Этот мужчина слыл отменным сердцеедом, и не без основательно, хотя уже давно состоял в законном браке и имел троих детей. С возрастом Карасу все же не утратил своей склонности к авантюрам, и именно этого от него ожидала Саито. Встреча родственников произошла в доме Гёдзы. Глава семьи, как и всегда, восседал в высоком кресле, за спиной его стражем стоял Наруто, готовый выполнить любое распоряжение своего Босса. Саито расположилась на диване, прожигая старшего брата неистовым взглядом, очевидно обиженная на него за отказ, когда в двери вошел Карасу. — Черт побери! — не сдержав удивления, вскрикнул младший Дзёкаку, придерживая Саито за плечи, когда та поднялась чтобы обнять брата. — Что с тобой стало?! Где моя сестра и кто ты? Карасу говорил насмешливо, без желания оскорбить, хотя за языком никогда не следил особенно. Сая пожимала плечами. — Я как раз объясняла нии-сану, что прежней Саито больше нет, — ответ прозвучал шуточно, но в глубине карих глаз Саи отразилась сталь. Карасу даже поежился. — А мне можно услышать эту историю? — полюбопытствовал он, бросая взгляд на Гёдзу, словно хотел по выражению его глаз понять причину собственного появления. Исчезновение Саи на семь лет стоило не только Гёдзе массы нервных клеток. Карасу никогда не считался любящим братом, но и его это известие повергло в шок. Саито была самой маленькой, его детской игрушкой, но оставаться в стороне, когда она бесследно исчезла, Карасу не мог. И вот теперь ему представился случай увидеть сестренку, правда, едва узнав в ней Саито. — На это еще будет время, — уклончиво отозвалась Сая, вновь присаживаясь на диван. Любимый Гёдзой кофе давно остыл в ее чашке, пока они ждали появления Карасу. Младший Дзёкаку занял свободное место рядом с ней, с интересом ожидая объяснения внепланового семейного собрания, но обе стороны молчали. — И что же произошло? — наконец не выдержал упорного молчания Карасу, окончательно устав от тихой борьбы Гёдзы и Саи, прожигающих друг друга взглядами. Сая оживилась, обратив все свое внимание на младшего из братьев. — Карасу, ты ведь любишь совершать противозаконные поступки? — озвученный вопрос немного обескуражил мужчину. Без конкретики, но с подвохом, как понял он. Мужчина потер переносицу, в задумчивости поглядывая на старшего брата. Гёдза тяжело вздохнул. Совсем недавно он пытался вдолбить в голову Саи, что ее идея — полный бред, но Саито было не остановить. — Она хочет выкопать тело Ёко Сенджу, зная, что Мадара никогда не даст ей ордер, — пояснял смысл слов Саито Гёдза. — Украсть труп, ты хочешь сказать? — уточнил Карасу и Гёдза заметил зарождающийся в нем интерес. Сая поспешила подлить масла в огонь, пока Карасу не передумал. — Одного человека обвинили в ее убийстве, хотя прямых улик не было, мне нужно найти доказательства его невиновности! — Карасу многозначительно кивал головой, слушая ее слова. — А ты уверена, что он не виновен? Все-таки ты коп. — Мне показалось, что он не врал, когда мы беседовали сегодня. Он не признал своей вины ни на суде, ни потом. Даже теперь утверждает, что пальцем ее не тронул. — Я бы тоже не признал, — фыркнул Карасу и Сая звонко рассмеялась. — Ты бы признал, Карасу, только никто бы не нашел тело, чтобы услышать твое признание. — Как хорошо ты меня знаешь, Сая, — хохотнул в ответ Карасу. Припоминая сколько душ на его счету. — Ну, а ты, Гёдза? — Я говорю ей, что это бред! — зря Гёдза высказал свое полное недовольство, Карасу только этого и ждал. — А я так не думаю, — в уголках его насмешливых глаз вспыхнули опасные огоньки азарта. — Это весело! Выкапывать гроб на кладбище посреди ночи… Ты так не считаешь, Наруто? Молчавший все это время Узумаки заметно вздрогнул. Он уже не первый год был правой рукой Гёдзы, но каждый раз новые поступки Босса и его семьи доводили его до полного