Deja Vu

*Автор робко выглядывает из-за угла* Не бейте меня, пожалуйста. Я старалась как могла, но всё равно задержалась. Простите, мои дорогие и любимые читатели. Просто у автора проблем много, а времени мало. I hope you enjoy. Thnx.

Локи, погрузившись в воспоминания, не заметил возвращения брата с мешочком Целительных камней. Тор присел рядом с магом, осторожно касаясь его запястий и заглядывая тому в глаза: - Знаешь, я сейчас вспоминал тот случай с альвами... Локи вздрогнул, на его лице отразилась непередаваемая гамма эмоций и чувств, но в следующее мгновение он тряхнул головой и взял себя в руки. Незачем было брату знать, что маг всё прекрасно помнил: и тот отчаянный секс в палате, и последующие мимолётные вольности в безлюдных коридорах, каждое прикосновение сильных рук воина к его хрупкому бледному телу, каждый поцелуй, случайный или намеренный. В долгих скитаниях по враждебным мирам трикстера порой поддерживали в сознании только эти краткие моменты счастья, но в этом он не признавался даже самому себе, а уж Тору он и подавно не откроется. Поэтому сейчас Локи просто ушёл в глухую оборону, нацепив ледяную непроницаемую маску... лишь в глубине зелёных глаз плескалась безграничная грусть. Громовержец попытался снова напомнить о событиях тех лет, но маг решительно поднялся с кровати, всем своим видом показывая, что не желает продолжения этого разговора. Воин тяжело вздохнул, поднимаясь следом, и осторожно, боясь отдалиться от брата ещё больше, предложил: - Давай я хоть раны твои залечу... Тор расстегнул верхнюю часть костюма брата и спустил её до локтей, для большего доступа к спине и груди. Бледная кожа была сплошь покрыта синяками и ссадинами. У братьев снова возникло чувство дежа вю, оба на секунду замерли, но Локи нетерпеливо передёрнул плечами, и воин приступил к лечению, иногда касаясь кожи на спине и груди мага. Через несколько минут основные повреждения были устранены, но Громовержец не спешил одевать брата. Трикстер понял, что сейчас он безоружен и в цепях, а значит Тор может сделать с ним всё, что угодно, если только захочет. Но больше всего Локи удивила его же реакция на эту ситуацию: да, была лёгкая паника от осознания своей беспомощности, но в то же время какая-то часть в глубине души отчаянно жаждала этой близости. Эта двойственность ощущений разрывала мага изнутри, пробиваясь сквозь, казалось бы, непроницаемую ледяную маску. В этот момент воин встал за спиной брата и крепко обнял, зарывшись лицом в отросшие чёрные волосы. - Я так рад, что ты вернулся... Локи, наконец-то ты дома. – Тихо проговорил Громовержец. Его горячее дыхание согревало и щекотало шею трикстера. – Прошу тебя, больше не покидай меня. Маг понял, что если сейчас же не прекратит всё это, то назад дороги уже не будет: слишком яркие ощущения, слишком тепло, слишком хорошо... настолько хорошо, что ледяная стена, которой он сам себя неосознанно окружил после ухода из Асгарда, начинает плавиться. Ещё немного, и он сдастся, упадёт в объятия брата и вместе со слезами изольёт ему душу, но нет... у Локи ещё осталась гордость, он не позволит себе расклеиться после всего, через что ему пришлось пройти, что он пережил. Собрав волю в кулак, он отстранился от Тора и дёрнул плечом, намекая, чтобы его наконец одели. Воин вновь тяжело вздохнул и послушно вернул на место чёрно-зелёный костюм, тщательно застёгивая все крепления и глядя на брата своими невероятно грустными голубыми глазами. Когда Громовержец закончил поправлять складочки зелёной ткани, маг кивнул головой в сторону двери, мол, чего тянуть, веди на суд, для этого же ты меня сюда доставил. Тор, сжав зубы, подхватил трикстера под локоть и повёл в Главный Зал. Они остановились перед самыми дверьми, и воин снял с Локи металлическую маску-кляп. - Брат, я хочу тебе помочь и защитить, но ты должен рассказать мне хоть что-то, – воин положил руки на плечи мага, заглядывая в глаза. - Знаешь... брат, – неожиданно подал голос трикстер, он говорил холодно и отстранённо. – Боюсь, что скоро будет нечего и некому защищать. Сказав так, маг повернулся к двери, ожидая, когда