Аромат Орхидеи

Тихое, размеренное дыхание и тепло чужого тела под боком. Хотя вряд ли ее можно назвать чужой: часть самого себя, которая обволакивает щемящей в груди радостью и успокоением. Дарит покой и такое необходимое чувство единения. Глаза Итачи, пронзительно черные, почти матовые, прожигали в ночи свернувшуюся калачиком под боком Саито. Умиротворенную и измотанную жаркой ночью, в которой они, словно обезумевшие звери, не могли насытиться друг другом. Не было угрызений совести или стыда, чувства вины или ощущения совершенной ошибки — все было верным, таким, как и должно быть. Никто не вправе разлучать их, разрывать эту связь, да и не выйдет. Семь лет разлуки не прошли даром, лишь сильнее привязав их друг к другу. И пускай эта спальня, и эта постель делили с Учиха тепло другого тела — все улетучилось из памяти, стоило ей оказаться в его объятьях: жаркой, страстной, стонущей и податливо отзывающейся на его собственные желания. Итачи нравилось наблюдать за ней спящей, смешно дергающей носом в глубоком забытье и, как в детстве, подсунувшей кулак под щеку. Учиха помнил тот момент, когда впервые увидел ее лицо таким спокойным и расслабленным. Это было давно, они только познакомились, и дружба лишь зарождалась, тогда Саито, обладающую просто огромным запасом энергии и вечно ввязывающуюся в драки, такой он представить не мог. Это был летний день, и они вместе с Саске и Наруто проводили день в парке. Двое малолетних сорванцов так умаяли девчонку, что она отключилась под раскидистыми ветвями сливового дерева. Тогда Итачи впервые увидел, насколько миленькой может быть это неугомонное создание. Когда запихнув кулачок под щеку, она тихо посапывала, дергая носом. Возможно именно тогда, когда он сидел под раскидистым деревом сливы, поглаживая Саю по голове и наблюдая за детьми, зародилось это чувство. Еще не оформленным бутоном, но обещающее раскрыться во всей своей красе — чувство единения и принадлежности другому существу. Итачи коснулся кончиками пальцев ее щеки, в том месте, где когда-то была тонкая, словно морозный узор на окне, татуировка белоснежных лилий. Принцесса Дзёкаку, такую же метку носила на себе и мать Саито, капитан видел на фотографиях. Теперь же под пальцами проступали рваные края черного рисунка. Больше напоминающее шрамирование, чем технику нанесения рисунка на кожу. Этой ночью он смог увидеть то, чего не замечал раньше: белые полосы шрамов на теле, небольшие, но в достаточном количестве. Живот, бедра, спина, даже грудь. Разной формы, разных размеров. Чем бы она ни занималась все эти годы, жизнь Саи не была веселой. — Где же ты была, Сая? Все эти годы, — тихо прошептал он, склонившись к самому уху спящей, любимой женщины. Ее аромат кожи, еще разгоряченной после бурной страсти, что питали они друг к другу, щекотал обоняние и казался самым дорогим, что можно было отыскать на всем белом свете. Она не ответила, недовольно потянувшись, натянув одеяло до самого подбородка. Итачи не собирался ложиться спать. Его преследовало навязчивое ощущение, что стоит ему закрыть глаза — Сая исчезнет. Не просто из его комнаты или дома, исчезнет из его жизни, как сделала это однажды. Мобильный телефон ожил тихой трелью в гостиной, брошенный и всеми забытый. Должно быть, Саске решил отзвониться. Учиха совершенно забыл о нем, захваченный врасплох приливом нестерпимой любви. Итачи выскользнул из постели, стараясь не разбудить Саю, ей требовался отдых. Никогда в жизни капитан не пожелал бы видеть ее в таком состоянии, как тогда, на проезжей части, совершенно потерянную и сбитую с толку. Быстро спустился вниз по лестнице. Настенные часы выводили стрелки на половину третьего утра. Еще одна бессонная ночь, но теперь Учиха не чувствовал усталости. — Да, — он даже не взглянул на дисплей, поспешно отвечая на звонок. — Так и знал, что не спишь, — голос в трубке хмыкнул, шипя, очевидно пуская дым кольцами. — Индра-сан? — капитан не ожидал от него звонка в столь позднее время, тем более что Саито была у него. Индра никогда не звонил первым, предпочитая выжидать, когда обратятся к нему. — Пропажа нашлась, как я понимаю, — продолжил Индра. — Раз ты не названиваешь каждые десять минут и не набрасываешься с