История пятого Мора

      В Редклиф они вошли утром. Наверное, если бы поторопились накануне — успели бы и с вечера, но Алистер строго придерживался правила бывалых путешественников: лучше встать на ночевку чуть раньше, но в удобном месте, чем в стремительно сгущающихся сумерках искать что-то хотя бы относительно приемлемое и в итоге заночевать у демона на рогах. Хотя, наверное, вчера стоило бы добраться до деревни. Тогда бы они с Элиссой не рассорились вдрызг. И ведь утешить хотел, дурак…       Первое время Алистер брал себе караулы под утро — в тот самый час, когда сильней всего клонит в сон.       Но с тех пор, как их стало пятеро, Алистер решил тянуть жребий — не такими уж длинными выходили дежурства. В ту ночь ему выпало сменить Элиссу. Проснувшись — а он умел проснуться в самому себе назначенный час, сколь бы мало ни пришлось спать — он выбрался из шалаша. Элисса сидела у огня и крутила в пальцах кольцо — то самое, что обычно носила на шее. Уж не была ли она сговорена, подумал Алистер и мысль эта почему-то неприятно кольнула. А ведь самый-то возраст. Эх, Дункан, Дункан… Материал… Ей бы на балах глазки строить да целоваться за портьерами, пока родители не видят. Выбрать себе кого-то, править замком стальной рукой в бархатной перчатке — что-что, а это у нее получалось бы великолепно — учить девочек кокетничать и скакать наперегонки с мальчишками по окрестным лугам. А вместо этого…       Элисса обернулась на шорох, улыбнулась.       — А я как раз будить собиралась.       — А я уже. Иди, отдыхай.       — Сейчас…       Она опустила кольцо за вырез ворота.       — У тебя был кто-то? — осторожно спросил Алистер, указывая взглядом на ворот.       — Нет… Это батюшкино. Точнее, его матушке его батюшка, мой дед, дарил. Отец после ее смерти носил на мизинце, ни разу не видела, чтобы снимал. Говорил, что подарит моей старшей дочери… А вышло, что отдал, когда… — Она тихонько вздохнула. — Я все думаю: их хотя бы похоронили? Или так и лежат в том подвале? А то и вовсе вывесили на воротах в знак победы?       Алистер молча обнял ее. Да и что тут скажешь? Элисса повозилась, устроилась поудобнее где-то подмышкой — маленький грустный воробышек.       — Твои друзья ведь тоже… под Остагаром. Мне так стыдно, что мы ничего для них не сделали.       — Они не друзья. Они были моей семьей. — Зря она, право слово. Алистер почти успел поверить, что жизнь продолжается.       — Значит, ты понимаешь.       Он криво улыбнулся, прижал ее чуть крепче. Потрескивали ветки в костре, мирно похрапывал Пончик.       — Алистер… — Элисса помолчала. — Я не могу понять одного. Почему стражи?       — То есть?       — Все говорят, что между Мором и людьми стоят лишь Серые стражи. Но порождений тьмы может убить любой. Еще до Посвящения — я, Давет, Джори. Да, когда чуешь Скверну и можешь предугадать нападение — легче. Но то, что я видела… Как сражается Дункан, как сражаешься ты — прости, но это то, чего могут достигнуть многие при должной практике и ничего сверхъестественного для людей, которые провели всю жизнь в битвах.       Она снова надолго затихла. Алистер тоже молчал, понимая, к чему идет разговор, и судорожно соображая, что бы сказать.       — Архидемон — если это тот дракон, что мне снится — и правда ужасен. Но драконоборцы были во все века. Да можно и не быть героем… Заманить тварь, к примеру, к крепостной стене и обрушить ее. Готова ставить что угодно — каменюка нужного размера убьет и дракона. В чем подвох, Алистер? Почему именно Серый страж?       Алистер вздохнул.       — Потому что Архидемона может убить только тот, у кого в крови скверна.       Элисса высвободилась из-под его руки, испытывающе заглянула в лицо.       — То есть?       — Когда тело Архидемона гибнет, его душа тут же вселяется в ближайшее порождение тьмы. Поэтому его невозможно убить обычным оружием — тут же возродится. Но если ближайшим будет страж… У него есть душа. Душа Архидемона и душа человека в одном теле не смогут ужиться.       — Поняла. Архидемон погибнет. И человек тоже.       — Да.       Элисса усмехнулась.       — Ты умеешь приносить добрые вести.       — Мне самому до сих пор Моры останавливать не доводилось. Но если верить летописям, последний удар принадлежит самому старшему. Не обещаю, что не случится ничего неожиданного, но…       И отшатнулся, схватившись за щеку.       — Ты чего?       — Как же вы меня все задолбали спасатели, мать вашу поленом! Один раз не понял? Сколько раз твердить — не нужна мне жизнь — так!       — Окстись, ненормальная! О тебе же…       — Да засунь ты себе эту заботу!       — Не ори, люди спят!       — Сам заткнись! Создатель, я их на коленях готова была умолять — не гоните! Или уходим вместе, или стоим вместе — до конца, потому что… Ну как иначе? Но нет, мама с папой лучше знают. Мама с папой умрут спокойней, если будут знать, что дочь жива! — Ее голос упал до шепота. — Кровь Андрасте, я не могу их в этом винить, но… Слишком уж высока цена. А теперь ты — зачем? Скажи, зачем мне эта трахнутая жизнь, если больше ничего нет? Дома нет, родных нет, будущего — тоже нет, только Скверна в крови, кошмары по ночам и Зов впереди! Думаешь, я так всем этим дорожу? Если только страж способен остановить Мор и я теперь, страж, хотя видит Создатель, я этого не хотела — пусть так. Я дойду до конца. Но если родителей я хотя бы могу понять, то какого драного демона ты…       — Да потому что должность у меня такая, — заорал Алистер, уже не слишком заботясь, услышит ли кто. — Вытирать носы новобранцам и убивать порождения тьмы! А этот гребаный Архидемон — порождение тьмы, просто очень здоровое.       — Или мы тянем жребий, или…       — Паршаара! — Когда Стэн успел вылезти из шалаша, не заметил никто. — Я понимаю, что вы готовы глотки друг другу перегрызть за право убить Архидемона. Я не понимаю, где вы нашли Архидемона — сейчас.       Элисса осеклась на полуслове. Повторила на два тона тише.       — Алистер, мы тянем жребий.       — Или что?       Элисса бессильно топнула ногой — и вдруг разрыдалась в голос. Алистер застыл, совершенно не понимая, что делать. Лелиана обняла ее, шепча на ухо что-то тихое, женское, повела прочь от костра.       — Завтра мы будем в Редклифе, — сказал Алистер им в спину. — Представлю тебя Эамону как тэйрну Элиссу Кусланд — он позаботится, пока твой брат не найдется. Может, подскажет, что делать с этим твоим, как его… эрлом Рендоном.       Пошло оно все. Сколько можно возиться со взбалмошной девкой?       — Не смей меня спасать! — закричала Элисса, выворачиваясь из рук Лелианы. — Не смей строить из себя Создателя! Не смей становиться вторым Дунканом!       Стэн тяжело вздохнул, подхватил Элиссу под мышку и понес, визжащую и ругающуюся, к источнику. Не особо церемонясь, макнул вниз головой в ледяную купель. Вытащил — раздавшаяся ругань сделала бы честь отряду пьяных наемников — макнул снова, и еще раз.       — Хватит, — всхлипнула Элисса. Опустилась на траву, пытаясь вытереть лицо промокшим насквозь рукавом. — Спасибо. Я пришла в себя.       Она тяжело оперлась на руку Лелианы, поднимаясь. Зыркнула на Алистера.       — Жребий.       — Да любись ты со своим Архидемоном, — выдохнул Алистер ей вслед.       Наутро Элисса с ним не разговаривала. Нет, она выполняла приказы, не поведя бровью, отвечала на прямо заданные вопросы — но не более. Не задавала бесконечных вопросов, не хихикала в ответ на шутки, не… Рядом, чинно и размеренно шагая, шла тэйрна Элисса. И, заходя в Рэдклифф, Алистер радовался, что, наконец, избавится от этого сомнительного сокровища. Лучше уж одному, право слово.