История пятого Мора

      Алистер не слишком верил, что утерянная святыня вообще существовала. Еще меньше он верил в чудесные исцеления. К добру или к худу, но вышло, что чуду все равно — верят в него или нет. Оно просто случается. Даже когда Алистер пересыпал щепоть праха из найденной урны в кисет, он не мог до конца уверовать. Рядом плакала от восторга Лелиана, шептала молитвы Винн и даже неугомонный эльф подозрительно притих — а он так и не мог в полной мере осознать, что прямо сейчас, он, Алистер, действительно держит в руках частицу Священного Праха Пророчицы. Не то, чтобы он когда-либо разуверился, напротив. Просто посреди Мора, крови и обыденных забот вдруг обнаружить, что держишь в руках частицу Вечности было… невыносимо.       Но Эамон пришел в себя, едва кисет с прахом коснулся лба, и в чудо пришлось поверить. Правда, известие о Конноре и демоне едва снова не уложило эрла, и пришлось звать Винн, но в конце концов, все обошлось. Жажда жизни и жажда деятельности у Эамона били через край, несмотря на болезнь и почтенный возраст — едва поднявшись с постели и передвигаясь лишь с поддержкой, он потребовал немедленно отправляться в Денерим, пока «узурпатор» не отправил весь Ферелден под хвост Архидемону. Причем, в буквальном смысле. Многие банны не признали Логэйна регентом, и, будучи солдатом до мозга костей, тот не удержался от самого простого решения. Гражданская война в разгар Мора — сама эта мысль никак не умещалась у Алистера в голове. До распрей ли тут, если вскоре окажется, что делить уже нечего и некому, потому что на опоганенной скверной земле не останется ничего живого. Но сколько он ни пытался поделиться своим недоумением, Эамон лишь советовал избавиться от наивности, а Элисса смеялась — что какой-то там Мор по сравнению с перспективой полной и окончательной потери власти?       Эамон поселил их в своем денеримском особняке, сам почти все время пропадая у влиятельных знакомых. Частенько он брал с собой тэйрну Элиссу, и Алистер никак не мог понять, почему седовласый эрл не только обращается с юницей как с равной, но и всерьез советуется. Впрочем, похоже, что Элисса могла найти общий язык с кем угодно. Если давала себе труд сделать это, разумеется. Винн коротала время в библиотеке, Огрен — на кухне, сравнивая сорта эля и прелести служанок, а сам Алистер с Лелианой и Зевраном развлекались, болтаясь по трактирам. Удивительно, сколько интересного может узнать и увидеть троица недорогих наемников. Жаль только, увиденное Алистера совершенно не радовало. Он бывал в Денериме вскоре после Посвящения, и помнил его щедрым и безопасным. Нынешний Денерим походил на голодного шакала. Грязь и нищета, стоит лишь пройти несколько улиц от Дворцового квартала, уличные грабители — причем тех, кто вышел на промысел и тех, кто просто искал повода сорвать злость на том, кто послабее, примерно поровну. Впрочем, и в богатых кварталах люди походили на пересушенную солому, готовую вспыхнуть даже просто от слишком яркого солнца. Век расшатался, и скверней всего, что Алистер уже не был уверен, можно ли хоть что-то исправить.       Он удивился, когда Эамон вдруг зазвал его в библиотеку, но обнаружив там Элиссу, понял, в чем дело и мысленно застонал. Все это время он ждал, что речь зайдет об его правах на трон, и сам не знал, как поступить. Покойник не может править страной — но если уж быть честным с собой до конца, за время, прошедшее после катастрофы у Остагара, корона перестала быть жупелом. Может быть, он просто успел насмотреться на сильных мира сего и обнаружил, что они отнюдь не пример для юношества, а может, привык командовать. Если бы не Архидемон…       — Эамон, а почему бы тебе самому не сесть на престол?       — Я брат ныне покойной королевы, Логэйн — отец вдовствующей, так что я даже дальше от престола, чем он. Ты сын Мэрика…       — Ублюдок Мэрика, ты хочешь сказать, — не удержался Алистер.       — Глупости. В любом случае, ты единственный, в ком течет кровь Тейринов. Династии…       — Восходящей к Каленхаду Великому, и прочая и прочая. От меня случайно сияние не исходит?       — Не вижу поводов для смеха, — сказал Эамон. — Собрание земель назначено, и так или иначе придется решать, кто будет править страной после устранения узурпатора. Анора прекрасная королева, и любима народом, но она, увы, простолюдинка по рождению.       — Разве она родилась не после того, как Мак-Тир взял под руку тэйрнир? — влезла Элисса.       — Формально — да, но на престоле должен быть Тейрин. Если бы можно было…       — Договаривай, — сказала Элисса. — Женить его на Аноре. Да, это было бы идеальное решение… Если думать лишь о стабильности власти.       Алистер хватанул ртом воздух и обнаружил, что дар речи куда-то исчез. Словно все слова стерлись из памяти каким-то злым колдовством.       — А, ты понимаешь, — сказал Эамон.       Девушка кивнула.       — Не будет разговоров о том, что король — самозванец, мужская версия Софии Драйден, и все это лишь многоходовка Стражей для захвата власти. Не будет грызни у трона — подковёрные свары, конечно, никуда не денутся, но хотя бы на первых порах расклад сил останется прежним. Не…       — И это говоришь ты? — Алистер, наконец, обрел дар речи.       — Я же не говорю, что мне это нравится. Я говорю, что это был бы оптимальный вариант для сохранения стабильной власти. Правда, она не смогла родить наследника Кайлану и, возможно…       — Элисса! Это говоришь ты?!       — Это говорит тэйрна Хайевера, — она опустила голову, но через миг на лице появилась та маска холодного спокойствия, при виде которой Алистеру каждый раз хотелось кого-нибудь убить. — Но если оставить в стороне политику… Алистер, если ты умрешь, обречены все мы. Потому что живые герои — крайне неудобная штука, а особенно — если эти живые герои сопровождали человека, который мог забрать корону, лишь щёлкнув пальцами, потому что за ним стоит армия из трех народов… и никому неважно, что собирал ты ее не для того, чтобы поддержать притязания на трон. Анора не позволит нам жить, какими именно методами — поинтересуйся у Зеврана.       — Но…       — Алистер, она умна и властолюбива. Она не потерпит даже тень соперничества. Меня можно в расчет не брать — Архидемон. Стэн вернется в Пар Воллен. Но остальные… Если их не прикроешь ты, они обречены.       — То есть ты хочешь сказать, — начал медленно закипать Алистер. — Что моя жизнь — высшая ценность, потому что от нее зависят все остальные. И что ради блага страны я должен жениться на Аноре.       Девушка кивнула.       — А ты?       Она криво улыбнулась.       — Архидемон. Мертвой мне будет все равно.       Алистер поднялся, нависая над ней. Элисса смотрела на него снизу вверх, и как Алистер ни старался, не смог увидеть ни тени эмоций в холодном как ключ взгляде.       — Прекрасно. Скажи мне только одно — как называется мужчина, который пожертвовал жизнью… — он чуть было не сказал «любимой женщины», но вовремя осекся. Не при Эамоне. — Жизнью женщины, ради того, чтобы сохранить свою, и который собирается скоропостижно жениться на другой женщине ради того, чтобы его власти ничего не угрожало.       — Мудрый монарх и дальновидный политик, очевидно, — усмехнулась Элисса. Девушка тоже поднялась. — Прошу прощения, но мне больше нечего сказать. С вашего позволения, господа.       Прямая спина, поднятый подбородок, уверенная походка. Алистеру захотелось запустить стулом в стену рядом с ней, чтобы хоть так разбить это неестественное спокойствие. Но что-то подсказывало — тэйрна не поведет и бровью. А вот что она будет делать, оказавшись в своей комнате… Впрочем, наверное, это уже не имело значения.       — Подумай, Алистер, — сказал Эамон. — Она права.       — Знаете, что… Вы, оба. Засуньте себе эту корону… Предварительно постучав молотком, чтобы острых углов побольше было. — Он все-таки шарахнул стулом о ближайшую стену, и вылетел из библиотеки, едва не сшибив с ног Элиссу. Если бы мог, он убрался бы из этого особняка… подальше от них обоих, таких муд… мудрых и всезнающих. Алистер пнул не вовремя оказавшиеся рядом доспехи, украшавшие коридор и едва не споткнулся об Огрена.       — Ага, — сказал гном. — С девкой поссорился, зуб даю.       Алистер, не стесняясь в выражениях, пригрозил ему зубы пересчитать, если еще хоть слово…       — Да ладно, перемелется — мука будет, — ухмыльнулся Огрен. — Пошли лучше, выпьем.       Алистер набрал было воздуха, открыл рот… и устало махнул рукой.       — А пошли.