её откроют, и давая понять, что разговор окончен. Громовержец в полном замешательстве стоял за спиной брата. Что тот имел в виду?.. Но Бог Обмана больше не сказал ни слова. - О чём ты?.. Локи, что с тобой сделали читаури? – воин не выдержал и легонько встряхнул мага, пытаясь добиться хоть какой-то реакции. Подобная отстранённость и равнодушие брата к происходящему беспокоили Тора. Трикстер лишь стиснул зубы и продолжал привычно отмалчиваться. - Прошу тебя,.. – начал было Громовержец, но маг не сдержался и резко ответил. - Хватит! – глаза полыхнули зелёным пламенем. – Ты притащил меня на суд, так суди!.. Мне не нужна ни твоя жалость, ни чья-либо ещё! - Это не... - Я всё сказал. – Отрезал Локи, вновь отворачиваясь к массивной двери. - Ну, как знаешь. Воин лишь скрипнул зубами и обречённо покачал головой. Пробиться сквозь ледяную броню брата будет труднее, чем он рассчитывал. Что ж... Тор вновь надел маску на возмущённо зашипевшего трикстера, пояснив, что на этом настоял Всеотец, затем пропустил брата вперёд и закрыл за собой дверь. Братьев окутала непроглядная тьма, не было ни факелов, ни любого другого источника света. Маг изо всех сил пытался заглушить в себе нарастающий ужас, сейчас он словно очутился снова в пещере Альвхейма, и это ощущение ему совершенно не нравилось. Немного спасало лишь горячее дыхание Громовержца над ухом, отвлекая от цикличных мыслей, вгоняющих в глубокое отчаяние. - Локи, помнишь, когда-то я дал тебе слово, что всегда буду рядом, всегда буду защищать тебя?.. – едва слышно прошептал Тор. – Я не откажусь от своих слов, что бы ни случилось. Забавно, как иногда одна фраза, не устаревшая за сотни лет, способна подарить, пусть даже и мимолётное, чувство безопасности. Тьма всё ещё окружала их, когда эхо от шагов изменилось. Локи понял, что они вошли в Зал, и через мгновение он уже стоял в столбе света, за пределами которого вдруг началось какое-то движение. Появились тени, имеющие смутно-человеческие очертания и скользящие по стенам вокруг трикстера, окружённого светом и чувствовавшего себя крайне неуютно. Тени замерли так же внезапно, как и появились, расположившись прямо перед магом. Всё это происходило в полнейшей темноте, и Локи едва сдерживался, чтобы не обернуться и проверить стоит ли за его спиной брат, потому что сейчас ему было страшно, почти так же, как когда-то у читаури, он не знал, чего ожидать и что с ним будут делать. Неизвестность убивала... медленно, но верно паника нарастала, заглушая остальные эмоции, сминая к чёрту весь самоконтроль. И в этот момент тени заговорили. Их голоса сливались вместе, образуя единый тон, до боли похожий на голос Всеотца. Трикстер вздрогнул и оглядел зал в поисках Одина, но кроме загадочных теней в Зале больше никого не было видно, даже Тора. Паника продолжала нарастать, словно огромная приливная волна, сметающая всё на своём пути. Маг уже с трудом разбирал, что вещали тени голосом отца, но суть до него дошла... и заставила ужаснуться. - Твои необдуманные эгоистичные поступки привели к хаосу в одном из наших подопечных миров и повлекли за собой разрушения и смерти. Потому, во имя моего отца и отца моего отца, я, Один Всеотец, лишаю тебя твоей магии! Отныне ты будешь находиться под домашним арестом и постоянным присмотром Тора, пока я не решу иначе. Да будет так! В ту же секунду Локи ощутимо тряхнуло, и он почувствовал, как столб света, окружавший его до сих пор, начал стремительно высасывать из него магию. Ощущения были в точности как в Альвхейме, и эти воспоминания лишь усиливали нарастающее отчаяние. Всё повторялось... Эмоции захлёстывали трикстера, нервное напряжение тугим комом стягивалось где-то в области груди. Когда же последняя капля магии покинула его тело, Локи ощутил ужасающую пустоту внутри... и был хаос. Мага, словно цунами, с головой накрыло воспоминаниями и переживаниями последних дней. Перед глазами начали всплывать перемешанные внезапные картинки из прошлого... читаури, альвы, тени... Внезапно столб света исчез и Локи снова оказался в непроницаемой тьме. Он ничего не видел, но прекрасно