Мир, которого нет

«Я сражаюсь с тьмой и светом, чтобы Быть ближе. Тени и ложь прячут тебя от меня» So close (оригинал Olafur Arnalds feat. Arnor Dan)

      Как известно, ничего не проходит бесследно, и ничего не возвращается на повторный круг. Нельзя повторить что-то два раза. Даже жизнь. Уроборос разомкнулся, перестав кусать себя за хвост. И вместе с ним разомкнулись объятья смерти, что неотрывно следовала за семьями.       Смерть… Своеобразный ключ к открытию западни. Ключ, что смог освободить и заключить в новый виток событий. Да, теперь никто не одержим, никто не страдает. Но это сейчас. Судьба слишком жадная, что бы отпускать свои любимые игрушки просто так. Она, так и так, столкнет их друг с другом. Может нарочно, может нет, но…       Новый мир. Новый дом. Новые люди. Тут, так же, как и там, есть альфы, беты и омеги, только… были и простые люди. Люди, которых не гнали, не истребляли и не призирали. Люди, которые обладали все теми же правами. Люди, которые жили и любили. Не важно кого. Главное, они были.       Но… Этот мир был непрост. Тут не было демонов и ангелов, как таковых. Но, это лишь ширма. Красивая, искусно расписанная, чтобы не пугать простых обывателей, вроде нас.       Змея, разорванная на части, не вернула ничего на место, лишь перевернула с ног на голову привычное, поменяв реальности по своему усмотрению. Зло, которое правило в мире, которого отныне нет, теперь свободно в своей тени. Оно беспрепятственно проходило везде, где вздумается. Оно занимало все видимые и невидимые ниши мира, оставаясь добрыми соседями для обычных людей, но неся за собой шлейф из серы и пороха.       Этот мир, как и предыдущий гнил так же стремительно, разлагаясь на части под весом печали и боли. Его каждый день пытались спасти от Армагеддона бравые Охотники. Они так себя называли. Да и как еще можно назвать людей, что охотились на нечисть? Узкий кружок людей, которые защищали мирок из тени своих домов. Большинство из них были официально мертвы; имели другие имена и даже внешности. Мало кто имел семью – большинство из таких людей – одиночки, что тонут в пучине отчаяния, ища верной смерти на очередной миссии. Эти охотники… Они были одиноки на столько, что вопреки своему одиночеству, держались друг за друга, как за спасательные жилеты, боясь потонуть в этом море убийств.       Такими же были и братья Винчестеры. Ни один из них не помнил о своем прошлом. Ни о том, кем были раньше, что имели и потеряли. Они не помнили ни о ангелах, которые сидели высоко на небесах и взирали на них, оберегая, ни о тех, кто был рядом долгие годы. Они ничего не помнили, и, что таить то, в ангелов особо то и не верили. Так, считали сказкой на ночь для хороших деток.       Но, если говорить честно, никто ничего не помнил. Для всех участников той трагикомедии началась новая история. Новая жизнь. Все они переродились, пожертвовав своими воспоминаниями в обмен на будущее, что ждало их. И не важно, какое оно – хорошее или плохое. Вместе, вместе они все переживут. Пусть кто-то еще не родился, но… Это вопрос времени.       Судьба, как шут, смеется над всеми ними, раскладывая новую шахматную партию на их судьбы. Она не отпустит просто так их фигуры – слишком многое связывает их с ее дряхлыми руками, что управляет ими. И сейчас, делая очередной ход против своего вечного оппонента, старуха, имеющая четыре лица(1), смеется молодым, мелодичным смехом, наблюдая, как Костлявая качает головой, кончиком косы аккуратно пододвигая одну из пешек в ответ.       Бескрайнее небо, как бескрайние зеленый степи, раскинулось над благословенной землей. Кто-то скажет, что ангелы живут на нем, кто-то, что там выход в космос, но Кастиил, непосредственный житель небес – возразит. Ангелы жили не на небе, и даже не в космосе. Ангелы жили в Раю.       Рай… Он прекрасен в своем невинном, первозданном, безгрешном виде. Парящие острова с вечно-зелеными лугами; пушистые облака, на которых отдыхали крылатые посланники Божьи; величественные постройки храмов и соборов; фруктовые сады, наполненные небывалыми певчими птицами и диковинными животными. Рай был домом не только безгрешных душ. Рай был воплощением того, чего лишился человек, совершив грех.       