шока. С появлением Саито все стало только хуже. — Не знаю, — пожимал он плечами, не отрывая взгляда ясных лазоревых глаз от лица Карасу. — Но не хотел бы принимать в этом участие. — Придется, — громогласно гаркнул Гёдза, понимая, что бедовая команда «СаКа» снова пришла в действие и их не остановить. — Проследишь, чтобы они дров не наломали. Если что, звони мне! Наруто обреченно вздохнул, но отказать босу не имел права. Наруто был слишком многим обязан Гёдзе, вырвавшему его из нищеты и спасшему от тюрьмы, в которую блондин непременно угодил бы по собственной глупости. *** Итачи в раздражении хлопнул дверью, входя в собственный дом неистово сжимая в руках трубку мобильного телефона. Всю дорогу от полицейского участка до дома Мадара не отставал от него, требуя объяснений, но у Итачи их не было. Тобирама все же нажаловался брату, а тот проедал плешь Мадаре за выходку Саито, и, как следствие, самым крайним оказывался Итачи. — Я понятия не имею, что на нее нашло! — капитан больше не мог сдерживать собственного недовольства и гнева. Подобное случалось крайне редко, но дядька основательно постарался, чтобы вывести его из себя. — Я ей не приказываю, не имею на то права! Она мне не подчиняется! — Итачи? — голос Даи донесся из кухни, и, кажется, капитан успокоился, вновь ощутив себя в комфорте домашнего уюта. — Ты вернулся? — Да, сейчас подойду, — отозвался капитан, и снова вернулся к разговору с майором. — Послушай меня, я не нянька чтобы ходить за ней по пятам, ясно! У нее есть полномочия и основания так поступать, а раз Тобирама так испугался, не говорит ли это о том, что он виновен? Может хватит лизать зад Хашираме и уже начнешь заниматься работой как положено? Что ответит Мадара, Итачи слушать не стал, отключив вызов. Он так устал за последнее время, что иногда забывал собственное имя. Итачи обещал себе, что обязательно возьмет месячный отпуск после этого дела и проспит его весь. Сбросив туфли и пиджак, Учиха поплелся на кухню. Горячий чай с ромашкой — это то, что ему сейчас было необходимо. Из комнаты доносился дружный смех, что говорило о том, что Дая не одна. За кухонным столом удобно расположилась сама девушка в компании Микото, просматривая кулинарные книги и что-то подчеркивая. — Вот это должно быть вкусно, — улыбаясь, говорила Микото, показывая рецепт Дае, и та закивала головой. Итачи так и застыл на пороге комнаты, не ожидая увидеть здесь мать. — Я что-то пропустил? — протянул он с порога, и обе женщины оторвались от книги. — Сынок! — Микото поднялась с насиженного места и крепко обняла сына, выражая всю свою любовь. — Мы думали уже не дождемся тебя. — Хочешь перекусить, милый? — заботливо полюбопытствовала Дая, так же поднимаясь, готовая выполнить любой его каприз. — Чай с ромашкой, — протянул Итачи, поглаживая мать по длинным иссиня-черным волосам. — Иначе мои нервы этого не выдержат! Дая кивнула головой и тут же поставила чайник на плиту. Микото все же оторвалась от старшего сына, смотря на его красивое лицо большими влажными черными глазами. Матери семейства Учиха редко доводилось видеть своих мальчиков, постоянно занятых на работе, и еще реже с тех пор, как каждый из них обзавелся своим гнездышком. Не смотря на харизму и внешние данные обоих ее детей, жизнь ни у одного, ни у второго не складывалась. Вначале Итачи с разбитым сердцем после побега любимой. Потом Саске с стремительным браком и несколькими годами сломанной жизни. Она искренне сочувствовала своим мальчикам и желала им всего самого лучшего, но повлиять на их жизнь уже не имела возможности. — А мы как раз обсуждали с Даей предстоящую вечеринку в честь очередной годовщины вашей совместной жизни, — похвасталась Микото, подмигнув Итачи. Тот же закатил глаза. Понимая, что совершенно забыл об этом, уже ставшим традицией, мероприятии. — Фугаку