почувствовал, как хаотично мелькающие вокруг тени касались его, скользя где-то совсем рядом. Не выдержав, он, опустошённый и измученный морально и физически, провалился в блаженное беспамятство, лишь в последний момент ощутив, как заботливые крепкие руки подхватывают его, бережно прижимая к тёплой груди... на этом сознание окончательно покинуло мага. Очнулся трикстер уже в своей комнате на кровати. Руки были свободны, как и рот. Локи с наслаждение втянул воздух полной грудью и медленно выдохнул, успокаиваясь и приводя мысли более-менее в порядок. Одежда вся была на нём, значит, Тор просто принёс его сюда и не стал ничего предпринимать. Забавно... и неожиданно. Воин никогда не отличался особым терпением, а тут... Неужели на него так повлияла та женщина, землянка?.. А брат тоже хорош, после всего, что между ними было, задолго до последних событий, он умудрился изменить ему с какой-то смертной девкой!.. Сволочь. Но тут в голове трикстера начали всплывать моменты Альвхейма и недавних теней в Зале. Мага снова затрясло, он слез с кровати и вышел на балкон. Кроваво-алый закат пылал над горизонтом... дежа вю. Принц невесело усмехнулся своим мыслям, стараясь унять дрожь от воспоминаний и пережитых потрясений. В этот момент дверь в комнату распахнулась, и в покои стремительно вошла Фригг. Следом показался Тор, а затем встал у дальней стены. - О, Локи, дорогой мой! – едва сдерживая слёзы, богиня бросилась обнимать блудного сына. – Ты жив! Ты вернулся!.. Я так переживала, так волновалась... - причитала она, обнимая и зацеловывая младшего сына, застывшего на месте и ожидавшего чего угодно, кроме того, что творилось сейчас. Трикстер находился в состоянии лёгкого шока, Тор ведь говорил, что будет Асгардский суд... и что, и где? То, что происходило в Зале, даже приблизительно нельзя было назвать судом, так в чём же подвох? Мать крепко прижимала к себе любимого сына, не уставая повторять, как она его любит и как она не переставала надеяться, что он когда-нибудь вернётся домой. Старший брат молча стоял чуть в стороне и светло улыбался, глядя на воссоединившуюся наконец семью. Локи же не знал, как реагировать, он любил мать, пусть она была и не родной, но заботилась о нём всегда искренне, и в глубине души маг был рад снова очутиться в её любящих объятиях... как и в объятиях Тора, хотя в этом трикстер никогда не признался бы даже самому себе. - Мама... – неуверенно дёрнулась рука мага в попытке ответного объятия. Ситуация была сложная. Фригг не была ему врагом или чужим человеком, но вот Один... да и при Громовержце трикстер не хотел показывать свои чувства, пусть ещё немного помучается, как страдал в своё время маг. - Мама... но Тор сказал, что меня будет судить Асгардский суд. Я не понимаю... - Локи, дорогой, - сразу как-то остыла богиня, выпустив сына из объятий. – Ты, конечно, наломал дров на Земле, но ничего ведь непоправимого не случилось, так что мы решили обойтись без лишнего шума. К сожалению, так вышло, что Один сейчас в лечебном сне и проснётся только через несколько дней, но он всё слышит и видит. Он успел оставить несколько указаний относительно тебя. Лишить тебя магии и поместить под домашний арест на неопределённое время. Присматривать за тобой будет Тор. Без брата ты пока никуда не сможешь выйти. Локи бросил быстрый взгляд на Громовержца. Тот стоял у дальнего шкафа и смотрел на мага своими ясными голубыми глазами так, что хотелось взвыть. - Ещё мы бы хотели выслушать тебя и твою историю, Локи. Где ты был и почему связался с читаури? Милый, мы думали, что ты погиб... – Богиня снова заключила сына в объятия. – Я так рада, что ты вернулся домой! Всепрощающая материнская любовь смогла, наконец, пробиться сквозь ледяную стену вокруг сердца мага, и он позволил себе приобнять Фригг, уткнувшись лбом ей в плечо. - Мама... - Пожалуйста, Локи, расскажи нам о читаури. – Богиня ладонями приподняла лицо сына, с нежностью глядя в его блестящие зелёные глаза. Трикстер глубоко вздохнул, понимая, что не в состоянии сейчас отказать матери, затем перевёл взгляд на брата. Тор всё так же молчаливо подпирал