All i need

POV Дженнифер Одни серые и пустые будни сменялись другими такими же. Я не понимала, какой день недели сегодня, какое число в календаре…. Все эти такие обыденные для каждого человека вещи стерлись из моей памяти, ушли на задворки сознания. Ничто больше не имело значения. Ничто…. Потому что его больше нет. Моего гениального друга не стало. Шерлок Холмс погиб, сбросившись с крыши госпиталя под давлением Мориарти. Самое ужасное это то, что я ничего не могла сделать, чтобы остановить это. Позже я узнала, что он сделал это для спасения своих друзей. Чтобы никто из нас не погиб из-за него. И у кого после этого повернется язык сказать, что Шерлок Холмс был бесчувственной машиной? Целых полгода я жила в каком-то вакууме: ела, спала, ходила на улицу, иногда общалась со старыми приятелями…. Но все это происходило на автомате, без согласования с мозгом. Казалось, что он просто оставил мне определенную программу действий, направленную на пустое существование, а сам ушел в отпуск. Многие люди горевали по Шерлоку, но не все ушли в себя после его гибели. Лишь я одна погрузилась в собственный мир, чтобы отгородиться от мира окружающего. Реальность слишком пугала... С тех пор, как мы с Шерлоком поселились на Бейкер-Стрит 221В, наши отношения потихоньку развивались, и мы стали близкими друзьями. Каждый из нас готов был отдать жизнь за другого. Даже в наше первое совместное дело, я не задумываясь убила того таксиста-маньяка, когда поняла, что упрямый детектив собирается пойти на его провокацию. Я не колебалась ни секунды, нажимая на спусковой крючок. И хотя Шерлок не сказал мне «спасибо», как это сделал бы любой другой человек, я видела, что он, все же, благодарен мне за свое спасение. А большего мне и не нужно было. С этого дня, детектив Шерлок Холмс и доктор Дженнифер Ватсон были неразлучны. У меня никогда не было друга ближе, чем этот заносчивый гениальный засранец. Он не упускал возможности подколоть меня, всегда закатывал глаза и стенал, что он де единственный во всей Великобритании человек, который умеет пользоваться своими мозгами, когда я не успевала за полетом его «гениальной» мысли. Я всегда отвечала ему какой-нибудь язвительной репликой, чтобы он не зарывался, что в итоге приводило к долгим словесным баталиям, из которых победителем становился то один, то другой из нас. Мне было комфортно делить с ним квартиру, несмотря на то, что по утрам в холодильнике вместо сыра для тостов можно было обнаружить чью-нибудь отрезанную голову, а в микроволновке спокойно лежащие в прозрачной миске человеческие глаза. Шерлок Холмс часто погружался в глубокую молчаливую задумчивость, порой длящуюся весь день, а на другой день он без остановки носился по Лондону, бегая за преступниками. А что уж говорить о том, что вытворял этот уникум, когда ему было скучно? В перерывах между делами, он мог по нескольку часов валяться на диване и палить в противоположную стену из пистолета. В часы особого настроения, Шерлок играл на скрипке, причем, его не волновало, день или ночь за окном. Причуды гениального сыщика можно перечислять бесконечно, на это всех эпитетов мира не хватит. Но все его странности я переносила относительно спокойно. Свыкшись с образом жизни Шерлока Холмса, я даже начала проникаться им, потому что с этим человек просто невозможно соскучиться. Ежедневные эксперименты и погони, в которых принимала участие и я, постепенно вытащили меня из той трясины, в которую я попала, вернувшись из Афганистана. Я даже не успела поймать тот момент в своей жизни, когда чувства к моему соседу по квартире постепенно менялись, перерастая в нечто большее, чем дружеская симпатия. Когда я осознало это, было уже поздно хвататься за голову. Но я изо всех сил старалась игнорировать излишнюю симпатию к нему, потому что понимала, насколько это глупо. Шерлок Холмс не был человеком, способным обратить внимание на кого-то, кроме своей работы. Она для него была единственной женщиной, которую он обожал. Иногда, он вел себя по-свински. Особенно зацепил меня тот случай в Баскервилле, когда он заявил мне, что у него нет друзей. Я была глубоко оскорблена этими словами, и даже больше – они больно ударили по моему самолюбию. Я долго злилась на него за эти слова, но, в конце концов, все равно простила, когда он нашел в себе силы попросить прощения. Но, как всякая уважающая себя женщина, я все же, немного помучила его, чтобы неповадно было. Больше он никогда не бросался подобными неосторожными высказываниями, хотя и продолжал утверждать, что сантименты чужды для него. Видимо, я, на тот момент, была первым человеком, перед которым он извинился. Представьте, каково мне было, когда я похоронила своего друга? Точнее, думала, что похоронила, как оказалось. Я не чувствовала ничего, кроме пустоты вокруг себя, и с каждым днем эта пустота становилась все больше, она будто засасывала меня, не давала чувствовать и нормально жить. Тем, кто чувствуют боль от потери близкого человека, наверное, даже легче пережить это. Ведь боль можно ощутить. В то время как я не могла позволить себе даже этого. Единственной отдушиной от этой бесконечной черной дыры были сны. В них я вспоминала, каково это – ощущать эмоции. Но в них почти всегда был он. Он являлся мне во снах, говорил, что он жив, и я верила в это. Я бежала к нему навстречу, пыталась ощутить его прикосновение, но едва я касалась его, как сон обрывался, и я просыпалась все с тем же чувством пустоты. Ни боли, ни отчаяния…. Лишь огромное пустое нечто, которое сводило с ума. Из состояния анабиоза меня вытащил мой нынешний парень, Мэйсон. Он не был так же гениален, как Шерлок Холмс, но ему удалось достучаться до меня, в то время как мои друзья каждый раз терпели неудачу, пытаясь сделать то же самое. Мэйс был милым и понимающим. Как оказалось, ему тоже приходилось терять близких, и он понимал меня лучше, чем кто-либо. Я чувствовала, что нравлюсь ему, но не могла сказать о себе того же. Я против воли сравнивала его с Шерлоком, и сердце каждый раз делало выбор не в пользу Мэйсона. Приходилось постоянно жестко одергивать себя, напоминая, что Шерлока больше нет, а мне нужно двигаться дальше. И вот, когда я, наконец, почти забыла свою глупую привязанность к Холмсу, когда уже собиралась сделать следующий важный в своей жизни шаг, он вернулся вновь. Буквально ворвался в мою ставшую привычной и спокойной жизнь, сломал все мои старательно возведенные стены, разрушил мое и без того хрупкое душевное спокойствие…. И теперь, я еду в такси навстречу неизвестности, не зная, как мне жить дальше с осознанием того, что все эти два года я напрасно мучила себя и окружающих меня людей. И все из-за него, из-за Шерлока, мать его, Холмса!