обещал поговорить с Мадарой, чтобы тот выделил вам выходной и не трогал. — Это как получится, — уклончиво заверил Итачи. Прежде, эта вечеринка была спасительной. В бешеном водовороте его трудовых будней, теперь идея не казалась столь уж удачной. Вряд ли Итачи отдавал себе отчет в том, что стало причиной столь резкой смены взглядов. — Дая, милая, ты не можешь посмотреть, как там скатерти? Чтобы мы сразу знали, стоит ли покупать новые. Автор бестселлеров сразу поняла взгляд будущей свекрови, желающей поговорить с сыном наедине. Дая не единожды заводила с Итачи разговор о том, что ждет их дальше. После трех лет совместной жизни она считала, что пора бы уже и двигаться дальше, подумать о детях, но Итачи мастерски уклонялся от разговоров. В глубине души она надеялась, что может быть Микото сможет вразумить сына. Поэтому послушно удалилась, позволив им побеседовать. Скатерти в самом деле стоило проверить. Микото, как любая любящая мать, желающая сыновьям только лучшего, все же не стала бы давить на Итачи. Дая ей нравилась: она была хорошей, милой и порядочной девушкой — идеальной невесткой, и все же… Микото не видела в сыне того запала и прилива светлого чувства, который сопровождал его все то время, что он встречался с Саито Дзёкаку. Он не стал бы омрачать память о той любви браком — это пустая трата времени. Микото было, о чем с ним поговорить, кроме этого. — Как ты? — заботливо спросила мать, выставляя на стол перед ним чашку чая. Итачи сел, не отвечая. Ей ли не знать, что значит быть полицейским, да еще капитаном. Отец прослужил в этой должности не один десяток лет. Итачи настолько устал от последнего расследования, что даже в те дни, когда ему удавалось проспать всю ночь целиком, поднимался с мыслью о том, что просто устал жить. В такие дни он ждал чего угодно, перестрелки или психа, домашнего тирана с пушкой, шальная пуля из которой прошила бы насквозь его голову. Губы его тронула горькая усмешка, такое сказать матери у него не поворачивался язык. Микото присела напротив, вглядываясь в глаза сына. — Слышала, Саито вернулась. Рука Итачи замерла над ушком тонкой фарфоровой чашки, так и не прикоснувшись к ней. Да, Гакурэ маленький городок и слухи здесь распространяются быстро. — Вернулась, — подтвердил Итачи, кивнув головой для большего эффекта. — И что? Вы поговорили? — Микото тяжело переживала то время, когда Итачи напоминал тень, после ее исчезновения. — А о чем нам говорить? — Итачи, казалось, относился к ее возвращению спокойно. И совершенно не переживал, что успокаивало мать. — Прошло слишком много времени, чтобы ворошить этот улей. Мы работаем вместе и все. Потом она уедет и все будет по-прежнему. Об этом не стоит даже задумываться. Итачи хотел закрыть этот разговор и больше к нему не возвращаться. Он не станет говорить матери, насколько ему больно от того, что она даже говорить с ним не желает, а смотрит так, будто он виноват в смерти ее любимой собаки. Итачи упорно не понимал, в чем заключалась его вина перед ней, но спрашивать было бесполезно. Быть может, со временем, они вернуться к нормальному общению, но стоит ли. — Вот и хорошо, — Микото положила свою ладонь поверх его, легонько сжимая. Она была довольна результатом, тем, что ее сын больше не мучился и, наконец, отпустил призрака Саито из своего сердца. — Пригласи ее на вечеринку, я так давно ее не видела. — Обязательно, — заверил Итачи, хотя и не надеялся, что им удастся заговорить до этого времени. *** Грязный, словно выползший из преисподней черт, Карасу высунулся из глубокой ямы, которую они с Наруто рыли уже не один час, вытирая проступивший пот рукавом некогда белоснежной рубашки. Сая сидела недалеко, примостившись на ступеньках большого памятника и курила. — Ты собираешься помогать? — недовольно проворчал Карасу и Сая удивленно изогнула