стенку, но при этом смотрел на мага почти умоляющее. Казалось, ещё немного и Громовержец тоже бросился бы обнимать и зацеловывать брата, лишь бы тот хоть немного оттаял... но пока ещё держал себя в руках, хотя на лице ясно отображались все его эмоции и мысли. Это пробило ещё одну брешь в ледяной обороне Локи, и он, ещё раз глубоко вздохнув, кивнул. - У меня с ними был уговор. Они помогают мне завоевать Землю, а я отдаю им Тессеракт. Но не вышло так, как мы планировали. Теперь оставшиеся читаури будут искать меня и куб. - Ты теперь дома, брат. Они не посмеют сунуться в Асгард! – наконец подал голос Тор, решительно сжав кулаки. - Ты не понимаешь, – немного нервно усмехнулся маг и, прищурившись, почти прошипел, – они сунутся сюда, и ещё как! Им очень нужен Тессеракт, читаури его из-под земли достанут, и они знают, где меня искать. Это лишь вопрос времени, когда они заявятся к нам. - Я предвидела подобное, поэтому настояла именно на домашнем аресте под присмотром брата. – Спокойно заметила Фригг, нежно касаясь ладонью плеча младшего сына. – Так ты не будешь один, милый. Для братьев эта фраза прозвучала несколько двояко, поэтому они, не сговариваясь, посмотрели друг на друга и тут же отвели взгляды. - Тор, подойди. – Подозвала сына богиня-мать, а затем надела ему на шею цепочку с фиолетовым полупрозрачным камнем в грубоватой оправе. Видно делали в спешке к прибытию принцев. – Теперь без тебя Локи не сможет передвигаться по Асгарду... пока что. Помните, что это временно, а когда очнётся Один, мы попробуем разобраться во всей этой ситуации с читаури и Тессерактом. Ну а теперь мне пора, мои мальчики. Тор, проследи, чтобы Локи принесли ужин прямо в комнату. Фригг на прощание обняла обоих сыновей и вернулась к ложу Одина, оберегать его сон. Громовержец аккуратно прикрыл за ней двери, оставшись в комнате наедине с братом. Трикстера просто распирало от количества незаданных вопросов, и наконец-то рот был свободен. - Одинсон, что это было?! - Суд, – уверенно ответил Тор. - Какого... чёрта лысого?! Ты же распрягал всем про Асгардский суд! – не выдержал маг и, нахмурив брови, недоуменно посмотрел на брата. - А как ещё я мог убедить Мстителей в серьёзности намерений? Так просто они бы тебя не отпустили. Люди слишком мелочны. Пришлось немного приукрасить действительность. - Неужели у тебя хватило ума на подобное? – съязвил трикстер, но брат пропустил это мимо ушей. - Отец и мать простили тебе всё, сразу же после твоего падения в бездну. Мы думали ты погиб, Локи... – Тор протянул руку, чтобы дотронуться до любимого лица, но маг сделал шаг назад, уворачиваясь. Ещё не время... Громовержец нахмурился и начал медленно, но верно теснить брата к ближайшей стене. Маг ощутил спиной холодный камень, и паника вновь начала расти в нём. Без магии, после встречи с матерью, он был совершенно не готов к тому, что произошло далее. Воин схватил трикстера за горло точно так же, как до того, в самолёте, но не выпрыгнул с ним в небо, а прижал к стене, совершенно по-собственнически жадно и самозабвенно целуя такие желанные губы брата. У последнего не было ни сил, ни желания сопротивляться. Придавленный мускулистым телом, Локи едва ли не стонал от наслаждения, отпечатывая в сознании каждую секунду происходящего. Тору стоило немалых усилий оторваться от брата, буквально таявшего в его руках. Хотелось, безумно хотелось хорошенько отыметь мага прямо здесь и сейчас, но приходилось сдерживаться, ведь их связь ещё так хрупка, и одно неверное действие могло всё разрушить. Придя в себя, трикстер открыл затуманенные страстью глаза и огляделся: рядом уже никого не было. Хлопнула дверь... Громовержец ушёл. И тут Локи сорвался. Всё, что накопилось за эти сумасшедшие дни, переполненные событиями и эмоциями, выплеснулось в один момент. Маг с криком швырнул ближайший стул в сторону, разнеся в щепки, следом полетел прикроватный столик и второй стул... на этом принца покинули последние силы и он, судорожно вздохнув, сполз по стене. Слёзы лились, будто сами собой, трикстер чувствовал себя опустошённым и одиноким, словно снова оказался в