Плевать на правила.

Стайлз уже неделю не появлялся в стае. Неделю не выходил из дома. Неделю никого не видел. Да, пару раз до него пыталась дозвониться Лидия, но он сбрасывал. Она была не причастна к чувствам, которые разрывали его изнутри. Ну, а оборотни же даже не пытались хотя бы просто подойти к его дому, кинуть в окно камушек, хотя, он, скорее всего, пробил бы собой стекло, — но это в порядке вещей — и как ни в чём не бывало позвать его в дом Хейла. Почему он приплёл сюда всю стаю, хотя виноваты были только два обалдуя? Стайлз просто знал, что стая — семья. Там всё по этому принципу, это он уже понял. Питер был сварливым дедом, но находящим в любой момент какую-нибудь интересную историю, которую ещё никто не слышал, и тем самым заполучал какое-никакое, а доверие. Лидия была прекрасной тётей, которая не могла упустить возможности понянчиться с более маленькими членами стаи. Ну, как маленькими… например, помочь с домашкой вечно тупящему Скотту и ненавидящему её Айзеку. Джексон был таким типа строгим дядькой, который пытался задеть чем-нибудь молодняк. Хотя, почему-то у них это получалось лучше. И тогда на защиту ему вставала Лидия, а ей попробуй хоть слово вставь. Скотт с Айзеком были младшими детьми стаи, а Бойд с Эрикой старшими. Бойд был защитником младших братьев, а Эрика любила заниматься хозяйством. Про Итана и Эйдана вообще отдельная история. Они были чем-то типа: «Мы ваши дальние родственники. Хотим — мы здесь, хотим — нас уже нет». Дерек же был главой семейства. Отцом, папой, называй как хочешь, потому что все варианты правильны. Не хватало только мамы для всей этой, может, не без изъянов, но такой уютной и домашней стаи. Винчестер ведь не просил 101 розу, сочинённую специально для него песню или ещё чего-нибудь в таком роде. Обычного СМС с текстом «Прости меня» от абонента «Хмуроволк» было бы достаточно, чтобы он вообще забыл про слова Скотта и хоть завтра утром даже до начала тренировки побежал на всех парах к дому Хейла. Потому что этой хмурой морды ему не хватало. Какой смысл был это скрывать от самого себя? Стайлз помнил, как Дерек первый раз поцеловал его. Он мог прокручивать этот момент в своей памяти сколько угодно, и даже после сотого просмотра тот не надоедал. Ну, и будем уж совсем честными: это был их единственный поцелуй. Как-то не было для этого времени. Ну, Винчестер очень на это надеялся. Потому что мысль о том, что оборотню он уже не нужен, ранила больше, чем если бы ему сломали руки, выкололи глаза, отрезали ноги, не давали дышать так, чтобы лёгкие разрывались от недостатка кислорода. Ведь он знал, теперь, если Хейл оставит его, то он будет чувствовать всю эту боль каждой клеточкой тела. Стайлзу так не хватало ощущения других губ на своих, не хватало щетины, которая щекотала, но в то же время обжигала скулы. Ему так не хватало… — Дерек! — чуть ли не вскрикнул Стайлз, увидев за окном Хейла собственной персоной. Охотник тут же насупился, показывая, что до сих пор обижен, но всё же открыл окно. Потому что так ему позволяли протянуть ещё несколько минут. Потому что от вида Альфы в лёгкие снова начинал поступать кислород. Альфа был жизненно необходим для него. — Стайлз, — начал Дерек. — Если ты не хочешь меня видеть, то я уйду. — Нет! — он сам не заметил, как схватился за рукав кожаной куртки. «Только не уходи», — набатом отдавалось в голове Стайлза. Винчестер знал, что если Дерек уйдёт, то он умрёт. Может не физически, но морально его не останется. Он рассыпется на тысячи маленьких частичек, каждая из которых всё равно, даже после смерти будет тянуться к этому оборотню. Альфа, почуяв отчаяние и страх, исходящие от Стайлза, мгновенно перехватил его руку и поцеловал её. Два запаха, которые настораживали Хейла, ушли, и он позволил себе немного расслабиться. Теперь на смену им пришли смущение и удивление, скрывающие последовавшие за ними радость и облегчение. Но от последнего запаха у Внутреннего Волка, да и самого Дерека, просто сносило крышу — возбуждение. — Ничего не напоминает? — пытаясь сдержать довольное урчание, спросил он. Нет, ну, манипуляции Дерека с рукой Стайлза были ему знакомы. Но первый раз, когда он принимал ухаживания, однозначно был не таким. Сейчас было намного больше слюней, так как Хейл облизывал каждый палец на тонкой, но не женской руке Стайлза. — Я никогда тебя не отпущу. Слова прозвучали настолько убедительно, что щёки Винчестера невольно покрылись прекрасным, как казалось Дереку, румянцем. — Потому что ты, Стайлз — моя самка. Дерек замолчал. Он ждал реакции парня. Тот, к удивлению, не вырывался, но оборотень отчётливо ощущал едкий аромат злости, пока что только пытающейся окутать того с головой. — Ты — моя Пара. Злости как и не было. Стайлз распахнул свои карие глаза, уставившись на Дерека. — Что? — не веря своим ушам, спросил он. — Пара. Ты моя Пара, Стайлз. Но ты и моя самка. И если ты стыдишься этого, то… Винчестер заткнул оборотня поцелуем. Сначала невинным, но как только Хейл отошёл от шока и перехватил инициативу, углубляя поцелуй, страстным. Альфа приподнял его, тем самым заставив обхватить себя ногами, и понёс на кровать. Стайлз сам снял с себя толстовку и стянул с Дерека его серую футболку. — Ты уверен? Пути назад не будет. — Только что кое-кто твердил, что я его Пара. И, насколько я понимаю, это по-любому случится. Оборотень невольно улыбнулся. Он чувствовал, что Стайлз боится, но также мальчишка источал уверенность. Дерек положил Винчестера на кровать, осыпая его грудь и живот поцелуями. Он спустил со Стайлза джинсы, и его взору открылись трусы с Бэтменом. Ничего не говоря, но наигранно закатив глаза, он оттянул кромку боксеров и запустил туда свою руку. Из уст Стайлза полились протяжные и сладкие стоны, коих так хотел услышать оборотень. — Ты точно готов? — Дереку даже не нужно договаривать. Стайлз несколько раз кивнул. Альфа, не теряя времени, облизнул свой указательный палец и тихонько, но с нажимом начал проталкивать его в парня. Пока что Стайлзу не было больно, и Хейл это чувствовал. Но если он начнёт испытывать дискомфорт, то Дерек незамедлительно выкачает из него всю боль и оставит только удовольствие. Через несколько минут растягивания, в котором участвовали только шершавые и грубоватые пальцы, в нежного, пока ещё нетронутого Стайлза, уже готов войти член Дерека, лишая того невинности. Оборотень подставил свою разгорячённую плоть ко входу и начал проникать в нутро Стайлза. Дерек, пока не вставивший свой член и на половину, начал оглаживать бока Винчестера, тем самым забирая боль, причём делая это так, чтобы не было видно чёрных, хоть и небольших линий на своих руках, и вогнал на полную длину. Стайлз тихо вскрикнул. Внутренний Волк желает оставить на самке метки, хоть он и знает, что теперь Пара будет пахнуть только им. Дерек позволил своему зверю такой подарок и, начав двигаться и слушать тихие всхлипы, смешанные со стонами, опалил шею охотника горячим дыханием, прокусив его нежную кожу. Боль от укуса он решил оставить, чтобы Стайлз запомнил, кто он. Но Винчестер не издал и звука, выдержав и осознав, что это повадки — или, можно сказать — ритуалы оборотней. — Запомни и никогда не стыдись, не отнекивайся, ты… — Самка, — сам сказал Стайлз. Теперь он понимал. — Самая прекрасная из всех, — чуть ли не заурчал Дерек, зная, что это его Истинная Пара. И с выбором его Волк не ошибся.