брови, захлопав ресницами. — Я? Я на шухере, если ты забыл. Карасу хмыкнул, воткнув лопату в рыхлую землю, и облокотившись на нее. — И кто, по-твоему, может нас застукать? Сторож спит, пьяный, и до самого утра вряд ли проснется. — Мало ли, — пожимала плечами Саито. — Копай, давай! Или ты не мужчина? — Помнится, именно ты была против разделения по гендерному признаку, — напомнил брат, все еще не сдаваясь. — Как же честь воина? — Многое изменилось, Карасу, — прошептала она, устремив взгляд к ярко горящим в ночном небе звездам. Карасу смотрел на нее с неким ужасом, не понимая, что с ней стало. — Я вижу. Сая, что с тобой случилось? Где ты была? К чему эти траурные росписи по телу? Она молчала, но Карасу всегда был упертым. — Мы семья, Сая! Если у тебя проблемы, мы их решим, ты же знаешь, — она продолжала молчать, не желая отвечать брату. Карасу предпринял очередную попытку, но глухой звук на дне ямы отвлек его внимание. Лопата Наруто заскребла по крышке гроба. — Откопал, — оповестил Узумаки, и Саито поднялась с места, подходя ближе. Продрыхшая крышка гроба снялась без особенных усилий, поскольку оказалась не прибита. Гроб не закрыли при захоронении и за десять лет любая живность могла позволить себе устроить пир на останках Ёко Сенджу. Не осталось даже целого скелета, лишь волосы и фрагменты костей, как и каких-либо улик. Это лишь подтвердило догадки Саито: Умино Ируку подставили и продолжают подставлять. Смерть Ёко Сенджу была заказной, а такая небрежность в захоронении обеспечивало полное отсутствие улик и способа оправдать Умино. Все усилия оказались напрасными. Сая гневно фыркнула, разочарованная результатом. — Зарывайте, — скомандовала она, словно отдавала приказ шестеркам. Карасу вновь хмыкнул. — А вот об этом мы не договаривались, — проговорил он, отбрасывая лопату в сторону, за что тут же получил удар под колено, выписанный любимой сестренкой, сразу осев от подсечки. — Работай, Карасу! — ее глаза метали молнии, и Карасу ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Это больше не та Саито которую он знал в детстве. Потерянные семь лет круто изменили ее, и будучи упертым и своенравным, Карасу пообещал сам себе докопаться до истины. Конечно, после того, как зароет могилу. *** Сасори не покидал прозекторскую всю эту ночь и прошедший день. Он никогда не любил заставлять людей ждать и прекрасно знал, что результаты потребуют с него с самого раннего утра. Тело Гекко Хаяте, как и предыдущей жертвы, было полностью разрезано, а внутренние органы извлечены. Результат исследования мази выявил средство для быстрого заживления ушибов. Что уж совсем казалось странным, учитывая то, что Гекко убили. Впрочем, ломать голову над порядком действий убийцы не входило в задачу Акасуны, для этого существовали следователи, и пусть у них голова болит с утра. Теперь Сасори сосредоточил свое внимание на содержимом желудка жертвы. Его заинтересовала желтоватая масленичная субстанция, определить принадлежность которой на глаз ему не удавалось. Решив проверить все еще раз, Сасори вскрыл пищевод Гекко, на стенках которого обнаружил следы той же субстанции. А вот полость рта оставалась чиста, без следов странного вещества. Сасори отвлек звук входящего электронного сообщения и он поспешно покинул жертв. Пришел ответ от криминалиста уже несколько часов пытающегося установить принадлежность вещества. Спектральный анализ показал наличие парфюмерного масла с вкраплениями пыльцы цветка Comparettia, принадлежащего к семейству Orchidaceae — орхидея. Естественным ореолом обитания которого является: Центральная Америка, острова Карибского бассейна, Южная Америка. Эта находка заставила Сасори снова извлечь из ячеек холодильника тела, оказавшиеся в его обители по средствам посредничества безликого убийцы. Эта ночь обещала быть долгой.