той проклятой пещере Альвхейма. Локи забился в самый дальний угол, где, обхватив колени руками, просидел до самого утра. Тор больше не заходил. К еде, принесённой слугами, маг почти не притронулся, но всё же перебрался в кровать, сняв с себя уже порядком надоевшую броню и переодевшись в более простую и удобную зелёную рубаху без рукавов и чёрные кожаные штаны. Трикстер, проспав весь день и проснувшись уже к вечеру, попробовал отвлечься от назойливых мыслей в голове. Проблема заключалась в том, что отвлекаться было не на что: все свитки были изучены от и до ещё в юности, все военные трофеи и артефакты тоже. Локи вышел на балкон, всматриваясь в чёрное небо с россыпью звёзд. Делать было нечего, и разные мысли лезли в голову самым настойчивым образом. «Заперли в четырёх стенах... чёрт, так можно и с ума сойти... Один восстанавливается... в самый подходящий момент, когда нужны его объяснения, его снова нет... очередное дежа вю. Мама, как всегда, любящая и понимающая... чёрт... соберись, тряпка! Ещё и братец...» - и вот тут нашлась проблема. Трикстер помнил слишком много связанного с Громовержцем. Одни воспоминания вызывали гнев и зависть, другие разбивали сердце и пробуждали жажду мщения, а третьи... о, третьи заставляли вновь ощущать эйфорию от сумасшедшего секса и экстремальных поцелуев в пустынных коридорах и переходах Асгарда или за спиной у спящих воинов на привале... Яркие моменты, опасные ситуации, из-за которых он забывался и расцарапывал до крови могучую спину брату, самозабвенно трахающему его в очередной пустой комнате, где их никто не увидит и можно стонать, не сдерживаясь, до срыва голоса. - Будь ты проклят, Тор Одинсон! – в сердцах прокричал маг в пустоту. Ему никто не ответил, но зато, поглощённый воспоминаниями и подгоняемый проснувшимся отчаянным желанием, Локи продумал и начал воплощать в жизнь очередной коварный план. – Хотя, иногда ты бываешь прав, братец, я слишком много думаю... Принц подошёл к одному из шкафов и снял с полки неприметный серый шар, являвшийся слабым артефактом-накопителем, затем принялся выплетать нужное заклинание... простое, но действенное. В это же время Громовержец отправил слугу с едой и направился в главный зал. Не мешало бы и самому чего-то перекусить. Безумно хотелось вернуться в комнату к брату и никогда больше его не оставлять одного, но воин осознавал, чем может это закончиться, а трикстер ещё не настолько простил его, чтобы допустить к своему телу, не говоря уже о душе, всё ещё покрытой слоем льда. В зале Тора уже поджидали троица воинов с Сиф во главе. Вот уж кого он меньше всего сейчас хотел видеть, но друзья усадили его за стол и всучили кружку с вином. Громовержец видел по лицам воинов, что ему что-то рассказывают, но не слышал ни слова, погрузившись в раздумья. Он не знал, как подступиться к Локи... однако последний поцелуй был не безответным, было ясно как день, что ещё немного - и всё бы случилось... но на утро брат бы его за такое как минимум попытался задушить, проснувшись. Трикстер всегда первым проявлял инициативу, находя какие-то заброшенные переходы и пустующие комнаты, а в походах это вообще был экстрим чистой воды – целоваться за деревом, пусть и широким, когда остальные воины совсем рядом разбивают лагерь на ночлег. Но стоило Тору сделать первый шаг, как маг сразу отталкивал его, а если не сильно сопротивлялся, то на утро всегда сердился и выгонял брата из комнаты. Пары таких случаев хватило, чтобы воин нашёл простое решение – хватало иногда пары случайных касаний в нужных местах, чтобы распалить желание в Локи, и тот уже сам тащил Громовержца в койку. - Тор... Тор! - А? Что?.. – воин только спустя минуту понял, что до него безуспешно пытаются докричаться уже некоторое время. - Я спросила, где ты витаешь? – Сиф наклонилась ближе, сверкая глубоким декольте корсета прямо перед принцем. После пропажи Локи она вновь начала свои попытки по соблазнению Тора, считая, что теперь уж точно маг не появится в самый неподходящий момент, раздражённый, утаскивая за собой брата в неизвестном направлении и оставляя её ни с чем. - Прости, моя