Юноша, Кастиил, если быть точным, с удобством расположился на одном из тех небольших островков, на которых, преимущественно росли лишь полевые цветы, опыляемые пчелами. Его белоснежное одеяние, подобно легкому облаку, покрывало стройное, крепкое тело. Плетя разноцветный венок из полевых цветов, юноша не замечает, как к нему величественно подлетает старший брат. Михаил чем-то обеспокоен и недоволен, но…       — Кастиил, — качает головой архангел, присаживаясь рядом на пушистый ковер трав и цветов. В его руке планшет с информацией о будущей миссии Кастиила. Его первой миссией, поправка. Не сказать, чтобы Михаил был счастлив этому факту, ведь этот ангел… он был его младшим братом. Братом, которого оберегали все, даже Люцифер, который никогда особо не проявлял семейных чувств.       — Да, брат? – поднял ясный взгляд на архангела юноша, откладывая недоделанный венок в сторону и складывая руки покорно на коленях. Вся его поза выражала покорность и трепетное желание слушать и слышать близкого человека. Кастиил… Он отличался от большинства ангелов. Впрочем, не один он. Вся их семья… Они были странными, по меркам небес. Держались друг за друга, переживали, тряслись друг за друга. По мнению небесного воинства, пусть даже умрет один из братьев или сестер – не беда! В строю миллионы крылатых и пернатых – не стоит беспокоится об одном. Не понимая странной, дикой, даже диковинной привязанности, они не могли понять Габриэля, Люцифера, Михаила и Кастиила. Словно они… были не от сюда. Отдельно. Отщепенцами. Маленькой семьей. Им даже дали фамилию, как принято на земле, чтобы обозначить хоть как-то – Новак.       — Ты спасешь праведника из ада. — Не стал ходить вокруг да около дел Михаил. Не вопрос или предложение. Констатация факта, почти приказ, что поступил от высших Властей. И Кастиил кивает, принимая и соглашаясь с сим фактом.       Отложив венок в сторону, ангел встает и пушит свои крылья, что бы те в последний раз насытились райским воздухом и силой, ведь путь предстоит не близкий. В самый ад, на последний круг, как гласило в приказе, что он принял из рук старшего брата.       — Когда мне отправляться, Михаил? — интересуется Кас, носом зарывшись в бумажки и читая-читая-читая о том, кого ему придется вытаскивать из лап Аластора.       Дин Винчестер. Двадцать восемь лет. Охотник на нечисть. Праведник. И не слова более о нем. Все кратко и лаконично.       — Сегодня вечером, после молитвы, брат мой, — кивает верховный архангел и вплотную подходит к Кастиилу. Ледяная, отчужденная маска тут же сползает с лица старшего, заменяясь на сильное беспокойстве о младшем. — Если ты не можешь, Касси, мы поймем. Габриэль всегда может пойти за тебя. В этом нет ни… — но Кас не дает договорить, поднимая ладонь и с упреком смотря на старшего. Кастиил умел это. Умел устыдить архангела, от чего в том зарождалось всегда что-то новое, что-то приятно-теплое, липко-сладкое.       — Я смогу, Михаил. Смогу, не сомневайся во мне, прошу тебя, брат, — молит Кастиил, смотря так проникновенно, что Михаилу становится чуть стыдно за свою любовь. — Тем более ты знаешь, как Аластор относится к Гейбу. Ему не выжить там. Он не отпустит. Оторвет крылья и осквернит нашего брата. Меня же… Он не заметит, я уверен, Михаил. Я не так заметен, как архангелы. Как вы.       «Как же ты ошибаешься, Касси, как же ошибаешься», — хочет сказать старший брат, но молчит, смотря на решившего все младшего. В его глазах, что могли претендовать своей синевой на звание небесной глади, плескалась железная уверенность и неколебимая решимость спасти. Помочь.       Архангел глубоко вздыхает и качает головой, но вынужденно соглашается, зная о одержимом желании Аластора захватить Гавриила и его золотые крылья. Ощипать их до последнего перышка, чтобы потом сбросить архангела с небес прямо к себе, в зияющий ад.       Еще один глубокий вздох и Михаил берет брата за руку, чтобы отвести на последнюю молитву. Ведь неизвестно, сколько пробудет в аду Кастиил, пока не спасет праведника, которому уготовлено стать сосудом для Левиафана. Того, кто пожрет Небо и Землю. А потом осквернит кого-то из ангелов, поместив в его чрево ребенка. И Михаил знал. Знал, что ничего не изменить. Что Левиафан придет вместе с праведником, зацепившись за него, как за маятник. Что ангела он тоже выберет сразу, лишь увидев его крылья, как звезды, сверкающие в ночи. Михаил знал и боялся, но не мог ничего изменить. История превратна и повторяется всегда, где бы не было ее начало.

