История пятого Мора

      Лелиана вернулась спустя полтора часа, приведя с собой эльфа. Рассказанное им совершенно Алистеру не понравилось, но эти заботы можно было отложить перед лицом более насущных. Гораздо важнее оказалось то, что во всякого рода ловушках и капканах эльф разбирался отлично. А еще Лелиана сказала, что в складе на пристани стоит с дюжину бочек горного масла — приготовили купцам, которые в это время года приплывают по озеру на ладьях и развозят потом товары по прибрежным селеньям, откуда потом те расходятся едва ли не до самого Денерима, а то и за границу. Только купцы в этот раз не пришли. То ли неспокойно слишком стало, то ли просто не до того. Алистер довольно хмыкнул — план начал вырисовываться. Еще бы сообразить, из чего понаделать ловушек, чтобы не сгорели вмиг.        Спустившись по тропе к церкви, Алистер обнаружил снующих туда-сюда мужиков из ополчения. Больше всего это напоминало муравьев, нашедших рассыпанную крупу и цепочкой волокущих добычу в муравейник. Только «добыча» сияла на солнце свеженачищенной сталью.       — Откуда?       — Кузнец большую партию закончил незадолго до того, как все это началось. Думал купцам продать, — сказала Элисса, стоявшая тут же, у частокола. — Правда, мне пришлось поклясться, что когда мы пойдем в замок разузнавать, что случилось с Эамоном, поищем его дочь, она там служанка.       Алистер пожал плечами.       — Мы в любом случае туда пойдем, так почему бы нет? А для нас у него что-то найдется?       — Сходи, поговори. Тем более что у нас там какое-то барахло оставалось на продажу.       В последней стычке с порождениями тьмы они действительно взяли трофеи, но иначе как барахлом добычу и в самом деле не назовешь. Так что торговаться пришлось до хрипоты, но Алистер все же сменил свой доспех Серого стража — неразумно открыто расхаживать в нем, когда за головы оставшихся стражей платят золотом — на приличную кольчугу. И щит удалось обменять, а еще добыть приличный меч для Стэна — клинок порождения тьмы хоть и выглядел ужасающе, иными достоинствами не блистал. Времени на это ушло изрядно, и, выйдя из кузницы, Алистер обнаружил, что Стэн волочет за шкирку гнома, следом плетутся трое вооруженных людей с мордами головорезов, а Элисса комментирует шествие, в доступных выражениях объясняя гному, как он был неправ, пытаясь отсидеться дома, пока все остальные будут сражаться.       — Где благородных девиц учат таким словам? — не удержался Алистер.       Элисса засмеялась.       — В конюшне. На псарне. Всюду, куда подрастающая девица таскается хвостиком за старшим братцем.       — Вот так и идёт прахом подобающее воспитание.       — Учитывая обстоятельства, оно оказалось вполне уместным.       Алистер хмыкнул — крыть было нечем. Обернулся к Стэну.       — Я тебе меч приличный нашел.       — У меня есть, — сказал Стэн, опуская гнома на землю.       — Да я не о том барахле.       — Я тоже. — Кунари потянул из-за спины клинок, протянул в ладонях Алистеру, нежно и бережно, точно величайшее чудо. — Я нашел свой меч.       — Ты меня ограбил, хочешь сказать, — вмешался гном.       — Нельзя «честно купить» у вора, обобравшего раненого. Ты сам вор, а я просто вернул свою вещь.       О том, что случилось с отрядом соплеменников Стэна, Алистер уже знал. Равно как и о том, что Стэн убил приютившую его семью, обезумев от мысли, что его меч исчез, а, значит, он навсегда остается изгнанником.       — У него там на стенах собрание неплохое висело, — пояснила Элисса. — Стэн как увидел… Остановить его я не смогла.       — Не пыталась, хочешь сказать, — снова влез гном.       — Я, хоть и не настолько ценю свою жизнь как ты — собственную никчемную шкуру, но все же умирать раньше времени не хочу.       — Хватит, — не выдержал Алистер. — Почтенный гном, возьми вот этот клинок в качестве возмещения. Он почти так же хорош.       — Сперва по миру пустите, потом убьете, — проворчал гном, но клинок взял.       Алистер проводил его взглядом, хихикнул, глядя на то, как мужики пытаются примерить кольчуги — и хлопнул себя по лбу, сообразив. Стальная проволока для колец.       — Элисса, сбегай к серу Перту, пусть пришлет нескольких рыцарей, чтобы научили селян правильно подогнать доспех. А я пока с кузнецом поговорю.       Весь остаток дня они впятером — и еще эльф-соглядатай, объяснивший, что делать — выстилали дорогу от замка петлями, устраивая их прямо поверх натасканных деревенскими дров и хвороста, обильно залитых горным маслом. Теган, когда услышал, что задумал Алистер, сперва восхищенно присвистнул. Потом сказал.       — Но рискуем спалить деревню дотла.       Алистер пожал плечами.       — Дом можно отстроить. Вернуться с того света нельзя. Церковь каменная, не займется, так что те, кто там будут, от огня защищены. Но я все-таки надеюсь, что до этого не дойдет.       — Почему я сам до этого не додумался?       — Потому что ты можешь себе позволить геройски погибнуть. Я — нет.       — Кстати, Алистер, ты думал о том, что теперь, когда Кайлан мертв…       — Нет. И не собираюсь. По крайней мере, пока не закончим Мор.       