дорогая валькирия, но я нынче не в лучшей форме после заварушки с читаури. Мне нужно пойти отоспаться. До встречи, друзья. – Громовержец вымученно улыбнулся воителям и поторопился покинуть зал. Только теперь он понял, что его действительно клонит в сон. Всё же события последних дней довели не только трикстера с его хрупкой психикой, но его, Тора, физические силы порядком истощились. Дойдя до своих покоев, воин избавился от одежды и, едва голова коснулась подушки, погрузился в сладкий долгожданный сон. А сон был действительно сладкий... и немного странный. Одинсон всё так же лежал на кровати, только не спал, словно ждал чего-то... или кого-то. В его комнату проскользнула гибкая фигура и замерла в тени в ногах кровати. Затем фигура забралась на кровать и откинула одеяло в сторону. Воин привык спать обнажённым, поэтому гостю открылась довольно живописная картина. Послышался довольный смешок... до боли знакомый. - Локи?.. - Тшшш... – Трикстер приложил тонкий палец к губам брата, одним плавным скользящим движением оказавшись прямо над ним, и при этом так порочно улыбался, что у Громовержца перехватило дыхание. Через секунду на месте пальца оказались прохладные чувственные губы. Маг целовал медленно, мастерски орудуя языком, растягивая удовольствие и возбуждая. Поцелуи плавно переместились на загорелую шею, периодически превращаясь в покусывания и засосы, но это лишь сильнее заводило Тора. Он попытался подмять под себя Локи, но не получилось, тому как-то удавалось удерживать его под собой, несмотря на разницу в физической силе. В следующее мгновение воина покинули все лишние мысли, потому что брат чувствительно, но не сильно, прикусил один его сосок, выкручивая пальцами второй. Громовержца ощутимо тряхнуло, сжав зубы, он с трудом удержал стон. Усмехнувшись, довольный собой трикстер продолжил путь ниже по накачанному телу. Маг поцеловал каждый кубик пресса на животе, а затем скользнул ногтями по чувствительным бокам брата. Тор вцепился в спинку кровати, та подозрительно заскрипела, с трудом выдерживая подобный натиск. Однако, спустя секунду, он уже не сдержался и хрипло застонал, опустив глаза... и понял что зря, едва не кончив от одного только вида Локи, виртуозно делающего ему минет. - Твою ж мать... – простонал воин, откинув голову, когда брат посмотрел на него, оторвавшись от своего занятия и, совершенно по-блядски, развратно облизнулся. А потом началось нечто совершенно из ряда вон выходящее. Пальцы трикстера начали мять внутреннюю часть поджарых бёдер, периодически недвусмысленно надавливая на плотно сжатое колечко мышц. Воспользовавшись слюной вместо смазки, маг скользнул одним пальцем, а затем сразу добавил второй, не обращая внимание на яростное шипение Громовержца и его попытки вырваться из-под брата, но тот удерживал его, не иначе как магией. Посчитав, что этого будет достаточно, Локи вынул пальцы и растёр смазку по всей длине своего члена, и, как только воин облегчённо вздохнул, резко вошёл на всю длину. С диким воплем Тор... проснулся окончательно. - Присниться же такая муть... – пробормотал он, на всякий случай оглядывая комнату. Одеяло было смято и практически свалилось на пол, совершенно не прикрывая голого и возбуждённого до зубовного скрежета воина. Болезненную эрекцию каким-то чудом всё же удалось утихомирить, а сам Громовержец сел на кровати и крепко задумался. Подобные сны ему снились, и не раз, но обычно там ОН имел брата, а не наоборот, и уж тем более сны не были настолько реалистичными... настолько, что даже пугали этим. Когда-то давно он спрашивал у матери, что означают наши сны, на что Фригг ему ответила, что сновидения – это наши тайные желания и фантазии, которые проявляются во сне различным образом. Знала бы тогда богиня-мать, что Тору снилось, как он имеет собственного брата во всех мыслимых позах прямо на отцовском троне... А сейчас воин задумался. Если та муть, что ему сейчас приснилась, означает, что брат тоже хочет его, то... то что?! Громовержец схватился за голову, глухо зарычав. Прерогатива анализировать была у Локи, а воин не любил много