***

«Я чувствую твоё прикосновение, пробуждающее во мне безумное желание, Рожденное из моей боли, чтобы вознести нас на небеса. В нашей любви мы походим на хищных птиц: Каждый крик, сбивает нас с пути.» Poets of the Fall – No End, No Beginning

      Стоя на склоне, за которым не было ничего, кроме пустоты, Кастиил всматривался в даль. Раскрытые, готовые к полету крылья, ловили попутный ветер, трепеща под его мощью. Черные перья лоснились в заходящих лучах вечернего солнца, блестя матовым агатом. Еще немного и ангел сделает решающий шаг вниз – туда, где зияет дыра огненного ада. Где нет ни благодати, ни сияния Божьего. Там лишь тьма и сера, что удушающей лавиной накроет невинного ангела, пытаясь похоронить под собой его светлый образ.       — Пора, — противный голос тучного Захарии вырывает Новака из раздумий и он кивает, напоследок смотря на братьев. Люцифер не пришел проводить его, что вполне ожидаемо, но Кас знает, что мятежный ангел будет максимально близко к земле, чтобы спасти, выдернуть в случае опасности.       Обведя взглядом лица близких, Кастиил максимально пытается запомнить их, высечь огнем дорогие образы в памяти. Что бы не забыть. Что бы помнить. Голубые глаза наполняются слезами, но это ничего, думает Кас и смахивает их, мягко улыбаясь братьям, что стоят с каменными лицами. Их хотелось обнять до безумия. Шепнуть, что он вернется невредимый, но… Кастиил сам не верил в это, прекрасно понимая свои шансы на победу против орды адовых гончих и демонов.       — Береги себя, Кастиил, — шепчет Габриэль и шесть золотых крыльев звенят от силы, которая рвется следом за младшим.       — Вернись живым, — вторит среднему Михаил и его белоснежные крылья благословенно касаются угольных крыльев брата, даря часть своей силы, чтобы пробиться через круги ада.       Кастиил благодарен, как никогда братьям за то, что они делают. Его губы трогает грустная улыбка и он, напоследок, смотрит вниз, в ад, который раскинулся под его ногами.       Душа праведника, как маятник, горит столь же ярко и кажется – коснись ее и обожжёшься. Но Кастиил знает, чувствует, что она не причинит ему вреда, так же, как и он ей. Что… они связаны той самой нитью алого цвета, что устремляется к ним с самого создания. С самого рождения. Этот человек… он станет всем Кастиилу. И главное – он станет причиной его падения. Ведь Кастиил уже влюбился в Дина Винчестера.       И вот долгожданный шаг в бездну за которым слышится лишь свист ледяного ветра…

***

      Чак, невысокий, небритый писатель стоял напротив небольшого окна и смотрел печальным взглядом в ясное небо, словно пытаясь что-то увидеть. Рядом с ним, в старинном кресле, сидела девушка с девочкой на руках и читала ей книжку. Они были чем-то неуловимо похожи между собой, как бывают похожи дальние родственники.       — … И вот, ангел воскликнул: «Я спасу тебя, спасу, чего бы мне это не стоило!», но герой не поверил ему и сказал «Да» чудищу, которое вмиг вселилось в него, очерняя благородное сердце и чистую душу. Но ангел пообещал своему рыцарю, что спасет его, что…       — Бабушка, это ведь папочка, да? — непосредственно спрашивает девочка, хлопая огромными, ясно-голубыми глазами, — Ангел – это папочка? А рыцарь папа, да? Да? — о, сколько было надежды в этом ребенке! Сколько желания услышать долгожданное: «Да».       — Луна, — качает головой Чак и отходит от окна, плотно задергивая бордовые шторы, — Не стоит читать Клэр будущее на ночь. Она не уснет.       Женщина смеется, и смех ее искрится в полумраке комнате, отчего девочка широко раскрывает рот и пытается пухлыми ручками поймать мириады звезд, что танцуют в воздухе.       — Успокойся, дорогой и не переживай. Наш мальчик справится, — ее голос мягкий и такой певучий, что Ширли невольно улыбается, смотря на супругу и внучку на ее руках, — И тем более, Клэр пора овладевать своими силами.       Мужчина показательно морщится и отворачивается, задумчиво гладя малышку по голове. Да, его жена, как всегда права, их мальчик справится и вернется к ним вместе с другими детьми из тьмы, в которую могут погрузиться благодаря алчности тех, кто должен быть рядом. Благодаря прогнившим небесам и воспарившему аду. Но на счет Клэр...       — Ты права, Луна, ты как всегда права, — медленно шепчет мужчина и берет девочку на руки, чтобы в следующий момент закружить непоседу по комнате и слушать радостный смех внучки, которую он смог спасти в последний момент, воссоздав тело для бессмертной души.       — Папочка и папа скоро придут к нам и заберут меня! — смеется девочка, крепко обнимая мужчину. — И дяди все вспомнят, как и папочки! Все скоро вернется, дедушка! — смеялась девочка, откинув белокурую головку назад и сияя нечеловеческими, голубыми глазами.       Клэр Новак, рожденная от Кастиила и Дина…       Клэр, которая стала новой надеждой на спасение.       Клэр, которая, сама того не понимая, стала новым витком старой истории. Истории, которая вернется в Ло-Энд, но уже, как нечто хорошее, теплое, желанное. И теперь ничто не могло порвать то, что рисовала эта малышка своими пока что пухлыми ручками.       Ведь кто пойдет против самой Смерти?

КОНЕЦ.