расспросами. — Да, нашлась, — подтвердил Итачи. Он успел поставить на уши всех, так что скрывать или утаивать смысла никакого не было. Индра хмыкнул. — Ты можешь подъехать в бар? Это не займет много времени. Итачи бросил короткий взгляд вверх на лестницу, словно проверяя присутствие Саи. Ему не хотелось оставлять ее одну. Кто знал, как она себя поведет проснувшись. — Ашура приехал, — продолжил Индра, понимая, что ответа может и не дождаться. — Тебе стоит его послушать. Упоминание младшего брата Индры подействовало отрезвляюще. Учиха сам говорил, что времени мало, так что стоило поторопиться. Решить проблему раньше, чем все запутается еще больше и тогда уже окажется невозможно найти концов. — Скоро буду, — коротко бросил он, поглядывая по сторонам в поисках рубашки. — Жду. Индра повесил трубку, оставив капитана стремительно собираться. Перед тем как покинуть дом, Итачи поднялся в комнату взглянуть на свое сокровище. Она так и не проснулась. *** Выскочив из дома под проливной дождь, Итачи быстро забрался в салон «Хонды», заводя двигатель и срываясь с места с такой скоростью, точно на пожар опаздывал. Черный «Рендж Ровер» притаился за углом, скрытый частью соседского забора. Киба затушил окурок в пепельнице, недовольно хмуря брови. Кагами так и не вышла из этого дома. Дверца отворилась и на пассажирское место опустилась фигура в черном плаще. — Чего приперся! — не совсем радушно встретил визитера журналист. — Только салон замочишь! — Господин Акамичи велел мне проследить, как ты справляешься с заданием, — пожал плечами нежданный гость, отчаянно зевнув. — Тоска. Как вижу, ты провалился. — Заткнись! — рыкнул Киба, вынимая из пачки очередную сигарету. Этот парень, Нара Шикамару, ему никогда не нравился. Не доверял он ему. Но в Гакурэ познания Шикамару оказались как нельзя кстати, вот только надменная, вечно скучающая физиономия его раздражала. — Тебе всего-то было велено держать их подальше друг от друга, но ты даже с этим не справился, — ехидничал Нара, покручивая в руках шнурок болоньевого плаща. — Я же говорил тебе, что с ней будет непросто, но ты ведь не пожелал слушать. Конечно, кто может устоять перед чарами несравненного Кибы. — Заткни свой рот! — Киба перегнулся через центральную консоль и схватил Шикамару за ворот плаща, с угрозой смотря тому прямо в глаза. Нара не дрогнул, вновь зевнув. — Убери руки, плащ помнешь, — протянул он, будто одежда была единственной, что его заботило. Инузука выполнил просьбу, хотя бы потому, что понятия не имел о мыслях этого человека. Шикамару отряхнул плащ, разглаживая складки. — Ты понятия не имеешь, насколько опасно допустить их сближение. Их связь настолько опасна, что семь лет назад Кагами-сан выдворили из города, только бы разорвать ее. Капитан Учиха готов на многое ради этой женщины. Она — самое дорогое, что у него есть. — Ничего не может быть дороже денег, — фыркнул Киба. Нара закатил глаза, тяжело вздохнув. — Тупой наемник. Инузука предпочел пропустить его слова мимо ушей. — Что теперь делать? — Киба действительно не знал, как поступить дальше. — Ждать, — отозвался Шикамару. — Один прокурор напел мне, что эта идиллия долго не продлится. Да и Дикий Гёдза сейчас отсутствует. Я свяжусь с господином Акимичи и скажу, что все идет по плану, только не подведи меня. Дверь салона снова открылась, и Шикамару выскочил под ливень, мгновенно растворившись в ночной темноте, словно призрак. — Надменный ублюдок, — высказался Киба лишь после того, как убедился, что Нара нет поблизости. Однако глубоко внутри засело тревожное ощущение приставленного к затылку прицела. *** Туманная пустота глаз Индры прожгла Итачи. Ашура сидел в кресле кабинета брата и выражал куда больше радушия, даже сам подал руку для пожатия. — Что стряслось? — с ходу начал Итачи, отклоняя все предложения выпить и присесть. Индра расположился в своем кресле, позволив брату держать ответ перед капитаном. Сам он уже эту историю слышал, поэтому и предложил оповестить обо всем Итачи. Ашура запустил руки в карманы брюк дорогого костюма. — Сая просила меня навести справки об одном человеке, — начал он, но Итачи уже был готов обрушить на него ряд вопросов. Индра поднял руку, пресекая это намерение. Понять