думать, да и не получалось. Вот и сейчас он решительно поднялся с кровати, натянул первые попавшиеся штаны, проверил наличие подвески-пропуска и, плюнув на всё, прямо босиком направился к брату. В это же время трикстер едва не хохотал в голос, потирая ладони. Шалость удалась! А всего-то понадобилось немного покопаться в чьей-то недалёкой голове перед сном... Дверь комнаты внезапно распахнулась, прервав поток мысленной похвалы себя любимого. На пороге стоял Громовержец, окружённый почти видимой аурой суровости, что заставило мага задуматься – а не перестарался ли он?.. Тем временем старший принц плотно прикрыл двери за собой и подошёл вплотную к брату, сидящему в кресле с бокалом недопитого вина. - Локи, что происходит? – недоуменно нахмурился воин. – Я не знаю, что мне с тобой делать... Я думал, ты будешь рад вернуться. Я так хочу тебя, но ты меня отталкиваешь. Я думал, что... - Дорогой братец, не ты ли мне постоянно твердил, что я слишком много думаю? – ехидно перебил его Трикстер, глядя как Тор медленно, но верно звереет. Поднесённый к тонким губам, бокал был тут же выбит из рук, и вино расплескалось по ковру. Громовержец подцепил брата за ворот тонкой рубахи, шнуровка которой протестующе затрещала, и буквально выдернул из кресла, припечатав спиной к стеллажу. Безумно хотелось стереть с лица мага эту наглую ухмылку, чем воин и занялся, впиваясь в любимые губы властным собственническим поцелуем, сминая любое сопротивление. Локи понял, что довёл-таки брата до ручки и попытался ослабить хватку у горла, но нарвался лишь на предупреждающий рык, а в следующее мгновение его руки оказались крепко прижаты к полке над головой. Свободной рукой воин рванул рубаху, сдирая её с желанного тела, скользя пальцами по бледной груди, задевая чувствительные соски и выдирая тем самым из трикстера отчаянное шипение. Затем Тор скользнул ниже, залезая рукой в штаны брату. Он жадно мял такую аппетитную задницу, одновременно прикусывая ухо магу, заставляя того выгибаться и дрожать в сильных и умелых руках. Оставив парочку ярких засосов, которые весьма живописно смотрелись на бледной коже брата, Громовержец освободил его руки и резко сдёрнул с узких бёдер Локи штаны, тот, в свою очередь, быстро справился со шнуровкой на штанах воина. У обоих принцев уже стоял, и теперь им оставалось только одно... Тор не стал заморачиваться долгой подготовкой брата, припомнив давешний сон. Он окунул пальцы в масло, стоявшее на подносе с едой, затем закинул изящную ногу Трикстера себе на бедро и ввёл сразу два пальца. Маг вскрикнул и рефлекторно дёрнулся назад. - Чёрт, Одинсон! Поаккуратней! – зашипел он, пытаясь восстановить дыхание. – У меня больше года не было секса, идиот! - Мы это сейчас исправим... – хриплым от возбуждения голосом пообещал Громовержец, безошибочно находя нужную точку внутри Локи, заставляя того позорно сдать позиции и начать бесстыдно стонать, насаживаясь уже на три пальца. Каждое соприкосновение члена с членом бросало обоих в дрожь, напрочь срывая остатки крыши. - Ааах! Чёрт, Тор... – первым не выдержал трикстер, будучи уже на грани. – Если ты сейчас не трахнешь меня, я тебя убью!.. Ааааах! - Ты сам попросил, братец, запомни... – нехорошо улыбнулся воин, вынимая пальцы из жалобно всхлипнувшего мага, и, подхватив под бёдра, приподнял его над полом. Локи обвил его ногами за талию и нетерпеливо дёрнулся. Тут самоконтроль Тора приказывает долго жить, и он входит быстро и резко, сразу на всю длину, мало заботясь о целостности любимой задницы. С каким-то почти звериным рыком он вбивается в это податливое и узкое тело, каждым мощным движением задевая нужную точку и срывая с припухших от поцелуев губ откровенно развратные стоны и крики. Это заводит ещё сильнее. Маг цепляется за полочку над головой, но та не выдерживает силы братской страсти и с треском ломается пополам, то же происходит со следующей, тогда трикстер впивается ногтями в спину брата, оставляя глубокие кровавые полосы, но Громовержец от этого лишь ещё сильнее сжимает того в объятиях, увеличивая амплитуду толчков. Локи выгибается так, что, кажется, сломает