***

— Дерек, а как ты понял, что я… ну, Истинная Пара, — замычал Стайлз, переворачиваясь в руках Альфы на другой бок и оказываясь лицом к нему. — Тогда, когда подсаживал тебя на ту сосну. — Чтоо? — опешил он. — Значит, ты понял это, облапав мою задницу? — Нет, когда я прикасался к тебе, зверь… радовался, — Хейла прервал мальчишеский смех. — Агаа! Значит, он хвостиком при виде меня вилял, — прыснул Стайлз. — Двумя, — усмехнулся Дерек. Винчестер замолчал и непонимающе посмотрел на оборотня. Тот кинул многозначительный взгляд под одеяло. — Ааа, ясно. Ээй! — наконец дошло до Стайлза и тот залился краской. — Вообще-то у меня уже были догадки из-за приторного запаха мёда и того же самого электричества, когда я прижал тебя к стене в гостиной, — продолжил Дерек. — Но значения этому не придавал. А после поведения Волка в полнолуние… ты сам понимаешь. Дерек прижал парня ещё ближе к себе, втянув его запах. Теперь не было того навязчивого, раздражающего аромата. Теперь был только его Стайлз. — Ты и вся твоя стая, кстати, приглашена на мой День Рождения. Он через три дня, — как бы невзначай, сказал Стайлз. Дерек невольно улыбнулся, глядя на свою прекрасную в смущении Пару. — Наша стая, Стайлз. Наша семья.