его не составило труда: молчи и слушай. — Стоит начать с самого начала, чтобы ты понимал, почему она обратилась ко мне. Около двадцати лет назад я вел бизнес с Пхи Яном. Ничего криминального, не смотря на то, что сам Пхи Ян являлся крупной шишкой в китайской мафии на территории Японии. Мы занимались с ним лесом. Зная об этом, Сая и просила меня отыскать информацию о Золотой Орхидеи. — Орхидеи?! — на лице капитана отразилось полнейшее недоумение, усугубленное воспоминанием о недавней находке в морозильной камере. — Кто это? — Наемник, приближенное к Пхи Яну лицо, — пояснял Ашура. — Однако никто и никогда его не видел. Орхидея — неуловим, словно тень. Никого не оставляет в живых, как и свидетельств своего существования. Бытует мнение, что Орхидея и вовсе миф. Собственно, все это я знал и прежде, и поездка моя не пролила свет на личность Орхидеи. — Это все? — Учиха не понимал надобности выдергивать его из дома ради информации, которая могла поместиться в одно сообщение. — Не совсем, — теперь Индра поднялся с места, готовый вступить в диалог. — Саито сказала Ашуре, что Пхи Ян сбежал три месяца назад из тюрьмы. — Это так? — поинтересовался Итачи, переводя взгляд на Ашуру, тот помялся прежде, чем ответить. — Не совсем. О Пхи Яне нет никаких бумаг. Он испарился. Даже в тюрьме, где его содержали, упорно заверяют, что понятия не имеют о таком человеке, — повисло гнетущее молчание. — Мне кажется, его намеренно выпустили. — Сая знает об этом? — те переживания, что поселились в груди капитана относительно Кагами, не давали ему покоя, а теперь и вовсе усилились. — Должно быть. Не зря ведь она так торопится и рискует, — подал плечами Ашура, вынув из нагрудного кармана снимок. Протянул его Итачи. Учиха скользнул взглядом по фотографии, сразу узнав Саито в ее прежнем виде цветущего сада. Рядом с ней стояло трое мужчин, знать которых Итачи не мог. Она казалась отчужденной, но позволяла себя обнимать за точеную талию. — Кто эти люди? — задал вопрос Итачи, понимая, что далеко не просто так Ашура показал ему это фото. — Клиенты, — ответил за Ашуру Индра. — Сая была девушкой по вызову в заведении Пхи Яна, якобы оказывая эскорт услуги. Там ее называли Баибайхи — Белая лилия. — Не может этого быть, — уперся Учиха. — Сая никогда не пошла бы на такое. Он прекрасно знал характер Кагами и опуститься до подобного Саито никогда бы себе не позволила. Лучше смерть, чем продавать тело за деньги. В его голове не желала укладываться эта информация. Индра смотрел на него долгим тяжелым взглядом. — Но это правда, — подал голос Ашура. — Я все проверил. Сая занималась этим почти год, после ее выкупил турецкий шейх. Однако Саито нашли спустя тринадцать месяцев, едва живую. Велось следствие. Материалов дела я не нашел, но об этом лучше спроси своего брата. — Брата? — Итачи не особенно понимал, что может знать Саске и каким образом оказаться к этому причастен. — Шисуи. Его имя стоит на протоколах. Пожалуй, это все, что удалось найти. По заключению следователя, Саито, используя старые связи с полицией, продала секретные сведения шейху и Пхи Яну, обвиняется в измене родине. — Стой! — Итачи заставил Ашуру молчать, хватаясь руками за голову. — Что за чушь? Какие секретные сведения? Какие старые связи?! — Полагаю — ты, — Индра указал на капитана пальцем. — Я семь лет ее не видел, не говорил и не слышал! Мир сошел с ума, по крайней мере, так показалось Итачи. — Что за черт?! — Итачи не знал, что сказать еще. Перед глазами встала кровавая пелена. Ему отчаянно хотелось кого-нибудь убить в этот момент. — Твое имя нигде не фигурирует, — продолжил Ашура. — Якобы, подельника вычислить не удалось. Все что касается Саито — правда. — Я не хочу в это верить и не стану! — упрямо заявил Учиха, готовый сойти с ума от всей этой истории. — Я знаю Саю и знаю, что она могла сделать, а что нет. — Люди меняются, — зачем-то выпалил Индра, но тут же осекся. — Она год провела в больнице, а потом еще четыре месяца проходила лечение в психиатрической клинике, после того, как ее нашли. — Что?! — вот этого Итачи совершенно не ожидал услышать. — У нее когнитивно-депрессивное расстройство. Слово депрессивное в этом случае значит, что она опасна для