себе позвоночник, экстаз накрывает с головой, хватает пары движений по почти каменной плоти, и он кричит, едва не срывая голос, и кончает, сжимаясь. Такого зрелища Тор не выдерживает, с глухим рыком изливаясь в жаркую тесноту брата, прикусывая напоследок бледную кожу у основания шеи. Маг обессиленно сполз по стеллажу на упавшие книги, пытаясь отдышаться. Но не тут-то было... Тор только вошёл во вкус, припомнив брату всё. Ещё идя по коридору сюда, он дал себе слово отыметь блудного трикстера до потери сознания, так, чтобы тот ещё несколько дней даже не думал вставать с кровати. Поэтому воин оперативно перетащил не успевшего возмутиться брата на кровать и уложил на живот. - Ты так легко от меня не отделаешься, – прошептал он, пройдясь языком по чувствительному краю уха и почувствовав ответную дрожь тела под собой. Во второй раз всё было проще, Громовержец вошёл сразу, без прелюдий и подготовки, вместо смазки послужила сперма, которой было в избытке. С первого же движения воин задал медленный размеренный темп, заставляя поскуливать от нетерпения Локи, который, несмотря на недавний оргазм, снова был возбуждён, и старался сам насадиться быстрее и глубже на член брата, но тот не позволял. - Быстрее... сильнее... ааах!.. – сдался трикстер, застонав так, что у воина чуть крышу не сорвало. – Ещё!.. Тор перевернул мага на спину, собираясь хорошенько поиметь его, но Локи решил иначе. Он быстро схватил брата за плечи и перекатился по кровати, оказываясь сверху, на его губах заиграла абсолютно блядская улыбка, а глазах зажёгся опасный зелёный огонь. Трикстер насадился на член брата сразу полностью, запрокинув голову в сладостном стоне и глубоко впиваясь ногтями ему в грудь и торс. Ладони Громовержца ухватили бледные бедра, направляя и задавая темп, сам он словно завороженный наблюдал за движениями мага. Тот двигался так, будто под какую-то одному ему слышимую музыку, изящно, сильно, отдавая всего себя, впиваясь ногтями в тело под собой. Этот секс был наполнен безумством, похотью, с лёгким оттенком отчаянной страсти, напомнившей их первый секс... тогда, в больничной палате. Но в этот раз отчаяние было другого рода, брат трахался так, словно в последний раз... - Лооокиии! – со стоном кончил Тор и без сил упал на спину. Ответный крик трикстера эхом отразился от стен комнаты. Этой ночью их наверняка многие слышали... не могли не слышать, но плевать принцы на это хотели. Соскользнув с опавшего члена, маг распластался на кровати рядом с братом, пытаясь отдышаться. Громовержец с нежностью убрал с бледного лица мокрые от пота чёрные пряди и, подтянув к себе уставшего трикстера, прошептал ему в самое ухо: - Я люблю тебя. И больше никогда не покину. Так, в обнимку с возлюбленным братом, он погрузился в глубокий счастливый сон, не заметив одинокую слезу, скатившуюся по лицу Локи, который потом тихо прошептал: - Я тоже тебя люблю... прости. Подождав для верности ещё немного, маг выскользнул из тёплых объятий Тора и подошёл к полуразрушенному стеллажу, а затем вытянул из серого шара-накопителя остатки магии. Оглядевшись, трикстер нашёл свой боевой костюм, облачился в него, подошёл к мирно спящему в его кровати Громовержцу и с помощью магии снял с него подвеску-пропуск. Осталась самая малость... Локи оставил короткую записку для брата на столе: «Прошу тебя, не пытайся меня найти. Это слишком опасно. Так будет лучше для всех. Читаури всё равно доберутся до меня. P.S. Я тоже тебя люблю. Позаботься о маме. Прощай». На утро стражи подняли тревогу, когда нашли замороженного Хеймдаля, держащего на вытянутой руке ту самую золотую цепочку с фиолетовым камнем. Трикстер сбежал и не мог видеть, как, проснувшийся утром и узнавший о случившемся, Тор нашёл записку, а прочитав её, со слезами на глазах разнёс комнату в щепки, после чего направился прямиком в покои Всеотца. - Я дал слово, мама. Я обещал, что больше не покину его! Не пытайтесь меня остановить. Я иду за ним. Тор не знает, куда направился Локи, но обыщет хоть все миры, чтобы вернуть брата, ведь теперь их связывает не только секс, но и нечто большее.