Биоцид

Такие вещи не забываются - мы знаем. В ледяные вечера находим подарки от невидимок. Каждый, каждый, каждый чертов вечер, после шести; он оставляет пару безделушек. Сестре гадость, мне гадость, всему городу - гадость. От ежедневных презентов не отвертишься, а если будешь отчаянно пытаться, то он и сам заглянет. Им, демонам, кроме веселья ничего и не нужно. Кроме бесконечного веселья и бесконечной боли, не человеческой, но приближенной. Стук в дверь, скрип половиц, жужжание в ушах; глаза зажмурены, а вокруг ничего нет - везде темнота, со всех сторон обступает, дышит в спину, почти глотает. И молчит. Мы ошибочно полагали, что в мыслях ожидает покой, что нас оставят хотя бы там, но нет. Нет, нет, нет. Из этой тихой темноты выпрыгивает злейший враг (друг?) - Билл. Ты знаешь его по имени, по фамилии, по всему сразу. Кромешная тьма не умеет шуметь, она поглощает каждый звук, словно вакуум, не давая ему прорваться сквозь липкую пленку. А Сайфер может. Приходить, кричать, уходить, по кругу. Крутить в руках неизменную трость, представляться будто бы джентельменом. Ублюдок Вселенского масштаба. Неотразимый, безусловно, грациозный и галантный, веселый и с одним глазом, который орет, срывая голос: "НЕ ВЕРЬ". Я не верю. Ни единому звуку в темноте, потому что она молчит, а все остальное - обман. То, что в силах пробраться через барьер - опасно. - Сюрприз ждет у порога, - смех. Отвратный, гадкий, с надрывом. Паника скоро придет - нужно только одному остаться, без цифр в голове, без глупых односторонних сделок и демонов. И навзрыд. Билл все еще здесь, конечно же, знает о моих слабостях, мечтах и потерях. Пользуется и насмехается, ха-ха, унять восторг невозможно. В черноте его глаз занятно блестит. И ничего цельного нет. Не происходит, не случается, все обрывками вечно - мозг отключается. Он работает по часам временно; лениво и медленно. Все твои выдумки, до последнего. Поздно вечером впитать свет все же приходиться. Это моменты секундного прозрения. И тогда все снова думают, что прекрасна жизнь, цветы не увяли, а ночные кошмары лишь ночные кошмары. У каждого треугольного окна по свечке. Мейбл читает вслух, кривляясь, наивно полагая, что в состоянии меня развеселить. Из приоткрытой двери сочится запах гари, заполняет комнату, легкие сестры. Наваливается заветная дрема. Когда от снов несет кошмарами, бредовыми до абсолюта идеями, невозможными для воплощения в жизни, чего хуже - проникновением. Громадный глаз на месте солнца, вместо солнца, заменяющий обычный свет. Смог, дым, гарь. Во снах даже драконы нормально, смерть - совершенно неудивительно. Электричество мгновенно гаснет, глаз закрывается. Из полумрака появляется фигура в золотом костюме. Сайфер приближается, лавируя между кучами сожженных тел. ГОРИ! Желудок крутит, а содержимое рискует вырваться наружу. От одного только запаха. Костлявая рука ерошит волосы, глаз наблюдает в уменьшенной копии. Чернильный зрачок сжался до размеров истонченной полоски. У него за спиной все еще что-то полыхает - не темнота, не скользкий барьер. От деревьев остался уголь, пачкающий белоснежную кожу. На земле вряд ли что-нибудь будет расти, все исчезло, небесное светило взорвалось. Замена вышла еще хуже - чертов Билл. - Это то, что ждет ваш крохотный городок, - ухмыляется, разводя руками. Не он виновен, не он, а кто-то другой. Хочется в это верить. Сайфер обхватывает мое лицо, через перчатки чувствуются хрупкие-хрупкие кости, рассыпающиеся в прах, острые зубы, от которых совсем скоро не останется и следа. Из черной пробоины, пустой глазницы лезут черви, запах гниения гонится - только-только кажется. Взгляд мечется из стороны в сторону, пытается сфокусироваться, но не видит ничего, кроме его лица. И костры испарились. Руки потеют от холода, за спиной - пропасть. Ты никогда, никогда, никогда БОЛЬШЕ НЕ ЗАСНЕШЬ. Его шершавые, обветренные, сожженные губы на моих - зачем? В позвоночнике страх, а чуть дальше животный интерес. Острые зубы распарывают мягкую ткань, вдыхая в легкие холодный огонь, расплавленное железо. Демон рассыпается, чтобы жить. Постель мокрая, тело бьет крупная дрожь, а внутри отплясывает паника, заглушаемая рычанием. По соседству мирно сопит сестра. Мы не будем прежними, мы, я, он. Две сильнейшие души в одном тонком теле - это слишком много. Темнота молчит, а все остальное - обман.