окружающих. Когнитивное говорит о том, что у нее случаются провалы в памяти. То есть, она себя не контролирует и не отдает отчета совершенным поступкам. Итачи смотрел на Индру так, будто видел его впервые и этот человек ему заочно не нравился. Опасна для окружающих? Не отдает отчета своим действиям? Это они о Саито говорят? Итачи не хотел принимать этих фактов. Сая не сумасшедшая, что бы о ней не говорили. Почти неделю в Гакурэ, он бы заметил, если бы с ней что-то было не так. Если бы… Мгновенно перед глазами встало ее растерянное лицо посреди проезжей части. «Где ты была, Сая?» — спросил он тогда. Ответ ее ему не понравился, а теперь и подавно не внушал ничего положительного. Это последствия расстройства? Тогда, кто скажет, что она делала это время? — Итачи! — Индра тряхнул его за плечо, очевидно утратив терпение в попытках вырвать его из оцепенения. — Это еще не все. — Сейчас самое время, чтобы меня добить, — согласился Учиха. Индра сочувственно сжал его плечо, достаточно крепко, будто желая подбодрить. — В выписке из клиники следует, что она была склонна к мазохизму, — глаза капитана округлились настолько, что готовы были выпасть из глазниц под ноги. — Ты правильно понял, она любила жестокое обращение. Пальцы Итачи задрожали, и он сжал руки в кулаки, чтобы скрыть это. Взгляд Индры потемнел, словно небо в преддверии бури. — Вот только, какой человек в здравом уме позволит снять с себя кожу, — рявкнул Индра, ни к кому конкретно не обращаясь, скорее высказав свои собственные мысли. — Что?! — Ашура опустил глаза. — Когда Саю нашли, татуировка, — он указал рукой на снимок. — Ее не было на теле, вместе с кожей. Еще ряд переломов, шрамов, ожогов. — Ее пытали, — заключил Индра. В голове Итачи мгновенно все перевернулось и бухнулось в желудок, вызывая приступ тошноты. Он пошатнулся и оперся рукой на стол, дабы сохранить равновесие. — Подожди, — его голос дрожал, а глаза наполнились ужасом. — Вы только что говорили, что она… — История сложная, — прервал его Ашура, понимая в каком состоянии находился Учиха. — И к ней не подкопаться. Никто бы не стал, если бы не знал Саю лично. И если бы меня трижды не пытались убить, пока я выяснял все это. Итачи молчал. У него не было слов и сил реагировать на это заявление. Индра вновь сжал его плечо, заставляя вернуться в реальный мир. — Сдается мне, правду мы узнаем лишь от нее. Однако уже сейчас можно вынести вердикт о том, что ее подставили. Каким образом и ради чего — нужно узнать. — Времени мало, — прохрипел Итачи, и оба стоящих перед ним брата согласились с этим. — Она сказала, что ее дни сочтены, — сказал Индра то, что утаил от Итачи прежде. В глазах капитана блеснула тревога, столь обнажено, что даже у Индры защемило в груди. — Мы ее никому не отдадим. Можешь об этом не волноваться. Но остальное зависит только от тебя. Захочет ли она втягивать во все это близких, сможет ли довериться? *** Итачи хлопнул дверью, входя в дом. Последствия беседы с Индрой и Ашурой не давали ему покоя, а еще беспокоил Шисуи, который ни словом не обмолвился, что слышал о Саито во время ее отсутствия. Мраком покрытая история, в которой больше черных пятен, чем белых просветов истины. С прокурором он еще успеет разобраться, но в животе неприятно сжалось, стоило ступить на порог. Она столько выстрадала и вытерпела. Вряд ли можно сохранить здравый рассудок после подобного. Тринадцать месяцев — долгий срок. Итачи отчаянно хотелось верить, что это не правда. Что это страшный сон, а сам он видит его в постели рядом с Саей. Он взбежал вверх по лестнице с одним единственным желанием: сжать ее в объятьях, обещать, что все будет хорошо, и он никому не позволит причинить ей боль. Больше боли в ее жизни не будет никогда. Постель была пуста, как и комната, и дом в целом. От глаз капитана это не скрылось, но вот в сознании не отложилось совершенно. Она ушла, оставив его одного. Или же сознательно обрекала себя на одиночество. — Сая! — взревел он так, что, наверное, перебудил соседей. Куда она снова делась? Недолго думая, капитан Учиха спустился вниз и снова выскочил на улицу, заводя «Хонду». Еще одна бессонная ночь, но она принесла хотя бы часть ответов, совсем крошечную, но такую важную.