Теган замолчал, к великому облегчению Алистера. Тот вышел из церкви, глянул на солнце, коснувшееся воды.       — Элисса!       Он приготовился было спорить, но девушка лишь буркнула «слушаюсь», и вошла внутрь. Пусть дуется, главное — целее будет. Алистер загнал за двери всех, кто не собирался сражаться, убедился, что тяжелый засов закрыли изнутри. Нашел взглядом Лелиану и эльфа, устроившихся на крышах вместе с теми из местных, кто умел управляться с луком. Стэн и пес уже стояли у мельницы, среди рыцарей, Морриган бродила где-то по улицам, но тоже должна была скоро подняться на гору. Да и ему пора. Алистер в последний раз посмотрел на толстые дубовые двери — в случае чего, сразу не выломаешь. Те, кто внутри, может, и продержатся до утра, если защитникам не повезет. Замер на миг около розового куста — бутоны в свете закатного солнца казались густо багровыми, почти кровавыми — Алистер даже потрогал лепестки, гладкие и прохладные, точно девичья кожа. Так странно — кругом страх, а вскоре будет и смерть, а им все нипочем — цветут… Он сорвал бутон. Из-за спины неслышно появилась Морриган, и Алистер залился краской, точно ведьма поймала на чем-то постыдном. И то сказать — бойня вот-вот начнется, а он тут цветочки рвет.       Волшебница отобрала у него розу — Алистер так удивился, что толком и не пытался удержать — обвела ладонью, что-то шепча. Протянула обратно.       — Возьми. Теперь не будет вянуть, и в мешок положишь смело — не помнется. Но только сделай одолженье — как будешь дарить, не говори, будто она похожа на цветок. Тот первый, кто сравнил красу девичью с розой, был поэтом, остальные, что бездумно за ним твердят — лишь олухи. Не слишком ты умен, но все же не стоит выглядеть еще глупей, чем есть.       Когда к Алистеру вернулся дар речи, ведьма уже спешила вверх по тропинке.       — Морриган, а тебе-то чем она глянулась?       Она улыбнулась.       — Мы подрались при первой встрече, знаешь. Не буду я причину называть, пустяк, но смелость той, что не страшилась схватиться с ведьмой, оказалась мне по нраву. Потом, когда знакомы стали мы поближе… Интересны мои рассказы ей о том, как лес живет. О том, как я жила доселе. Она ко мне как к равной отнеслась, не к ведьме.       Алистер кивнул.       — Спасибо тебе, Морриган.       — Не для тебя стараюсь.       Вот уж в этом Алистер не сомневался.       — Идут! — закричал дозорный.       И думать стало некогда.       Поначалу все было неплохо — мертвяки исправно путались в стальных петлях и горели, дергаясь на месте. Но вторая волна просто прошла по головам первой, и зажженные стрелы, которыми чудовищ осыпали с крыш, не помогли. Так что пришлось взяться за оружие, и, проклиная всех колдунов на свете, — хоть бы Морриган не услышала — рубить и рубить уже мертвую, бескровную плоть. Давно затверженные приемы не помогали: обычный человек с пронзенной грудью валится оземь, мертвяк шел себе дальше. Рыцарей оттесняли — медленно, но верно — до самых дверей церкви, где сгрудились вооруженные деревенские. Отступать стало некуда. Хвала Андрасте, покойные были не так шустры, как живые, иначе тут бы всем и конец пришел. Алистер потерял счет обрубкам, что дергались на земле. Меч становился все тяжелее, отказываясь подниматься. Рядом рычал Стэн, поминая кого-то на своем языке. Морриган прислонилась к дверям, вконец растратив силы, и Алистер выкроил миг, послав Пончика защищать ее — мало ли кто за спину проскочит. Казалось, рассвет никогда не наступит. Но солнце все же взошло, и с первыми его лучами то подобие жизни, что вело мертвые тела, ушло из них окончательно.       Алистер уселся на ступени церкви и начал оттирать меч обрывком одежды мертвеца.       Вокруг плакали, смеялись и молились одновременно. Стэн опустился рядом.       — Я думаю о тех, кому эти, — он кивнул на окончательно упокоенную нежить, — приходились родней когда-то. Мы не заботимся о телах, отслужившая свое оболочка не важна. Но все же знать о том, что какой-то саирабаз использовал их так… Не знаю, какой казни это заслуживает.       — Найдем, кто это сделал — решим, — сказал Алистер.       Морриган молча села бок о бок со Стэном, достала откуда-то из складок одеяния флягу. Прихрамывая, подошла Лелиана, штаны на бедре залиты кровью.       — Ничего страшного, — сказала она в ответ на взгляд Алистера. — Кожу рассекли.       Сам Алистер помнил, что вроде его зацепили и не раз — но боли пока не чувствовал. Скоро боевой запал схлынет — и тогда заболит все, что можно, но пока вроде бы все хорошо. Пончик положил голову на колено, Алистер потрепал его, радуясь, что пес невредим.       — Стэн, ты как?       — Жив.       Жив — это хорошо. Остальное можно исправить. Надо бы подняться, крикнуть тем, в церкви, чтобы открывали. Надо бы найти старосту, если тот пережил эту ночь, и велеть собрать трупы в кучу и сжечь с остатками масла. Надо бы… Вот только отдышаться бы чуть-чуть.       За спиной заскрежетал засов. Алистер обернулся, заставляя себя подняться и отступить.       Элисса вылетела из церкви первой, застыла напротив. Коснулась щеки Алистера, словно желая убедиться, что он ей не примерещился.       Выдохнула.       — Живой…       И разрыдалась.